Milk Angel

Утро пятницы началось с незначительного минуса на градуснике, слабой облачной погоды, светящего, но не греющего солнца, приятно согретым телами с ночи дивана, запаха кофе и потерявшего свой лоск унитаза, потому что Юри зачастил к нему бегать. Чуть организм почувствовал бодрость, как ноги насильно выудили Юри из-под одеяла и понесли в ванную. Доброе утро. Прочистив желудок, следом почистив зубы, умывшись, Юри подумал и забрался ненадолго в душ, чтобы не было даже душка желудочных неприятностей. Глупо надеяться, что вода существенно поправит положение, нет, запах исчез, но вида свежести внешнему виду не прибавилось. Юри выглядел бледно. Хотя бы пах арбузным мылом – уже что-то. Он зачесал влажные волосы назад, для верности прижал ладони, поглядел на отражение, тяжко вздохнул и растрепал все труды – конечно, ему идёт, но слишком напоминает о распутном прошлом. Не таком уж далёком, если так подумать. Забыв о волосах, Юри поглядел на метку, потрогал пальцами. Несмотря на то, что моется он аккуратно, старается не мочить больное место, а заживает укус плохо – скорее всего, рубцы останутся некрасивыми, но это уже на совести Виктора. Виктор. Виктор, как Юри понял, никуда не уходил и до сих пор находится в квартире. Запах свежесваренного кофе всё объясняет. Как жаль, что сложившаяся ситуация ничего не объясняет, а задавать Виктору прямые вопросы, ну… если честно, Юри теперь уже боялся это делать. У Виктора слишком переменчивый характер, и никогда не знаешь, какой будет реакция. Как разговаривать с ним дальше – вообще непонятно. Покинув ванную, задержавшись в комнате, чтобы переодеться в другие шорты с футболкой, Юри взял телефон, посмотрел прогноз погоды, быстро пролистал «Инстаграм» - он как будто оттягивал неизбежную встречу. Если бы не Викторово «мы всё ещё в ссоре»… чёрт бы побрал Никифорова! – он продолжает усложнять Юри и без того нелёгкую жизнь. Раз в ссоре, значит, в ссоре! Зачем продолжать общаться? Зачем приходить? Сам хотел пожить какое-то время отдельно! Вчера Юри расстраивался из-за того, что Виктор не поздравляет с днём рождения, а сегодня ненавидит себя за слабость. Виктор тоже молодец – сначала внимание и ласка, а потом это проклятое «мы в ссоре». Юри хотелось бы немного определённости. Совершенно определённо он сейчас злился. Он никогда не считал себя истеричкой, он и не собирался идти и кричать на Виктора, но перекидать в блондинистую голову все чашки руки чесались. Вдруг полегчает? Очухался Юри, когда понял, что уже сделал шаг в сторону кухни. Остановился, сделал глубокий вдох. Нет, бить посуду он не будет – есть шанс спровоцировать Виктора на агрессию. Подумав об этом, Юри мрачно усмехнулся: «Что тогда Виктор с ним сделает? У него остались варианты?». Разве что действительно цепями к постели прикуёт. Виктор сидел на кухне, терпеливо ждал Юри и лениво листал на телефоне новости, касающиеся состояния фондового рынка. С деньгами – оно всегда как-то проще, с людьми – сложнее. А ещё мысли о деньгах помогали отвлечься. У Виктора были претензии к Пхичиту за отпечаток на психике, претензии к Юри за самоуправство, к себе претензий у него не было. Нестандартная ситуация – это именно то, что делало его максимально морально уязвимым. Виктор вторую ночь мучился дурными снами, из-за которых готов был пойти на уступки перед Юри, но с другой стороны этого самого Юри, невыносимо очаровательного мальчика, хотелось поставить на место, ибо какого хрена? Виктора разрывали две крайности. Он уже подумывал, что зря приехал, а с днём рождения мог и по телефону поздравить. Мог уехать рано утром, но… какая теперь разница? Ему не надо придумывать объяснения поступкам, он просто хочет быть сейчас здесь. Всё. И хотя движения Юри даже спустя два с половиной