Milk Angel

Юри сидел на скамейке в холле университета, разглядывая фотографию, которую ему прислал Юра — заклеенный пластырями нос. Юра жаловался, что у него всё лицо опухло и посинело, а ещё Отабек игнорит, что в разы страшнее сломанного носа. Юра не знал, что хуже: Отабек его так и не простит или нос коряво заживёт. Юра бы и рад быть паинькой, но никак не мог смириться с мыслью, что вместе с ними на этой чёртовой планете существует итальянец. Юра винил Микеле во всех грехах, но как-то вяло и только Юри в личку, рядом с Отабеком молчал в тряпочку. Юри уже не пытался придумывать аргументы, просто слушал и поддерживал. Если честно, после случившегося он был даже немного рад остаться в одиночестве. Нет, он по-прежнему хорошо относился к Юре, просто… ну, не ожидал он от него такого. Он не злился, но в его нынешнем состоянии лучше избегать стрессов. Юри верил, что Отабек Юру простит. Через два дня Юри исполнится двадцать. Юра, конечно, настаивал посидеть отметить, но Юри попросил просто скромно поздравить, ибо как-то не до праздников — нет настроения. Год выдался насыщенным. Юри не мог поверить, что события последних двух с половиной месяцев случились именно с ним — дикий сон, честное слово. Юри хотелось побыть одному. Забавно выходило, что слова Виктора: «день рождения, который ты проведёшь в одиночестве» он готов был воплотить в реальность. Может, он просто устал, по-настоящему устал. Вокруг всё время что-то происходило, и теперь, когда внезапно стало тихо, Юри понял, как нуждался в этой тишине. Он не считал себя эгоистом, в конце концов, он имел право на личное пространство. Виктор не звонил и не писал, ну и Юри тоже молчал, всё общение происходило через Георгия, у которого, кстати, выдались, наконец, выходные дни. Виктор благодушно его отпустил в мини-отпуск. Юри аккуратно выудил у Георгия, чем тот собирается заниматься и был безумно рад, когда из всех намёков понял, что Георгий займётся личной жизнью. Юри не пожалел о своём выборе продолжать посещать курсы — прогулки и выходы в свет. В квартире даже с интернетом скучновато. Кстати, насчёт квартиры, Юри собирался сделать заказ мебели, не спеша готовил список, чтобы вместе с фотографиями выслать Георгию на почту и получить одобрение. Временное «отшельничество» должно благотворно сказаться на беременности. Юри винил и себя за то, что не пытался уберечься от авантюр, подвергая опасности ребёнка. Не хватало ещё, чтобы впоследствии малыш родился с отклонениями, кто его знает, может, стрессы как-то влияют на это. Неплохо бы озаботиться о своём будущем статусе родителя. Литературу, там, какую почитать. Да, что-нибудь толковое, но ни в коем случае не форумы. Юри и сейчас не считает себя шибко умным мальчиком, а после форумов рискует отупеть, превратиться в «яжепапка». Так себе перспективы. Нет, любить своего ребёнка, конечно, хорошо, но не до помешательства же. Юри надеялся, что после родов сохранит рассудок в здравии, не начнёт дуть младенцу в попу, целовать пятки, называть «тугосерей» и всё в таком духе. Его собственные родители, вроде как, были адекватными людьми. Посидев на скамейке ещё какое-то время, полистав «Инстаграм», проверив прогноз погоды, Юри решил, что можно выдвигаться в сторону дома. Пришлось повоевать с шарфом. Юри ещё не привык к моде — в излишне длинных и широких шарфах он путался. Хотя бы с шапкой проблем не было. Застегнув пальто, накинув на плечи рюкзак, сунув телефон в карман, Юри двинулся к выходу, мечтая о том, как на пути домой заскочит в кафе, съест пирожное и выпьет клубничного молока — время от времени надо себя радовать. Вечером обещали сильный ветер, а пока слабые его порывы кружили редкие снежинки в воздухе, то и дело украшая ими одежду прохожих. Юри получил две своих прямо на помпон шапки. Сделав остановку на крыльце, Юри задумчиво огляделся: такси или метро? На метро он ехал сюда утром, значит, такси. Запустив руку в карман, Юри нащупал телефон, но как только вытащил его, за спиной хлопнула дверь, и кто-то ещё