Airplanes

      Как только Сара и Эрик решили, что прошло достаточно времени, чтобы все палатки были разбиты, они выгнали их из воды. Группа росла в течение дня, и к тому времени, как Лиам шел в хлюпающей обуви обратно через лес под переливающимся красным светом заката, он чувствовал себя почти так же, как будто был на выездной экскурсии.       Сара была учителем, а младшие подростки, толпящиеся вокруг нее, — любимчиками учителя, фонтанирующими рассказами обо всем, чему она и сама была свидетелем, но не было похоже, что она возражала. Она долго смеялась над их пересказами событий дня, как будто никогда не слышала об этом раньше.       За ними шла группа уставших, тех, кто просто готов был вернуться домой, принять теплую ванну и поесть какой-нибудь настоящей еды, потому что сэндвичей с арахисовым маслом и желе, которые им дали родители, оказалось недостаточно. А в самом конце была группа нарушителей, у кого все еще каким-то образом осталась энергия, чтобы кидаться друг в друга банками и бумажными самолетиками.       Лиам… ну, Лиам не был ни в какой группе, ему удалось застрять между основной массой и «плохими детьми», и он мрачно шагал вперед в неприятно натирающих мокрых джинсах и хлюпающей на каждом шагу обуви.       Тео издал бархатный смешок позади него, заставив его в энный раз за сегодня закатить глаза. Тем не менее, он испытал желание оглянуться и наклонил голову ровно настолько, чтобы суметь разглядеть сквозь волосы последние остатки людей. Тео, конечно, был прямо посреди них, мокрая одежда прилипла к его коже так, что это должно было его беспокоить, но он этого не показывал. Просто продолжал излучать уверенность в себе, по-волчьи улыбаться и болтать с Эриком, Ганз и Мо так, словно они были друзьями несколько лет. Он перевел взгляд на Лиама.       Лиам еще сильнее помрачнел, снова поворачиваясь вперед. В его груди пылало мерзкое чувство, за которое, как он знал, он не мог полностью винить луну. Запихнув руки в мокрые карманы, Лиам потащился дальше, добросовестно прожигая взглядом землю.       Дело было не в том, что он хотел, чтобы люди ненавидели Тео, или что он думал, будто Тео станет активно от всех отгораживаться и просто играть роль хорошего нормального оборотня. Он просто не ожидал, что Тео будет настолько открытым с ними.       Тео снова засмеялся, и Лиам подавил желание застонать. Это был настоящий смех, искренний, такой же, как когда Лиам психанул на «Небесной тропе», и в этом была его проблема. Тео ничего не подделывал, не вел вежливый разговор и не прятался за фальшивыми улыбками, и конечно, может, он и уклонялся от любых личных вопросов — он даже не сказал никому, что был наполовину койотом, несмотря на то, что они спрашивали его, что именно значит быть химерой, — но он все еще искренне смеялся над их дурацкими шутками и во всех отношениях казался нормальной частью группы.       Лиам знал, что это мелочно и глупо, но эй — он усердно трудился, чтобы Тео смеялся так рядом с ним, им буквально пришлось путешествовать по штатам, чтобы Тео действительно начал открываться ему. Однако после нескольких часов пребывания в стае он стал с ними друзьями не разлей вода и ради этого покинул Лиама.       Не то чтобы он был обязан оставаться рядом с Лиамом, это просто было… обескураживающе — увидеть, с какой легкостью Тео сменил курс, как только вокруг появились другие люди.       Лиам видел привлекательность группы позади себя — они были хорошими и, в отличие от всех в Бейкон-Хиллс, у них не было такого глубинного напряжения при разговоре с Тео. Если бы Лиам не был иррационально мелочным, то он наверняка шел бы сейчас там вместе с ними. Лиам не собирался унижаться ради внимания Тео. Он застрял без ничего, но это спустя почти две недели. Он мог пережить, что Тео на несколько часов отвлечется.       Он продолжал идти молча и скрежетал зубами при звуках мягкого голоса Тео.       