Воины света

А? Что? Серьезно? Алексей на мгновенье застывает, вникая в смысл сказанного. Неужели это правда? Глаза его расширяются от внезапного осознания, и он, приоткрыв рот, испуганно смотрит на Тейлора, совершенно не имея понятия, как на это все реагировать. — Постой, — наконец, останавливается Леша. — Кир, ты хочешь сказать, что твоя сестра… Что Ева… Получается, она притворилась, чтобы… — он замолкает, не зная, что сказать. Для чего ей это было нужно, никто из них не может и предположить. Кирилл грустно кивает младшему, качая головой. Теперь у него больше нет выбора. Все девчонки должны умереть. Даже если для этого придется убить свою собственную сестру, которая, оказывается, все время лгала. Ну, не совсем так, конечно. Ева ведь его не родная сестра. Сводная. В усталых глазах Кирилла появляются настоящее отчаяние и боль. Все же он любит Еву, кем бы она ни была и чтобы она не сотворила. К тому же, он знает, что Леша вряд ли согласится с его планом. Опустив голову, русоволосый парень отворачивается, не желая, чтобы кое-кто, заметив боль, начал переживать за него.   — Я сам разберусь с Евой, — не оборачиваясь, тихо говорит Кирилл. Больно. Очень больно. Кажется, сердце готово вот-вот разорваться. Несмотря на то, что Леша сейчас не видит лица старшего, он чувствует его боль так же хорошо, как и свою собственную. Наверное, это от того, что, когда любишь, порой, чувствуешь человека гораздо лучше, чем себя самого. С одной стороны, это хорошо. Но с другой — Леше вдруг становится по-настоящему страшно. Не сумев справиться, он хватает Кирилла за руку и пытается заглянуть в его бледно-серое лицо. Но несмотря на то, что тот понимает, что Бернар в растерянности не меньше, чем он, все равно выдергивает руку. Обижать парня не хочется, но Кириллу сейчас совсем не до него. Есть дела немного поважнее. Впрочем, Леша все прекрасно понимает. И не обижается. Ну практически. Где-то в глубине души что-то неприятно колит.   — Уверен? — Лёша тоже опускает голову, отходя чуть назад и злясь на себя за то, что сразу обо всем не догадался. — Зачем Еве понадобилось нас объединять? — вдруг спрашивает он. Кирилл непонимающе оборачивается. О чем это он толкует? Объединять?   — Если она последняя девочка, то свет не должен был повлиять на неё, — терпеливо поясняет Лёша, и старший вдруг понимает, что тот прав. Ведь на магов свет Лютера не должен влиять. — Значит, всё было подстроено. Не думаю, что она случайно наткнулась на меня. Я помог ей. В результате моей помощи произошло только одно: мы встретились, — внезапно, он напрягается, всматриваясь в сторону города. — Они близко. Так. А вот это очень плохо. Кирилл бросает оценивающий взгляд на Лёшу, не зная, как правильно поступить. Затем задумчиво вздыхает и в упор пристально смотрит в глаза своему любимому. Сейчас их действия зависят только от его решения. Снова. Потому что он старше.   — Нам следует разделиться: я вернусь к Евангелине, а ты прикроешь меня здесь. Согласен? — в вопросе нет смысла, потому что Кирилл уже всё решил. Да и Лёша привык не спорить с ним в таких вещах. Нужно так нужно. — Справишься один? — с лёгким сомнением спрашивает, легко касаясь руки младшего. На самом деле, больше всего на свете Леша не хочет, чтобы Кирилл самостоятельно разбирался со своей сестрицей. Потому что они все же родственники. И мало ли как все может обернуться. Вдруг он не справится? Впрочем, вряд ли теперь уже не стоит оспаривать подобное решение. — Да… — тянет Лёша с некоторым сомнением в голосе. — По крайней мере, думаю, я смогу задержать их. Но ты слишком долго не тяни. Почему-то в этот момент ему кажется, что Кирилл куда-то ускользает от него. Ускользает так, что после этого момента все должно будет измениться. Какой парадокс! Долгие десять лет Леша злился на старшего за его недоверие и вот, чем теперь все это обернулось. И он ни секунды не сомневается, что вернется Тейлор уже не таким, как прежде. На эту просьбу Кирилл только коротко кивает, отмечая про себя грустно-задумчивый