Milk Angel

К утру следующего дня Юра был посвящён вдоль и поперёк во всю ту историю, в которую оказался втянут Юри. Его собственная история с Отабеком не шла ни в какое сравнение. В итоге ту бутылку вина, что Отабек принёс, Юра выдул в одиночку: успел блевануть на эмоциях, побузить, проспаться, посидеть в задумчивости в компании стакана холодной минералки и вынести вердикт, что это полный пиздец. Пока Юра охреневал, Юри от него не отставал — надо было видеть его глаза, когда он узнал, чем в прошлом занимался Отабек, что он теперь в статусе политически преследуемого и что знаком с итальянцами. Как тесен, оказывается, мир. Насчёт итальянцев Юра попросил поподробнее, ибо всплыло имя Микеле Криспино, который омега, с которым Отабек общался в течение полугода, пока жил в Италии. Юра даже не стал скрывать, что он ревнует. Ему было крайне интересно, как именно общался Отабек с Микеле. Юри выступил в защиту Отабека, что там ничего и близко быть не могло, ибо Микеле влюблён в своего старшего брата. Юра уже было собрался обвинить Юри: «Ну, вот, Кацуки, теперь и ты мне пиздишь», но тут вступился Отабек, подтвердив слова Юри. Юра всё равно не мог унять фантазию, что выражалось в красноречивых взглядах на степенно-невозмутимого Отабека, в недовольном ворчании и заламывании пальцев. Юри думал, что, показав «Инстаграм» Микеле, где тот кое-где со старшим братом, кое-где с обожаемым дядей Кристофом обнимается, Юра успокоится. Это была ошибка. Стоило Юре увидеть, что Микеле красавчик, как в нём не только ревность взыграла с новой силой, но ещё и комплексы. — Признайся, Бек, ты на него заглядывался! Юри переводил взгляд от Юры к Отабеку и уже не знал, какой контраргумент привести, чтобы Юра поверил. Не хватало ему ссоры между этими двумя. Хоть звони Микеле, проси его прийти и лично доказать, что все сказанные слова — правда. Нет, плохая идея. Если Юра столкнётся с Микеле нос к носу, у него бомбанёт. Когда-нибудь они, может быть, пересекутся, но желательно не в ближайшее время. Страсти накалялись. — Я на него не заглядывался. Он не в моём вкусе. — Отабеку ещё хватало терпения отвечать Юре спокойно, хотя по нему было видно, что ситуация порядком напрягает. В конце концов, он ни в чём не виноват, почему должен оправдываться. — Получается, ты мне не доверяешь или что, Юр? Что вообще с тобой происходит? Что ни день — ты на нервах. Юри сидел за столом, держал чашку и понятия не имел, вмешаться ему или нет. Что-то пошло не так, а начиналось как вполне мирное чаепитие. Юра так сжимал чашку, что вполне мог бы её сломать, но керамика не поддавалась. Юра действительно был слишком нервный — Юри не замечал за ним такого, пока жил у него в квартире. Юри и сам хотел аккуратно спросить, но прямолинейность Отабека опередила. Юра с таким грохотом поставил чашку на стол, что Юри вздрогнул, а часть чая из его чашки расплескалась прямо на штаны. Хорошо, что чай успел остыть. Пока Юри поднимался, ставил чашку и вертелся в поисках салфеток, Юра отвлёкся, как рот открыл, так его и закрыл. Поняв, что Юри справится сам, Юра вернул взгляд Отабеку, снова открыл рот, хотел высказаться, но запал растерял, поэтому, на секунду растерявшись, чертыхнулся, мотнул головой и скрипнул зубами. — Да вы задрали! Не нервный я! Стресс у меня на фоне приближающейся зимы! — рывком поднялся, развернулся и ушёл в сторону ванной, не забыв от души хлопнуть дверью. Юри надеялся, что штукатурка не посыпалась, а то объясняйся потом перед Виктором. Кстати, он как раз закончил с пятном, вылив остатки чая в раковину. Отабек догонять Юру не стал. Чай тоже не допил. Откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, взгляд опустил, нахмурился. — У меня создаётся ощущение, что он никак не может смириться. Юри решил, что Юре действительно лучше побыть одному, остыть, поэтому сел обратно, внимательно посмотрев на Отабека. — С чем смириться? Взгляд Отабека стал другим, а сам он вздохнул: — Он слишком близко воспринял к сердцу, когда ты уехал с Никифоровым и когда я рассказал ему про себя. Он уверял меня, что всё нормально — я поверил. Он вёл себя как обычно, а потом раз от раза срывался, пока это не стало происходить ежедневно. Он так рвался отыскать тебя… — тут он взглянул на Юри, — с ума сходил от бездействия. Наверное, мне стоило уволиться, чтобы проводить с ним больше времени. Он сидит дома один и думает, что жизнь проходит мимо него, мне кажется, причина именно в этом. Знаешь, будто бы в душе он завидует, что у тебя, у меня жизнь интереснее, чем у него, что ты про него забудешь, а я вдруг возьму и брошу. — Но это же неправда! — Юри сам не ожидал, что получится так громко и резко. Отабек тяжело