Milk Angel

— Я заебался сидеть дома! Юра так и не смог найти себе работу. Не потому, что ему было лень, не потому, что Отабек запрещал, а потому, что предлагали настолько трешовые варианты, что ничего не оставалось, кроме как продолжать сидеть дома и плеваться в потолок. То ли дело в самом Юре, то ли ещё в чём, но удивительно, как легко сейчас люди без образования находят нормальную работу. Почему-то Юру сие божественное благословение обходило стороной: то вариант работать на кухне узбекского ресторана в компании гастарбайтеров, то в салоне связи, где методично пиздят телефоны, неустанно ругаются с клиентами и не высыпаются, впахивая двадцать четыре на семь, то «свободная касса», где если хочешь нормально заработать — поселись там и живи среди замороженной картошки «фри» и не менее отмороженных булочек; администратором, — казалось бы, отличный вариант — но будь добр быть администратором, уборщиком, кладовщиком, жрецом, жнецом, играй на дудке и будь в каждой жопе затычкой. Все эти должности включали в себя тесный контакт с людьми, а Юра для этого слишком резкий. В конце концов, вариант вернуться к курьерству казался не таким уж плохим. Юре даже стало казаться, что он начал поправляться. Ещё бы, сиди дома и ешь всё подряд, чего б не поправиться! Отабек-то с машинами возится, не стал увольняться, ему-то что? Так-то работа нормальная, хоть и пыльная. Юра боялся в конце концов стать одним из тех омег-домохозяек, которые выносят своим парням мозг по любой мало-мальски дурацкой причине, а всё от безделья! Готовить, стирать, убираться — вообще ерунда, а дальше-то что делать? Познавать «дзен», типа самосовершенствоваться, лепить из сухоцветов букетики и через группу продавать в «Вконтактике»? Юру тошнило уже от одной мысли о «хенд мейде». Может, поэтому люди и заводят себе детей? Нет, им с Отабеком ещё слишком рано. Кацуки, вон, явно не от скуки завёл себе ребёнка. Кстати, о Кацуки. Тут всё было настолько весело, что Юра поражался, как умудрился вляпаться в такое. Куда там — сам же инициатор. Напряг Отабека, мол, давай, нам надо что-то делать, не бросать же бедового японца. Отабек в этом плане настоящий мужик: пообещал — сделал! К нему вопросов нет. У Юры к себе были вопросы. Поскольку Отабеку больше не было смысла скрывать свою «крутость», он на полном серьёзе предлагал варианты, как можно разузнать, где живёт Никифоров, соответственно, выйти на Юри и узнать, чего он там и как. Проще говоря — найти Юри и следить за ним. Юра уточнил: просто следить? Следить, но на контакт не выходить. С последним Юра, конечно, категорически был не согласен, но пришлось прислушаться к гласу разума (к аргументированным доводам Отабека) и всё-таки согласиться. Если бы всё было так просто, Юри бы, когда звонил, не бросал так быстро трубки, не отвечал подсказанными ему фразами и дал бы информацию о себе. Значит, его жёстко контролировали. Юру это бесило. Он считал, что имеет полное право видеться с Кацуки. Отабек представил себя на месте Никифорова и, к недовольству Юры, нашёл ему оправдание: «омеги имеют дурную привычку строить выводы, влиять друг на друга, настраивать против альф, вспоминать пра-прасоветы о том, как правильнее строить отношения, сколько динамить альфу, прежде чем он поймёт, что не прав, и так далее, а особенно это хорошо у них выходит, стоит собраться вместе». Юра обиделся. Не собирался он на Юри влиять и указывать ему, как жить, кого любить, с кем спать, просто, чёрт возьми, по-человечески переживал! Отабек ещё пытался развить тему, мол, занятым омегам не нужны «друзья», но заткнулся сразу, как почуял угрозу, выразившуюся в захвате Юрой подушки. Юра тогда сказал, что вообще не будет больше с ним разговаривать, но хватило его только на четыре часа. Не мог он долго злиться на Отабека! Очень сложно злиться на того, кто делает лицо кирпичом и продолжает нудеть о своём, доказывая, что прав. Не то чтобы в их паре только Отабек всегда был прав, просто относительно данной ситуации он пытался донести до Юры чужую точку зрения — Виктора Никифорова. Юре