вышел на крыльцо. — Кого я вижу? Никак, самый красивый пингвинчик заснеженного королевства? Голос заставил Юри вздрогнуть, но он уже не шарахался от него. Потеряв интерес к телефону, Юри оглянулся. Как там этого парня? Джей-Джей, кажется. — Привет! — Жан-Жак помахал рукой. — Привет. Вежливость никто не отменял. Отвечая, Юри вдруг понял, что Джей-Джей и его комплименты ему абсолютно безразличны. Вот абсолютно. Он не злится, не смущён, не возмущён, видимо, перенасытился событиями и впечатлениями, что уже ничего не удивляет. В конце концов, хочет этот парень делать ему комплименты — пусть делает. Если вдруг сделает в присутствии Виктора — получит в нос, ну или в глаз, куда уж Виктор попадёт. Юри ещё в прошлый раз честно предупредил, что он занят и беременный. В прошлый раз Джей-Джей как-то больно навязчиво рвался в друзья, обычно альфы, если хотят подкатить, после слов о беременности сливаются, делают вид, что не видели, не слышали, а этот почему-то здоровается. Правда, что ль, предлагал дружбу без подтекста? У Юри не было желания разбираться. — Как жизнь? — поравнявшись с Юри, Жан-Жак без лишней скромности оглядел его. — Прекрасно выглядишь. Юри скосил на Джей-Джея взгляд, возвращая внимание телефону. Он ещё не успел забыть, что хотел вызвать такси. — Спасибо, — скромно ответив на очередной комплимент, Юри искал в интернете номера телефонов, — живу хорошо, ребёнка жду, любимого по вечерам в щёку целую, — Юри не хотел хамить или грубить, но и откровенничать с малознакомым человеком — зачем? Поскольку Джей-Джей был в курсе некоторых подробностей ещё со времён прошлого разговора, Юри решил, что правильней всего сказать, что ничего не изменилось, намекнуть, что он по-прежнему занят, и шансов подкатить нет. Он всё ещё сомневался относительно мотивов Джей-Джея. И хотя он провёл в Москве три с лишним года, после работы в клубе знал, как отшивать неприятных личностей, ни на половину, ни даже на четверть русским не стал — не мог открыто огрызнуться и послать. Зато Юри мог по-японски холодно игнорировать. Жан-Жаку немногословность и прямолинейность своего собеседника даже нравилась. Болтать он и сам умел. — Круто! — искренне восхитившись, Жан-Жак расправил плечи, полной грудью вдыхая морозного воздуха. — А можно нескромный вопрос? Вы давно женаты? Юри промахнулся по сенсору, чуть не выронив телефон. Он думал, что успешно справляется, сохраняя маску непринуждённости, кто ж знал, что вопрос Джей-Джея так подействует, что руки задрожат? Если бы только руки. Юри метнул взгляд на разглядывающего его Джей-Джея. Парень мило улыбался и, кажется, действительно проявлял интерес. У Юри мурашки прокатились по спине. Он стушевался, почему-то снова превращаясь в мямлю. Хотя нет, стоп! Он взял себя в руки, сделал глубокий вдох и успокоился. Вопрос Джей-Джея был вполне нормальным, хоть и сугубо личным. Юри мог не отвечать. — Мы не женаты, — ответил он быстро и чётко, потому что язык не поворачивался соврать, — пока нет, — а вот дополнение вырвалось совершенно непроизвольно, и Юри сам удивился с какой лёгкостью это сказал. Это всё из-за кольца на пальце. Почему он не мог соврать и ответить «давно» или «недавно»? Почему он не ответил «не твоё дело»? Это всё природная честность или проявление глупости? Ну не мог Юри вот так с человеком, который ему ничего не сделал! Почему он вообще себя оправдывает?! Ответил и ответил. Жан-Жак немного подвис, бросая на Юри странный взгляд. Он смотрел так несколько секунд, после чего многозначительно выдал: — Ммм… — но вдруг у него в голове что-то щёлкнуло, он нелепо качнул головой, отвернулся, улыбнулся, снова посмотрел на Юри и расплылся привычной обворожительной улыбкой, — надеюсь, твой парень сделает тебе предложение как можно скорее! Юри второй раз не попал по сенсору. Он видел взгляд Джей-Джея, но не понял, что это было, а когда тот резко сменил тему, чуть вдохом не подавился. — С-спасибо… — еле язык повернулся. Какой-то дурацкий разговор получился. Юри понял, что наговорил лишнего. Он