Milk Angel

— Я дал ему паспорт, я дал ему свободу, я дал ему своё доверие! Стоило мне уехать, он попробовал сбежать! Да ещё и с кем?! Маленькая дрянь, я предупреждал его, что если попробует меня обмануть — убью! Он воспринял мои слова, как шутку?! Он выставил меня идиотом, а, Жора?! Георгий, вынужденный выносить убийственное давление на себе, сейчас стоял за диваном, потому что Босс себя не контролировал и раскидывал лежащие на столе вещи — приходилось время от времени уклоняться и пригибаться. Никифоров сначала держал треснувшую трубку стационарного телефона в руке, потом дёрнул, вырвал с мясом провод, схватил корпус, замахнулся и разбил его о стену. Следующим он разбил графин из-под виски, за ним стакан, свой мобильный телефон чуть не разбил, но тот угодил не в стену, а в пол, на котором лежал ковёр. Георгий, желающий понять, что случилось, не мог и слова вставить, потому что Никифоров говорил и говорил, с каждым словом становясь всё агрессивнее. — Убью сволочь, убью и его, и того, с кем пытался сбежать! Это ж надо, в Канаду собрался лететь! Меня — Босса мафии ему мало было, он себе киллера какого-то нашёл! Какой красавчик, а, талантливый мальчик! Умеет выбирать себе мужиков, ничего не скажешь! Как он вообще умудрился?! Я почти всегда был рядом, я сажал его под камеры, поставил слежку на телефон! Апогеем злости Виктора стало то, что он перевернул стол, наступил на рухнувшую с грохотом столешницу — та треснула. У Георгия глаза на лоб вылезли, когда он это увидел. Непроизвольно он отступил назад и перекрестился — в Виктора, судя по всему, Дьявол вселился. Однако, если до этого вообще ничего не было понятно, и Георгий уже подумывал, а не рискнуть ли ему скрутить Никифорова, то после услышанных слов он, кажется, стал понимать в чём дело — от этого шок на его лице отразился просто неописуемый. — Босс, Вам надо успокоиться, Вы не простите себе, если убьёте Юри! Это сейчас Вы злитесь на него, но подумайте, как будете сожалеть, если не сдержитесь! — предприняв попытку достучаться за замутнённого гневом сознания Никифорова, Георгий стал медленно выходить из-за дивана и двигаться в сторону двери. — Давайте поедем туда, где сейчас Юри и выясним у него, почему он пытался улететь! Зря Георгий вышел из-за дивана и зря он забыл о том, что в верхнем ящике стола у Никифорова лежит пистолет. Георгий испытал чувство дежавю, только в этот раз Никифоров не попал, потому что не целился. Георгий только дёрнуться и успел, пуля прошла в пяти сантиметрах от его руки, попала в дверь и вынесла в коридор разлетевшиеся щепки. За эти доли секунд Георгий взмок так, как никогда не потел в пресловутом спортзале. Если бы Никифоров стрелял с намерением попасть — он мог бы обзавестись симметричными шрамами. — Это он пожалеет, что предал моё доверие, — сжав в руке пистолет, Виктор переступил через сломанный стол, подошёл к дивану, наклонился, подобрал с пола телефон, — я запру его в этом доме, поставлю решётки на окнах — он у меня ни в жизни больше белого света не увидит, — запустив руку в карман брюк, вытащив ключи от машины, Виктор бросил их Георгию, — сядешь за руль. Георгий спорить не стал, развернулся, вышел из кабинета и отправился вниз. Пытаться успокоить Никифорова словами бесполезно — это никогда не работало, не сработало и сейчас. Георгию в самом деле хотелось бы верить, что Босс не причинит Юри физического вреда, чего бы парень не натворил. Никифорову не нужно повторение прошлого раза — он и сам это должен понимать. Правда, если эмоции возьмут вверх над разумом, всё закончится крайне печально. Белл не Юри. К первому Никифоров ничего не испытывал, убил его и не мучился совестью, но если он убьёт Юри — будет жалеть, сопьётся, пойдёт в разнос, да и кончит где-нибудь в перестрелке, растеряв бдительность. Простреленное плечо не оборванная жизнь, если всё же Никифоров себя не сдержит, Георгий готов пожертвовать собой. Да, самому хочется ещё