Airplanes

      — Доброе утро.       Лиам приоткрыл глаза, услышав чересчур веселый голос Тео, и с его губ сорвался стон, как только свет, льющийся через окно, попытался ослепить его.       — Что… — Лиам прикусил язык, когда в его горле начала подниматься желчь, и, поморщившись, заставил себя проглотить ее.       — Как похмелье? — спросил Тео. Улыбка, растянувшаяся на его лице, была ярче, чем злобное солнце. Лиам издал неразборчивый скулеж, который, он надеялся, передаст, насколько он близок к смерти. — Превосходно.       — Я умираю.       — Вспомни, как ты смеялся надо мной, когда меня стошнило.       — Тео, пожа…       — Ганз! — завопил Тео.       Это был бесполезный шаг, поскольку она уже направлялась в комнату, а из колонки, зажатой у нее в руках, начала вырываться настолько громкая музыка, что Лиам был уверен — его уши могли бы закровоточить даже без похмелья.       — Эрик! — свистнул Тео. Эрик последовал примеру Ганз, только вместо колонки он держал две кастрюли.       — Нет…       Эрик не обратил внимания на его просьбу и стукнул ими друг об друга.       — Сараааа!       — Хватит, — взмолился Лиам.       Сара проигнорировала его, войдя внутрь с самым пахучим кофе из всех кофе в мире и тарелкой, как решил Лиам, обычного голубого сыра, но запах моментально заставил его желудок снова перевернуться.       — Пожалуйста, хва…       — Мо…       Следующим спокойно вошел Мо, повернул крышку на бутылке рома Додо и позволил запаху наполнить воздух.       — Как ты себя чувствуешь, тыковка?! Пойдем на пробежку… — закричал Тео, но сразу же замолк, как только в комнату шагнула разъяренная Сэмми.       Шум прекратился. Сара нервно отхлебнула кофе.       — Вы все хотите быть наказанными?       — Мы просто… — начал Эрик.       — Мучаете моего гостя? — усмехнулась она. — Я заметила. А теперь вы трое, — она по очереди ткнула пальцем в Мо, Эрика и Ганз, — отвезите Додо домой. Я уверена, что он до сих пор слишком пьян, чтобы водить. Ты, — тычок в сторону Сары, — отправляйся на работу. А ты… — Она повернулась к Тео, чьи глаза расширились до размеров тарелок. С его лица пропала безумная улыбка. — Если ты хочешь, чтобы у тебя к концу дня все еще был парень, я предлагаю тебе перестать быть мудаком и выбрать, с кем из моих маленьких засранцев ты хочешь провести день, потому что Лиам сейчас не принимает гостей.       — Тебе говорили, — пропел Эрик.       — Что ж, Эрик, похоже, ты будешь нянчиться с Тео, раз уж ты так хочешь поговорить с ним. А теперь выметайтесь прочь, прочь, прочь… — Сэмми выгнала их из комнаты, как будто избавлялась от каких-то чересчур больших голубей.       Лиам зарылся обратно в кровать, натягивая на голову покрывало и пытаясь контролировать свое дыхание, пока слушал оглушительную возню ребят, готовящихся уйти. Он был уверен, что все они, кроме Сэмми, вели себя громче, чем было необходимо. Или же у Мо ночью был инсульт, и он больше не помнил, как пройти по комнате, не опрокинув как минимум четыре вещи.       Из-за каждого грохота или гудящего смешка и без того пульсирующая голова Лиама начинала болеть еще сильнее, а что-то в его животе вспенивалось, словно вибрирующий шум проходил прямо сквозь него и заставлял его желудок переворачиваться, как крутящийся барабан стиральной машины.       К тому времени, как Лиам услышал хлопок входной двери, рокот машины, уносящей болтающих мудаков, стих вдали, а на дом опустилась благословенная тишина, Лиаму уже дважды пришлось сглатывать рвоту. И когда зазвучали шаги Сэмми, возвращающейся по коридору в его комнату, он почувствовал, как по горлу поднимается третья волна.       — Эй, — прошептала Сэмми, выглядывая из-за двери. — Прости за них, ты в поря…       — Думаю, я сейчас…       Сэмми уже подошла и сунула маленькое пластиковое ведро Лиаму под нос как раз в тот момент, когда его вывернуло. Прежде чем Лиам успел что-то осознать, она быстро убрала его волосы в конский хвостик, чтобы удержать их подальше от его лица, а как только его перестало рвать, на тумбочке, казалось, волшебным образом появился стакан воды. Сэмми ласково погладила его рукой по спине, воркуя что-то мягкое и ободряющее, как будто он проходил через роды.       — Вы супер-женщина, — сказал Лиам, сплевывая желчь.       — Ладно, ты в порядке, — хмыкнула Сэмми, заставляя Лиама плюхнуться обратно на матрас и отодвигая мусорное ведро подальше.       Он издал стон, когда его голова снова опустилась на подушку, и поморщился от запаха, который теперь пронизывал комнату. Сэмми убрала с его потного лба несколько прядей его волос, которые сбежали из хвостика. Ее рука была похожа на лед и прогоняла головную боль, пока по ее запястью взбирались черные вены.       — Поспи еще немного. Я разбужу тебя на завтрак через пару часов.       — Никакой еды, — заскулил Лиам.       — Да, еда. Это поможет.       — Еда убьет меня, — серьезно заявил Лиам.       Губы Сэмми растянулись в улыбке, которую она быстро подавила.       — Лиам, поверь мне. Папа многому меня научил, и одна из тех вещей, которые навсегда останутся со мной, — это как справиться с похмельем. А теперь спи.       Лиам вздохнул и слегка кивнул. Он мог возражать против убийственной еды позже, после сна.       — Я принесу тебе новое ведро, — добавила Сэмми, хватая предыдущее с пола и направляясь к выходу из комнаты.       — Сэмми? — позвал Лиам, заставив ее замереть около двери. — Пожалуйста, не говорите Тео, что меня вырвало, — попросил он.       Глаза Сэмми вспыхнули, и с ее губ сорвался смешок.       — Это наш секрет, — хихикнула она. — Поспи, пай-мальчик.       — Я тыковка, — пробормотал Лиам, зарываясь потным лицом в подушку, от которой до сих пор исходил слабый цитрусовый запах.       *       — Съешь тост, Лиам.       — Не могу.       — Просто маленький кусочек.       — Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.       — Ты почувствуешь себя лучше. Просто откуси разок, ладно?       — Мне уже лучше, — соврал Лиам.       — Тогда почему бы тебе не съесть тост?       — Потому что один взгляд на него заставляет мой желудок скручиваться, — признался Лиам, мрачно глядя на нагроможденную Сэмми кучку сухих тостов.       — Это успокоит твой желудок, если ты будешь есть его медленно, — продолжала уговаривать Сэмми.       Лиам покачал головой, чувствуя себя ребенком. Он беспокоился, что это только вопрос времени — когда Сэмми попробует трюк «паравозик едет, чух-чух».       — Я чувствую себя нормально, если не двигаюсь, — прохрипел Лиам. Сэмми вздохнула и убрала тарелку с тостами с глаз долой.       — Что ж, тогда почему бы тебе не поспать еще, пока ты не сможешь съесть тост? — предложила она.       Лиам снова покачал головой и пожалел об этом мгновение спустя.       — Я больше не могу спать. Это скучно.       — А как насчет фильма? Ты можешь отнести одеяла в гостиную и…       — Пожалуйста, не заставляйте меня двигаться.       — Ты ведешь себя жалко, — прямо заявила Сэмми.       — Вы еще не видели Тео.       — Если ты не хочешь есть, спать и покидать комнату, тогда что ты хочешь сделать? — спросила Сэмми.       — У вас есть «Far Cry»?       — Милый, я даже не знаю, что это, — фыркнула она, пробежавшись взглядом по комнате. — Ладно, съешь… — Лиам застонал. — …ОДИН кусочек тоста, пока я пойду и поищу, что нам поделать. Я уверена, что у меня где-то тут есть несколько настольных игр.       Сэмми снова сунула тост ему под нос, не оставляя возможности для споров.       Лиам надкусил краешек тоста, взглядом метая кинжалы в спину Сэмми, пока она покидала комнату. Убийственность пропала из его взгляда в ту же секунду, как он проглотил первый маленький кусочек и его желудок затрепетал от облечения, радуясь, что его кормят. К тому времени, как Сэмми вернулась с коробкой в руках, он умудрился слопать полтора куска тоста и выпить почти весь стакан воды.       — Лучше?       — Нет, — соврал Лиам, снова глядя на тост и жалея, что ему пришлось остановиться из-за воды. Она плескалась у него в животе, из-за чего желчь угрожала подняться по его горлу каждые несколько секунд, но тост, боже, Лиам был уверен, что Сэмми действительно супер-женщина и что это был волшебный тост или что-то вроде того, потому что сухой тост не должен быть таким вкусным.       — Ладно. — Сэмми опустошила коробку на кровать возле колен Лиама, а потом забралась на нее, сев напротив него и скрестив ноги, как будто они собирались посплетничать на ночевке. — У меня после полнолуния всегда остается что-нибудь для детских поделок. — Лиам всмотрелся в кучу, где смешались бусины, ткань и что-то, похожее на выпученные глаза, а Сэмми подобрала один из немногих нетронутых пакетов. — Итак, хочешь сделать несколько брелоков?       — Эм…       — Ты хочешь бабочку или божью коровку?       — Бабочку, наверное? — произнес Лиам.       Сэмми ухмыльнулась, бросив ему пачку с материалами для поделок и зубами разорвала собственную. Спустя мгновение Лиам тоже открыл свою, не придумав занятия получше. По крайней мере, ему не придется много двигаться и, может быть, у него получится подарить это кому-нибудь в качестве сувенира.       — Какой аттракцион тебе больше всего понравился в Диснеуорлде? — спросила Сэмми, когда они оба занялись своими поделками.       Сэмми, как и остальная стая, с легкостью заставляла тебя чувствовать, что ты здесь к месту. Даже когда разговор провисал, не возникало неловкости, просто… спокойствие. Она говорила тихо, и ее голос обволакивал пульсирующую голову Лиама, как мелодия. Можно было с уверенностью заявить, что Лиам никогда не думал, что проведет свое первое настоящее похмелье, мастеря разные маленькие поделки с чьей-то матерью, но он бы не сказал, что это был плохой способ провести несколько часов. Их с Сэмми творения медленно заполняли тумбочки, в то время как куча материалов между ними уменьшалась.       — Ты ждешь не дождешься возвращения домой? — поинтересовалась Сэмми, прикусив язык и методично вылепливая небольшого пластилинового снеговика.       Лиам, собирающийся наклеить еще одну войлочную чешуйку на рыбу, над которой он сейчас работал, замер.       — …Да.       — Это прозвучало правдоподобно, — фыркнула Сэмми.       — Я хочу вернуться, — буркнул Лиам. — Это будет здорово — увидеть Мейсона и всех остальных.       — Но?       — Но… — Лиам умолк и чуть пожал плечами. — Я просто пытаюсь не думать об этом.       — Ты не из тех, кто тоскует по дому?       — Бейкон-Хиллс — это… Думаю, я забыл, каково это — чувствовать себя в безопасности. Это будет странно — вернуться ко всем этим… — Он махнул рукой, пытаясь сказать «вратам Ада, в которые превратился Бейкон-Хиллс». — И это станет только хуже. В смысле, я должен стать альфой, когда вернусь, а я не… у меня всегда был Скотт, на которого можно опереться. Я, Мейсон и Кори, мы можем справиться со многим, мы уже справились со многим, но у нас всегда были они, понимаете? У нас всегда был настоящий альфа, истинный альфа. Я не… я не альфа. Я не умею им быть, у меня нет силы, чтобы им быть, а теперь только я буду всех защищать и…       — Лиам, — мягко сказала Сэмми, останавливая тираду Лиама. — Додо был альфой годами, пока я училась заботиться о стае, и у него никогда не было сил нормального альфы или цвета глаз, но у него было доверие и уважение стаи, и его в первую очередь беспокоили их интересы. Твой цвет глаз и твоя сила не определяет тебя, Лиам.       Лиам испустил маленький несогласный смешок. Губы Сэмми растянулись в улыбке, а в ее глазах блеснуло понимание. Пластилиновый волк лежал забытым на кровати.       — Даже Скотт не смог спасти всех, — прошептал Лиам. — Как я должен это сделать, если у меня нет даже половины его силы?       — Судя по тому, что я слышала, твоя стая через многое прошла, но так не должно быть. Оборотни не всегда на передовой. Мы не обязаны быть воинами, которые сохраняют баланс между добром и злом. Мы люди. Стая — это семья, а не армия. Передаю тебе эстафету, раз уж ты становишься альфой. Это не только ради того, чтобы бить плохих парней. Альфа — не всегда самый сильный или самый быстрый, мы даже не всегда самые умные в стае. Видит бог, если бы это было так, я бы никогда ей не стала. — Она ухмыльнулась, снова поднимая волка, и сосредоточила внимание на том, чтобы вылепить его задние лапы. — Альфа — это клей, который удерживает семью вместе. Это кто-то, кто будет делать то, что лучше всего для стаи. Это кто-то, на кого другие смогут положиться, кто-то, кто будет прекращать споры. Сомневаться в себе — хороший знак. Никто не идеален, и меньше всего альфы. Сомнения в том, что ты будешь достаточно хорош, что ты сможешь обеспечить всем безопасность, — это просто доказывает, что ты понимаешь истинную роль альфы.       — Я сбежал от своей стаи, чтобы взять отпуск с тем, кого они все ненавидят, — сказал Лиам. — Это звучит не слишком похоже на альфу.       — Если бы ты, будучи на восточном побережье, получил сообщение о том, что твоей стае нужна помощь, что бы ты сделал?       — Я бы снова украл пикап и поехал помогать им.       — Снова? — переспросила Сэмми, подобрав с покрывала два выпученных глаза.       — Это было всего лишь на час.       — Ты расскажешь мне об этом позже, — заявила Сэмми. — Но Лиам, ты ребенок. Ты можешь быть эгоистом, ты можешь сказать «я в отпуске, к черту вас и вашу ответственность, я загораю со своим парнем». — Лиам испустил маленький смешок. — Но ты бы так не сделал. Ты ведь даже не подумал об этом, верно?       — Конечно, нет. Если бы мои друзья были в беде, я…       — Это чувство, желание защищать, эта готовность поставить стаю выше личной выгоды — вот что значит быть альфой. Тебе не нужно быть готовым встретить все в одиночку, потому что у тебя есть стая, а у них есть ты.       — Но любой из моих друзей сделал бы это.       — И Скотт все равно выбрал тебя. Этому есть причина. Если ты не можешь доверять себе, тогда поверь ему. Он бы не уехал, если бы не думал, что ты сможешь справиться с этим. И ты не будешь один, твоя стая всегда будет рядом. Сражаться вместе с тобой. И, если тебе это понадобится, мы тоже. Я знаю полдюжины членов моей стаи, которые с радостью придут подраться с каким-нибудь злом ради тебя.       — Вы бы сделали это?       — Веришь или нет, но моим детям не нравится большинство людей, зато они любят вас с Тео. Если тебе кто-то понадобится, мы будем там. Не зацикливайся на неприятностях, ты можешь думать о них, когда они случаются. А пока наслаждайся этим.       По крайней мере, подумал он, ему есть, ради чего ожидать возвращения домой. Он сможет увидеть свою семью, своих друзей, свою стаю. Он сможет вернуться в школу, что, хоть и было не слишком уж захватывающим, означало, что он сможет получить нужные отметки и выбраться из Бейкон-Хиллс, как все остальные, как только закончит школу. Колледж — это не побег. Это просто значит иметь свою собственную жизнь. Даже оборотням нужно оплачивать счета. Если только он не хотел закончить… ну, как Тео.       Лиам подобрал кусок веревочки и накрутил ее на палец, задумавшись о Тео. Если уж он нервничал по поводу возвращения домой, то Тео должен с ума сходить. Его там ничего не ждало, ну, практически ничего. У него был Лиам, но в остальном он окажется один.       Эта мысль родила у него горький смешок. Тео отказывался от Сэмми и всех остальных ради него. «Бессердечный мерзавец» отказывался от всего, чего он когда-либо хотел, из-за Лиама и его «волшебного члена». Для кого-то настолько умного Тео вел себя как тупица.       — Позаботься о нем, — сказала Сэмми, как будто читала мысли Лиама. — Я знаю, что он сделал много плохого, но мальчик, которого я встретила, заслуживает хорошей жизни.       — Я знаю, — ответил Лиам, раскручивая веревочку и пробегая взглядом по бусинам, рассыпанным по простыням. — Я так и сделаю.       Он не хотел поднимать голову, боясь, что Сэмми увидит вину в его глазах. Ложь. Потому что он не заботился о Тео, это Тео заботился о нем. Но, как и сказала Сэмми, он был ребенком, он мог побыть эгоистом.       Лиам поднял бусину, нанизывая ее на веревочку.       