месяца не утратили грациозности, тело его, как бы так сказать, отяжелело. Юри пренебрегал физической нагрузкой, и в данный момент Виктор – хоть и был на всю голову загружен – обратил на это внимание. Юри зашёл на кухню, стараясь не выглядеть озабоченным – выглядел в итоге удручённым, будто был готов к атаке нравоучениями. Виктор, действительно собрался его отчитать. Виктор убеждал себя, что в их с Юри отношений не должно быть поблажек, что содеянное Пхичитом должно оставаться в рамках жизни Пхичита и никоим образом не влиять на жизни других людей. Виктору не в чем упрекнуть себя – он не Пхичит. Юри может считать его чудовищем, но у них совершенно другая ситуация. Он просто крайне требователен, но разве мало он даёт взамен? Нет. Юри может считать их отношения «золотой клеткой», да что угодно, если ему надо утешить себя, только пусть не забывает, что и свобода у него есть – пусть и своеобразная. Так вот, глядя сейчас на Юри, вдобавок ко всему – в том числе и мысли о том, что Юри надо взять себя в руки и заняться спортом – Виктор оценивал его с точки зрения нового… хм, статуса. Это был тот случай, когда сначала сделал, потом наспех подумал, а потом сел и всерьёз начал анализировать, поражаясь каждому выводу. Виктор вовсе не жалел, что поставил метку. Он сделал это на эмоциях, да, но он был серьёзен в намерении. Юри и до этого принадлежал ему, а теперь принадлежит как-то по-особенному. Тем не менее, образовавшаяся связь не значила, что он будет меньше ругаться. Дело было не только в метке, но в чём ещё – это Юри узнает позже, пока знает только Виктор, и ему бы самому привыкнуть и разобраться. Пока Виктор, позабыв про телефон, разглядывал Юри, сам Юри думал над тем, что он хочет съесть. Он только подошёл к холодильнику, открыл его, как голос Виктора оторвал от размышлений: - Ты всё больше становишься похож на сдобную булочку, - не то чтобы это было очень тактично, но зато не прямо и как бы даже мило. Юри, будучи готовым к атаке иного рода, а именно он ожидал, что Виктор начнёт отчитывать его за друзей, не был готов к обсуждению своей внешности. Он замер перед раскрытым холодильником, глядя на соблазнительные кремовые пирожные. Соблазнительными они казались секунду назад. Сделав шаг назад, закрыв дверцу, Юри бросил короткий взгляд на свои руки, затем на ноги, а поднимать футболку смысла не было – и так всё ясно. Он поджал губы. Он знал, что прибавил в весе, но не акцентировал внимание, может, поэтому сейчас, когда сам Виктор обратил на это внимание, он заметил все припухлости, и всплыл в памяти образ его самого тринадцатилетнего? Маленькая пухлая свинка в очках. Беременность его не оправдывала, он действительно ввиду отсутствия строгого режима забил на физические нагрузки, да и что уж там… стрессы, туда-сюда – вот и пожалуйста. Да и от наследственности никуда не денешься. Стало жутко обидно и противно. Ладно, стрессы, но лень – кого ещё винить? – только себя самого. Юри и винил. Он медленно повернулся к Виктору, ловя на себе его внимательный взгляд. Виктор, чёрт возьми, всегда в отличной форме. Слова Виктора можно было принять и за комплимент, но чего толку обманываться – Юри прекрасно понял прикрытый красивыми оборотами смысл. Двадцать лет начались просто великолепно, и страшно представить, чего ещё от них ждать. Юри расхотелось есть. Идея с битьём посуды казалась всё заманчивее. Сделав глубокий вдох, демонстративно отойдя от холодильника, взяв со столешницы графин с водой, с полки стакан, Юри наполнил его и, повернувшись к Виктору, пригубил едва-едва с самого края. Виктора это позабавило. - Я перестал тебе нравиться? – сохраняя тон спокойным, Юри подался ближе к столу, но не для того, чтобы сесть за него, а чтобы стакан поставить. - Просто не могу