разучился прикусывать язык своевременно. Жизнь с Виктором расслабила, куда подевался тот мальчик-Эрос, коим Юри был, когда работал стриптизёром? Осталось вернуть на место очки, отъесть щёки и привет — мне снова пятнадцать, я божий одуванчик. Жан-Жак шагнул ближе. Юри сделал шаг в сторону. Жан-Жак мило улыбнулся, достал из кармана ключи от машины, погремел ими. — Тебе никуда не надо? Могу подвезти. Юри продолжал стоять с телефоном в руках. Снегопад усилился, и теперь снежинки попадали на сенсор, таяли, превращаясь в капли. Юри стёр их ладонью и тут же ощутил, как подмёрзли пальцы — слишком долго стоит на холоде. В отличие от него самого, Джей-Джей не был так укутан, но отчего-то не мёрз — ну или строил крутого парня, которому никакой холод не страшен. Юри поёжился глядя на него. — Спасибо, но я на такси. Жан-Жак спустился на несколько ступеней вниз, всем своим видом показывая, что, мол, как скажешь, а я пошёл, но нет, достигнув последней ступени, он развернулся, бросая Юри ещё одну фразу: — А я бесплатно довезу. Юри несколько секунд смотрел на список номеров телефонов на экране, а потом поднял взгляд, видя перед собой улыбающегося ожидающего ответа парня. — Почему ты такой навязчивый? — наконец, не выдержав, Юри тяжело вздохнул, нахмурился. — Я не отвечу тебе взаимностью. Само собой, никуда с тобой не поеду. Выражение лица Жан-Жака стало комичным: брови выгнулись домиком, а губы поджались в прямую линию. — Извини, — притормозив с ответом, он ненадолго замолчал, а потом продолжил, медленно прокручивая между пальцами ключи, — хм, я считаю, что я просто дружелюбный! Вот! — снова улыбнулся, но уже не так по-дурацки, более искренне, что ли. — Мне нравятся люди, я люблю общение. Не подумай ничего плохого! — вскинул руки и тут же их опустил. — Может, моя манера тебя напугала, но я действительно хотел подружиться, да и подвезти хотел — хочу. Таксисту ещё ехать сюда, да и запросить он может дорого, а я довезу быстро, плюс бесплатно, — в конце он пожал плечам, зажимая ключи в ладони. Юри долго и молчаливо смотрел на Джей-Джея, пытаясь понять его мотивы. Он по-прежнему считал его крайне навязчивым типом, ему по-прежнему не нравилось всё это внимание. Всё внутри противилось предложению подвезти, а особенно Юри коробило от мысли, что если он согласится, он перестанет быть верен Виктору. Чисто омежья логика. Технически, мужик-таксист — тоже чужой мужик, так чем он отличается от Джей-Джея? Джей-Джей особого доверия не внушал, но Юри уже видел его несколько раз, даже разговаривал. Ну, излишне общительный парень-студент — больше ничего. Какова вероятность, что этот самый парень не окажется серийным маньяком и не отвезёт его в лес? Так, стоп. Из-за чего Юри больше переживает: что его вдруг изнасилуют и расчленят или из-за того, что таким образом он косвенно изменяет Виктору? Боже правый. Виктор настолько задавил своим диктаторством, что Юри уже подсознательно боится маломальской причины стать неверным — даже берёт эти причины из воздуха. В таком случае, стоит посмотреть не со стороны Виктора на ситуацию, а со своей собственной — так уж Джей-Джей неприятен? Да нет, просто болтливый. Как Пхичит. Пхичит сначала тоже казался лапочкой. Если размышлять в таком духе, разовьётся паранойя. Жан-Жак ждал-ждал ответа, не получил его, пожал плечами, развернулся и пошёл. Юри окликнул его, засунув совсем замерзшие ладони вместе с телефоном в карманы: — Ладно, можешь подбросить меня до метро. Жан-Жак остановился, махнул рукой и улыбнулся: — Клянусь, я только подвезу! Приставать не буду! — засмеялся. Юри закатил глаза, фыркнув в шарф. Он позволит себя подвезти и всё. Он забудет об этом и не станет рассказывать Виктору. Машиной Джей-Джея оказалась малиновая «Audi», да, та самая, в которой Юри увидел его первый раз, когда они с Виктором выезжали в город. Юри мысленно поставил себе галочку, что машина Виктора ему нравится больше. Наверное, мысли о Викторе должны были нервировать, но они скорее успокаивали — Юри пытался