взгляд глубоких глаз, хлопает его по плечу и телепортируется, не забыв на последок ободряюще провести рукой по шелковистым волосам. Оставшись в одиночестве и глубоко вдохнув-выдохнув, Лёша остановившимися глазами смотрит прямо перед собой, ожидая появления девочек. Что ж, он сделает все, что от него требуется. Даже если это означает немедленную и страшную смерть. *** Перенесясь, Кирилл оказывается посреди знакомого, тихого и безмолвного города. Всё осталось, как прежде. И лишь на улицах стоит мертвая тишина. Впрочем, в связи с тем, что произошло в то время, эти слова имеют самый прямой смысл. Ведь очень много народу тут полегло, когда приспешники Лютера возвестили о первом этапе его возрождения. Шаги Кирилла гулко раздаются в этой тишине. То, что он чувствует в этот момент, невозможно описать словами. Но воину нужно быть готовому ко всему, невзирая на сопутствующие обстоятельства. Осторожно Кирилл подходит к знакомому дому. Туда, где, как мы помним, ранее оставил сестренку, и бросает взгляд на затянутые небеса. Прекрасное зимнее красное солнце, кажется, уже закатывается за горизонт, нагоняя на город мрак ночи. Лёгкий ветерок взъерошивает его волосы, и Кирилл глубоко вздыхает, решаясь, и тихонько стучит в дверь. Интересно, почему она до сих пор там? Почему не ушла, избавившись от друзей? Красавица Евангелина без каких-либо вопросов открывает дверь. Будто ждала его. Она совершенно не боится, что к ней может заявиться кто-нибудь нежелательный. Потому что уверена в своих силах. Её сияющие добротой, любопытством и чем-то ещё глаза светятся в темноте, заставляя кровь стынуть в жилах. Страшно. Эти глаза нельзя ни с чем перепутать. В последней битве он уже видел этот жуткий взгляд. Однако в тот раз Ева почему-то так и не вступила в битву. Увидев Кирилла, девочка улыбается чуть более ярко и пропускает его в дом. Как только тот заходит и падает на диван, Ева начинает без умолку тараторить, задавая всевозможные вопросы. Впрочем, ответов на них она не требует. Да и Кирилл отвечать не собирается.   — Кирилл! Наконец-то! А где Лёша? У вас всё получилось? Почему ты такой угрюмый? Как же я скучала! Оставили меня тут одну! Что-то не так? — в голосе Евы слышатся какие-то странные нотки, имя которым Кирилл так и не смог дать. — Почему ты молчишь? Какой-то ты странный! Что с Лёшей? Почему ты вернулся один? — может, Кириллу и кажется, но в глазах девочки мелькает торжество. — Да что ты молчишь-то?! То, что Ева надеялась услышать, что Леша мертв, заставляет Кирилла в миг прийти в себя. Разумеется, он не собирается радовать ее подобным известием. К тому же, остается надежда, что с младшим все в порядке. Кирилл окидывает Еву грустным, но внезапно заледеневшим взглядом, от которого ей становится на пару секунд не по себе. Затем Кирилл быстро хватает её за руку, не позволяя отстраниться и не разрывая зрительного контакта. После чего медленно скользит взглядом вниз, на запястье левой руки. Как и ожидалось, знак он увидит сразу. Знак, означающий преданность и верность Лютеру. К сожалению, Кирилл не замечает, как потемнело лицо Евы, когда он увидел ее татуировку. С яростью, которой парень никогда прежде не видел у нее, девушка вырывает свою руку. От неожиданности Кирилл выпускает ее и отшатывается назад. Ева дёргается с такой силой, что, когда Кирилл её отпускает, отлетает к стене. Быстро поднявшись на ноги, она видит лишь твёрдую решимость во взгляде брата. Похоже, больше он не сомневается. Теперь выбора уже нет.   — Значит, вот в чём дело? — Евангелина зло усмехается, потирая запястье. Разумеется, Ева уже поняла, что Кирилл с Лешей обо всем догадались. Поняла она и то, что совершила огромную ошибку, решив свести их вместе. Но для последнего этапа возрождения требовались два сильных мага для заключительного жертвоприношения. Глупые девчонки должны были убить Кирилла и Лешу, после чего Ева бы завершила все. Вот только она никак не ожидала, что ее раскусят раньше времени. Потому что, вроде, все время старалась оставаться в тени. И все-таки Тейлор и Бернар, кажется, превзошли ее.   — Ева, — Кирилл смотрит на девушку с неприкрытым отчаянием. — Я не знаю, как так получилось. И мне очень жаль. Кириллу немного страшно. Но боится не девушки. Сосем не ее. Гораздо страшнее не справится. Потому что знает, что, если проиграет, с Лешей тоже попытаются расправиться. Он видит, что глаза Евы сузились, и она смотрит на него со странной насмешкой. Если верить всему, что говорили о седьмой девчонке, то он и предположить не может, насколько сильна Ева. До сих пор они побеждали, но только благодаря поддержке и помощи друг друга. Без этого они вряд ли бы продержались так долго. Только потому что Леша нашел в себе силы простить Кириллу всю ту боль и обиды, которые тот причинил ему. И не только. Кажется, младший готов вновь принять любовь Кирилла, несмотря ни на что.   — Нет, — Ева садится на диван, скрестив руки на груди. — Всё так и должно было быть. Ну почти. Всё это время я выполняла задание. Сначала я должна была свести наших родителей, чтобы наблюдать за тобой, — ей кажется, что перед концом, можно обо всем рассказать. — Затем вы поссорились с Лёшей, и я получила новое задание, — тихий смех наполняет комнату. — Я должна была объединить вас, когда придёт время. Что я и сделала. Работа отвлекла вас и вы не заметили, что рядом с вами правая рука Его Величества Лютера, — Ева краем глаза следит за его реакцией. — Скажи мне, пожалуйста, как вы догадались? Как поняли, кто я? Неожиданно однако. Кирилл вздрагивает всем телом, услышав этот вопрос. Как? А разве самой трудно догадаться? Что ж, в ответ на откровения, наверное, можно побыть откровенному и самому.   — Всё дело в вашей общей татуировке, — помолчав, наконец, не хотя произносит Кирилл. — Когда-то Лёша видел точно такую же татуировку у Юли, а потом и у Ульяны. Конечно, они сёстры, и это могло быть просто совпадение. Однако такая татуировка есть не только у них. Ранее Леша заметил ее на руке, кажется, Эвиты, когда мы с ней познакомились. Вот, значит, как? Евангелина, кивнув, плавно встает с дивана. Да уж. Надо было учесть, что у солдат нет проблем с наблюдательностью. Рано или поздно это должно было случиться. С одинаковыми татуировками они все-таки прокололись. Но ведь нужен же был им опознавательный знак. Она осторожно приближается к брату.   — А знаешь, чем всё кончится? — она смотрит прямо в синие бездонные глаза. — Я наконец-то сокрушу вас с Лёшей. И ты не сможешь противостоять мне. Прости. Больше не произнеся ни слова, Ева вскидывает руки вверх, выпуская магию, но Кирилл, к счастью, успевает выставить щит. Боже. Даже в страшном сне ему не могло присниться, что придется драться с собственной младшей сестрой. Но выбора нет. Все это ведь во многом из-за нее.   — Постой, Ева, — кричит. — Я хочу спросить: в штабе мы встретили пятерых девочек. Но ведь вас всего семеро. Юля, Ульяна, Эвита, Марта, Энни, Лиля, Сара и — Кирилл сглатывает. — ты. Кто тогда лишний?   — Ты запомнил все имена. Похвально, — Ева пытается пробить щит. — Я никогда не прощу вам того, что вы сделали с сестрами Сноу. Лучше бы вы с Лешей не разделялись, — смеется девушка. — Тогда бы я не тронула тебя. Только его. Зарычав, Кирилл пытается ударить Еву одним из своих новейших приобретений. Но его луч лишь слабо мажет по предплечью девушки, не причинив ей особого вреда. То, что Ева сказала про Лешу, мгновенно выводит Тейлора из равновесия. Так было всегда. Конечно, общая победа в войне важна. Но если вставал выбор между завершением операции и спасением жизни одного из них, то парни неизменно выбирали второе. Потому что иначе и быть не может. Не так ли?   — Уж лучше я сам сражусь с тобой, — Кирилл снова пытается повторить удар, но из-за пелены ненависти, застелившей его глаза, он и вовсе промазывает под громкий смех сестры. Ева выставляет перед собой оби руки, скрестив пальцы, и произносит доселе незнакомые слова. Мгновенно перед ней возникает искрящаяся сфера, постепенно увеличившаяся в размерах. Когда сфера достигает своего пика, Евангелина резко разводит руки, отпустив ее в свободный полет. Глаза Кирилла расширяются, когда яркий свет обрушивается на него. Будучи ослепленным, он не может ничего противопоставить. Коснувшись его груди, сфера будто бы проходит сквозь Кирилла, заставив того рухнуть на колени, словно подкошенного. В груди мгновенно вспыхивает такой жар, что парень всерьез пугается, что вот-вот загорится изнутри. От неописуемой боли он перестает нормально соображать. Кажется, мозги его также пылают. Голова Кирилла готова взорваться, и тот, не сдержавшись, вскрикивает. Впрочем, на этом еще ничего не заканчивается. Вскоре Кирилл чувствует, что он не может пошевелить ни ногами, ни руками. Магия Евы сделала его полностью безоружным. Никогда раньше парень не испытывал ничего подобного. Ему кажется, что сейчас он просто заживо сгорит. Кажется, внутренние органы его уже постепенно начали плавиться от этого огня, вызванного заклинанием. Кирилл, с трудом подняв голову, пытается перехватить взгляд Евы, чтобы она увидела и запомнила его с гордо поднятой головой. Впрочем, заметив его жест, девушка только пуще развеселилась. Что ж, а это весело. Евангелина всегда любила ломать самоуверенных гордецов. Можно сказать, что раньше это было ее коньком. И снова она вскидывает руки, читая какое-то заклинание на латыни.   — Kyrie, fons bonitatis. Kyrie, ignis divine eleison. O quam sancta, quam serena, quam benigma, quam amoena, o castitas lilium, — нараспев произносит девушка. Весь дом освещает яркая вспышка, после чего Кирилл неловко заваливается на спину, чувствуя, что следующего удара он может и не выдержать. Не хочется признавать, но, кажется, в отличие от них с Лешей, Ева не маялась дурью все это время и не теряла его даром. Постоянно повышая уровень своей силы, она смогла добиться не бывалых высот. Теперь не известно, есть ли вообще способ противостоять ей. Боль ослепляет Кирилла, но он не мог просто так сдаться. Никогда не сдавался. К тому же, он уверен, что если сдастся, то больше никогда не увидит любимых глаз и этой нежной улыбки. Леша… Леша… Неожиданно перед глазами Кирилла всплывает уже давно забытый случай. Flash Back: Принцесса королевства была взята в плен врагами, и, ко всеобщему удивлению, приказ о ее спасении получили два очень юных воина. Разумеется, тогда еще никто не мог знать, что они оба приняли эликсир бессмертия и неизвестно, насколько в действительности старше других. Ну в самом-то деле. Сколько им? Вполне возможно, что им больше 40 или даже 50. Вот только отправлять всего лишь двух бойцов в логово зверя было слишком безумной идеей. Поэтому, наверное, нет ничего удивительного, что они также довольно скоро были пойманы и отправлены в темницу, которая находилась где-то глубоко под землей. Там они должны были ожидать приговоры. И, вероятно, в лучшем случае какой-либо сделки, а в худшем — казни. Опустившись на землю, Кирилл устало приваливается к стене, искоса поглядывая на черноволосого парня, который, не переставая, бродит туда-обратно, от стены к стене. Сейчас он и понятия не имеет, о чем тот думает. Ведь все мысли самого Кирилла заняты приближающейся смертью. Смерть… Рано или поздно она приходит за всеми. Даже несмотря на то, что Кирилл с Лешей попытались обмануть ее, став бессмертными. Да, от старости они теперь не умрут. Но… От скорой казни бессмертие их спасти не может. Впрочем, Леша, кажется, с этим мириться не собирается. Он, не переставая, стреляет в стену и потолок, пытаясь разрушить или хотя бы пробить их. Вот только ничего не получается. Они будто бы впитывают его магию, и через некоторое время Леша падает на пол, будучи не в силах больше держаться на ногах. Но и это его не останавливает. С трудом снова поднявшись на ноги, он пытается продолжить, несмотря на то, что все его попытки оказываются тщетны. В результате последних попыток складывается впечатление, что он скоро и вовсе упадет в обморок. Вот этого Кирилл никак не может позволить себе допустить. Ни в коем случае. Хотя, возможно, так будет гораздо лучше. — Стоп, Алекс, все, прекрати немедленно, — Кирилл, тоже поднявшись на ноги, заставляет младшего остановиться, удерживая за плечи. Леша слишком уж тяжело дышит, и его глаза не перестают лихорадочно блестеть. На то и дело возникающие какие-то вспышки перед глазами, он внимания не обращает. Сейчас получается думать только о том, что не готов умереть здесь. Даже если рядом будет такой человек, как Кирилл.   — Прекрати, — упрямо повторяет старший, чувствуя, что ему собираются возразить. — Любые попытки сломать стену бесполезны. Разве ты сам не видишь? Мы ничего не можем сделать. Не сходи с ума! Вздрогнув как от удара, Алексей резко отшатывается от Кирилла, и в глазах его вспыхивает ненависть, за которой умело скрывается отчаяние. Умом он, конечно, понимает, что Кирилл, наверное, все же прав, но сердце не хочет сдаваться. Сердце хочет жить и любить еще как можно дольше.   — Нет! — вскрикивает Леша, и едва снова не грохается на землю, чудом устояв на ослабевших ногах. — Это ты не сходи с ума! Решил сдаться, да? Да ни за что! Я не собираюсь умирать по их желанию! Схватившись за голову, Леша сползает по стене, на какое-то время прикрывая уставшие и осоловевшие глаза. Наверное, кричать сейчас очень плохая идеей. От крика голова начинает болеть с новой силой. Да еще и то, что они находятся в замкнутом пространстве, играет немалую роль. Кирилл видит, что сероглазый парень просто любым способом старается не поддаваться панике, но, похоже, все равно не особо справляется с этим. Дыхание его совсем сбилось, а сердце заходится в бешеном темпе.   — Тихо, — Кирилл присаживается на корточки перед ним. — Свою судьбу нужно принимать без лишних вопросов, — философски изрекает. — Мы здесь. И этого никак не изменить. Остается только смириться. Неожиданно щеку старшего обжигает довольно сильной пощечиной. Кажется, у кое-кого от этих слов даже сил прибавилось. Вновь вскочив на ноги, Леша с нескрываемой яростью взирает на Кирилла. Его губы сжаты в тонкую линию, а щеки покраснели от злости.   — Решил сдаться? Кирилл?! — повторяет он, срываясь снова на крик. — Да черта с два я тебе позволю! Не смей! Слышишь?! — за ворот рубахи вздергивает Кирилла не ноги. — Ведь если ты сделаешь это, то никогда больше не увидишь солнечный свет! Не сможешь сделать то, ради чего мы согласились стать бессмертными! Никогда не увидишь и не сможешь поговорить со своей семьей. С теми, кто любит и ждет тебя! Мы с тобой больше никогда не встретимся! — в глазах Леши сверкают кристаллики слез, и он замолкает на миг, переводя дыхание. — Пожалуйста, — едва слышно шепчет. — Я прошу тебя. Кирилл очень хочет что-нибудь ответить, но пока что не знает что. А потом откуда-то с боку слышится тихий испуганный девичий смех.   — Ваш друг прав, — немного погодя говорит девушка. — Я не думаю, что стоит сейчас сдаваться. К сожалению, я всего лишь слабая принцесса, которая не обладает внешним магическим даром, — интересно, почему она не выходит на свет? — а потому мне остается смиренно ждать своей участи. Но вы двое еще можете что-нибудь с этим сделать. Я знаю. Чувствую. Кирилл вздрагивает, услышав эти слова. Принцесса? Вот так сюрприз. Значит, она тоже все это время была здесь. Вот только, как ее отсюда вытащить, маг понятия не имеет. Как?! Они и сами-то не могут выбраться. Услышав за спиной слабый полустон, Кирилл мгновенно оказывается подле Леши, неожиданно даже для самого себя, крепко обнимая его одной рукой. Кажется, что тот уже окончательно выдохся, впадая в какое-то нездоровое забытие. Вот теперь внезапно приходит осознание, что у него нет права сдаться. Потому что потерять этого парня он очень не хочет. Ведь Алексей уже давно стал самым близким для него человеком. Ну, или магом. Интересно, если сейчас прикоснуться своими губами к его губам, он заметит? Не в силах совладать со своими желаниями, Кирилл склоняется над другом, неловко касаясь его губ своими. Заметив, что Леша никак не реагирует на это, он