Она видела тьму

Эилин аккуратно ступала по рыхлому снегу, щуря глаза от сильного ветра. Карадрас встретил их, как и говорил Гимли, неприветливо и даже враждебно: каждый из путников ощущал невидимую угрозу, нависшую над ними. Снег лениво спадал с угольно-чёрных небес, от сильных дуновений пронзительно-ледяного ветра снежинки то разлетались по сторонам, то вновь соединялись в своём хаотичном танце. Было очень холодно, и Эилин зябко сжимала и разжимала окоченевшие пальцы, упрямо продолжая следовать за отрядом. Она прилично отстала от впереди идущего Гимли, который постоянно подбадривал её, и даже сейчас издалека кричал что-то, но из-за усиливающегося завывания ветра она смогла лишь разобрать собственное имя. Эилин ясно ощущала на своей спине обеспокоенный взгляд Леголаса, замыкающего вереницу отряда, но упорно продолжала игнорировать немой укор эльфа. Леголас настороженно шёл позади Эилин, готовый в любой момент поймать упрямую девчонку, которой глупая гордость не позволяла признать, что необходимо было сделать привал, чтобы она передохнула и набралась сил. Упрямство — черта, до ужаса раздражавшая Леголаса. Ему всегда не нравилось это качество, оно было исконно гномьим, и оттого претило всей его эльфийской натуре. В этой кажущейся на первой взгляд безобидной черте было столько эгоистичного и безрассудного. Да от упрямства неприятностей было больше, чем пользы! Именно упрямство гномов, ничего не желавших слушать о возможной угрозе, привлекло внимание к Одинокой горе Смауга, который и погубил многие жизни несчастных жителей Дейла и позже Озёрного города. Именно жадность, сковавшая гномьи сердца, пробудила немыслимое чудовище в чертогах Мории, и Леголас подозревал — чувствовал! — им придётся столкнуться с ним. А теперь упрямство у него ещё ассоциировалось с неистовой глупостью. И это упрямство, Моргот его подери, губило Эилин, с трудом способную передвигаться. И хотя Леголас понимал, что её подстёгивало желание не стать им обузой, но её наплевательское отношение к себе раздражало его даже больше, чем глупый гном. — Будьте очень осторожны: здесь часто сходят лавины! — послышался крик Гэндальфа, который уже успел взобраться на утёс и теперь с беспокойством поглядывал на поднимавшийся отряд. — Жутко здесь как-то… — Леголас с трудом расслышал из-за завываний усиливающегося ветра слова Боромира. Тот был прав. Что-то было не так. Леголас ощущал каждой клеточкой своего тела незримую угрозу. Он напряжённо оглядывался вокруг, силясь понять, откуда исходила опасность, но ощущение тревоги только усиливалось с каждым шагом, а что именно могло навлечь на них беды, он не понимал. Что-то назревало. Они, подобно доверчивым птенцам, шли прямиков в ловушку, которая в любой момент могла захлопнуться и поглотить их. Он чувствовал, что они были в смертельной опасности, поэтому отходить от Эилин было бы верхом безрассудства. Обеспокоенный взгляд Арагорна, то и дело поглядывавший на девушку, лишь подтвердил его тревоги. Каждый из Братства задавался вопросом, для чего Гэндальф взял в путь Эилин. То, что она пойдёт с ними до самого Мордора, не понимала, наверно, только сама Эилин. Она, наверно, ещё продолжала тешить себя мыслью, что сможет вернуться домой, и Леголас искренне надеялся, что Гэндальф переменит своё решение: Эилин была слишком юна, ей не следовало идти на войну. — Эй, остроухий, — Леголас устало прикрыл глаза, стараясь спокойно отреагировать на вопли гнома, который был готов пойти на что угодно, например, сорвать голос, лишь бы вывести его из себя. Не будь у него тысячелетней выдержки и терпения, то он с удовольствием всадил бы стрелу проклятому гному. Но на их плечах была возложена серьёзная ответственность, а распри внутри Братства вряд ли способствовали укреплению общего морального духа. Необходимо было сплотиться перед лицом опасности, или хотя бы найти в себе силы игнорировать этого глупца. Сила — это ведь не физическое качество, не умение махать мечом, не борьба друг с другом. Сила — это умение бороться против всех невзгод плечом к плечу, даже когда твоим союзником оказывается малоприятный гном. Но Гимли, кажется, не понимал очевидного, а общаться с ним и тем более объяснять что-то у Леголаса не было ни малейшего желания. — Вы прилично отстали! Помоги Эилин подняться к нам! Донеси