вздохнул, потер переносицу и встал: — Такая же неправда, как и та, что я засматривался на Микеле. Юри поднялся и пошёл следом за Отабеком успокаивать непонятно что себе напридумавшего Юру. Вряд ли бы куда Юра мог подеваться, сидел на краю ванны и куксился, сложив руки на груди — так его и застали. Отабек распахнул дверь, зашёл первым, выждал секунду, осторожно обернулся, дабы не столкнуться с Юри: — Можно я сам с ним поговорю? Юри, который действительно чуть не врезался носом в чужое плечо, затормозил, устоял на ногах и немного непонимающе посмотрел на Отабека, хлопая ресницами: — А… да, конечно, — кивнул и отступил, наблюдая за тем, как Отабек прикрыл за собой дверь. Юри уже речь успел приготовить, а теперь стоит одинокой осинкой в поле и не знает, что делать. Возможно, он поступил не очень хорошо, но он прислушался. Проблема в том, что стены в доме глухие, что даже, прислонись ты всем своим телом к двери, не услышишь ничего вообще. Очень в стиле Виктора: купить что квартиру, что дом, в котором пытать можно. Юри поёжился. Ладно, если Отабек лучше знает, в конце концов, ему виднее, что там было между ним и младшим итальянцем — пусть разбирается. Юри со своей стороны сделал всё, что смог, хотя слова Отабека не укладывались в голове. Юра им обоим завидует? Серьёзно? Даже если это и правда, то ему, чёрт возьми, очень повезло жить спокойной жизнью! Да Юри бы всё отдал, только бы спокойно себе сидеть, ждать появления ребёнка и не принимать участия в Викторовых играх с внешним миром. Лично для него эти игры чуть не кончились изнасилованием, двумя попытками аборта и нервным срывом. Это явно не тот экстрим, которого ждёшь от жизни. В конце концов, Юри бросил подслушивать и ушёл обратно на кухню — он снова проголодался. Ему бы контролировать этот процесс, а то если заедать стресс, он в скором будущем выльётся в свисающие бока. Виктор точно не оценит. Позвонил Георгий узнать, как там дела. Тем временем в ванной Юра и Отабек молча смотрели друг на друга. Юра уже успел понять, что он погорячился и вообще в последние дни сам не свой, но признать вину вслух не мог, поэтому просто дулся. В конце концов, Юра не выдержал и первым отвёл взгляд: посмотрел сначала в сторону, потом в пол, ногой шаркнул. В отличие от Юры, который вот-вот готов был расцвести пунцовым, Отабек ощущал себя вполне расслабленно. Конечно, он мог бы сейчас начать убеждать Юру, что всё хорошо, что его все любят, и никто не бросает, но, видя, как молчание затягивается, передумал это делать. Отабек смотрел на Юру и понимал, что тому не нужны слова. Юра, как ребёнок нуждается во внимании. Возможно, их отношения действительно слишком спокойные, но вряд ли бы Юра, в самом деле, хотел стать участником, к примеру, тех «эмоциональных качелей», в которых оказался Юри. Отабек задумался и сделал неожиданный для себя вывод, что каждодневный секс — специфический поиск экстрима. Юра попадал на гопников, скрывал у себя японца, приютил казахского киллера, встретился лицом к лицу с русской мафией. У Юры просто недостаток острых ощущений. Он вроде и рад, что его любят, о нём заботятся, но чего-то не хватает. Отабек не имел права осуждать его, наоборот, он мог попробовать поднять ему настроение и, кажется, он нашёл способ. Сохраняя образ самой безмятежности, Отабек перестал подпирать дверь. В принципе, в ванной достаточно места и достаточно вариантов. До сегодняшнего дня инициатором чаще всего выступал Юра, Отабек так успел привыкнуть к этому, что расслабился. Да, сегодня утром у них уже был секс, но Юра скорее нарвался, а сам Отабек спросонья взял его довольно грубо и без прелюдий. Обижался Юра недолго и скорее «для порядку». В какой-то мере это тоже можно считать экстримом? Допустим. Тогда… тогда Юре должно понравиться то, что Отабек собирался предложить. Юра заметил, с каким интересом Отабек разглядывает ванную, посему тоже принялся оглядываться, не понимая, что, собственно, происходит. Он уже как-то и не дулся, в конце концов, не приметив ничего необычного, уставился на Отабека. — Ты чего? Отабек ещё немного помолчал, делая шаги в сторону раковины, — довольно низкой, кстати — останавливаясь подле неё, надавливая на край рукой, проверяя на прочность, бросая мимолётный взгляд в зеркало и только потом оборачиваясь-обращаясь к Юре: — Как насчёт заняться сексом в квартире Никифорова? Юра чуть в ванну не свалился — вцепился в края намертво и удержал себя. Он смотрел на Отабека, изумлённо хлопая ресницами, предполагая, что ослышался. — Что ты сказал? Вместо ответа Отабек так обворожительно — насколько мог — улыбнулся, что Юра из-за ослабевших рук и не имеющих твёрдой опоры ног, проехался вперёд, чуть