убедить себя, что он по-прежнему верен Виктору. Господи, да не изменял он ему! И не изменит! Виктор может ревновать к каждому столбу, но Юри-то знает, что он кроме него одного ни с кем и никогда! Так в чём проблема?! Надо перестать себя накручивать! Жан-Жак сел на место водителя и пристегнулся. — А до метро точно будет удобно? Я могу прям до дома, мне не сложно. — Лучше до метро, я хотел в одно место зайти. Жан-Жак ведь не обещал, что они будут ехать молча. Всю дорогу он болтал о ерунде, рассказывал кое-что про себя, спрашивал о незначительных вещах Юри, а потом вовсе пытался разузнать, нет ли у того знакомых свободных омег — в шутку. На закономерный встречный вопрос о личной жизни, Жан-Жак ответил, что когда-то был влюблён, но его любовь погибла под колёсами автомобиля. Юри стало неловко, но он пособолезновал и сказал, что это ужасная смерть. Жан-Жак с ним согласился. Он никак не изменился в лице, не замолчал, не загрустил, и Юри решил, что Джей-Джей уже пережил этот этап жизни, поэтому успокоился. А ещё Юри стало легче. Джей-Джей действительно не приставал, не сворачивал с московской дороги, вёл машину аккуратно и всецело излучал такой позитив, что Юри даже стало стыдно. Ладно, его тоже можно понять — он блюдёт пуританство, он, в самом деле, не хочет выглядеть… эээ… не хочет выставить себя в неприглядном свете в глазах Виктора. Виктора, который сидит у него в голове. Пробки немного задержали, но Юри никуда не торопился. Спустя сорок минут Джей-Джей привёз его к метро, как и обещал. Отсюда до квартиры минут восемь пешком. Юри всё ещё очень хотел пирожное и клубничное молоко. Он планировал распрощаться и пойти в кафе, он был благодарен Джей-Джею и его машине — отогрелся. Юри только потом вспомнил, что у него были перчатки в рюкзаке. — Спасибо. — Нет, тебе спасибо, что поехал со мной! — наблюдая за тем, как Юри вылезает из машины, Жан-Жак навалился на руль, сложив на нём руки, — видишь, я хороший парень! — и опять смеётся какой раз за день уже. Юри весело фыркнул, отмахнулся от него и захлопнул дверцу. Чтобы не замёрзнуть, он решил долго не околачиваться на обочине, а сразу направился в сторону кафе. Снег уже не шёл, но ветер никуда не делся. Юри подтянул края шарфа выше, натянул шапку по самые брови. Он не знал, что Джей-Джей отъехал не сразу, а простоял на аварийке где-то минуту. Жан-Жак смотрел Юри вслед и думал о чём-то своём. Думал о том, что Юри очень милый мальчик, а ещё о том, что Юри вряд ли когда-нибудь предаст Никифорова. Юри не заслужил того случая в Париже, а Никифоров не заслужил Юри. Как бы по-свински в тот раз Жан-Жак не поступил, но он был рад, что Юри не потерял ребёнка. Нет ничего удивительного в том, что омеги становятся камнем преткновения для альф. Со стороны Жан-Жака нечестно использовать Юри, чтобы досадить Никифорову, но он не видит другого выбора — он всего лишь использует против Никифорова его же методы. Всегда приходится чем-то жертвовать. Юри успел забежать в кафе через несколько мгновений после того, как ветер наглым образом искусал его колени. Кроме него тут устроились две парочки, одна семья и кучка омег за столиком у окна, активно обсуждающие какие-то свои дела. Юри выбрал место в углу поближе к барной стойке. Пока он раздевался, подошёл официант. Сделав заказ, Юри устроился поудобнее и достал телефон. Когда он попрощался с Джей-Джеем, противное чувство вины закралось в мысли и не захотело отпускать. Да, пусть Юри и считал, что он не сделал ничего предосудительного, но всё равно ощущал себя виноватым. Он не должен был садиться в машину к Джей-Джею. Разумеется, о случившемся ни в коем случае нельзя говорить Виктору, но Юри настолько не любил врать, что вина уколола его ещё раз. Ёлки-палки, собственный проступок перекрывал все злодеяния Виктора! Юри давно не чувствовал себя настолько по-идиотски! В конце концов, он мог просто позвонить и поговорить ни о чём, чтобы только успокоить нервы. Как бы о себе не напомнил токсикоз. Пока очередной стресс не поставил Юри