пожить и в идеале завести семью, но с такой работой нужно быть готовым к быстрой смерти — да и в этот раз стоит вопрос чести. Георгий понимал, почему Никифоров не захотел вести машину сам, однако, чтобы быстрее, ехали они с мигалками. Всю дорогу Виктор звонил своим знакомым из Федеральной Службы Безопасности и договаривался, чтобы Юри без проблем отпустили. Также он выяснял подробности задержания его супруга и что это за киллер такой, с которым Юри чуть не улетел в другую страну. Поскольку Виктор разговаривал по громкой связи, Георгий тоже всё слышал. Георгий с самого начала считал, что вся эта ситуация какая-то странная и не верил, что Юри вот так просто без веских причин мог улететь с незнакомцем, да ещё и преступником, чёрт знает куда. Всё-таки, прежде чем ругаться на Юри, Георгий считал, что Никифорову нужно сначала спросить у него, почему он так поступил. Из того, что оба они услышали, выяснилось, что киллер некто Отабек Алтын — разыскиваемый преступник, чуть более полгода назад убивший одну известную в узких кругах личность. Кто был его заказчиком, парень не признался. Сообщили, что это и не важно уже, всё равно сдадут властям Казахстана, а те выставят обвинения и вынесут смертный приговор, потому что преступление оценивается, как из категории особых случаев. Виктор спросил, а не дадут ли ему самому пристрелить этого Алтына, но ему вежливо отказали, ибо сейчас, когда случай получил огласку, без официальных мероприятий не обойтись. В принципе, Виктору было плевать, ему главное, что, как только он приедет, ему выдадут Юри, а то, что мальчишка вообще там где-то засветился, уберут из протоколов. Георгий же, пытаясь переварить информацию, никак не мог понять, что же не даёт ему покоя. Откуда Юри мог быть знаком с киллером? Ладно, легко допустить, что Юри просто не знал, что тот киллер, он мог знать этого Отабека, как простого человека. Отабек Алтын… Отабек Алтын… Казахстан… Георгий усердно думал, пока до него вдруг не дошло: в тот день, когда он выследил Юри и узнал, что тот живёт у Юры Плисецкого, он подвозил Юру после покатушек до дома… точно, в тот же вечер ему поставил фингал парень ближневосточной национальности — казах. Если этот казах, имя которого, правда, Георгий не помнит, если в тот раз слышал его вообще, тот самый, что и этот киллер, с которым чуть не улетел Юри — то всё выглядит логично. Юри пытался улететь с тем, кого он знал раньше. Вполне возможно, он даже знал, что тот киллер, но это уже вторично. Главный вопрос: зачем им потребовалось лететь в Канаду? — Босс… — Георгий обратился к Никифорову сразу, как только тот договорился о сумме взятки и отключил телефон, — мне надо Вам кое-что рассказать, думаю, это важно… *** Это было удивительно, но кроме головы у Юри ничего не болело, он смутно помнил о том, как его посещал врач, как ему что-то вкололи, как что-то говорили, что он не услышал, соответственно, не запомнил. Придя в себя и немного сориентировавшись, Юри нашёл себя в камере изолятора — это он понял по бетонным стенам и решёткам. В камере он был один. К счастью, с памятью всё было в порядке, Юри прекрасно помнил, почему здесь оказался, только это не отменяло в момент нахлынувшего беспокойства: если он здесь, то где тогда Отабек? Наверное, ему вкололи что-то вроде обезболивающего, действие которого не успело дойти до головы. Юри, слегка пошатываясь, смог подняться. Выглядел он слегка потрёпанным, что можно было судить по запылившейся и мятой одежде. Дойдя до решетчатой двери, он схватился за прутья и выглянул. Отовсюду слышались голоса, кто-то проходил мимо. — Извините! — Юри обратился к первому же, кто прошёл мимо него. — Скажите, где Отабек? Что с ним? Наверняка, произошла ошибка! — и хотя Юри знал, что Отабек в самом деле убил человека, он всё же надеялся, что вышла случайность и его не рассекретили. — Юри Никифоров, пожалуйста, вернитесь и сядьте на койку, Вы сильно ударились головой при