на пол не сел, вовремя подтянулся, ухватился за несчастный бортик, присел и только потом встал. Юра смотрел на Отабека во все глаза и откровенно не догонял: — Не понял… Отабек медленно развернулся, поднял руки, завёл за спину и подобно порноактёру стянул футболку, небрежно откинув на пол, распрямив плечи. Юра знатно охренел: рот как открылся, так и закрылся. — Иди сюда ко мне. Юра, обычно охотный до подобного рода внимания, остался стоять, будто вкопанный. Внезапно он почувствовал себя чёртовым ботаником-девственником, который моментом забыл всё, что знал и что сам вот не далее, чем вчера, уломал Отабека на секс, что называется «прямо с порога», ибо ему «пиздец как было надо»! «Заводские настройки» в голове перетянули «тумблер» на себя, и Юра крайне плохо воспринимал обычное альфийское желание «иди ко мне, я тебя трахну». Что-то пошло не так. Теоретически всё было так, а вот практически… Юра так привык к тому, что желание в девяноста процентах случаях исходит от него, что напор Отабека показался чем-то противоестественным! Юра бесстыдно смотрел на совершенное тело Отабека и краснел, как помидор. Слюноотделение увеличилось, и ему только и оставалось, что сглатывать, пока мурашки сходили с ума, а конкретные участки тела неминуемо перегревались. Юра ещё так с секунду постоял и потёк. — Бля… — непроизвольно выдохнув, Юра прикусил щёку изнутри, — бля, Бек, я думал, что придёшь со мной поговорить, а ты… ну хули ты теперь делаешь, а?! — всё-таки нашёл силы поднять на Отабека взгляд. — Это ты специально, да? Я понял, это потому что я затрахал тебя! И пока Юру не унесло в дебри самокопания и загонов, Отабек подошёл к нему, схватил за руку, притянул к себе и фактически приволок к злосчастной раковине, потому что Юра слабо, но пытался сопротивляться. Юра что-то причитал и упирался ладонями в чужую грудь, пытался отвернуться, но Отабек пропускал слова мимо ушей, а мельтешение через свои крепки объятья. В итоге Отабек просто вжал Юру копчиком в сглаженный угол раковины, подхватил за ягодицы и с такой силой тиснул их, что Юра перестал ворчать, успев на несколько секунд замереть с раскрытым ртом в изумлённом вдохе. Отабек воспользовался возможностью поцеловать Юру, не боясь быть укушенным. Юра елозил, продолжая теперь уже мычать, но Отабек не стал делать поблажек, не стал прерываться, чтобы выяснять отношения, вместо этого он сам прикусил ворчливый Юрин язык, чуть отстранился, но для того, чтобы развернуть Юру к себе спиной и нагнуть. Юра с выражением полного охреневания вцепился в края раковины, имея возможность наблюдать весьма многообещающее отражение в зеркале. Взорвавшись смущением, Юра повернул голову тогда, когда Отабек невозмутимо, но быстро сдёргивал с него джинсы прямо с бельём и пристраивал удобнее к себе: — У тебя гон внезапно начался, что ль?! — Я просто решил, что тебе понравится идея трахнуться в квартире Никифорова. Несмотря на все внешние признаки возбуждения, от тона Отабека Юра весь похолодел внутри, вот именно в эту секунду начиная бояться своего парня. Он не знал, что сказать, но ещё он не знал, куда деть взгляд: только возвращал его к отражению, как чертыхался и отводил обратно. — Блять, Бек, а вдруг он установил тут камеры, чтобы подсматривать за Кацуки?! — Юра понимал, что вряд ли у него хватит сил вырваться, да и куда там, когда весь мокрый, как псина после дождя, но, блин! он настолько офигел, что его реально испугала перспектива быть застуканным таким глупым образом, хотя сама идея потрахаться на территории того, кто наглым образом угнал Кацуки из-под носа, ещё и угрожал — сволочь такая — невероятно прельщала! — Нет, в квартире вообще камер нет, — закончив возиться с одеждой Юриной, расстегнув и приспустив свои джинсы, Отабек на всякий случай потрогал Юру между ягодиц, но тот был сильно возбуждён, хоть и возмущался, да и после утреннего секса оставался влажным внутри. Юра вымученно промычал, в порыве чуть не приложившись головой об эту проклятущую раковину. Он уже весь вспотел, честное слово, а когда вновь взглянул на своё раскрасневшееся лицо, прилипающие к нему волосы, с чего-то пытался разглядеть, а не округлились ли там где бока, а то с такого ракурса Отабек мог лишних три сантиметра разглядеть. Отабек же ничего там не разглядывал, куда вставлять знал — не промазал. Юра выгнулся и замычал сквозь сжатые губы, внезапно подумав о том, а вдруг тут стены тонкие. Отабек так по-собственнически натянул, что у Юры всё желание ворчать отпало, ему оставалось контролировать равновесие и захват; он все губы искусал, язык — чёрт побери — прокусил, дрожал, как листик в бурю. На мгновенье стало обидно, что камер всё же