она не обязательно должна нравиться. Юре вообще много чего в этой жизни может не нравиться, но надо понять и смириться. А ещё одна из причин, почему Юра не мог долго злиться — секс. Девятнадцать лет жил, ничего не хотел, а тут бахнуло, и хочет каждый день! Отабек только домой с работы — Юра уже весь нервный. Юра жил и думал, что будет давать исключительно по расписанию и за особые заслуги, ну, или когда настроение хорошее. То ли дело в долгом ожидании, то ли в магическом воздействии Отабека, то ли в насмешке вселенной, но теперь Юра хотел всегда — он готов был дать Отабеку в любое время дня и ночи в любом месте. Он сам себя бесил, прокляв нимфоманом. Он даже подумывал, что затрахает Отабека своим неуёмным желанием до того, что тот начнёт отказывать. Но то ли дело в абсолютном безразличии Отабека к непринципиальности своего собственного либидо, то ли ему действительно было нормально по два раза в рабочий, а в выходной день — по пять, но он всегда поддерживал инициативу Юры. Юре стоило только радоваться, что ему достался настолько подходящий по физике парень. Да на Отабека молиться нужно было! Апогеем стал секс в машине. Кстати, да, они купили себе машину. Шестилетнюю «Тойоту» с рук, дабы не связываться с официальными дилерами. Естественно, водил Отабек, хотя машина была инициативой Юры — он вообще в последнее время слишком инициативный. Отабек предлагал Юре выучиться на права, но тот упёрся: «нет и всё», — лихачей много, а у кого-то нервы ни к чёрту. А ещё Юру возбуждал один только вид Отабека за рулём. В общем, Юра не знал, как там оно у других, но такая взрослая жизнь ему нравилась. Во-первых, машина была куплена для собственного комфорта, во-вторых, для удобства слежки за бедовой японской задницей. Юри позвонил — номера телефона оказалось достаточно. Отабек же не просто стрелять учился, пока жил в Италии, он ещё и прочих «плюшек» понахватался, в том числе и по вопросу слежки. Юра не стал припоминать, как следил за ним и Георгием — проехали. Оказалось, что у Отабека помимо денег в банке была заведена ячейка, где он оставил на хранение планшет с программками. Этими самыми программками он пользовался, когда следил за тем мужиком, которого в итоге застрелил. В общем, геолокацию Юри вычислили тремя нажатиями на кнопки. Юра попросил показать ему снимки дома Никифорова из космоса. Он думал, что современные буржуи живут более богато — разочаровался. Юра уговаривал Отабека поехать туда и хоть мимо забора пройти, хоть одним глазом взглянуть. Чёрта с два. Юра не думал, что всё так серьёзно: камеры же могут стоять, вдруг через них проверяют, кто там мимо проходит-проезжает. Чем больше возникало таких нюансов, тем больше Юра проклинал Никифорова: жук-собственник! В итоге, лазейку нашли. Юра всё-таки уговорил Отабека поехать туда, хотя бы с расстояния на дом, в котором теперь живёт Юри, посмотреть. Удача благоволила, и Юра смог не только дом увидеть, но и самого Юри Кацуки — да, это был он! Его откуда-то привезли! Юре стоило нереальных сил не подбежать и не сдавить Юри в удушающих объятьях. Не верилось, что японец жив, здоров и выглядит вполне неплохо. Отабек тоже расслабился, а то убеждать Юру в том, что Юри не держат в подвале и не мучают, оказалось сложновато. Понятное дело, что на этом Юра не успокоился. Всё та же геолокация позволила выяснить, куда Юри периодически возят — институт, естественно. Юру и туда понесло, но Отабек опять же запретил выходить на контакт — только наблюдать со стороны. Юра обижался и не мог понять, почему в институте-то ему нельзя пообщаться с Юри? Там же Никифорова нет! Отабек терпеливо объяснял, что, если Никифорова рядом нет, не значит, что он не узнает. В общем, Отабек делал всё, чтобы вогнать Юру в состояние безысходности, но в конце концов Юра и сам стал понимать, что может навредить Юри. Тем не менее, Юра не собирался сдаваться — он найдёт способ общаться с Юри, и ни Никифоров, ни Отабек со своими причитаниями не помешают ему! Так продолжалось вот уже несколько недель. Сначала Юре даже нравилось сидеть дома и