Он мог побыть эгоистом, всего один раз.       *       Сэмми оставила его, когда все материалы для поделок были каким-нибудь образом использованы, превратившись в охапку дешевеньких брелоков, браслетов и пластилиновых животных. Как только Лиам устроился вздремнуть в надежде отогнать снова просыпающуюся раздражающую тошноту, он услышал топот шагов и хлопок входной двери, а в коридоре раздались взволнованные голоса. Они вернулись.       Не прошла еще даже целая минута, а дверь в спальню уже распахнулась, и внутрь заглянул Тео.       — Как ты себя чувствуешь?       — Удивлен, что тебе не все равно после того, как ты пытался убить меня утром, — пробормотал Лиам.       Тео издал мягкий смешок и откинулся назад, чтобы прислониться к стене около двери.       — О, мне все равно, — небрежно отозвался он. — Но Сэмми сказала, что если мы не извинимся за то, что были «гигантскими мудаками», — Тео изобразил в воздухе кавычки, и на его лице появилась ухмылка, как будто он находил всю ситуацию забавной, — то она не пустит никого из нас обратно в дом. Я представитель от той партии. — Он ткнул большим пальцем в направлении гостиной, откуда Лиам слышал тихие голоса. — Они говорят, что искренне сожалеют и что им не стоило пытаться мучить своего гостя.       — Ладно… а что насчет тебя?       — Ну, насчет меня… ты должен знать, я делаю это только ради домашней еды, но…       — Это ужасное начало извинений.       — Но! — продолжил Тео, игнорируя Лиама. Он вынырнул из комнаты, но вернулся мгновением спустя и подошел к кровати, держа под мышкой плюшевого медведя. — Извини. За то, что я был гигантским мудаком. Как бы забавно это ни было.       — Я даже не удивлен, что твои извинения закончились хуже, чем начались.       — Ты примешь их или…       — Ты принес мне Энакина?       — Не хотел рисковать, что ты снова будешь плакать из-за того, что ему одиноко, — пояснил Тео, усадив Энакина на тумбочку.       — Я не плакал, — усмехнулся Лиам.       — Ну практически, — самодовольно заявил Тео. — Итак… вижу, у тебя был очень веселый день. — Он хмыкнул и, выгнув бровь, подхватил брелок с бабочкой.       — Мы тусовались с Сэмми, — проворчал Лиам, выхватывая брелок.       — С четырехлетними детьми? — фыркнул Тео, отпихивая Лиама, и плюхнулся на кровать рядом с ним, не беспокоясь о том, как сильно он ее раскачал.       — Сэмми права. Ты гигантский мудак.       — Ну да. Это ты настолько глуп, чтобы встречаться со мной, — пожал плечами Тео. — Серьезно, как похмелье?       — Все было замечательно, пока ты не сел и не вызвал землетрясение. Спасибо за это.       — Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Тео. — Еда почти готова, ты сможешь поесть?       — Да, если только это будут не хот-доги… Долго она еще будет готовиться?       — Сэмми сказала, что двадцать минут, но Сара предупредила меня, что ко всему, что говорит Сэмми, стоит добавлять хотя бы минут десять, — сказал Тео, и Лиам облегченно вздохнул, поняв, что ему не придется пытаться встать еще какое-то время. — Ты хочешь посидеть со всеми или… Какого черта ты делаешь? — спросил Тео, когда Лиам придвинулся достаточно близко, чтобы уронить голову Тео на грудь, и сильно ударил его в подбородок.       — Держание за руки предотвращает кошмары. Обнимашки лечат похмелье, — объявил Лиам.       — Это научный факт?       — Да.       — Правда? Ладно, дай-ка мне посмотреть… — хмыкнул Тео и полез рукой в карман, но Лиам спихнул ее обратно вниз.       — Хорошо, это теория. Моя теория. Но если это сработает, я выиграю Нобелевскую премию по биологии или что-то в этом духе, так что заткнись и помоги моему эксперименту, а то я не поделюсь с тобой призовыми деньгами.       — Ты идиот, — усмехнулся Тео, но даже не попытался оттолкнуть Лиама прочь, так что он решил засчитать это как победу.       Они вдвоем лежали молча, Тео перебирал пальцами с трудом уцелевший хвостик, до сих пор оставшийся на волосах Лиама, позволяя Лиаму расслабиться на его груди. Лиам слышал, как другие в доме болтали и смеялись, и знал, что Тео тоже мог быть с ними, но, похоже, им обоим было достаточно просто лежать здесь.       — Не знаю, смогу ли я встречаться с парнем с узелком на макушке, — в конце концов произнес Тео после такой долгой паузы, что его голос прозвучал немного хрипло.       — Это был не мой выбор. Сэмми его сделала.       — Может, Сэмми тебе еще и ногти покрасила?       — Меня вырвало, пока тебя не было, — внезапно тихо признался Лиам. Он почувствовал, как губы Тео, коснувшиеся его лба, изогнулись в улыбке. — Ты должен был посочувствовать, мудак.       — Если ты действительно думал, что я посочувствую, ты совершенно меня не знаешь.       Лиам тихо усмехнулся и так сильно закатил глаза, что у него снова застучало в голове.       — Мальчики! Ужин! — позвала Сэмми.       — Ты голоден?       — Ужасно, — признал Лиам. — Но я не знаю, смогу ли я двигаться.       Тео засмеялся.       — Тебе стоит выяснить поскорее. Я определенно съем твою порцию.       — Ты не хочешь отнести меня до стола?       — Нет, — ответил Тео.       — Я помогал тебе, когда у тебя было похмелье.       — Да, но ты лучший человек, чем я, — заметил Тео, отпихивая Лиама обратно на его половину кровати. — Давай, — хмыкнул он и шлепнул Лиама по бедру, как жокей, заставляющий свою лошадь скакать быстрее. — Я уже не помню, какова на вкус настоящая еда. Пойдем.       *       Ужин был громким. Похоже, даже без помощи Додо и его алкоголя у всех было достаточно энергии, чтобы казаться отчасти пьяными. Мо и Ганз конфисковали миску с картофелем, пытаясь одновременно положить немного себе в тарелки и стукнуть остальных ложкой, чтобы не дать им получить первую порцию. Сара показывала Эрику средний палец каждый раз, когда он отворачивался, чтобы с кем-то поговорить, и остановилась только для того, чтобы подмигнуть Лиаму, когда поняла, что он это заметил. Тео то разговаривал с Эриком и Сэмми, то издевался над Лиамом из-за его похмелья. Сэмми ругала почти всех за столом, но смеялась над их выходками и подначивала Мо и Ганз сразиться на ножах для масла за обладание картофелем.       Разделавшись с небольшой горой еды, приготовленной Сэмми, они все переместились в гостиную, располагаясь на любых местах, которые могли найти, а их разговоры стали только громче.       — Я все еще хочу услышать о том, как ты украл пикап, — сказала Сэмми, когда Тео встал, чтобы сходить за водой, и возникла тишина больше чем на две секунды.       — Ты что? — переспросил Эрик, поворачиваясь к Лиаму с видом стервятника.       — Да в этом нет ничего такого, — пробормотал Лиам.       — Ничего такого, — усмехнулся Тео, снова падая на сиденье рядом с Лиамом и впихивая стакан с водой ему в руки. — Ты оставил меня под ливнем, — напомнил он, отпивая из собственного стакана. — Я чуть не получил переохлаждение.       — Все с тобой было нормально, не преувеличивай. Слушай, это не было… я просто… — На него внимательно уставились все присутствующие. — Я понял, что ты мне нравишься, мне нужно было поговорить с Мейсоном, но я не хотел, чтобы ты услышал, поэтому я…       — Украл его пикап? — фыркнула Сара.       — Тебе сначала пришлось вытолкнуть его наружу? — ухмыльнулся Мо.       — Нет, он ушел на пробежку, и я…       — Бросил меня без всяких объяснений, — хмыкнул Тео.       — Из-за тебя это звучит более драматично. Меня не было буквально пять минут.       — Больше часа, — поправил Тео.       — Как вообще проходил этот разговор? Ты просто позвонил своему другу и сказал «эй, я хочу потрахаться с тем парнем, которого вы ненавидите»?       Улыбка на лице Тео дрогнула.       — Нет, я… я сказал, что у меня гейская проблема, — неуверенно произнес Лиам и увидел, как Тео нахмурился.       — Ты что?       — Я сказал — или даже закричал «у меня есть гейская проблема», потом повесил трубку, а потом перезвонил ему снова и уехал, чтобы поговорить с ним так, чтобы ты не услышал.       — У тебя… есть гейская проблема? — медленно повторил Тео, и на его лице растянулась ухмылка.       — Да.       — Ну, тебе стоит передать ее другим. Уверен, кому-то ее не хватает, — сказал Эрик.       Тео непривлекательно фыркнул от смеха, заставив Лиама тоже ухмыльнуться.       — Ох, пай-мальчик, — вздохнула Ганз. — Ты милый маленький тупица.       — Нам обязательно звать меня пай-мальчиком, когда Додо здесь нет? — уточнил Лиам. — Это не…       — Не-а, — оборвала его Сара. — Остановись. Отрицание прозвищ не помогает. Это только заставит нас использовать его еще чаще.       — Это правда, — заметил Эрик. — Меня пять лет звали Элмо, когда я был младше.       — Меня даже не зовут Мо.       — Подожди, что? — переспросил Лиам.       — Я бы убила того, кто украл мою машину, — хмыкнула Ганз, не обратив внимания на тихое признание Мо.       — Я этого не понимаю, — заявил Эрик. — Лично я убил бы кого-нибудь, лишь бы твою машину украли и отвезли в реку.       — Что не так с моей машиной?       — Ты вообще ее видела?       — Моя машина прекрасна.       — Детка, она неоновая, — пояснила Сара.       — Нет, это розо…       — Милая, это выглядит так, словно ты ездишь на фламинго, — мягко заметила Сэмми.       Лиам подпрыгнул, когда Тео снова громко насмешливо фыркнул.       — О, ты думаешь, это смешно? — прошипела Ганз. — Тогда давай, если ты думаешь, что моя машина — дерьмо, докажи это. Давай посмотрим, сможет ли твой дурацкий пикап побить мою…       — Фламинго, — вставил Мо.       Тео откинул голову назад, сильно ударившись ей о спинку дивана, но, казалось, даже не заметил этого. Все его тело дрожало от смеха.       — Отвали! Давай, бюджетный Капитан Америка, пошли вниз. Ты и я — гонка. Прямо сейчас! — потребовала Ганз.       — Нет, — вздохнула Сэмми.       Это не имело значения. Тео и без того смеялся так сильно, что Лиам сомневался, что он вообще сможет сползти с дивана, не говоря уже о том, чтобы спуститься вниз и вести машину.       *       К счастью, ночь прошла без каких-либо гонок, если только не считать Сару и Эрика, которые бросали друг другу мелочные родственные оскорбления. К тому времени, как Сара и Ганз вернулись обратно к фламинго и поехали домой, было уже три часа ночи, и Лиам с Мо валялись на диване, наблюдая за тем, как Эрик, Сэмми и Тео, все сильнее ругаясь, играют в блэк-джек.       Лиам упивался видом счастливого и довольного Тео как наркотиком, не отводя от него глаз и слегка улыбаясь. Когда они с Тео добрались до кровати, вялые и сонные, на часах уже было четыре утра, и Лиам знал, что сделает все, что угодно, чтобы сохранить этот дурацкий, чертовски мягкий взгляд Тео еще хоть ненадолго.       — Эй, — прошептал Лиам, переползая на половину кровати, которая принадлежала Тео. — Знаешь, мы собирались завтра поехать обратно. — Тео пробормотал в ответ тихое «да». — Давай не будем.       — Ты передумал насчет Канады?       — Я думал, мы могли бы остаться еще на день. Сходить в пещеру.       — Пещеру?       — Каса-Дель-Кул.       — Зачем?       — Ради веселья? — медленно произнес Лиам. — Мы могли бы поплавать и все такое. Ты не хочешь?       — Ты передумал возвращаться домой?       — Нет, — честно ответил Лиам. — Я просто… было бы здорово провести день только вдвоем. Здесь.       Где тебе не нужно ни о чем беспокоиться.       — Ладно, — хмыкнул Тео, потягиваясь, как кошка, и прикрывая глаза.       — Устроим пикник.       — Я передумал.       — Нет пути назад, бюджетный Капитан Амери-уф. — Лиам зашипел, когда ему на лицо приземлилась подушка, успешно заткнув его. По крайней мере, на секунду. — Мы можем поцеловаться в озере. Думаю, мы ему это задолжали.       — Это звучит антисанитарно. Вода, наверное, грязная.       — Антисанитарно? Чувак, ты вырос в канализации.       Лиам не удивился, когда его снова ударили подушкой.       — Спи уже. Четыре утра.       — Ладно… Спокойной ночи, Энакин.       — Если он скажет «спокойной ночи» в ответ, я оторву его маленькую пушистую одержимую голову, — заметил Тео.       — Я тебе помогу, — пообещал Лиам.