нет, но стоило Юре в красках задуматься, что вот он, здесь, несмотря на все запреты, общается с Кацуки и трахается, как адреналин подскочил, заводя ненасытный моторчик похоти. Юра мысленно послал всё нахуй и, дав Отабеку фору в пять размашистых толчков, дёрнулся сам. Не тут-то было! В этот раз Отабек целиком и полностью захватил руководство процессом, одной рукой удержав Юру под животом, а вторую вдавив ему в спину. Юра еле сдерживался, срываясь с приглушённых стонов на хныканья, сжимал до побеления костяшек пальцы и неотрывно смотрел в зеркало, которое от нарастающего жара успело немного запотеть. Юра много раз видел Отабека лицом к лицу во время секса, во время принятия совместного душа и просто ночью, когда они лежали рядом, но почему-то именно сейчас, наблюдая его сосредоточенное лицо, играющие мышцы, его взгляд — они установили зрительный контакт — Юра готов был на чём угодно поклясться, что у него самый охуенный мужик, которого только можно себе придумать, и что от одного его вида можно кончить. Юра же терпел, сходил с ума от удовольствия, позволял трахать себя и никоим образом не препятствовал этому умопомрачительному процессу, подставляясь даже как-то слишком развязно. Сегодняшний раз Юра запомнит, как и их первый раз в машине, когда потом все мышцы ещё три дня болели, но остались незабываемые впечатления от позы «Наездника» в стеснённых условиях. Юри к тому времени уже закончил разговаривать с Георгием и пытался придумать себе занятие, переживая, что его друзья как-то слишком долго разговаривают. Неведомая сила заставляла Юри сидеть на месте и не вмешиваться. Кстати, Юри, как честный, рассказал Георгию, что Юра со своим парнем пришли к нему, попросил сообщить Виктору об этом мягко настолько, насколько будет возможно. Георгий в свою очередь признался, что пока в доме Виктора ещё не был, но по сообщениям охраны знает, что тот чувствует себя вполне нормально, даже не похмелялся с утра. На тактичный вопрос, не заезжал ли Виктор вчера в квартиру, Юри ответил утвердительно… и потом полминуты многозначительно молчал. Георгий не дурак, докапываться не стал. Оторвать попу от стула Юри заставил неожиданный звонок в дверь. У всех своих есть ключи — Юри осознал это, когда направился открывать дверь. Понятия не имея, кого могло принести, предварительно он решил посмотреть в глазок. Каково же было удивление, когда по ту сторону двери он увидел младшего итальянца. Он даже завис, вглядываясь сквозь искажённое изображение из-за слабого эффекта увеличительного стекла в красивый загорелый профиль и блуждающий взгляд лиловых глаз. Микеле стоял полубоком, но это был действительно он — без сомнений. У Юри уже был опыт из разряда «неудачно открыл дверь», и хотя Микеле по ту сторону оказался такой же неожиданностью, как и Георгий в тот раз перед дверью Юриной квартиры, Юри не сомневался, что он пришёл один. Юри даже не успел задуматься о насмешке вселенной, ибо буквально двадцать минут назад закончилась перебранка Юры с Отабеком, как явился сам объект обсуждения. Юри отлип, провернул замок и открыл дверь. — Чаосу, — произнеся итальянское приветствие на русский лад, Микеле повернулся, махнув рукой. — Эм, привет, — всё ещё немного обескураженный, Юри кивнул, — а как ты узнал, что я здесь? Микеле выгнул бровь в удивлении, а губы его изогнулись в снисходительной усмешке: — Ты бы ещё глупее вопрос придумал. Я позвонил Виктору. — Позвонил Виктору? — Юри удивился не тому, что Микеле назвал Виктора по имени, а не как Сынгыль, например, это делал, по фамилии, а тому, что он в принципе взял позвонил и спросил, — А, ок… — что он ещё мог ответить? Раз Виктор дал Микеле информацию, значит, всё нормально, значит, запрет общения по-прежнему распространялся только на Юру с Отабеком, но теперь это уже не так важно. — Я зайду? — Микеле никогда особым терпением не отличался, поэтому вопрос прозвучал на затяжном выдохе. — Да, конечно, — Юри отступил, давая Микеле войти, — что-то случилось? — вряд ли бы Микеле пришёл просто так, поэтому Юри не придумал ничего лучше, как спросить в лоб. Микеле оглядел пустые стены, бросил взгляд в окно и только потом заметил две лишние пары обуви, после чего прислушался к почти что звенящей тишине квартиры. Юри сначала не обратил внимания, только теперь замечая, что Микеле какой-то… странный. — Ты не один? — игнорируя вопрос, Микеле задал свой. Юри не пришлось отвечать, потому что дверь в ванную комнату распахнулась, а из-за неё, старательно удерживая себя на ногах, вывалился Юра. Он пыхтел, краснел и поправлял футболку. Следом за ним показался Отабек, который хоть и держался молодцом, но лёгкая небрежность в образе и потрёпанность