Тео заставил его прийти в стаю. Он толкнул его в воду. Это была его работа — нянчиться с ним и убедиться, что он не потерял контроль. Это было полностью логично — то, что Лиам чувствовал себя ничтожно подавленным из-за того, что не был в центре внимания Тео. Черт, со стороны Тео было безответственно не продолжать внимательно следить за ним.       Лиам издал удивленный визг, когда его неожиданно дернули назад на несколько шагов.       — Почему ты игнорируешь меня? — прямо спросил Тео.       — Я не игнорирую тебя, — соврал Лиам.       — Хорошо, — медленно произнес Тео. — Тогда ты собираешься немного притормозить и пойти вместе с нами?       Лиам посмотрел вперед, чтобы спрятать улыбку, прорывающуюся на его лицо.       — Ты всегда мог ускориться.       Тео, похоже, не согласился. Он схватил Лиама за плечо и заставил его остановиться, пока остальные трое их не догнали.       — Приятно снова видеть твое лицо, я уже становился слишком хорошо знаком с твоим затылком.       — Ты смотрел на его голову? Когда он в таких джинсах? — пробормотала Ганз.       — Так почему «Ганз», Ганз*? — спросил Тео, и его голос был лишь чуточку громче, чем чтобы это считалось нормальным.       — Сара назвала меня так, чтобы раздражать Эрика, когда мы поняли, что мои мускулы больше, чем его, — с широкой улыбкой пояснила Ганз. — Так и осталось после этого.       — Да что бы там ни было, ты по сути веточка, — фыркнул Эрик.       — Она лучше тебя во всех отношениях! — послышался откуда-то спереди голос, похожий на голос Сары, и Эрик закатил глаза.       — Честное слово, не позволяйте своим друзьям и сестрам тусоваться вместе. Они только объединяются против тебя, — пробормотал Эрик. — Помнишь, как ты ненавидела ее?       — Это было до того, как она впустила нас в Каса-Дель-Кул, — ответила Ганз.       *       Поляна была намного более переполнена, чем тогда, когда они покидали ее. Это выглядело так, будто люди впервые приехали на фестиваль: окружающая их энергия звенела от предвкушения, а вокруг разлилось море палаток, расположенных слишком близко друг к другу.       Лиам и Тео устроились на бревне напротив Додо, все еще спящего. Листья нагромождались у него до самого подбородка, и некоторые из них трепетали от каждого его вздоха. Остальные ребята исчезли, чтобы переодеть мокрую одежду. Тео приподнял свою футболку, в то время как Лиам устроил ботинки около маленького костерка, потрескивающего между ними и Додо.       — Вам, мальчики, повезло, что оборотни не могут простудиться, — заметила Сэмми, подходя к ним. Ее платье развевалось на ветру. — Эрик сказал, что вы двое не принесли палатку или что-то поесть?       — Мы не принесли ничего, — поправил Тео.       — Ну, к сожалению, я ничем не могу помочь с палаткой — все в основном приносят свои, — но есть еда.       — Еда? — с энтузиазмом уточнил Лиам.       Сэмми засмеялась.       — Да. В главном вигваме, каждый приносит по чуть-чуть. Угощайтесь, позже у нас будет настоящий ужин, но не в ближайшее время, так что не стесняйтесь взять немного. Если вам еще что-нибудь понадобится, спросите Эрика, и он поможет.       — Почему, а где будете вы? — спросил Тео.       — Те из нас, кто могут завершить трансформацию, пойдут бегать.       — Завершить трансформацию? — переспросил Лиам.       — Полностью обратиться, — пробормотал Тео. — Как Малия, когда она превращается в койота. Что значит — вы пойдете бегать?       — Именно это и значит, — сказала Сэмми. — Большую часть ночи мы проводим вместе — едим, немного пьем, но все же нет ничего лучше, чем пробежаться под полной луной. — Лиам посмотрел на Тео, который поерзал ногами по земле, как будто представлял это. Сэмми тоже это заметила. — Вы можете прийти, если хотите, — предложила она.       — Лиам не может полностью обращаться, — сообщил Тео.       — Но ты можешь? — уточнил Лиам, и Тео, нахмурившись, повернулся к нему.       — Да. Ты не знал?       — Нет. Каково это?       — Потрясающе, — сказал Тео.       — Ты хочешь пойти?       — Нет, — отказался он.       Несмотря на то, что его сердцебиение осталось ровным, Лиам был уверен, что он лжет. Сэмми нахмурилась и быстро взглянула на Лиама.       — С ним все будет хорошо. Эрик тоже не может обращаться, так что у него будет кто-то, кого он знает, а я ни за что не уйду слишком далеко, так что мы сможем услышать, если здесь что-то случится.       — Ты должен это сделать, — заявил Лиам.       — Что? — удивился Тео, вскинув брови, и Лиам в ответ слегка пожал плечами.       — Похоже, это будет весело. И, знаешь, мы можем быть больше, чем в пяти футах друг от друга, — заметил Лиам, отбросив эгоистичность. Хотя на самом деле он не мог просто узнать, что Тео может превращаться в волка, а потом не увидеть это.       — Я надоел тебе, тыковка? — уточнил Тео.       — Нет, я просто использую это как способ сбежать. Как только ты уйдешь, я вернусь к машине.       — Ну, по крайней мере, я наконец избавлюсь от тебя. Вы уходите сейчас? — Сэмми кивнула, махнула Тео, чтобы он следовал за ней, и пошла прочь. — Не убивай никого, пока меня нет. Оставайся рядом с Эриком и вой, если я тебе понадоблюсь, — пробормотал Тео, мягко хлопнув Лиама по бедру, а потом пошел следом за Сэмми к деревьям.       Лиам смотрел, как туда же направились и другие люди, подныривая под ветки, пока они их не скрыли. Ганз и Сара были среди них. Лиам повернулся обратно к лагерю. Мо и Эрик стояли снаружи большого вигвама с бумажными тарелками в руках. Эрик дико жестикулировал, что-то говоря, и останавливался только для того, чтобы закинуть в рот еще немного еды. Мо слушал, не отрывая от него глаз и переключаясь между поглощением еды со своей тарелки и затягиванием сигаретой. Куча листьев наконец свалилась с коленей Додо, рассыпавшись вокруг него, и дети вернулись, маленькими ручками собирая их и запихивая обратно на место. Лиам опять перевел взгляд на свои ботинки. От них медленно поднимался пар.       Когда в лагере послышались взволнованные возгласы, он снова вскинул голову. Одновременно с этим завизжали дети. Все повернулись, забыв про свои разговоры, и посмотрели в сторону деревьев. Лиам обернулся, наблюдая, как появляются большие серые волки. Они, скача по траве, устремились на поляну к ним. Один из них присел и игриво зарычал, когда дети бросили Додо и попытались «подкрасться» к ним. Лиам видел, как другие волки позволили детям запустить пальцы в их шерсть. Кто-то катался в грязи, некоторые выписывали круги, другие просто пересекли поляну и в ожидании остановились на другой стороне.       Он заметил Тео, как только тот шагнул из-под дерева. Его черная шерсть резко контрастировала со светло-серыми волками вокруг. Он шел медленно, лапы ступали по покрытому травой мху легко, как перышко, а холодные голубые глаза оглядывали поляну. Пока Лиам смотрел на волчью форму Тео, на его губах растянулась ухмылка. Его шерсть выглядела несправедливо шелковистой, на груди было белое пятнышко, и Лиам обнаружил, что хочет, как дети вокруг, прикоснуться к нему.       — Вау, — выдохнул Лиам.       Глаза Тео остановились на Лиаме, как только с его губ сорвалось приглушенное слово. Лиам никогда не думал, что у волков может быть важный вид, но в этот момент он понял, что, видимо, может. Хвост Тео покачивался, он высоко держал голову, посматривая на Лиама, и ему каким-то образом удавалось выглядеть самодовольным.       Лиам поблагодарил мелочную часть себя, которая помогла ему отвернуться, притворившись, что он снова обратил внимание на других волков. Если Тео собирается вести себя, как самодовольный мерзавец, Лиам сделает это сложным для него. Он убедился, что все еще может краем глаза видеть Тео, севшего рядом с ним и устремившего горящий взгляд в сторону лица Лиама, как будто он ждал внимания. Спустя несколько секунд, когда он понял, что ничего не получит, он сместился на несколько дюймов вправо, чтобы оказаться ближе к полю зрения Лиама. Лиам осторожно отвернул голову еще дальше, наблюдая, как серый волк языком проводит полосу на лице хихикающей девочки. Он почувствовал себя реабилитированным, узнав, что он не единственный, у кого проблемы, когда он не находится в центре чьего-то внимания.       