отдыхать, но, когда особо нечем заняться, начинаешь накручивать себя. Юра успел накрутить себя относительно собственной бесполезности, мнимых набранных килограммов, мыслями о Юри и прочими проблемами, разросшимися с размеров мухи до глобального масштаба. От скуки Юра даже заказал на «Aliexpress» кляп в рот и наручники. Нет, ну, а что? Месяца с начала сексуальной жизни не прошло, а он уже не против разнообразия, главное, чтобы Отабеку понравилось. Не понравится — выкинет весь этот китайский мусор. Юра прям представлял, как придёт на почту и с невозмутимым лицом будет принимать, конечно же, прекрасно прощупываемые пакеты и следить за реакцией оператора. Время, что Отабек проводил на работе, носило характер невыносимой бренности бытия. Юра разве что на голове не стоял, чтобы развлечь себя, даже занялся поисками подходящей пары для Госпожи, чтобы наплодить котят. Госпожа энтузиазм не разделяла, если судить по выражению её мордахи, когда Юра начинал речь о том, что видел тут фотографию симпатичного кота. Ещё Юра подумывал заняться спортом. Секс с утра до вечера — это, конечно, хорошо, но задницу подкачать не помешало бы. В очередной такой день, когда погода испортилась настолько, что уже и на улицу нельзя было выйти, не боясь себе при этом что-то застудить, Юра еле дождался возвращения Отабека домой. Он нарочно сидел и высматривал его у окна, а когда входная дверь открылась, нетерпеливо топтался возле неё, кидаясь Отабеку на шею, стоило тому перешагнуть порог. — Давай я хоть дверь закрою, — Отабек уже привык, что Юра почти каждый день встречает его жаркими объятьями, поэтому до автоматизма наловчился ловить его в эти самые объятья и прижимать одной рукой, пока второй в это время пытался захлопнуть дверь. — Я уже согласен куда угодно идти работать, иначе сойду с ума и тебя затрахаю — работа хоть силы будет отнимать, — бурча Отабеку в шею, Юра не желал отлипать, не давая Отабеку банально раздеться. Отабек никуда и не торопился, он был не против постоять, пообниматься, тем более, что соскучился. На улице метёт, будто это не конец ноября, благо, пешком больше ходить не нужно, а от машины до подъезда каких-то десять метров. Замёрзнуть не успел, но тёплый и домашний Юра был очень кстати. Отабек обнял его обеими руками, целуя в макушку. — От тебя вкусно пахнет. — Не переводи тему! — ворча и елозя, Юра поднял голову, чуть не ударив Отабека затылком в подбородок. Стоял теперь такой весь вредный и колючий и смотрел. — Я не перевожу, я просто сказал, что ты вкусно пахнешь, — склонив голову, поцеловав Юру в лоб, Отабек погладил по спине, а потом перехватил его руки своими и аккуратно отцепил от себя, делая шаг назад, начиная раздеваться, — если хочешь работать — иди туда, куда нравится. — Да мне ничего не нравится! — и как будто в этом был скрытый смысл, что на самом деле Юра не хочет работать, но пытается себя непонятно в чём убедить. Нет, он хочет работать, просто, блин! Отабек лояльно относился к настроениям Юры, поэтому стоически терпел выпады. Он знал, что Юра такой вот, и всерьёз воспринимать его истерики не стоит — перебесится да угомонится. Хорошо, что хоть кто-то из них спокойный. Разувшись, повесив куртку, шарф, стянув пропахший бензином и смазкой свитер, Отабек остался в джинсах, в футболке, собираясь дойти до кухни и что-нибудь съесть. Юра хоть и бубнил, но проследил каждое движение чутким глазом, наконец, просто заткнувшись и вперив в Отабека голодный взгляд, только голод обуславливался отнюдь не желудочным урчанием. — Ты очень сильно проголодался? Отабек задумался, понимая, куда его ненасытный парень клонит. — Ну, не то чтобы… Нет, Юра как заботливый возлюбленный за день приготовил первое, второе, десерт и компот, поэтому был готов накормить Отабека в любой момент, но всё-таки он надеялся, что ужин немного подождёт. Честное слово, он сам себя бесил своим желанием трахаться на любой — даже самой неудобной — поверхности, но ничего не мог поделать — хотел и всё тут. — Тогда пошли, — и пока Отабек вдруг не решил передумать, быстро схватил