прически выдавала его. Левая бровь Юри поползла вверх, сам он застыл в немом вопросе, имея честь лишь догадываться о том, какого рода разговорами его друзья там занимались. Юра уже собирался выпалить какую-то наспех придуманную чушь, как его взгляд наткнулся на Микеле. На Микеле, который поверх его плеча смотрел на Отабека. Юра это уловил и коротко обернулся. Отабек тоже смотрел на Микеле. Взгляд-то Юра уловил, а вот суть нет, как-то резко всё произошло, мозг отказывался идентифицировать информацию. Тогда ничего не понимающий Юра взглянул на Юри, который почему-то побледнел. Так, видимо, кто-то один всё-таки понимает, что тут происходит. — Тёмная лошадка? — и прежде чем Юра успел спросить, что, собственно, за нахрен, как Микеле опередил его своим вопросом, окончательно вогнав в ступор. — Привет, Микеле. Микеле? И вот тут-то до Юры дошло. — Вот это сюр… Микеле не успел договорить, как Юра грубо перебил его: — Это чо, тот самый итальянец? — бросив на шокированного таким неуважением Микеле взгляд, Юра рывком на пятках развернулся, вперив сощуренный взгляд на Отабека, — Вы чо, прикалываетесь надо мной?! — Юра, подожди! — запаниковав, Юри бросился к Юре, на всякий случай, вставая между ним и Микеле. — Это что ещё за недоразумение? — Микеле не был тем человеком, которого следовало бы защищать, тем более, в этой попахивающей абсурдом ситуацией, поэтому он не обратил никакого внимания на Юри, спокойно сложив руки на груди, очертив Юру с ног до головы цепким взглядом, — Твой парень? — это он обратился уже к Отабеку. — Мой. — И собираясь уже ответить Юре, Отабек потянулся перехватить его за локоть, а то мало ли. — Юра, успокойся. Но Юру уже было не остановить. Он резко дёрнулся, уходя от захвата, выставляя руки перед собой, делая шаг назад и в сторону, с грацией кошки поворачиваясь лицом к Микеле. Юре не понравился его тон. Юре вообще не нравилась ситуация. Юра чувствовал себя клоуном. — Успокоиться? — вкрадчиво поинтересовавшись, Юра снова посмотрел на Отабека, усмехнулся, вернул взгляд итальянцу. — Ага, блять! Успокоюсь я! Какого хрена только сегодня утром мы его обсуждали, и, на тебе, он тут как тут! Кто из вас двоих меня наебывал, — он указал пальцами на Юри и Отабека, — я потом выясню! Хотя, я склоняюсь к варианту, что тот, кто пиздел изначально — пиздабол на всю жизнь! — теперь он не только пальцем указывал на Отабека, но и смотрел на него зло и пронзительно. — Это что, издевательство какое-то, что ли?! Где ты, там и этот итальянец?! Может, я не в курсе был, а ты с ним втихаря встречался?! Чего я ещё о тебе не знаю, Бек, ну?! Хотя нет, хватит с меня оправданий! — Юра дёрнулся, как от удара током, сделав ещё шаг назад, порывисто сжимая-разжимая кулаки, — Тебе предпочтительней эта швабра?! — За словами следи! — из-за спины Юри послышался голос Микеле, тон которого снизился до отметки опасного минимума, а сам он уже не выглядел таким расслабленным. — Пошёл нахуй! Всё произошло так быстро, что Юри не успел сориентироваться. Он даже не предполагал, что дойдёт до драки! Но когда Юра оскорбил Микеле, тому больно ударило по самолюбию, и он сорвался. Юри не слишком нежно оттолкнули, но он смог удержаться на ногах. Юра, конечно, нарвался, но он ведь не рассчитывал, что перед ним окажется превосходящий по силе и уровню соперник. Юре бы выбирать себе противников попроще! Микеле, как человек, выросший в мафиозной семье, мог с лёгкостью нагнуть Юру мордой в пол — и это в лучшем случае. Как бы он чего ему не сломал! Отабек успел среагировать, но омеги уже сцепились: Юра рвался выдрать Микеле все волосы, а тот в своей манере предпринял попытки его обезвредить. Если Юра цапался, как кошка, то Микеле действовал уверенно, и хоть и получил несколько промазавших ударов, извернулся и чётким ударом сломал Юре нос. Отабек успел схватить Юру, но оттащить не успел. Послышался хруст и Юрин вопль — сплошной мат. Юри в панике растерялся, сделать ничего не успел, но и вмешиваться — ещё ему бы досталось. К счастью, как всё резко началось, так и прекратилось. Отабек зажал ноющего и пытающегося остановить кровь Юру. Микеле стоял в стороне, тяжело дышал и то и дело щупал скулы и подбородок, выискивая саднящие болью места. — Ах ты сука… — драться бы Юра уже не полез, но крыть Микеле матом — хоть как-то отыграться. Мечась между Юрой и Микеле, Юри чувствовал себя совершенно беспомощно, потому что ситуация вышла из-под контроля. Он вроде и Микеле обвинить не мог, ему было безумно жалко Юру, и он увидел попавшие на пол капли крови, отчего ему тут же стало дурно и затошнило. Микеле заметил, как Юри ведёт и придержал его за плечо. — Ну, только ты не падай, — фыркнув, бросив