определиться, какой вариант тебе предложить: больше трахаться со мной или записать в спортзал, - непринуждённо улыбнувшись, Виктор смотрел на Юри без снисхождения, без неприятия, а с вызовом. Что и говорить, а ему действительно надо было куда-то выпустить пар, и если уж не третировать: «я предупреждал тебя насчёт друзей», то хоть так. И всё-таки Виктор готов был вспыхнуть как спичка, Юри следовало отвечать осторожнее. Юри воздержался от возведения взгляда к потолку. Он ожидал от Виктора чего-то другого? Серьёзно? Ему даже стало смешно. - Выбор без выбора? - А ты хорошо успел меня изучить за прошедшие полтора месяца! – прямо-таки восхитившись проницательностью своего японца, Виктор оттаял и, честное слово, обрадовался тому, что они с Юри достигли понимания, и тот воспринимает его нападки смиренно и стойко, - Чтобы тебя больше трахать разрешение мне не нужно, а вот относительно спортзала даю возможность подумать – лично я настаиваю. Кстати, отвечая на твой вопрос, – каким бы дурацким он не был – ты по-прежнему мне нравишься. Не задавай больше таких вопросов, договорились? Если бы я относился к тебе просто как к «постельной грелке», разумеется, мой интерес к твоей фигуре был без подтекста, а так, в первую очередь я обеспокоен влиянием лишнего веса на твоё здоровье, а уже во вторую на собственное возбуждение. Виктор не из тех людей, кто станет врать там, где, – пусть и обидно – справедливо говорить правду. Да, ему хочется трогать и созерцать подтянутое красивое тело – лёгкая припухлость из-за бунта гормонов не в счёт. - Я организую тебе пропуск в тот зал, в который сам хожу. Выбора, как такового и не было, ведь Виктор всё решил, не дожидаясь ответа Юри. Сначала им двигала лишь возможность помочь Юри поддерживать себя, ведь домашние упражнения, по его мнению, чепуха, а потом представил, как мальчишка будет сексуально выглядеть в спортивной форме, и его понесло. И мысленно, и физически. Последнее Виктор постарался подавить, что сделало его не похожим на самого себя. Нет, нет, нет, пока без секса – он ещё не пришёл в себя. Резко поднявшись, настигнув приближением Юри врасплох, Виктор не обратил внимания на то, как от него шарахнулись (отступать всё равно некуда), наклонился, шлёпнул по попе и отвернулся, направляясь в гостиную, правда, потом передумал и свернул в ванную: - Одевайся, поедем, прогуляемся, заодно поедим где-нибудь. Прижимающий ладонь к попе Юри – уже попривыкший не офигевать от выходок Виктора – бросил вслед: - Ты сегодня не занят? – понятное дело, что ругаться смысла не было, да и Виктор же не завёл волынку об «отвратительном поведении» (хотя мог и не факт, что всё-таки не заведёт), но Юри чувствовал, что не выплеснутая энергия беспокойными волнами билась в груди и требовала какого угодно выхода. - Нет. Виктор скрылся за дверью ванной, Юри его догнал. Когда Юри приоткрыл дверь, он наткнулся на зрелище, которое вряд ли бы когда-нибудь ещё увидел, и это удивило настолько, что волна сошла на штиль. - Ты собрался брить лицо бритвой, которой я брею ноги? – отвращения не было просто… шок. Невозмутимо разглядывая своё отражение, подтверждая слова Юри действиями, Виктор нашёл отражение его глаз в зеркале: - А ты глотаешь мою сперму, объективно – это ужаснее. Юри чуть не подавился. Как ни старается, а не всегда выходит сохранять спокойствие, стоит Виктору выдать очередную «шутку». Он опять покраснел. Он отвёл взгляд и закрыл глаза ладонью. - Пойду, оденусь… - Иди, - усмехнувшись отражению, Виктор продолжал неторопливо бриться. Они по-прежнему были в ссоре. Виктор не собирался забирать Юри обратно в дом. В какой-то мере разлука подогрела отношения, да и изменения произошли в доме – Юри пока не должен их видеть. Юри идёт на пользу жизнь в