его за руку, затаскивая за собой в комнату, где незамедлительно усадил на диван, сам оседлал, но, не удовлетворившись этим, надавил Отабеку на плечи, заставляя лечь, оставаясь вот в такой вот позе, — мне пиздец как надо. — Юр, только не оправдывайся. Мы уже говорили на эту тему: если тебе хочется — я только с радостью, — Отабек уже успел выучить желания Юры по повадкам, поэтому не торопился подминать под себя, — хочешь так? Несмотря на борзость, Юра почти каждый раз краснел, как девственник. Пожевав губу, посминав пальцами чужую футболку, он подумал-подумал и всё-таки перекатился на спину, перетаскивая Отабека сверху на себя. — Вот так. Без проблем. Хоть как. Только вот стоило Юре оказаться снизу, как все его последующие потуги, лишний раз двинуться, пресекли. Отабек хоть и устал, но на Юру силы были — всегда были. Юра ещё и заводил с пол-оборота, что абсолютно не мешало брать его везде, где только приспичит. Отабек всегда готов, как и любой горячий альфа-самец с ближнего востока. Он бы не удивился, окажись в итоге Юра скромным и не столь любвеобильным, но такой — ненасытный и страстный — тоже вполне устраивал. Молодость позволяет им обоим наслаждаться друг другом, так почему они не должны этим пользоваться? Юра предусмотрительно ничего серьёзнее футболки поверх белья не надевал. Зачем? Быстро, легкодоступно и не холодно — ну, это уже потому, что батареи греют нормально. Когда рядом такой горячий парень, как Отабек, никакая одежда не нужна. Им обоим не нужна. Тем не менее, они уже приноровились заниматься сексом, не тратя время на то, чтобы эту самую одежду снять. Юре достаточно было расстегнуть молнию на джинсах Отабека, чтобы с чистой совестью и до неприличия развязными мыслями запустить под край белья руки, а Отабеку — стянуть с Юры его любимые леопардовые боксёры. Им впору разнообразить интимную жизнь ролевыми играми, где бы Юра отлично справлялся с ролью дикого животного, а Отабек — укротителя. Хорошо ещё, что в добротном доме советской постройки стены толстые, а то бы соседи замучались стучать по батарее — Юра не сдерживался. Всё происходило быстро, без лишних прелюдий, которые, конечно, добавляли удовольствия, но убивали страсть. Юра до Отабека не имел опыта, но с ним понял, что любит быстро и дерзко, долго раскачиваться — не для него. Он только хватался за чужой член, как раздвигал ноги, послушно подстраиваясь. Отабеку оставалось выбрать: закинуть эти ноги себе на пояс или на плечи. Юра был совершенно не против всего того, что Отабек мог, хотел и делал с ним. Даже, несмотря на то, что по природе так вышло, что Юра не счастливый обладатель обильных выделений при возбуждении, дополнительной смазкой они всё равно не пользовались, Отабек вставлял максимально аккуратно — пожалуй, это была единственная заминка их безудержной страсти. С жаром и хрипом выдыхая друг другу в рот, притираясь так, что футболки намокли от пота, Юра и Отабек нарочно давали себе отсрочку в эти несколько минут, дабы Юра понял и прочувствовал: они действительно это делают, а Отабек успел зафиксировать их обоих настолько удобно, насколько было возможно, чтобы даже неловкий взмах руки или зажим не помешал. Юра не задавал себе вопросов, когда успел стать вечно голодным по плотским утехам нимфоманом, ему просто нравилось трахаться — это занятие оказалось весьма увлекательным. Причем трахаться с Отабеком: любому другому парню он бы не дал, он стал слишком зависим от своего казаха, какие бы там предрассудки насчёт нравственности, морали или даже этники не возникали. И в этом Юра понимал Никифорова. Какая разница, какой национальности твой парень, если при одном взгляде на него подгибаются колени. Юра вцепился в Отабека мёртвой хваткой, теперь уже не вертясь, не елозя, а отвлекаясь поцелуями в мучительном ожидании, когда же наконец… долго ждать не пришлось. Отабек просто приподнял Юру за ягодицы, разом вдавил в жёсткую поверхность дивана и вошёл. Были бы стены тоньше — Юрин стон слышал бы весь дом, а поскольку после толчка Отабек не остановился, сразу двигаясь, сразу