искать синяки, он более уверенно сжал его плечо и подтолкнул вперёд, — где ванная? Аптечка есть? Юри что-то невнятное ответил, махнув предположительно в ту сторону, где была ванная. Микеле не стал ничего говорить, просто повёл его туда, продолжая придерживать. Со стороны кухни доносился голос Юры: мат, болезненное шипение, обиды, угрозы. Было слышно, как елозят ножки стульев и стола по полу, судя по всему, Юра сопротивлялся, а Отабек его сдерживал. Как только заговорил Отабек, внеплановое передвигание мебели прекратилось. После того, как Микеле первым протолкнул Юри в ванную комнату, зашёл сам, закрыл дверь, все звуки стихли. Когда спустя несколько минут Юри и Микеле пришли на кухню, — Юри чувствовал себя намного лучше — ситуация в корне изменилась: Юра с несчастным видом сидел рядом с Отабеком, а тот демонстративно его не замечал. Юра чуть ли не плакал, дёргая не реагирующего Отабека за рукав, гундося, то и дело поправляя воткнутые в ноздри скрученные кусочки салфеток. Юри застыл, не зная, как всё это комментировать, но вид у него был откровенно уставший. Отабек, продолжая игнорировать Юру, перевёл взгляд со стены на Микеле: — Ты тут какими судьбами? — С этим пообщаться хотел, — кивнув в сторону Юри, Микеле на автомате поправил волосы, — а ты чего забыл в России? — а потом, секунду подумав, нахмурился. — А, ну да, я помню… — кивнул, продолжать не стал, решил сменить тему, переводя взгляд на Юру. Он не знал, что именно этот блондин о нём слышал, но судя по реакции, приревновал. Микеле даже злиться на него не злился, потому что сам такой же: чуть к старшему брату какие поползновения со стороны, так он на дыбы. Вздохнув, он снова посмотрел на Отабека. — Поболтать один на один не хочешь? Юра встрепенулся, посмотрел сначала на Микеле, потом на Отабека, буквально пригвоздив последнего своим тяжёлым и каким-то совсем отчаянным взглядом к полу, но Отабек вообще никак не отреагировал, поднимаясь и жестом приглашая Микеле выйти: — Конечно, пошли. Юра выглядел раздавленным. Отабек имел полное право обижаться. Юра понимал, что перегнул палку, что обидел своего парня недоверием и отвратительным поведением, но как теперь исправить ситуацию не знал. Ещё и этот итальянец, чёрт бы его побрал! Юре хватило ума промолчать — хотя бы сейчас. Отабек и Микеле прошли мимо Юри, вышли в холл, а потом вовсе за входную дверь. Совсем уходить они не собирались, просто выбрали наиболее подходящую территорию для общения. Юра же остался с Юри. — Юр, ну ты чего… — начал было Юри, неторопливо подходя к нему ближе, опираясь на столешницу, присаживаясь на корточки напротив, — о господи, только не плачь! Юра давил всхлипы, стыдливо опустив голову. Выглядел он ужасно: опухшее бледное лицо в красных пятнах, посиневший нос, слёзы. Юри не выдержал, рывком поднялся и притянул Юру ближе к себе, аккуратно прижимая, чтобы не навредить ещё больше. Юра отчаянно вцепился в чужую футболку, разрыдался, прижимаясь щекой. Нос — да какой к чёрту нос, когда парня своего расстроил?! Юра мысленно обругал себя. Да он готов ползать перед Отабеком на коленях, вымаливая прощение! Юри ничего не оставалось, кроме как успокаивающе гладить его по волосам, разве он мог что-то сказать? *** — Симпатичный у тебя мальчик, — прислонившись спиной к окну, Микеле позволил себе расслабиться. Правая скула начинала побаливать, значит, Юра всё-таки хорошо её задел, — давно вместе? — Почти полгода, — Отабек встал рядом, разглядывая улицу с высоты птичьего полёта. Погода сегодня ясная. — А у тебя как дела? Микеле отвёл взгляд, едва заметно передёрнув плечами: — По-всякому. Повисло молчание. В данном случае оно не тяготило. Отабек смотрел в окно, Микеле думал о своём. Микеле вообще последние сутки был слишком задумчивым, а к Юри пришёл потому что уже устал от того пиздеца, что творится в его жизни, своим сказал, что поехал прогуляться по магазинам. Вообще, как-то так вышло, что он пришёл к Юри с корыстной целью, прямо как когда приходил к Сынгылю: вроде пообщаться-подбодрить, а вроде и для себя что-то сделать. В случае с Сынгылем он сбагривал корейца на шею родителей, дабы брат не подключался. В случае с Юри… интересно вышло, что тут он встретил Отабека — Тёмную Лошадку — Алтына. Внезапно Микеле в голову пришла дурная, ой, дурная мысль, а всё события прошедших дней: — Слушай, а ты нашей семье случайно не должен ничего? Отабек напрягся, но виду не подал, повернул к Микеле голову: — Один должок повис. Ты что-то хочешь? Микеле затянул молчание, вглядываясь в бездонные глаза Отабека. — Я хочу, чтобы ты убрал Эмиля. — Кто он? — Мой жених. Отабек так резко вдохнул, что подавился воздухом. Теперь он полностью