на колени перед унитазом, он быстро набрал Виктора. Послышались гудки… второй, третий… пятый… восьмой… Виктор не брал трубку. Юри набрал ещё раз. Официант уже принёс ему заказ. Зажимая телефон между ухом и плечом, Юри подал карточку для оплаты. Виктор по-прежнему не брал трубку. Юри нахмурился и позвонил третий раз. Что-то аппетит у него пропал. Молчание на том конце заставило омегу нервничать. Теперь Юри переживал уже не за свой косяк, а за возможные обстоятельства, которые могли приключиться с Виктором. Четвёртый раз он уже не звонил. Немного подумав, откусив от пирожного кусочек, Юри отправил смс: «Перезвони, пожалуйста». Что-то реально кусок в горло не лез, но Юри заставил себя доесть пирожное, а потом в течение двадцати минут пил молоко, поглядывая на безмолвный телефон. Может быть, Виктор занят. Очень удачно Виктора заняли дела, как раз когда Юри загрызла совесть. Ему абсолютно точно не следовало садиться к Джей-Джею в машину — вселенная теперь над ним издевается. Виктор так и не перезвонил. Просидев в кафе почти час, заказав ещё два стакана клубничного молока, выпив их, не ощутив вкуса, Юри собрался и ушёл домой. Ближайшие три дня ему никуда не надо, поэтому он понятия не имел, чем себя занять. Приняв душ и всё-таки поблевав немного в туалете, Юри уселся на диване с ноутбуком. Он создал список, отправив его Георгию. Вот Георгий, в отличие от кое-кого, ответил почти сразу, написал, что утром даст точный ответ. Чтобы не заскучать, Юри нашёл фильм на вечер. О Джей-Джее он больше не вспоминал. *** Виктор не перезвонил и на следующий день. У Юри чесались руки спросить у Георгия — может, хоть он в курсе. Пошатавшись с утра пораньше с этой мыслью по квартире, Юри решил, что тогда ему надо просто успокоиться и забить. Если бы что-то случилось, Георгий дал бы знать. Видимо, у Виктора есть дела поважнее. Получив добро на покупку мебели, Юри дождался десяти утра, позвонил в магазин и заказал доставку. Доставку и сборку — не самому же возиться. Вечером обещали привезти шкаф и два стеллажа. В другом магазине Юри заказал люстру, ещё в одном телевизор, в четвёртом искусственный камин — всё с установкой. Спальная комната должна стать уютнее. Таким образом, договорённости на доставку растянулись на два дня. Чтобы впустую не сидеть и не ждать, Юри собрался развлечь себя походами по магазинам, заодно и мелочь для обстановки присмотрит. Продумывая примерный дизайн, он подумывал поэкспериментировать и отойти от любимого, но приевшегося минимализма. Ему хотелось новое красивое покрывало на диван, подушки, пару горшков с цветами, свечи, часы, коврики в прихожую и ванну, красивый стакан под зубную щётку, дозатор для мыла в одном с ним стиле. Юри никогда особо не верил в свой вкус, но почему бы не попробовать. В итоге он решил, что всё будет в серо-зелёных оттенках. Погуглив за завтраком крупные магазины с бытовой утварью, Юри вызвал такси и попросил отвезти его в ближайшую «IKEA». *** Ещё до того как Виктор ввязался в историю со сбежавшим из больницы Пхичитом, он успел закончить свои дела относительно Юри. Вышло даже быстрее, чем рассчитывал. Оперативно поработавшие ремонтники менее, чем за сутки переоборудовали обе комнаты в доме: одну в гардероб, другую в детскую. Если с гардеробом было всё понятно и не так интересно: шкафы, полочки, зеркала и подсветка, то к вопросу об обустройстве детской Виктор подошёл с той же серьёзностью, с которой покупал машину. Цвета остались нейтральными. Понятное дело, что всякую мелочь покупать рано, но основное Виктор купил: ковёр, кроватку, пеленальный комод, стеллаж для вещей и маленький диван. Всё равно маленькому ребёнку не так уж много надо. После того, как Виктор увидел картину в целом, ему стало интересно, как бы оценил его старания Юри, что бы он сказал. В принципе, интерьер получился милым. Виктор знал, что он отлично постарался, а ещё он знал, что взрослый мужик и не нуждается в чьём-либо одобрении своих действий и вкусов. Только вот в этот раз ситуация немного