Он услышал тихий вздох Тео. Еще одна вещь, которую могли делать волки и о которой Лиам не знал. Он отказался оглянуться. Он не собирался доставлять Тео такое удовольствие. На его лице расползлась ухмылка, когда Тео снова переместился, возвращаясь на его линию обзора. Лиам повернулся спиной, не обращая внимания на то, что он теперь смотрел прямо на стену из темных деревьев, а Тео издал раздраженное рычание. Плечи Лиама затряслись от смеха, когда рык превратился в поскуливание. Тео подкрался еще раз, но прежде чем Лиам успел опять передвинуться, он уронил морду Лиаму на колено, глядя на него буквально щенячьими глазками. Лиам попытался посмотреть на него свирепо, но он был уверен, что то, как его губы растянулись в улыбке, заставило взгляд утратить весь жар.       — Ну хорошо, из тебя получается очень милый волк, — раздраженно признал Лиам. Тео еще раз фыркнул, как бы говоря «чертовски верно». Лиам поднял руку, взъерошив шерсть на макушке у Тео. — Ты на ощупь как облако, — пробормотал Лиам, запуская пальцы поглубже в шелковистую мягкую шерсть. — Ты ходишь в парикмахерскую раз в месяц или вроде того?       Тео закатил глаза и отодвинулся подальше, чтобы показать Лиаму, что не оценил комментарий, но все еще остался достаточно близко, чтобы Лиам обдумал, не подобраться ли поближе, чтобы снова зарыться пальцами в мех цвета темной ночи. Тео оглянулся на лагерь, его уши повернулись, как спутниковые тарелки, а глаза пробежались по толпе.       Прошло еще несколько минут, прежде чем Сэмми громко завыла, без сомнений сигнализируя, что пришло время уходить. Серые волки рассыпались, на мягких лапах бросаясь в лес, а Тео поскакал за ними, но в отличие от них он остановился на краю поляны, и его глаза вернулись обратно к Лиаму. Его хвост дернулся, когда он снова перевел взгляд с Лиама на остальную часть лагеря, а затем он повернулся и наконец последовал за другими.       Лиам еще долго смотрел на деревья, за которыми исчез Тео. Он мог слышать их, если отрешался от шума и суеты тех, кто остался в лагере. Постукивание лап и изредка лай.       — Ешь. — Лиам подпрыгнул, когда ему в руки сунули тарелку, а Мо и Эрик плюхнулись на бревно по обе стороны от него, отвлекая его внимание от волков вдали. — Быстро, мы должны разжечь костер.       — Но костры уже…       — Это тлеющие угли, — возразил Мо, вытаскивая из кармана сигарету. Зажав ее между губами, он протянул пачку Лиаму.       — Я, эм… я в порядке, — сказал Лиам, глядя на бумажную тарелку на своих коленях, заполненную чем-то вроде макарон с сыром. — Я не курю.       — Почему? — поинтересовался Мо.       — Сигареты убивают, воняют, а я играю в лакросс, так что мне вроде как нужны мои легкие.       — Мы оборотни, Лиам, — напомнил Мо. Его голос был невнятным из-за сигареты, болтающейся у него во рту. — Мы исцеляем весь вред, который они наносят.       — Хотя ты собираешься дать ему ту, которая воняет, — заметил Эрик, хватая кусочек пасты из тарелки Лиама, как будто это было допустимо. Лиам запихнул в рот кучу еды, прежде чем Эрик успел стащить больше.       — Я не помню, чтобы ты жаловался.       — Удар ниже пояса, чувак.       — Эрик не может чувствовать запах, — пояснил Мо, держа сигарету над Лиамом. Эрик с радостью принял ее, делая медленную затяжку. — Сара сломала ему нос, когда нам было где-то… пятнадцать? И чувак, она все испортила. Он был похож на мопса около трех лет.       — И даже тогда я все еще был симпатичнее тебя, — пропел Эрик. — Ты уже поел? — В очередной раз Эрик не стал ждать, пока Лиам действительно ответит. — Отлично, пошли. Мы должны зажечь огонь.       — Огонь уже горит, — повторил Лиам.       — Да ладно, это не огонь, — отмахнулся Эрик, вставая, и хорошенько потянулся, хрустя суставами. — Я говорю о настоящем огне. Который войдет в легенды.       — В прошлом году он попытался построить гигантскую деревянную волчью голову, чтобы сжечь ее. Сколько людей чуть не погибло, когда она рухнула? Трое или четверо?       — Ты когда-нибудь затыкаешься?       — Да, довольно часто. Обычно вы никогда не позволяете мне вставить ни слова.       — Итак, костер? — подсказал Лиам. Внимание Эрика вернулось к нему, на лице растянулась улыбка, и его нос сморщился так же, как у Сэмми.       — Костер! — воскликнул он. — Пойдем!       Лиам в последний раз посмотрел на границу деревьев и пошел следом за Эриком и Мо через лабиринт палаток. Не позже чем через минуту они остановились около вигвама, спрятанного неподалеку от палаток, в тени высоких деревьев. Они втроем нырнули внутрь. В вигваме пахло влажным деревом и гнилью, на полу крест-накрест были уложены большие бревна и ветви.       — Ладно, хватайте кучу и пошли, — велел Эрик, с энтузиазмом копаясь в беспорядке.       — Вы всегда заставляете своих гостей заниматься ручным трудом?       — Достаточно часто, да, — признался Мо, поднимая одну изогнутую ветку и выбираясь наружу. — Просто притворяйся, что помогаешь, — это то, что я делаю годами.       Строительство действительно было довольно… ну, «веселым» — определенно не то слово, но интересным. Луна ползла выше и выше в небе, и Лиам, хоть и не хотел, признавал это. Он чувствовал ее тягу, пульсирующую под его кожей, провоцирующую его каждый раз, когда кто-то вставал на его пути, пока он пытался тащить бревна в яму. Он не был уверен, помогла ли физическая нагрузка или постоянно колющие его предплечья щепки, но в любом случае строительство костра достаточно отвлекало его от луны.       Он был благодарен за то, что другие, кажется, не заметили этого или, по крайней мере, не знали его достаточно хорошо, чтобы сложить вместе вынужденные улыбки и напряженные плечи. Мо и Эрик поддерживали почти постоянный поток разговора, даже когда были на противоположных концах лагеря. Эрика можно было найти бормочущим себе под нос и продолжающим разговор, который был у них до того, как Мо исчез со своей скудной порцией бревен.       К тому времени, как они закончили создавать громадный каркас для костра, который был таким же высоким, как Лиам, если не выше, небо стало чернильно-черным, разбавленным только звездами и серебряным сиянием луны. По лагерю плыл запах свежеприготовленного мяса, а треск открывающихся банок и бутылок слышался, казалось, со всех сторон.       Даже Додо проснулся, выбираясь со своего стула и отряхиваясь от листьев. Он три раза хрипло откашлялся, заставив Лиама заволноваться, что он сломает себе ребро, а потом побрел к ним и остановился между Лиамом и Эриком.       — Время боя, — прохрипел он. — Не хочешь достать бензин, чтобы мы могли продолжить, Мо?       — Будет сделано, сэр, — выпалил Мо, выпрямляя спину, сцепляя руки за собой и вскидывая подбородок, как будто говорил с генералом армии. Отсалютовав, он пошел прочь, а Лиам фыркнул. Додо перевел взгляд на него и наморщил лоб.       — Ты новенький.       У Лиама была секунда, чтобы подумать, что он похож на старого бассет-хаунда, особенно когда он наклонился вперед, неудобно близко, очевидно, чтобы обнюхать его.       — Додо, не нюхай людей, — вздохнул Эрик.       — Отвали, — хмыкнул Додо, повернувшись обратно к незажженному костру. — Говорить оборотню не нюхать людей — это все равно что говорить кошке не ссать на кожаном диване.       — Я понятия не имею, что это значит, — весело сказал Эрик.       