одиночестве… относительном одиночестве. Виктор не одобряет друзей, но где-то глубоко внутри понимает, что совсем от Юры Плисецкого ему не избавиться. Он один такой навязчивый: у Сынгыля и Микеле свои проблемы. Может, это и ничего страшного, если мальчики будут иногда видеться, всё-таки о Юре Виктор знает достаточно. Другое дело, если Юри вздумается завести в друзья кого-то ещё… нет, исключено, даже без наставлений Юри не станет так делать. Да и если бы, он тогда сообщил бы, правда? Виктор надеется, что Юри с ним честен. Юри укутался по самое «не хочу». Только они с Виктором сошли с крыльца, как он понял – не зря. Сегодня это был зимний, никак не осенний холод. Зима уже завтра, а через две недели начнётся второй триместр. Почти три месяца Юри носит под сердцем не желающего сдаваться младенца – никакой стресс его не берёт. Не чудо ли? Ему бы продержаться ещё шесть месяцев (да и Юри бы продержаться), а потом… потом жизнь. Хорошо, если долгая и счастливая. Насчёт себя Юри был более-менее уверен, а вот каким отцом окажется Виктор? Не всегда таким людям подходит семья, но почему-то иначе о Викторе думать не получается – он создаёт впечатление хорошего семьянина. Правда, семья означает не только иметь ребёнка… Собрав ладонь в кулак в пушистой варежке, Юри тёр и грел кольцо. Виктор повёз его в ресторан восточноазиатской кухни. Утром в пятницу никто в рестораны не ходит – все на работе, а кофе перехватывают в забегаловках. Весь зал был в распоряжении Юри и Виктора, и они выбрали столик у окна. Несмотря на казус с тошнотой, на дурацкий разговор о лишнем весе, Юри хотел есть – он ужасно голоден. Он успел смириться с мыслью о спортзале, к тому же, идея казалась по-настоящему толковой. Раз уж Виктор готов за это платить – почему нет? Юри со спортом на «ты», да и не железки же его заставят тягать, в приличных комплексах проводят множество различных групповых занятий. От домашних потуг толку мало, а так есть шанс заняться йогой под присмотром профессионала. И вот бы злиться на Виктора за подачу идеи, но Юри просто не может – этот невозможный человек оказывается неизменно прав. Юри проще сдаться и перестать обижаться. - И какой у меня будет график? – пролистывая меню, Юри периодически отвлекался, то поднимая взгляд на Виктора, то поглядывая на неплотный поток прохожих через окно. - Можешь хоть каждый день ходить, но контролируй нагрузку. Спорт принесёт больше пользы, чем обучение, поэтому я снимаю тебя с него насовсем, - быстро пролистав меню, запомнив названия желаемых блюд, Виктор изобразил задумчивость над брошюркой с кофе. Юри выбрал для себя паровые пирожки и приготовленных в соусе кальмаров с осьминогами – давно хотел поесть морепродуктов. И поскольку вопрос решённый, всё равно придётся ходить, напрягаться, решил не отказывать в десерте – сладкие мочи. Виктор, как любой здоровый и вечно голодный мужчина, набрал кучу мяса. Посещение курсов было для Юри вариантом досуга, каким-то разнообразием в череде будней, чтобы не отупеть окончательно. Видимо, Сынгыль был прав, когда говорил, что всё это обучение лишь место, куда бы сбагрить, лишь бы под ногами не мешался. Возможно, у самого Сынгыля так и было с Пхичитом, насчёт Виктора Юри имел лучшее мнение. И потом, первое, о чём Юри подумал, стоило Виктору это сказать: «я больше не увижу Джей-Джея». Хорошо, что только подумал, а не вслух сказал. Оно и к лучшему, чёрт с ними, с курсами. И только Юри расслабился, как… - Но знаешь, о чём я ещё подумал? В принципе, в языках ты более-менее разбираешься, почему бы не попробовать что-то ещё? – Виктор сделал паузу, отвлёкся, ибо подошёл официант принять заказ, после чего продолжил, - Например, что-то из моей сферы – вдруг у тебя есть способности? Почитаешь умные книги, послушаешь