иная… мысли о реакции Юри будоражили Виктора. Ему хотелось знать ответ. Если Юри не понравится, Виктор немедленно всё переделает. Произошедшая трагедия случилась накануне дня рождения Юри, до этого — буквально утром — Виктор успел съездить посмотреть новую машину. Он выбрал чёрный седан, но сделку пока не подписал. Всё это время он никак не связывался с Юри, потому что ему необходимо было побыть наедине со своим мыслями. Бурная деятельность, связанная с будущим отцовством, отвлекла его, и это было хорошо, потому что, чем больше Виктор этим занимался, тем меньше он вспоминал о ссоре. Да он уже не обижался и не злился по-настоящему, однако, по-прежнему придерживался мнения, что пока им с Юри надо пожить отдельно. Вероятно, это даже обострит их страсть и влечение друг к другу. Виктор подумывал навестить Юри в четверг, принести с собой более-менее хорошее настроение и отметить двадцатилетие. Отметить в своём представлении — потрахаться. Планы изменились ночью в среду, когда позвонил Сынгыль. Виктор ему сначала даже не поверил. Может, он и виноват в том, что было потеряно время, но он потратил несколько минут на звонок в Германию. Следующим звонком он поднял Сандро с постели. Нет смысла обсуждать реакцию Виктора — она была очевидной. Нет ничего странного и в том, что больше всего Виктор переживал за Пхичита. Переживал и злился на него. Виктор начал злиться, когда проезжал на светофоры, продолжал злиться, когда выламывал дверь и едва не вышел из себя, когда увидел, в каком состоянии Пхичит валяется на полу собственной квартиры. Сандро вообще покрыл Пхичита отборным трёхэтажным русским матом. Виктор даже разочаровался — он думал, что хоть Сандро из них всех ангел во плоти. Тем не менее, в тот момент было не до выяснения у кого внутри демонов больше. Несмотря на то, что Пхичит являлся лучшим другом, Виктор не мог поехать с ним в больницу — боялся всё-таки добить. Сложно сказать, какие чувства он испытывал в тот момент, но досада и боль — наименьшее из возможного. Он просто не мог поверить. Не уследил за лучшим другом и подверг опасности Юри. Вряд ли бы, конечно, Пхичит тронул Юри, тогда он ещё вёл себя адекватно, но… разве можно быть уверенным на все сто процентов? Виктор уже ни в чём не был уверен. Чтобы не натворить глупостей, он поехал в больницу с Сынгылем. Мальчишке здорово досталось, но жить будет. Всё, что от Виктора требовалось в больнице — подписать документы. После этого он мог бы сразу уехать, но он остался. Пока он ехал в своей машине следом за машиной скорой помощи, он не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, какой Пхичит мудак, и что теперь непонятно, как он собирается выкручиваться. Естественно, родителям Сынгыля ничего не скажут. Юри тоже ни в коем случае не должен знать. Так вот, всю дорогу Виктор испытывал только ненависть ко всей этой дерьмовой ситуации, которая произошла как никогда не вовремя. Он должен был выслушать заключение врача и список тех процедур, которые в отношении Сынгыля проведут. Виктору всё же было жалко корейского мальчика. Какой бы не был там характер, а такой исход… Сынгыль ничего Пхичиту не сделал. Он вообще никому ничего не сделал. Как бы Виктор не презирал его, а… он не мог выкинуть из головы те жуткие картины, в которых вместо Сынгыля к столу наручниками был прикован Юри. Виктор даже свои грехи припомнил… он ведь не делал Юри… настолько… больно?.. Виктор подозревал, что как только Сынгыля выпишут, он покончит с собой. Вполне логичные последствия. Смысла жить у мальчика нет. Пхичит, в отличие от него, выкарабкается, помучается совестью, ну и заживёт дальше. Виктор только представил всё это, как ему стало тошно. Пхичита, вероятно, даже весь этот пиздец ни на каплю не исправит, а как ему доверять, если он может запросто калечить направо и налево? Виктор всё никак не мог уловить убегающую от него идею. Голова и без того забита дурными мыслями. Он мог дать шанс Пхичиту не сторчаться окончательно и дать Сынгылю смысл жить. Он мог. Он внимательно