начинает целовать чуть смелее, врываясь в его рот языком и осторожно изучая. Удивительно, но целовать Лешу нравится гораздо больше, нежели каких-то там девок. Это немного пугает, но поделать с этим ничего нельзя. Глупо, конечно. Ну вот как можно было влюбиться в своего лучшего и единственного друга?! Уму непостижимо! Оторвавшись от горячих губ, Кирилл встревоженно заглядывает в лицо Леши, но только для того, чтобы убедиться, что тот не пришел в себя. Кажется, нет. Все нормально. Кирилл вновь припадает к желанным губам, не обращая внимания на абсурдность ситуации. Вот только того, что происходит дальше, он никак не ожидал. Когда воздуха становится катастрофически мало, приходится снова отстраниться и неожиданно встретиться с изумленными серыми глазами, обладатель которых, кажется, все-таки очнулся. Мгновенно став похожим на спелый помидор, Кирилл отворачивается. Хочется вскочить на ноги и убежать к противоположной стене, но он не может. Хотя бы потому что голова Леши по-прежнему покоится на его коленях. Впрочем, младший ничего не говорит, изучающе разглядывая парня перед собой. Словно видит его впервые. Повисает напряженная тишина. Как будто до этого было не так. Никто не знает, с чего начать этот жутко неловкий разговор. Кириллу страшно от того, что он понимает, что целовать Лешу ему неожиданно понравилось. А тот, кажется, ждет, пока Тейлор сам попытается объяснить.   — Прости, — не выдержав гнетущего молчания, бормочет Кирилл. — Мне очень жаль. Прости, Алекс. В этот момент Кирилл не видит взгляда друга, но почему-то уверен, что в нем сейчас одни лишь презрение и отвращение. По-другому ведь не может быть. От этого на глаза наворачиваются слезы. Потому что Кирилл не хочет потерять этого упрямца, который никогда не сдается. Но теперь это невозможно. Он сам все разрушил. И должен принять это. А потому ему кажется, что он ослышался, когда рядом раздается тихий смех.   — За что ты извиняешься? — интересуется Леша, не переставая посмеиваться. Кирилл, не выдержав, поворачивается и с удивлением обнаруживает во взгляде младшего теплоту, щемящую нежность и какую-то грусть. К огромному облегчению, он замечает, что взгляд Леши довольно ясный, а значит, с ним все не так уж и плохо.   — За все это, — на выдохе шепчет Кирилл. — Прости.   — Тогда и ты прости. Ухватив парня за шею рукой, Бернар заставляет того наклониться поближе и повторяет то, что тот вытворял ранее. Дальше — больше. Прикусив нижнюю губу Кирилла, Леша заставляет того приоткрыть рот, впуская его язык. Не зная, как на это реагировать, Кирилл, поколебавшись, отвечает на этот поцелуй, притягивая его к себе еще ближе.   — Нам нужно придумать, как сломать замки, — чуть погодя, шепчет русоволосый, смыкая посильнее кольцо рук. Поцелуи Кирилла словно вдохнули в него силы, и сейчас он чувствует себя практически превосходно. Конечно, одними поцелуями все не ограничивается, но об этом история умалчивает. Главное, что для этих двоих больше не существует каких-либо преград.   — Обязательно придумаем, — легко отзывается Леша. — Главное, ты больше даже не думай сдаваться. Никогда. И столько мольбы звучит в родном голосе, что Кирилл просто не может не согласиться. К тому же, он, наконец, понимает, что сдаются только лишь те, кто слишком слаб для того, чтобы попытаться что-нибудь сделать. А они с Лешей совсем не такие.   — Обещаю, — ответ приправлен легким поцелуем в макушку. — Никогда. Flash Back the End:   — Я больше никогда не сдамся, — хрипит Кирилл, с трудом поднимаясь на ноги и не обращая внимания на красную пелену боли перед глазами. В голову его совершенно неожиданно закрадывается совершенно безумная мысль. Учитывая разницу в магических силах, парень видит только один выход. Именно этим так часто пользуются братья Бернар. Конечно, нет никакой гарантии, что это сработает и на Еве тоже. Ведь подобраться слишком близко к ней не представляется возможным. Но… Резко выставив вперед четыре пальца, Кирилл пытается задеть Евангелину. Возможно от того, что