тренинги, попрактикуешься. Я хочу, чтобы ты научился обращаться с деньгами, понял, как работает бизнес. Юри мгновенно забыл о Джей-Джее. - Бизнес? – право, он очень удивился, но поборов желание начать задавать глупые вопросы, прикрыл рот и задумался. Зачем Виктору, чтобы он – омега в первую очередь –разбирался в бизнесе? Нет, в принципе, логика есть, да и это действительно нужное умение – обращаться с деньгами – в современном мире. Только это странно. Или это Виктор так пробует варианты, при которых он, Юри, мог бы подходить ему не только как папа будущего ребёнка, сожитель, любовник, но и… партнёр? Как точнее выразиться? Или это уже слишком глобально? - Вдруг тебе захочется реализовать себя, - ответив просто, Виктор улыбнулся, - замужние омеги богатых и влиятельных альф именно так и делают – ищут что-то небольшое, чтобы не сидеть дома. Прозвучала запретная тема, и Юри застопорился. Он молча смотрел на Виктора, в то время как в его голове мыслительный процесс мучительно рожал слова, которые, в последствии, Юри и собирался выдать. Пока он думал, пока смотрел на Виктора в упор и словно бы сквозь него, не заметил, как Виктор, будто поняв, что сказал что-то не то, – что абсолютно неуловимо отразилось у него на лице – отвёл взгляд в сторону, но не быстро, а медленно, прищурился, как будто к чему-то приглядывался, незримо для чужих глаз прикусил изнутри щёку и сделал, в конце концов, недовольное лицо, сверяясь с часами. - Замужние, - наконец, Юри смочил слюной пересохшее горло и так, будто это его совсем не тронуло, построил фразу, - может, и делают. Виктор коротко посмотрел на Юри, бросил натянутую улыбку: - В общем, ты подумай. Ну, а дальше они оба, как ни в чём ни бывало, занялись, в ожидании заказа, обсуждением интерьера и дальнейшей прогулки после завтрака. После того, как заказ принесли, Виктор всецело увлёкся пробой местных мясных деликатесов, а Юри, разжёвывая осьминога за осьминогом, решил поглядеть в окно – к своему искреннему изумлению он понял, что через дорогу от ресторана находится секс-шоп. Мило. Юри ни разу не смутился, – глупости какие – благо, он не нежная фиалка. Он взрослый мальчик. Он бы и отвёл взгляд, и продолжил есть, если бы не одна случайная мысль. Юри прекрасно осведомлён об ассортименте подобных магазинов, правда, никогда не было ни случая, ни возможности, ни надобности туда зайти. Суть мысли была не в этом. Всё время, что Юри работал в клубе, он и думать не желал о том, чтобы что-то такое на себе испробовать, благо, опасность миновала; потом появился Виктор, и он обходился своими силами, не прибегая к «разнообразию». Юри устраивало, что их разнообразие заключается в смене поз и локаций. Однако, рано или поздно в жизни может наступить такой момент, когда думаешь: «почему бы и нет». Юри украдкой наблюдал за Виктором, представляя кое-какие образы. А вдруг Виктору хотелось бы, ну… попробовать что-то такое… экзотичное. Не обязательно наряжаться, использовать воск, металл и избивать до потери пульса, но что страшного в наручниках, флоггере, зажимах для сосков? Юри всерьёз раздумывал. В принципе, с Виктором он бы мог попробовать. Виктор, закончив мимолётное увлечение мясом, взглянув на Юри, тут же ощутил, что что-то упустил. Он продолжал жевать, только теперь наблюдал за тем, как сосредоточенно Юри переводит взгляд с него на что-то за окном и даже не пытается скрыть этого. Виктору стало интересно, и он тоже посмотрел: люди, погода, машины, что? Он даже вилку отложил. Юри тоже отложил столовые приборы, сложил руки перед собой и заговорил: - Витя, а можно я спрошу? «Витя» согрело Виктору душу, но от улыбки удержал тон, которым Юри задал вопрос. Интересно стало, чего это он так настроен. Уже хорошо, что «Витей» называет. Виктор даже напрячься