выслушал врача и запретил делать мальчишке чистку. Если Сынгыль забеременеет, значит, забеременеет. *** 29 ноября. Утро для Юри и его обновлённого обиталища началось с поздравлений. Первыми были Отабек с Юрой. Юра позвонил раньше Отабека и всё желал зажить, наконец, нормально, родить, повесить ребёнка на Виктора, чтобы тому жизнь мёдом не казалась, а самому завести любовника и укатить в закат. Спустя несколько секунд Юра, правда, сказал, что это была шутка, а дальше выдал стандартный набор, в своей манере желая не сдохнуть и оставаться сексуальной задницей. Юри оценил. Судя по тому, что Отабек поздравил не путём передачи ему от Юры телефона, а звонил отдельно — они всё ещё не помирились. Юри не лез. Он пообещал друзьям, что не сейчас, но немного позже они всё же соберутся вместе и вообще он им покажет созданный собственными руками косметический ремонт. Немного позже позвонил Георгий, за ним Милан, а потом Микеле, звонка от которого Юри никак не ожидал. Юри даже и не рассчитывал на такое количество поздравляющих, но всё же ему было приятно. Всё же он ждал звонка от кое-кого ещё. Уж сегодня-то Виктор позвонит? Юри поймёт, если Виктор не позвонит, но… блин, ему будет обидно. Он не ждёт каких-то особенных слов, просто… банального «с днём рождения» было бы достаточно. Сам факт звонка. Юри не планировал отмечать, не планировал куда-то сегодня выходить, он до этого купил упаковку пирожных и набор свечек, из которого собирался использовать только одну. Тортиком станет шоколадный кекс. Новая уютная обстановка не позволяла затосковать. Юри ощущал упадок сил и думал провести весь день в постели, может, полежать пару часов в ванне. Вечером он нальёт себе чаю, зажжёт свечу и задует её. После завтрака разболелась голова и начался токсикоз. Даже обед Юри оставил в туалете. На протяжении всех затянувшихся суток, Юри курировал от туалета до кухни, от кухни до спальни. Когда тошнить не тянуло, он искал в интернете уроки йоги для беременных или дремал. Фоном включал какие-то программы по телевизору. Теперь квартира хотя бы отдалённо напоминала жилое помещение. Может быть, вся эта усталость из-за суеты двух прошедших дней. В магазинах начали появляться товары к Новому Году, Юри пока сомневался, но… раз он в квартире надолго, то позже обязательно купит игрушки и ёлку. И на тридцать первое число пригласит Юру с Отабеком к себе. К полудню приехал курьер с цветами, конфетами и открыткой — это Георгий постарался. Виктор пока не звонил. Если честно, то к вечеру Юри был уже так вымотан, что ему стало всё равно — позвонит — не позвонит. Он радовался уже тому, что тошнота отпустила и голова стала полегче. Уловив момент, он всё-таки присел на кухне с чаем, даже большие свечи принёс, зажёг. Вкусно запахло яблоками. В центре стола на блюдце красовался один кекс, вставленная свеча в который зажглась точно с первого раза. Юри забрался на стул с ногами и какое-то время смотрел на горящее пламя, раздумывая над желанием. Он загадал, чтобы их с Виктором ребёнок никогда не знал несчастья, родился здоровым и преодолевал дорогу жизни без трудностей. После того, как он задул свечу, замок входной двери щёлкнул. Юри на мгновенье замер, потом резко повернулся и увидел, как дорожка света из общего коридора появляется и исчезает, а потом в проёме между прихожей и спальней появляется Виктор. Юри даже дышать перестал — настолько он не ожидал. Он… он во все глаза смотрел на Виктора и только секунду спустя понял, что что-то не то. На первый взгляд, Виктор выглядел вполне нормально, свет торшера слабо освещал его силуэт, но Юри всё равно смог прищуриться и разглядеть синяки под глазами и проступившие морщины. В полумраке Виктор казался уставшим и замученным. Не казался — был таким. Юри тут же слез со стула и, забыв про кекс, как можно скорее подошёл к Виктору, который так и не сдвинулся с места, но с интересом разглядывал изменившуюся обстановку. Приблизившись, Юри смог и щетину разглядеть. — Ну, в принципе, неплохо, — улыбнувшись, Виктор перевёл