заставляя узкие мягкие стенки мышц раздвигаться и напрягаться — стоны посыпались один за другим, не сменяя тональности. Юра, пока ещё не привыкший не мешать Отабеку контролировать и себя, и их обоих, непроизвольно подкидывал ягодицы в такт толчкам. Поскольку предохранялись они через раз, а сегодня фортуна указала именно на противоположный такому дню день, Юре стоило сдержаться и позволить Отабеку руководить процессом от и до. Юра старался, правда! Время от времени он вспоминал, расслаблялся, поджимал ноги в коленях, кусал губы, царапал чужие плечи, жмурился — делал ряд отвлекающих действий, только бы не начать снова подмахивать. В результате всё оборачивалось тем, что Юра просто утыкался носом Отабеку в плечо, сопя-пыхтя, глуша стоны, а потом снова срываясь на непрерывную серию, потными ладонями сжёвывая безнадёжно смятую футболку. Отабек двигался, обвив Юру руками, крепко вжав в себя, периодически соскальзывая ладонями, пробираясь под задравшуюся футболку, тиская ягодицы. Юра что-то там мычал, закатывая глаза, кусая свои не успевающие заживать губы. Он ловил каждый момент, каждое движение, непроизвольно рефлексируя то сжимающимися мышцами, то затяжным стоном. Ему всегда хотелось продлить момент волшебного чувства заполненности, когда толстый упругий член внутри. Юра не переставал думать о нём в процессе, возбуждаясь от этого сильнее, снова и снова подкидывая ягодицы, а потом смиренно расслабляясь, ибо Отабек снова напрягался, чтобы сдержать его. Юре нравилась та грань, когда вот ты уже перевозбудился, когда течёшь и попеременно вдыхаешь то кислород, то аромат разогретого соития, а член внутри тебя начинает натирать чувствительные стенки взбухшими венами. Это сводит с ума. В такие моменты Юра окончательно капитулирует, позволяя Отабеку дотрахать, удовлетворить уже себя — Юра по-любому кончит. Ему нравится эта развратная мысль: «используй меня», аж мурашки разбегаются по коже. Юре достаточно подумать, как он кончает, вжимаясь затылком в жёсткую обивку дивана. Отабек едва успевает покинуть его тело, прежде чем мышцы плотно сомкнутся и уже не дадут этого сделать. Он тяжело дышит, поджимает губы, сдавленно стонет, вынужденно убирает одну руку от Юры, обхватывает свой член и доводит до оргазма. Быстрые движения в два захода выталкивают сперму, липкой мутной слизью пачкая Юрин живот и совсем немного футболку, после этого движения замедляются, ладонь поглаживает опадающий член, а мышцы так напряжены, что Отабек вынужден приподняться, перекатиться и лечь на спину рядом, дабы не испачкать спермой и себя. Юра лежит, раскинув руки звёздочкой, а его бёдра дрожат, будто он пару минут назад делал интенсивные упражнения на ноги в спортзале. — М-м-м, офигенно… — небрежно стерев пот со лба, Юра блаженно выдохнул, вытянув ноги, позволяя пяткам едва коснуться пола. Он не спешил вставать, просто повернулся, дотёр футболкой остатки спермы, вовсе стянул её, кинул на пол, теперь полностью обнажённый подполз к Отабеку, губами утыкаясь ему в щёку, — обожаю тебя… Отабек обычно быстрее приходил в себя, что позволяло ему активничать, пока Юра изображал ленивую улитку, ластясь, любвеобильничая. Он тоже повернулся к Юре лицом, заботливо приглаживая свалявшиеся из-за трения волосы. — Тебе хорошо? — Спрашиваешь ещё. В такие моменты Юра не особо ворчал. Ему не хотелось подниматься, но он себя заставил, сполз, встал на ноги, наклонился, взял футболку, ею же стёр со спины и шеи пот, выделения между ног, после чего намеревался пойти и кинуть её в стирку, но притормозил, будучи пойманным Отабеком за руку, притянутым на колени и добровольно-принудительно усаженным. — Юр, я тебя люблю, — и, говоря это, Отабек был совершенно искренен, целуя Юру в ключицу, поглаживая по продолжавшим слегка подрагивать бёдрами. Юра ткнулся носом Отабеку в висок, пряча горящее дурацким и неуместным смущением лицо. — Я тебя тоже люблю… — со временем и стёршимися границами всякого приличия Юре стало легче произносить эти слова, — но это, если что, конкретно тебя я люблю больше, чем твой член, ты