её что ли или никогда не поднимал ничего тяжелее своего лука, изнеженная принцесска? Эилин вздрогнула, поражённая ядовитой репликой гнома. Ей отчего-то стало неприятно и обидно. Оказавшись здесь не совсем по своему желанию, Эилин чувствовала опеку Леголаса, который хоть и не демонстрировал это при всех наглядно, но она знала, что он был готов прийти ей на помощь в любую минуту. И сейчас наглость Гимли окончательно переполнила чашу терпения Эилин. Леголас тоже явно был не в восторге от компании гнома, но всё же он находил в себе силы сдержаться. И пускай порыв Эилин был больше эмоциональным, не до конца обдуманным — ведь если что-то пойдёт не так, то она наживёт себе ещё одного врага, — но ей хотелось как-то помочь эльфу и не чувствовать себя в долгу перед ним. В конце концов, она привыкла справляться со всем сама, и ей не нужен был защитник. — Не обращай на него внимания. Я думаю, он скоро это прекратит, — Эилин резко повернулась к Леголасу, но не рассчитала, что он ускорил шаг, поэтому едва ли не врезалась эльфу в грудь. Она подняла на него просящий взгляд, неосознанно схватив Леголаса за руку. Пускай он вновь проигнорирует выпад гнома. Пускай сделает вид, будто не расслышал это нелепое оскорбление. Она не примет его за слабака, не способного отстоять собственную честь. Пускай он поступит рассудительно как и прежде. Только не сейчас, когда она приняла решение хоть как-то наладить отношения между ними. Она смотрела в его кристально-голубые глаза и пыталась по выражению лица понять ход его мыслей, но на нём была бесстрастная маска, и Эилин лишь оставалось догадываться, что скрывалось за этим напускным безразличием. — Эилин, ты устала. Тебе необходимо передохнуть. Давай я помогу тебе подняться наверх, и мы сделаем привал? — он всё же вновь нашёл в себе силы сделать вид, что не расслышал гнома. Но терпение Леголаса подходило к концу, и в следующий раз он ничего с рук спускать гному не станет. Он не позволит этому недоростку, голова которого едва доходила ему до пояса, унижать его в чьих-либо глазах. Особенно девушки! — Спасибо, конечно, но я сама дойду. Просто очень тяжело подниматься в гору, — промямлила Эилин, впрочем, идти дальше она не решалась. Голова гудела так, будто её обухом ударили, а взбираться в гору, постоянно проваливаясь в снег, оказалось ещё труднее, чем она думала. Эилин, конечно, понимала, что предложение Леголаса было весьма заманчивым, к тому же ей было интересно, провалятся ли ноги эльфа под снег, если он понесёт её. Но воспоминания о словах Боромира яркой вспышкой пронеслись перед глазами, и она твёрдо решила, что пойдёт сама, чего бы ей это не стоило. — Ты невыносима, Эилин, — обреченно вздохнул эльф, внимательно смотря в глаза девушки, под которыми пролегли тёмные тени. Этой ночью она опять плохо спала. Она аккуратно вынула свою заледенелую ладонь из его руки и, вымученно улыбнувшись ему, продолжила свой путь. Эру, даже не могла сказать, что ей холодно! Он смотрел ей вслед, как она неуклюже взбиралась в гору: то оступалась, то спотыкалась не пойми обо что, но всё равно продолжала идти вперёд. Перекинуть бы её через плечо и побыстрее уйти с этой горы, да только слушать это упрямое «я сама» было куда хуже, чем гномью дурь. Нет! Однозначно нет ничего хуже упрямства! Несколько секунд он ещё хмуро смотрел на девушку, пока в яростных завываниях ветра Леголасу не почудились чьи-то зловещие нашёптывания. Он резко повернул голову назад, отмечая, что тучи тёмным потоком сгущались лишь над Карадрасом, когда как над остальной видимой частью Мглистых гор не было ни облачка. Здесь явно не обошлось без вмешательства тёмных сил. А это значит, что им пытались помешать. Ему необходимо было срочно предупредить Гэндальфа. Но как тут это сделаешь, когда Эилин едва ноги переставляла? Сдавленный вздох и звук падающего тела вновь отвлекли Леголаса от размышлений. Замечательно, он отвлёкся всего лишь на секунду, и именно эту секунду Эилин умудрилась выбрать, чтоб упасть! Он следил за ней целый проклятый день, готовый поймать это недоразумение в любую минуту, и всё равно упустил момент. Кому расскажешь — засмеют! Несколько секунд Эилин просто лежала и смотрела в угольно-чёрное небо, которое разорвала первая вспышка молнии. Когда сильная рука резко дёрнула её на себя, она