взгляд на топтавшегося возле него Юри. — Ты почему так выглядишь? — Юри нахмурился, его больше внешний вид Виктора интересовал, чем комнаты. — Ночь так себе, проспал полдня, не было ни времени, ни желания приводить себя в порядок. — фыркнув, Виктор перестал улыбаться, но на Юри смотреть не перестал, даже более того, чересчур внимательно смотрел на него. — С днём рождения. — Спасибо, — вышло немного резко, после чего Юри сразу поджал губы, однако долго молчать не стал, окинул Виктора взглядом с ног до головы, схватил за левую руку и потянул к дивану, — если ты здесь для того, чтобы поздравить и уехать, то я не могу тебя отпустить. Ложись на диван и досыпай. Чаю сделать? Виктор удивился, но сопротивляться не стал, послушно подошёл к дивану и сел. Юри критически осмотрел его снова, покачал головой и вздохнул. Вид его сделался несчастным, и он растерял напускную строгость. Виктор невольно умилился. — Знаешь, а ты мне нравишься любым, — поделился он сим интересным заключением. Юри прикусил язык. Конечно, слова Виктора заставили покраснеть. Ну, он хотя бы расслабился, хотя ему по-прежнему не нравился внешний вид этого горя-лукового. Не в силах вернуться на кухню, Юри взял всё в свои руки, наклонился и принялся расстёгивать чужую рубашку, при этом стараясь бесстрашно смотреть Виктору в глаза. — Ты мне тоже, но будет лучше, если ты нормально отдохнёшь. Виктор перехватил ладони Юри в тот момент, когда он закончил с пуговицами, притянул к себе, сжал, завалился вместе с ним на диван, повернулся на бок и замер. Юри что-то там ворчал, но не сопротивлялся, лишь елозил немного. Виктор пресёк все бабочкины трепыхания, прижимая Юри к себе спиной, губами прижимаясь к шее. Взгляд его нашёл успевшую хорошенько подсохнуть метку. Виктор тут же закрыл глаза, глубоко вдохнул-выдохнул и принялся поглаживать пальцами ладони Юри. Иногда он натыкался на кольцо. Едва ли не впервые от объятий со своим японцем Виктор не чувствовал возбуждения. Он знал, что причина в преследовавших его видениях — он не мог перестать видеть Юри на месте Сынгыля. Вот он снова представил и прижал Юри к себе так крепко, как только мог. Юри запищал. — Витя! — О! Ты впервые назвал меня Витей! — распахнув глаза обратно, Виктор проморгался, ослабил хватку, подался ещё немного ближе и несколько раз быстро поцеловал Юри в шею. — Мне понравилось, — он заулыбался и был рад возможности не думать о плохом. — Эт…это я… — Юри чуть заикаться не начал. У него непроизвольно вырвалось! Однако, слов обратно не вернёшь, и он заткнулся. Заткнулся, носом в покрывало ткнулся и запыхтел, — у тебя прекрасное имя. — У меня прекрасный ты, — добив тем самым Юри окончательно, Виктор чуть смеяться не начал, когда тот издал смущённо-страдальческий вздох. А потом Виктор вдруг резко посерьёзнел, лёг поудобнее, закрыл глаза и расслабился: — Но мы вообще-то в ссоре. Юри пора бы привыкнуть к тому, что у Виктора резко меняется настроение, но иногда он всё ещё очень удивлялся тому, насколько быстро это происходит. Ему ничего не оставалось, кроме как вздохнуть, ещё немного полежать, а потом выпутаться из более не удерживающих его рук и сесть. Посидев где-то пару секунд, он встал, обернулся, поймал безучастный взгляд, развернулся и пошёл на кухню тушить свечи. Раз Виктор не хочет чай, значит, они просто лягут спать. Юри даже ни разу не откусил от кекса. Когда он вернулся в комнату, Виктор успел избавиться от рубашки и стягивал брюки. Юри подождал, когда тот разденется, после чего выключил свет, забрался на диван, накрылся покрывалом, половину которого Виктор приватизировал себе. Оба они вполне себе уместились, только лежали спинами друг к другу. Юри отказывался давать комментарии происходящему. Он устал. Ради бога, он устал и нет… это всё уже просто ни в какие рамки не лезло. В ссоре, так в ссоре — хорошо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Виктор. Юри полежал так ещё где-то минуту, после чего закрыл глаза. День закончится и наступит пятница, а за ней — зима.