Прежде чем еще кто-то успел заговорить, вернулся Мо, с улыбкой тащивший канистры с бензином. Он бросил по одной каждому из тех, кто ждал его возле дерева. Лиам стоял, прижимая свою к груди и наблюдая, как остальные трое оживленно обливают древесину, в то время как к ним начали стекаться люди.       — Давай, Лиам, — пропел Мо.       — Эм… Трех канистр, похоже, достаточно. Я имею в виду, это не кажется вроде как опасным? — уточнил Лиам, глядя на ребенка, который прошел мимо так близко, что на него могли попасть брызги бензина, если бы его мать не успела снова оттащить его подальше.       — Никто не спрашивал твоего мнения, пай-мальчик, — фыркнул Додо, и Лиам стиснул зубы.       — Я просто говорю…       — Малыш. Я делаю это уже несколько лет. Просто лей чертов бензин, — велел Додо. — Лей-лей.       Лиам нахмурился, но сделал, как ему сказали, отвинчивая крышку. Неожиданно его плечо сжала рука, потянув его назад.       — Серьезно? Я оставляю тебя на час, и ты становишься поджигателем? — протянул Тео.       Когда Тео выдернул у него канистру с бензином, Лиам почувствовал, как его плечи поникли, будто его поймали с рукой в банке с печеньем.       — Папа, я говорила тебе об использовании бензина, — вздохнула Сэмми, проходя сквозь толпу. — О чем мы договорились?       — Одна канистра, — с горьким вздохом признался Додо.       Тео всунул отобранную у Лиама канистру в руки какому-то зеваке.       — Пошли есть, я голоден.       Лиам позволил Тео отвести его к вигваму, который был лучше, чем вигвам с бревнами: здесь было значительно меньше пауков, а держащийся в нем смутный запах сырости в основном маскировал ассортимент еды, разложенной по небольшим складным столам. Тео взял себе тарелку и начал набирать в нее еду, прыгая от блюда к блюду, как ребенок в игрушечном магазине. У линии его волос блестел пот, по щекам была размазана грязь, а за футболку, которую он наверняка бросил на землю в лесу, пока отправился бегать, зацепились листья.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Тео.       — Что… — Мозг Лиама включился, обрабатывая слова Тео, только после того, как он начал говорить. Он отвел взгляд от невольной мягкой улыбки, приподнявшей уголок губ Тео, и фыркнул: — Я в порядке.       — Ты…       — Как порезвился в лесу?       — Утомительно, — вздохнул Тео, несмотря на растущую на его лице улыбку.       — Так тебе понравилось?       — Да, — признал Тео, снова шагая к выходу из вигвама.       Лиам пошел за Тео обратно к их предыдущему месту на поваленном дереве. Тео занялся запихиванием еды себе в рот, пока Лиам наблюдал, как Сэмми и Додо спорят о правильном количестве бензина.       — Уважай старших! — громко и раздраженно зарычал Додо, и Лиам увидел, как он заполняет рот бензином.       — Папа! — прошипела Сэмми.       — Сделай это, Додо! — подбадривали Мо и Эрик.       Додо подошел, выхватывая горящую ветку из маленького костерка, перед которым все еще сушились ботинки Лиама.       — Ради бога, папа, ты…       Додо вернулся к костру, опрыскивая бензином изо рта горящую ветку. Лиам видел, как посланную им струю окутал ревущий шлейф пламени, и она полетела в сторону пропитанных бензином бревен. Видел, как возвышающийся костер взорвался светом, и из него вырвалось пламя, заставив всех, кто находился рядом, отшатнуться назад. Додо, изо рта у которого капал бензин, рассмеялся. Некоторые люди кричали, другие аплодировали.       — Я определенно понимаю, почему они называют его Додо, — пробормотал Тео. — Делая такое дерьмо, он точно скоро вымрет.       *       — Это было немного разочаровывающе, — вздохнул Лиам, ерзая на твердой земле и не отводя глаз от неба. Последние остатки людей, спотыкаясь, отправились спать полчаса назад, и несмотря на то, что вспыхнула одна драка, это никак не касалось Лиама. — Я говорил тебе, что буду в порядке.       — Ты хочешь, чтобы стая погладила тебя по головке за то, что ты никого не убил? — спросил Тео.       — Нет, — ответил Лиам. — Я хочу, чтобы ты признал, что был неправ. Я даже не пытался кого-нибудь покалечить. Нам не нужно было приходить.       — Хватит быть таким упрямцем. Ты повеселился.       — Я имею в виду… думаю, да. Эрик кажется клевым, но нам было бы намного удобнее в твоем пикапе.       — Сомневаюсь, — пробормотал Тео. — По крайней мере, мы можем нормально вытянуться.       — Да, но мы буквально лежим на земле. Вокруг нас, наверное, куча слизняков.       — Ты серьезно? — фыркнул Тео.       — Я просто говорю. Я использую в качестве подушки камень, и мне холодно.       Тео не ответил, только придвинулся ближе, набрасывая на их ноги свою толстовку, как будто того, что она накрыла пять процентов, было достаточно, чтобы Лиам забыл о том, что спит на лесной земле. Лиам наклонил голову. Глаза Тео смотрели вверх, блуждая по небу, под головой лежала рука, а уголки губ приподнялись в мягкой улыбке.       — Земля все еще неудобная, — пробормотал Лиам. Мимо пронесся ветерок, взъерошив волосы Тео и уронив несколько прядей ему на лоб. — Тебе не может в самом деле быть удобно.       — Мне нравится, — промурлыкал Тео. — Ты должен признать, что в этом есть что-то мирное.       — Мирное? Какая часть из возможности замерзнуть до смерти на холодной земле посреди Айдахо кажется тебе мирной?       — Не настолько холодно, Лиам, — мягко усмехнулся Тео.       — Серьезно, почему здесь мирно?       — Просто слушай, — приказал Тео. Лиам не задавал вопросов, только испустил небольшой вздох и сделал, как ему велели.       — Я ничего не слышу. Мы в многих милях от всего. Здесь так… странно тихо.       — Сосредоточиться на том, что ты можешь слышать. На маленьких вещах, которые ты обычно блокируешь, чтобы не стало слишком громко, — фыркнул Тео.       Лиам усмехнулся, но подчинился и позволил глазам закрыться. Его лицо сморщилось, когда он сконцентрировался, пытаясь уловить звуки.       Лиам слышал мягкий шепот ветра, нежный шелест листьев и шуршание склоняющейся травы, когда зверь на проворных лапах проходил по лесу. Он слышал ровный стук сердцебиения Тео и ритм его дыхания, медленного и спокойного.       Он чувствовал твердую почву под собой, траву, щекочущую его ладони, и грязь под ногтями. Он чувствовал ветер, трепавший его волосы, и укус холода, который он принес с собой. Он чувствовал в груди свое собственное сердцебиение. Плечо Тео, прижимающееся к его, было теплым; это тепло просачивалось глубоко в его кости, и он представлял, что чувствует через контакт сердцебиение Тео, мягкое «тук-тук-тук». Он чувствовал, что его мизинец касается запястья Тео благодаря их близкому соседству и то, как кожа Тео обжигает его, словно теплый огонь в морозный день, прогоняя холод и заставляя чувствовать себя уютно, как дома. Он чувствовал дыхание Тео, танцующее сбоку от его лица и покалывающее его кожу.       Лиам прерывисто вздохнул. Он чувствовал запах земли, аромат мха и дыма от затухающего костра. Он чувствовал намек на запах дождя, готового пролиться с неба, металлический привкус, который был слишком далеко, чтобы беспокоиться об этом. Но прежде всего он чувствовал аромат пихты и цитрусовых. Он заполнил его легкие, окружил его и заставил его сладко вздохнуть, а его плечи — снова расслабиться на земле.       — Здесь нет никаких машин, — приглушенно сказал Тео. Глаза Лиама распахнулись, и он медленно наклонил голову. Тео уже переводил взгляд с его лица на небо, и когда его глаза затерялись среди звезд, на его губах появилась благоговейная улыбка. — Нет никакого шума, никаких стен. Есть только это… мы.       Его глаза светились в лучах лунного света, серебристое сияние обрисовывало его скулы, а волосы упали ему на лоб, когда их подхватил ветер. На его лице было небольшое пятно грязи, спускающееся до челюсти, но это ничуть не разрушало его эфемерный облик.       