не думай, я не озабоченный! Отабек подавил смешок и сжал Юру так, что тот пискнул. — Я думаю о том, что ты просто замечательный. Был же Отабек любителем всех этих выводящих на откровенности речей. Юра уже заколебался краснеть и прикусывать заплетающийся язык, поэтому либо рефлексировал, либо смущённо молчал, либо бубнил всякую чушь. В этот раз он толкнул Отабека в плечи, взял, прикусил его за щёку, поднялся, пошатнулся, прижал к груди футболку и потёр ступню о лодыжку, будто бы ему было холодно. — Давай ты уже есть пойдёшь, а. Голодный же с работы. Юра всегда такой немного странный после секса, но Отабеку нравится. Отабек спорить не стал: встал, застегнул штаны, шагнул к Юре, опять же поцеловал его, но в висок, после чего аккуратно обошёл, не забыв прихлопнуть по попе, и направился на кухню, снимая по пути и свою футболку. — Ты накормишь меня? О, Юра был счастлив, что сменилась тема. Блин, ему бы перестать так вести себя, к тому же, было бы чего смущаться, в самом деле, но то ли все омеги так, то ли он один дурной, а весь разнеженный и сентиментальный после того, как трахнут. Прям ещё одна причина бесить самого себя. Все мысли Юры отражались на его лице и руках, которые успели затискать футболку так, что она вряд ли после этого могла бы быть пригодна для носки. — Конечно, чтобы ты вырос большим и сильным! Иногда Юра по-дурацки шутил. Ляпал первое, что придёт в голову. Иногда шутки были настолько двусмысленны, что… ай, да какая разница! Пройдя мимо шкафа, вытянув из него чистую футболку, натянув, поправив, найдя валяющиеся на полу шорты, Юра почти бегом отправился на кухню, по пути притормозив у ванной. Отабек уже что-то там организовывал с чайником — видно было в проходе. Юра надеялся, что ужин Отабек оценит — старался же. Он вообще в последнее время только и делает, что старается — никак в спутники жизни набивается. Нет, Юра, конечно, успел надумать и передумать, как бы они с Отабеком поженились, как бы тот ставил метку, дарил кольцо, но осаждал себя — рано. Рано-то рано, но порой хотелось вот уже сейчас. Юра заклинал себя не ляпнуть чего такого между делом. Юра даже не допускал мысли, что Отабек найдёт себе другого и свалит, он был уверен в нём так же, как и в себе, а сам он никуда не денется. Просто всё это омежьи глупости: свадьба, цацки, дети. Они с Отабеком встречаются всего ничего, какие свадьба и дети?! Это всё дурное влияние Кацуки! Юра же знает, что Отабек его не бросит? Ну и всё! Между ними хоть определённость есть, не то, что у Кацуки с его ненаглядным Никифоровым. Вряд ли этот альфа-самец потащил Юри в ЗАГС, как увёз отсюда. Этих бандитских морд хрен поймёшь! У них там всё по своим понятиям! Только Юра прошествовал на кухню, готовый выслушивать, какой он молодец, как вкусно сварил суп и нажарил котлет, как зазвонил телефон. «Да, бля!» — вырвалось совершенно непроизвольно. Юра развернулся, побежал в комнату, миновал все углы, забежавши, секунды четыре искал телефон, который вибрировал и вибрировал себе на краю стола, подхватил его, не глядя, тыкнул ответить и тут же повернулся, собираясь вернуться на кухню. — Да? «Юра? Юра, это я, Кацуки Юри!» Понятное дело, что к радостному голосу японца на том конце жизнь Юру не готовила — он аж чуть не упал, споткнувшись о край стоявшей в коридоре тумбочки. — В смысле?! Кацуки, действительно ты?! — Юра не обратил внимание, что чуть не пропахал носом пол, колом встал, оторвал телефон от уха, взглянул на экран и убедился, что это вправду звонит Юри. Сообразил тыкнуть на громкую связь. — Только не говори мне, что звонишь прощаться! — Юра обладал волшебной способностью в мгновение ока менять тональности и настрой. — Этот твой Никифоров там где-то рядом? На голос Юры даже Отабек с кухни вышел, держа одной рукой тарелку, второй — ложку, которой с заинтересованным видом хлебал суп. Увидев Юру посреди коридора, он остановился послушать, опершись на стену. «А, нет, Юра, я звоню тебе просто так! Всё нормально! Виктора рядом нет, я тут один» Юра в непонятках смотрел на телефон. С одной