она не ожидала сопротивления, луч все-таки задевает девушку, оставив на ее шее багровый ожог. Во взгляде Евы вспыхивают ярость и раздражение. Ее чертовски бесит, что Кирилл никак не может перестать трепыхаться. Ведь ясно же, что он не сможет противостоять и победить. Так почему все еще не перестает пытаться сделать хоть что-нибудь? На что он надеется? По мнению Евы, исход этой битвы предрешен. Предрешен с того самого момента, когда погибла Юля, тем самым разделив неразлучных голубков. Может, кто-то решит, что это было слишком уж аморально, но Евангелина специально принесла Юлю в жертву, зная, чем все это в итоге обернется. План по возрождению Лютера строился годами. И Ева продумала его весь до мелочей, не моргнув и глазом, когда потребовалось принести кого-либо в жертву. Усмехнувшись, она в который раз направляет всю свою энергию на Кирилла, но тот успевает выставить перед собой щит. — Ты глупее, чем я думала. Твой щит не выдержит, — Ева, засмеявшись и не отводя взгляд от брата под щитом, начинает читать какое-то древнее заклинание. Потом одним взмахом руки она чертит треугольник, который без особых усилий пробивает в щите брешь. — Ты можешь со мной сражаться, сколько угодно, но не сможешь победить, — криво усмехается девочка. — Такова твоя судьба. Обещаю, что Леша не будет страдать. Ева, убрав с плеч волосы, выкидывает вперед обе руки. От той магии, которую она призвала, Кирилл мгновенно холодеет. Ему кажется, что кто-то тянет к нему свои скрюченные пальцы. И этот кто-то — Смерть. Порыв ветра распахивает все окна, устраивая сквозняк. Комната наполняется ветром и опавшими листьями. В темноте комнаты Ева выглядит очень жутко. Словно они сама и является Смертью. Ее глаза сверкают каким-то странным огоньком, а на губах появляется жуткая ухмылка. Вот теперь она определенно походит на правую руку короля Лютера. Когда-то давно Кирилл уже встречался с ней на поле битвы. И тогда она не показалась ему настолько страшной. Но теперь… Теперь… У Кирилла остался лишь один шанс.   — Это ещё не конец! — шепчет он, вскидывая руки для последней атаки, при этом убирая щит. — Магический клинок, делай своё дело, — в его руке тут же материализуется острый клинок. Падая на пол, Кирилл метает его в сестру. Следующие, что Кирилл слышит, это сдавленный, но очень чёткий вскрик, и чары рассеиваются. Ева смотрит прямо на парня широко распахнутыми глазами. Словно в замедленной съемке, она делает шаг назад прежде, чем неловко завалиться навзничь. Рука Евы недоверчиво дотрагивается до клинка в ее груди. Что ж, кажется, она тоже станет жертвой ради общей цели. Остается надеяться, что остальные смогут справиться и без нее. На подгибающихся ногах Кирилл подходит к лежащей на полу в луже крови Еве, которая будто бы не замечает, как стремительно покидает жизнь ее тело.   — Беру свои слова обратно, — еле слышно хрипит Ева, заметив Кирилла подле себя. — Ты очень сильный. Настолько, что смог смертельно ранить сестру. Только подумай, пожалуйста, — она вымученно, но хищно улыбается. — если тебе так туго пришлось со мной одной, то каково там Лёше с ними четырьмя. Глаза Кирилла расширяются от испуга, и он отшатывается от Евы, собираясь броситься на помощь своему парню. Парню же? Только теперь до него доходит то, что он оставил Лешу там, подписав ему смертный приговор. Может, Ева и самая сильная из подруг, но она-то одна, а тот сражается с пятью девчонками.   — Ничего не выйдет, — именно такой реакции и ждала Ева. — Я заблокировала в этом городе телепортационную магию. Можно войти, но выйти нельзя, — девочка закрывает затуманенные болью глаза. Каждый вздох причиняет Евангелине невыносимую боль. Она держится изо всех сил, чтобы не застонать. Потому что помощники Лютера не должны показывать своей слабости. Внезапно, ей становится очень холодно. Так, что все тело начинает сотрясать крупная дрожь. Лёгкие девушки же разрываются от недостатка кислорода в них. Кажется, это конец. Все-таки Смерть желает забрать свою подданную. Или же нет?