не успел, вольно кивнул. - А ты никогда не хотел, не знаю, например, перед тем, как заняться со мной сексом, кляп в рот вставить, приковать наручниками или даже плётку использовать? – и хотя Юри говорил серьёзно, было видно, с каким трудом он спрашивает, старается не отводить взгляд. Юри серьёзен и красен, как спелый помидор, но упрямо напрягал мышцы лица. Если Юри покраснел, то Виктор после его вопроса побледнел – цвет кожи сравнялся с цветом волос. Как в замедленной съёмке он повернул голову, посмотрел на улицу и увидел причину вопроса – секс-шоп. Отличный повод для шуток, но вместо того, чтобы что-то ответить или хотя бы снова посмотреть на Юри, Виктор замер, прикованный к нынешнему положению возникшему в голове образу. Наручники… плётка… Юри… лучше бы током ударило! Виктор зажмурился, мотнул головой, возвратил Юри взгляд и только и смог что сказать: - Нет. Юри не расслышал, прослушал, отвлёкся на реакцию и растерялся, теперь голос уже не звучал так твёрдо: - Прости? - Нет! - добавил Виктор громче и чего сам от себя не ожидал, по столу кулаком треснул, - Чтобы я больше не слышал, и думать забудь об этом! – если бы здесь были другие посетители, Виктор непременно бы их распугал, а так только Юри вздрогнул – сжался зайцем. - Я просто спросил… - Больше не спрашивай, - не повышая голоса, но отвечая довольно жёстко, Виктор смотрел куда угодно, но не на Юри, он вообще почему-то вспотел. Он отчаянно пытался выкинуть из головы образы и, ясное дело, ничего не собирался объяснять, - если ты доел, можем уходить, - а вот было сказано уже совсем спокойно, даже прохладно. Юри реакция Виктора напугала и шокировала, а ведь он ничего такого не имел ввиду… разумеется, что объяснений не будет, смысла спрашивать нет, но… не подозрительно, не странно ли, что Виктор высказался столь резко. Копаться в причинах – дать себе лишний повод загоняться. Юри взял и заподозрил неладное: вдруг у Виктора есть личный неприятный опыт? Ох, лучше бы этого не делал, шок сменила ревность. Кусок в горло не лез. - Да, пошли. Морозный воздух пошёл на пользу, голову требовалось остудить обоим. Виктор был мрачнее тучи, ничего не говорил, только довёз их до ближайшего парка. Юри не против пройтись. Он бы хотел, чтобы липкая мысль его отпустила: нет, значит, нет, не очень-то и хотелось, просто спросил, им и так хорошо вместе. Оставалась надежда, что больше не произойдёт ничего такого, что безнадёжно испортит день. Что может случиться в парке? Тишина, красота, пара гуляющих омег, дети играют. Как только Виктор припарковал машину, Юри вцепился в его локоть мёртвой хваткой – скользко. Виктор возражать не стал, но благосклоннее не стал, он слишком много думал, и Юри было очень интересно о чём. Виктор на самом деле злился: чёрт дёрнул Юри за язык. Злился так, как будто Юри что-то мог знать и специально начал разговор. С какой стороны не посмотри – ерунда. Виктор всё равно не мог совладать с собой. Он и Пхичита припомнил самыми «добрыми» словами. Лучший друг, блин. Так они и шли, один напряжённей другого. Юри пытался отвлечься на природу и вдруг увидел, как возле одной из скамеек суетится малыш-омега, возле которого стоит игрушечная коляска, а сам он неуклюже пеленает куклу. Это зрелище было настолько милым, что помогло Юри переключить мысли, он всецело поглотился процессом, вспомнил, что сам скоро родит и будет также пеленать, и в душе потеплело, и руки зачесались. Юри даже больше не обращал внимания на Виктора, замедлил шаг, смотрел и понимал, что у ребёнка не очень-то получается, а помочь некому – родитель в стороне с кем-то разговаривает. Виктор почувствовал, как Юри от него ускользает, когда тот отнял руку, сделал шаг в сторону и направился прямиком к скамейке. Теперь уже и ему было не до