обернулся к Микеле, спрашивая на полном серьёзе: — Твой жених? Микеле не удивился его реакции, посмотрел-посмотрел, помолчал-помолчал, а потом выдал, весело фыркнув, будто всё это была дурацкая шутка: — Сделай лицо попроще, не надо никого убивать. Отдашь долг как-нибудь потом, а про это забудь. Отабек думал над ответом. Микеле заговорил первым: — Передай Юри, что я заходил сообщить, что у корейца всё нормально — он поймёт, — отлипая от окна, Микеле обошёл Отабека, по-дружески хлопнув его по плечу, — увидимся как-нибудь ещё, если будут проблемы — звони, — после чего он удалился, оставляя Отабека в коридоре одного. Отабек всё ещё был под впечатлением, слушая тихий звук спускающегося лифта. Он мог лишь догадываться о той ситуации, в которой оказался Микеле, раз просил убить его жениха. Возможно, всё стало настолько плохо, что в глубине души Микеле действительно этого хотел, пусть и отменил просьбу. Отабек был в некотором роде осведомлён о тех взаимоотношениях, что сложились в семье Криспино. Естественно, он не лез. Если бы был какой-то другой способ помочь Микеле, но проблема в том, что Микеле сам себе должен помочь. И всё же… Отабека мучило нехорошее предчувствие… должен ли он сообщить об этом разговоре Сандро или Дону? Нет, если он это сделает, то по-крупному подставит Микеле, а Микеле ему доверяет. Он должен молчать. Простояв ещё несколько минут в коридоре, Отабек решил вернуться в квартиру. Разговор останется между ним и Микеле — даже Юра не узнает. Кстати, Юру надо отвезти в больницу. Отабек по ощущениям уже не обижался, но всё же… недоверие Юры — это неприятно. С другой стороны, знать, что тебя настолько любят, что ревнуют — приятно. Ох, иногда с Юрой было сложно. Очень сложно. Если так подумать, у всех сейчас непростые отношения. И всё же Отабек не мог выкинуть из головы Микеле. Он за него искренне переживает. *** Микеле спустился вниз, покинул дом и подошёл к ожидавшей его машине — такси, чтобы охрана не доложила брату, где именно он был. Микеле не хотелось возвращаться домой, он попросил довезти его до ближайшего крупного магазина — хотел где-нибудь побродить. Под скулой налился синяк, теперь придётся покупать тональник, чтобы его скрыть. Наверное, он погорячился, сломав парню Отабека нос, но как-то само вышло, ничего страшного, заживёт. Он же не пистолет достал. Нет, стрелять не стал бы, так, припугнуть. Микеле надо было выпить, то ли кофе, то ли коньяку, то ли что от нервов. Чёрт, у него до сих пор руки дрожат. Он проверил телефон — никто не звонил. Прекрасно. Даже Кристоф не писал, значит, ни контроля, ни сомнений. Подумав о Кристофе, Микеле вздрогнул. Весь этот фарс с приездом Эмиля… Микеле сам не свой был. Его распирала злость, негодование, отчаяние. Брата он видеть не хотел. Сандро злился на него. После той сцены в холле разговор, начавшийся на повышенных тонах, оказался изначально обречённым на провал. К кому Микеле мог пойти пожаловаться? Только к Кристофу. Кристоф, как всегда, принял свою нейтральную сторону, хотя пытался в мягкой форме донести, что он, Микеле, должен был встретить Эмиля дружелюбнее. Микеле никогда не злился, разве что немного обижался на Кристофа. В этот раз всё было иначе. Микеле, он… накричал на Кристофа, обвинил в безразличии. В тот момент он чувствовал себя отвратительно — его бросили все. Микеле стало так обидно — все хотят, чтобы он был несчастлив. Он не думал о своих действиях, наверное, то была крайняя степень отчаяния, но он, будто маленький ребёнок, кинулся к Кристофу с кулаками — успел пару раз ударить по груди. Кристоф быстро это дело пресёк, прижимал к себе, пытался успокоить, шептал какую-то чушь. Честное слово, на долю секунды Микеле возненавидел его. Однако, он быстро успокоился. Кристоф тихонько баюкал, а Микеле слушал, слушал и шмыгал носом, выдыхая через раз, вдыхая приятный запах чужого тела. Что-то раньше Микеле не обращал внимания на то, как приятно Кристоф пахнет. Он вдыхал и вдыхал, пока сердце не перестало по-сумасшедшему биться. Странно. Странные возникли чувства, хотя, с чего бы вдруг? Кристоф и раньше его успокаивал, и раньше пах приятно, и раньше обнимал, и раньше был тем, к кому можно прийти, насколько бы дерьмовой ситуация не была. В этот раз ситуация дерьмовей некуда. Может, поэтому чувства и ощущения, будучи такими знакомыми, приобрели налёт странности? Микеле не мог дать объяснения. Микеле просто хотел, чтобы брат любил его и не смотрел так… как смотрел несколькими минутами ранее. Сандро, а вроде и не Сандро — другой человек. Микеле сам себя уже ощущал другим человеком. Ему просто хотелось немного любви, тепла и понимания. Совсем немного. Он грезил этим и неосознанно