Лиам подумал о Тео, о годах, проведенных им в скрытых лабораториях без друзей, с которыми можно поговорить, о месяцах мучений в Аду только для того, чтобы его вытащили оттуда и бросили в другую битву. О кошмаре, следующем за кошмаром. О жизни, которую он провел, думая только о выживании.       Его взгляд не был похож на детское изумление, как в аквапарке. Он не оглядывал небо с нетерпением. Он был спокойным, настоящим, как будто ему не нужно было думать о том, что будет дальше, не было никакого плана, требующего окончательной доработки, никакой войны, в которой нужно было сражаться, и даже прошлое уплыло прочь. Был только этот момент. Небо над ними и твердая земля снизу. Было только дыхание ветра и стук сердец. Это был взгляд тихого облегчения. Свободы.       И Лиам почувствовал это — почувствовал бесконечную протяженность мира под ними. Он чувствовал бесчисленные возможности перед ним, мягкую тень безмятежности, которая их окружала. Он чувствовал, как последний вес падает с его плеч. Спокойствие охватило его, как первый дождь после долгой засухи, протекло сквозь его поры и оставило в груди свет. У них не было никакой битвы на горизонте, никаких обязанностей.       Лиам уехал, чтобы убраться от сверхъестественного, но, может быть, нет. В конце концов, он был в двадцати ярдах от стаи несомненно своеобразных оборотней и лежал бок о бок с химерой, но он чувствовал себя человеком. Он чувствовал себя шестнадцатилетним и нормальным. Полная луна сверкала над ними, и Лиам чувствовал ее тягу, но он также чувствовал кончиком пальца тепло кожи Тео, слышал мягкое биение его сердца, чуял запах пихты и ощущал фантомный вкус цитрусовых на языке. Он чувствовал, что все под контролем.       Осознание этого должно было заставить его пошатнуться, потому что он знал, что это значит. Он знал, что в тот момент, когда Тео вернулся на поляну, он моментально забыл о полнолунии и вспомнил о нем только тогда, когда Тео спросил, как он себя чувствует. Лиам посмотрел на Тео, нахмурив брови.       — Наверное, это действительно мирно, — с горечью проворчал Лиам. Тео низко и гортанно рассмеялся, и этот звук уплыл прочь, оставив их утопать в тишине. Лиам изучал лицо Тео, пытаясь понять, когда это случилось. Когда Тео превратился из главной помехи в занозу в заднице и, по-видимому, оказался его якорем, но обнаружил, что ему на самом деле все равно. — Эй, Тео.       — Ммм, — пробормотал Тео.       — Спасибо, что пошел со мной, — сказал Лиам. Тео открыл глаза и повернул лицо к нему, нахмурив лоб.       — Стайлз решил, что я пойду.       — Я имел в виду всю нашу феерическую поездку. Я знаю, что у тебя, наверное, куча дел, так что я просто… знаешь… спасибо, что терпишь меня.       — Кто-то же должен. Хотя я заслуживаю чертову медаль.       — Я тут пытаюсь быть искренним, — фыркнул Лиам.       — Не стоит, это заставляет тебя выглядеть так, будто у тебя запор.       — Ты такой мудак, — проворчал Лиам, поворачиваясь обратно к звездам и думая, как сказать Мейсону о том, что Тео в его голове теперь официально считается другом. Не то чтобы он когда-либо позволял Тео понять, что он считает его другом. Он бы не смог справиться с издевками. Тео вчера ухмылялся ему добрую половину мили после комментария о том, что они «дружелюбнее друг с другом».       Лиам не столько скользнул рукой в руку Тео, сколько с громким звуком шлепнул по его ладони. Тео ничего не сказал и даже едва вздрогнул, просто позволив Лиаму соединить их ладони. Лиам целую минуту думал, что ему сойдет это с рук, но потом Тео наклонил голову и приподнял бровь в немом вопросе.       — Профилактика предотвращения кошмаров, — пояснил он. Тео усмехнулся, тихо и лениво, и повернулся обратно к небу. Лиам был уверен, что он официально провел слишком много времени с таким профессиональным лжецом, как Тео, раз он даже почти мог поверить самому себе. Он прочистил горло и повторил позу Тео, глядя вверх. — Как думаешь, сколько сегодня Марсов в небе?       — Такой чистой ночью, как эта? Как минимум три.