флешбэков. Он и не подумал окликнуть Юри, просто остановился и стал смотреть, что тот собирается делать. Правда, потом подошёл поближе. Его взору открылось, как Юри, поздоровавшись с ребёнком, уговаривает помочь. Ребёнок быстро соглашается, потому что перед обаянием Юри невозможно устоять – он вверяет ему, и куклу, и пелёнки. Юри, несказанно обрадовавшийся, готовый показать мастер-класс, хотя никогда ничем подобным не занимался, воодушевленно только мнёт расписанную машинками ткань и… косячит: то ножка вывалится, то ручка не влезает, то край меньше, то больше, то ещё что. Юри пыхтит, не сдаётся, а Виктор продолжает на всё это смотреть. Проходит минута, по лицу Юри видно, что он начинает волноваться, хотя упорно сражается с пелёнкой – энтузиазм попритух. - Дай сюда, - в конце концов, Виктор не выдерживает, подходит, мягко за плечо подталкивает Юри в сторону и принимается за глядящего на него стеклянными глазами пупса сам. У Виктора получилось с первого раза: он сотворил аккуратный кулёк, не вываливались ни ручки, ни ножки, даже булавка, до того сиротливо валяющаяся в стороне, пришлась к месту. На Юри малыш смотрел с интересом, но то было до того, как за дело взялся Виктор, теперь смотрели на него и не просто, а с восхищением. - Спасибо, дядя! – довольный ребёнок схватил куклу и побежал показывать папе. Всё это так мило, но стоило малышу убежать, как воцарилась немая сцена: Юри было дико стыдно, он уже вовсю морально убивался, а ведь ещё даже не успел дойти до «я бездарность», «я совсем ничего не умею», «руки из одного места», «Виктор это видел, какой позор»; Виктор же задумчиво на него смотрел, думая о чём-то своём. Сначала просто смотрел, потом смотрел снисходительно, потом усмехнулся и, в конце концов, стал прежним, глядя на Юри так, будто тот сам был ребёнком. Юри даже оправдания придумать не мог – он действительно бездарность, он понятия не имеет, как обращаться с младенцами, а возомнил себе, что это очень просто. Но Виктор же вообще не приложил никаких усилий! - На каком ты месяце, моя прелесть? Юри уже понял, что, какое-никакое, а чувство собственного его достоинства сейчас унизят, поднял голову и собрал остатки самообладания: - На третьем. - На третьем… - эхом повторив, Виктор, недолго думая, взял Юри за руку, развернул и повёл следом за собой обратно к машине, - у тебя не было в детстве кукол? Вынужденно прилипнув к Виктору из-за того, что тому удавалось изящно шагать и не скользить, Юри смотрел всё время под ноги, но всё равно из-за быстрого шага сбивался с ритма, вот-вот и почти поскальзывался. Он вцепился в руку Виктора мёртвой хваткой, а тому хоть бы что. - Были, - выдохнув сквозь зубы, Юри упорно шёл. Виктор резко остановился, успел подхватить чуть было не рухнувшего на колени Юри, после чего обратился к нему: - И ты их никогда не нянчил? - Нянчил! – не выдержав дурацкой насмешки, Юри повысил голос, - Может, у меня просто не хватает таланта! – добавил со сквозившей в голосе досадой. Виктор фыркнул. - Нянчить детей таланта не нужно. Виктор вовсе не хотел обидеть Юри, но так оно и вышло. Он мог бы иначе преподнести свои мысли. В итоге Юри злится и на него, и на себя. Как день бестолково начался, так и продолжался. Виктор всё ещё пребывал в раздрае после разговора о плётках. Может, ему следовало вести себя мягче, ведь по сути Юри не виноват в том, что сделал Пхичит, как и не виноват в том, что младенцев пеленать не умеет. Откуда бы ему уметь? Виктор не собирался извиняться, может, он и был грубоват, но он был практичен – омега обязан уметь обращаться с детьми. Всё. Если Юри не умеет, то научится. Виктор, когда пеленал игрушку того ребёнка руководствовался базовыми знаниями: равноценно прикрыть части тела, не перетянуть, надёжно замотать, закрепить