стороны, хорошо, что всё нормально, а с другой… — А где он? — лучшее, что можно было спросить в данной ситуации. — И где ты «тут»? «Ох…», — Юри видимо не знал, с чего начать. — «Тут такое дело… столько всего произошло, что по телефону и не скажешь… Только ты не паникуй, всё хорошо! Я сейчас нахожусь в Москве, прям рядом с центром, не за городом! Так вышло, что временно буду жить в квартире Виктора, но без него самого и… Юра, я так соскучился по вам с Отабеком, мне столько надо рассказать вам! Если я скажу адрес, вы приедете?» Сказать, что Юра охуел, значит, ничего не сказать. Он стоял, таращил глаза и смотрел попеременно то на телефон, то на Отабека. Отабек сообразил быстрее: — Да, мы приедем, — ответил спокойно и достаточно громко, чтобы Юри мог услышать, после чего донёс-таки ложку до рта. — Кацуки, вы поссорились? — перебивая начавшего говорить адрес Юри, Юра, аки строгий родитель смотрел на телефон, теперь уже тоже говоря спокойным тоном, а всё магия Отабека. На том конце ненадолго воцарилось молчание. «Даже не знаю, какими словами обозвать то, что между нами произошло…» Стало понятно, что дело действительно серьёзное. Юра весь сразу подобрался, более глупых вопросов задавать не стал, вместо этого переспросил адрес и добавил: — Мы приедем прямо сейчас. Отабек со своей стороны отозвался, что адрес он запомнил и что суп у Юры получился вкусный. «Нет, не надо сейчас! Погода совсем испортилась! Я так рад, что вы согласились приехать… приезжайте утром» — Херас два мы бы не согласились, Кацуки! Я надеру твою японскую задницу, как только увижу! — в словах Юры была и любовь, и угроза, и вообще он, чёрт возьми, дико переживал — Юри ой как напряг своей немногословностью. — Жди нас утром. «Очень жду» Юри отключился. Юра стоял с телефоном в руке и некоторое время просто смотрел перед собой, туда, где за окном спальни на фоне почерневшего неба бесновались снежинки. Он обдумывал разговор. После этого он взглянул на Отабека, который так и стоял у стены, доедая суп. — Либо я параноик, либо у бедовой японской задницы там полный пиздец. — Говорил он весьма бодро, — доев последнюю ложку, Отабек отлип от стены, постоял немного, а потом отправился на кухню, — но судя по тому, что успел сказать, случилось что-то серьёзное. Завтра узнаем. Я правда не могу понять Никифорова: с чего тотальный контроль сменился таким невниманием, что Юри теперь даже звонит, не спрашивая разрешения. — Вот и я охренел, — шмыгнув носом, повертев телефон в руке, Юра тоже пошёл на кухню. Он старался держаться спокойно, но это только внешне — внутри эмоции вперемешку с чувствами переполняли его, а дополняли коктейль мысли, которые теперь при всём желании в кучу не собрать, — может, мы всё-таки поедем сейчас? Блин, я ж теперь не усну! — нагнав Отабека, Юра застал его усаживающимся за стол, где ждала тарелка с котлетками. — Юри прав насчёт погоды — нелётная, да и нет смысла срываться куда-то, — продолжая ужинать, но глядя при этом на Юру, Отабек тоже, как и он, мысленно анализировал, делая выводы, — просто сядь и успокойся. Юри жив, его не держат в подвале, и Никифоров его не мучает, — насчёт последнего Юра поспорил бы, что выразил многозначительным взглядом, но промолчал, — по крайней мере, сейчас он его не контролирует. Приедем — всё узнаем. Юра обречённо выдохнул, роняя голову на стол. Да он с ума сойдёт ждать целую ночь, но Отабек — как и всегда — прав. Юре придётся послушать и унять бушующее чувство справедливости и ответственности за всех униженных и оскорблённых. В своих мыслях он слишком яро опекал Кацуки и не мог ничего с этим сделать. Поднимая голову и наблюдая за тем, как Отабек ест, Юра поинтересовался: — А котлетки как? — Я уже говорил тебе, как ты талантлив, — вместо простого «да» Отабек ввернул комплимент, чем снова смутил Юру. Юра отвёл взгляд, а потом решил заняться тем, что пошёл заваривать им обоим чай. — И я действительно надеру ему задницу, Бек. Он чуть не забыл про лучших друзей! В своём негодовании Юра был так же прекрасен, как и смущении, как и дрожанием дружбой.