уже было хотела возмущённо сказать Леголасу, что ей больно, но, увидев своего спасителя, так и замерла с открытым ртом. — Здесь довольно крутой подъём, Эилин, неудивительно, что ты упала, — нерешительно произнёс Боромир. Сейчас в нём сложно было узнать того безумца, который едва ли не сломал руку Эилин, осыпая её угрозами. Сейчас он больше был похож на нашкодившего мальчишку — он с грустью смотрел на неё, виновато улыбнулся и отпустил руку Эилин, когда убедился, что она держала равновесие, будто боялся спугнуть своим прикосновением. — Я хотел бы извиниться перед тобой за случившееся вчера. Не знаю, что на меня нашло, но я не хотел причинять тебе вред. Прости. Эилин внимательно смотрела в его глаза, в которых читалась невероятная решимость и просьба понять, но где-то в глубине взгляда она заметила и печаль, и отчаянье, и непонимание, и страх. Столь горькую гамму чувств, непонятную ещё ей. Но Эилин запомнила этот взгляд, он врезался в её память на многие месяцы пути, и именно раскаивающийся взгляд Боромира помог ей преодолеть свой страх и принять решение его простить. И, наверное, не будь в этом мужчине столько выдержки, он бы смущённо отвёл глаза в сторону. Но он внимательно смотрел на Эилин, терпеливо дожидаясь от неё ответа. — Хорошо, Боромир. Я не злюсь на тебя за случившееся, — согласно кивнула Эилин. На самом деле, Боромир ещё пугал её, пускай она и понимала, что случившееся произошло не по его воле, но поскольку она приняла решение наладить отношения в Братстве, то было бы правильным, если бы она простила его. В конце концов, Эилин верила, что он найдёт в себе силы справиться с влиянием кольца. — Ну, раз уж мы помирились и стали теперь друзьями, то давай ускорим процесс передвижения? — во взгляде Боромира плясали хитрые огоньки, и Эилин напряжённо замерла, не совсем понимая, о чём шла речь. И когда это они успели подружиться? У неё возникли плохие предчувствия о возможном ускорении процесса, а воображение услужливо подкинуло картинку, как Боромир, к облегчению каждого из Братства, скидывает её с обрыва скалы. — О чём ты? — Я просто немного помогу нам всем, — не особо прояснив ситуацию, пояснил Боромир. С этими словами он резко дёрнул Эилин за талию, немного наклонился и перекинул испуганную девушку через плечо. Но Эилин завертелась, как уж на раскаленных углях, бросив яростный взгляд на Леголаса, который задумчиво наблюдал за разыгравшейся сценой. Вот отлично! Полагайся теперь на этих эльфов: то отправят тебя едва ли не на смерть, то так и будут стоять истуканом, когда тебе нужна помощь! — Брмир, отпсти меня… Я… сма дйду! — невнятно ворчала Эилин, когда Боромир, подпрыгнув, поправил сползавшую вниз девушку. Тот лишь криво усмехнулся: даже будучи в столь неловком положении Эилин продолжала геройствовать.  — Никакой паники, Эилин! Это всё на благо тебе и Братству! Вас там заждались, и я боюсь, что хоббиты скоро опустошат наши запасы еды. Эилин лишь слабо дёрнулась, обиженно посмотрев на идущего за ними эльфа, который, то и дело отводил взгляд в сторону, то ли потому что его что-то беспокоило, то ли потому что ему было неловко каждый раз натыкаться взглядом на округлые ягодицы девушки. — Нам нужно укрыться здесь: погода ухудшилась. Наверное, стоит переждать хотя бы пару часов, — произнёс Боромир, поравнявшись с Гэндальфом. По правде говоря, им бы следовало продолжить свой путь, чтобы найти укрытие надёжнее, но чувство совести грызло Боромира со вчерашнего дня, поэтому он старался сделать что угодно, чтобы загладить вину перед девушкой. — Думаю, ты прав, Боромир, — согласно кивнул Гэндальф, покосившись на Эилин, которая всё-таки вырвалась и теперь неуклюже поплелась к костру. Эилин не разговаривала практически ни с кем из членов Братства, обособленно держась ото всех, и это очень не нравилось магу. Он понимал, что сейчас она была подавленна моральна и измотана физически, поэтому закрылась в себе, но всё же ей следовало помочь наладить контакт с остальными, потому что лишь объединившись вместе они могли стойко пройти через все предстоящие испытания. На мгновение девушка замерла, осмотрелась, пытаясь понять, сколько им предстояло ещё идти. Но из-за ярких вспышек молний и усиливающегося снега она с трудом смогла разглядеть очертание ближайшей скалы. Надвигалась буря.