булавку. Ничего сложного. Не сложнее заправки одеяла в пододеяльник. - Слушай, я имею права не уметь пеленать. Я ещё не родил, - взяв себя в руки, Юри нашёлся, что ответить, - Многим вещам молодые родители обучаются на месте. Виктор всё же довёл его до машины. - Тогда я позабочусь о том, чтобы конкретно ты приобрёл кое-какие знания заранее, - на этом он сам сел в машину, захлопнул дверь и завёл мотор. - И как ты это сделаешь? – устав ругаться, но продолжая дискуссию, Юри, на свой страх и риск, говорил всё это вслух, смотрел на Виктора в упор. - Куплю тебе куклу. Виктор на полном серьёзе повёз Юри в магазин игрушек. Юри подумал, что это шутка, но нет. Естественно, он потащился следом, не стал дожидаться в машине. Первоначальный вариант покупки включал в себя куклу и всякие нужные пелёнки к ней. Юри думал, что этого будет достаточно, но Виктор решил иначе: он выбрал самую дорогую куклу – ту, которая по графику ходила в туалет, ела, спала, кричала, набрал к ней кучу одежды, не забыл и про пелёнки, плюс всякой мелкой пластмассовой утвари. Продавец на кассе был так удивлён, наверняка, думал, что это перед ним пара любящих родителей, которые не жалеют денег для чада. Дети нынче стоят дорого. Юри и сам не поверил ушам, услышав цену. И это-то Виктор разоряется на какие-то игрушки? С ума сойти! В следующий раз они заговорили, когда сидели в машине, готовые ехать домой. - Я должен тренироваться на этом пупсе? – поглядывая на Виктора, параллельно думая о том, сколько всего лежит в пакетах в багажнике, Юри умудрялся представлять себя, как будет расхаживать по квартире, убаюкивать игрушку, - Очень забавно, - улыбнулся, не удержавшись. Виктор тоже немного оттаял. - Да, и присылать мне видеоотчёты. Оба они посмотрели друг на друга, Юри не выдержал и рассмеялся. - Чего смеешься? – Виктор легко улыбался, но вместо того, чтобы поддержать веселье, включил наставительный тон, - Тебе скоро настоящего растить. Я придерживаюсь политики, при которой родители растят детей без помощи нянь. Отсмеявшись, давя остаточные смешки, Юри откашлялся и шумно выдохнул: - Ничего, просто это, правда, забавно: я и игрушечный пупс. - руки сами собой опустились на живот и погладили его сквозь слой куртки и свитера, - Я не отказываюсь растить ребёнка самостоятельно, наоборот, считаю, что это прекрасно. Интересно, какие игрушки будут у него: такие же пупсы или машинки, - румянец сам собой явился на щеках, но Юри не прятал его, он мечтательно уставился перед собой, оглядев серый городской пейзаж, а потом перевёл взгляд обратно на Виктора. Виктор сидел не шелохнувшись, смотрел на Юри, и, несмотря на трудно сохраняемое спокойствие, чувствовал, как сильно и быстро бьётся сердце. Он был по-детски счастлив. Перед ним дорогой ему человек, а скоро появится ещё один. Это будет большая ответственность, но он справится – он уже многое сделал для этого. Он будет хорошим отцом. Он сделает всё правильно. Поглядев так минуту на Юри, полюбовавшись им, Виктор повернулся, обнял руль и завёл машину: - Я хочу, чтобы ребёнка звали Михаил. Юри, завороженный временным помешательством Виктора, проморгался и непонятливо переспросил, пристёгиваясь: - Игрушечного? - Настоящего. И от того, как Виктор это сказал, у Юри перехватило дыхание. Проклятая сентиментальность взяла вверх, он чуть не заплакал, но прикусил губу. Молчаливо кивнув, улыбнувшись, показав своё смирение и принятие, Юри отвернулся, погрузился в мысли, руки его снова нашли живот. Больше они с Виктором ничего друг другу не сказали. «Значит, Михаил. Миша» Всю дорогу до квартиры Юри только и делал, что придумывал уменьшительно-ласкательные. Он не против – Виктор имеет право выбирать. Он выбрал идеальное имя. Оно звучит: Никифоров Михаил Викторович.