прижимался к Кристофу ближе, мял на спине его рубашку. Кристоф продолжал говорить, но Микеле его не слушал — ни слова, только звучание голоса. Микеле подтянулся выше, встал на мыски и ткнулся Кристофу в шею. Кристоф замолчал, удивлён не был, просто продолжал гладить по волосам. Микеле приоткрыл глаза, фокусируя взгляд на мелких мурашках, которыми покрылась чужая кожа под тёплым дыханием. Рядом с Кристофом было слишком хорошо. Он был физически… морально близок. Рядом с ним Микеле всегда был самим собой, они оба позволяли себе вольности объятий, но никто из них не воспринимал этого больше, чем как просто объятья. Микеле буквально вырос у Кристофа на руках — почему-то эта мысль заставила покрыться мурашками его самого. Микеле всегда видел в Кристофе своего дядю, но на какую-то жалкую долю секунды он увидел в нём альфу. Просто мужчину. Микеле свалял дурака, испугавшись мыслей, которые завели его не туда — он не хотел их подводить к заключению. Его тело отозвалось, его разум поплыл, ему безумно захотелось прикоснуться к этой шее губами, но он отпрянул, отвёл взгляд, не отреагировал на замешательство Кристофа и… сбежал. Микеле не хотел думать о том, что это было. Он переспал ночь и всё забыл. Думал, что забыл, но мысли нашли его. Мысли, такие изворотливые, как черви мысли… С чего бы вдруг Микеле задуматься о том, что Кристоф никогда не был ему настоящим дядей? *** — Я заблокирую ему счета. Пока младшего не было дома, Сандро начал день с того, что раскрывал в себе таланты диктаторства. — Я буду каждый его шаг контролировать. Без моего разрешения он не покинет страну, и ты меня не переубедишь смягчить ему наказание, — разумеется, всё это изливалось в присутствии Кристофа. Кристоф просто слушал, пил кофе и пытался читать газету. Не получалось, особенно с газетой. В конце концов, он отложил её, теперь просто наблюдая за тем, как Сандро мечется от стола к окну, от окна к полкам, от полок снова к столу. — Заблокируй, — поддакнув, он протёр глаза, ибо это мельтешение утомляло. Сандро остановился прямо напротив: — У него есть счета, которые контролируешь ты. — И? — Я так понимаю, блокировать ты их не будешь? Кристоф вздохнул: — Почему бы тебе решётки на окна в его комнате не поставить, а в дверь не врезать замок? — это однозначно был сарказм, но Кристоф даже не улыбнулся. Сандро настолько всё осточертело, что в порыве он выбил у Кристофа чашку из руки. Та упала на ковёр, не разбилась, но кофе расплескался. Сандро походил на взбешенного быка, того самого, которого изображают на эмблемах «Lamborghini». Кристоф промолчал, лишь коротко взглянул на сиротливо валяющуюся чашку. — Я вполне могу так сделать! — Твой дом, что хочешь, то и делай. Сандро чертыхнулся, пнул ковёр ногой, отвернулся. — Ну почему… почему у меня проблемы с младшим братом?! Почему не с кем-нибудь из деловых партнёров, не с врагами, не с конкурентами?! Почему невыносимым мальчишкой оказался Микеле?! Кристоф философски заметил: — Ты и так знаешь причину. Сандро обречённо вздохнул, убирая прилипшие ко лбу из-за пота пряди волос. — Господи… мне застрелиться, что ли… Не дождавшись ответа на этот риторический вопрос, Сандро прикрыл глаза, немного постоял, открыл глаза, прошёл к своему столу, сел за него, сложил руки, уронил на них голову, посидел так с секунду, не глядя и не поднимая головы, опустил одну руку вниз, открыл ящик, достал пистолет, закрыл ящик, пистолет положил перед собой. Кристоф смотрел на это всё с жалостью. — Не вижу другого выхода, кроме как поставить в известность ваших родителей. — А я вижу: убью или себя, или Микеле, или нас обоих. От этого тона Кристоф вздрогнул. — Это слишком. Сандро промолчал. Прошла минута. Сандро поднял голову, взял пистолет, повертел его в руке и убрал обратно в ящик. Кристоф выдохнул. Ему не нравился разговор, но состояние человека, которого знал всю жизнь, не нравилось ещё больше. Сандро постепенно сходил с ума, потому что Микеле поставил его в безвыходное положение. В кое-то веки Кристоф решил, что пора снять статус «нейтралитета» и хоть что-нибудь сделать. Наверное, он мог повлиять на Микеле, правда, пока не знал, как именно. Стоило хотя бы попробовать. Поднявшись с кресла, он не забыл поднять и поставить на низкий столик чашку, дойдя до Сандро, он дважды хлопнул его по плечу, ловя на себе усталый растерянный взгляд. — Я приглашу прислугу, чтобы пятно убрали, — он ободряюще улыбнулся, — отдохни пока, — и вышел. Наверное, это была не лучшая идея оставлять Сандро одного. Нет, он точно не застрелится. Кристофу надо было подумать, подумать и кое о чём спросить Эмиля. Однако, прежде чем зайти к нему, следовало сначала поискать прислугу.