падении, Вам нужно отдыхать, — человек в форме полицейского остановился, коротко оглядел Юри, после чего вернул взгляд бумажкам, которые держал в руках, — за Вами сейчас приедут. — Кто приедет? — проигнорировав просьбы сесть, Юри крепче вцепился в прутья, напряжённо поджимая губы. — Ваш муж, — кивнув, мужчина поднял голову, отвечая, что сейчас подойдёт, тому, кто его позвал. Юри оставили одного. Конечно, Виктору уже сообщили, разве могло быть по-другому? Сейчас он приедет, а поскольку человек он резкий, вряд ли будет слушать объяснения. Юри тяжело вздохнул, прислонившись лбом к холодному металлу, закрыв глаза. Виктор его убьёт, точно убьёт. На что они с Отабеком надеялись, поехав в аэропорт? Возможно, у них и получилось бы улететь, если бы не прошлое Отабека, всплывшее так не вовремя. Допустим, прилетели бы они в Канаду, а дальше что? Там Джей-Джей. Если этот парень такой же, как Виктор, то вряд ли удалось бы противостоять ему на его территории. Но не могли же они сидеть, сложа руки? И что теперь будет? Юра там, в чужой стране, один на один с человеком, который может, что угодно с ним сделать; Отабеку грозит тюрьма; а ему, Юри, что? Виктор не простит. Никогда не простит. Поскольку деваться было некуда, а в ногах ещё чувствовалась слабость, Юри вернулся назад и сел на койку, подтянул ноги к груди, обнял колени. Юри казалось, что ему нечего терять — Виктор в лучшем случае убьёт его быстро и безболезненно. А раз всё равно убьёт, есть ли шанс, что выполнит последнее желание? Сам Юри теперь уже ничего не может, но может Виктор. Тем более, раз уж этот Джей-Джей так хотел достать его, вряд ли остановится на одной попытке. В таком случае, может, стоит попробовать? Попросить, чтобы спас Отабека и Юру. Хотя бы одного из них — кому хуже всех. Хуже всех Отабеку. Юри думал об этом и разрывался: разве он может выбирать между друзьями? Тогда он вспомнил, что Отабек раньше работал на итальянцев. Стоило об этом подумать, о том, что можно же позвонить Микеле, попросить о помощи его, Юри отпустил ноги и встал. Ему срочно нужен был его телефон! Он досадливо цокнул и заходил нервно по камере, виня себя за то, что не может позвонить прямо сейчас — все карманы вывернули. Теперь личные вещи Виктору отдадут, а он может их себе оставить — не дать Юри ни шанса. Если бы только можно было как-то связаться с Микеле! Они ведь с Отабеком дружили? О том, чем помочь Юре, можно было подумать позже. Юри почему-то казалось, что Джей-Джей не настолько мудак, чтобы воплощать угрозы в жизнь. В самом деле, он, что, сделает омеге больно просто из прихоти? Юра не трепетный мальчик — он должен постараться продержаться подольше! Отбросил все размышления Юри тогда, когда услышал шаги в другом конце коридора. Кто-то шёл сюда. Кто-то. Чем ближе человек приближался, тем больше Юри узнавал запах Виктора — его сложно было не узнать. По вставшим дыбом волосам Юри почувствовал прошивший его страх — Виктор в ярости. Виктор подошёл в компании Георгия и полицейского, который в последствие открыл дверь. Внутрь Виктор заходить не стал. Стоявший за его спиной Георгий, выглянув из-за плеча, поймал взгляд Юри на себе. Выражение лица у Георгия было такое, что Юри и без слов понял: «молчи». Виктор ничего не говорил, терпеливо ждал, пока Юри выйдет, но как он при этом на парня смотрел… Юри прям чувствовал, как у него начинает болеть всё, что только могло заболеть. Он внезапно ощутил себя слабым, беспомощным и бесправным омегой, у которого нет права даже рот открыть — даже взглянуть. — Благодарю за содействие, — бросив полицейскому, Виктор тяжело выдохнул над макушкой Юри, будто бык на родео. Юри понял, что на него будут долго и сильно кричать, но не при всех. — Мы едем домой, — схватив Юри за руку выше локтя, Виктор повернулся и повернул его за собой, повёл. Юри послушно поддался, прикусывая щёку изнутри. Ему необходимо было узнать, что с Отабеком, что с личными вещами, но он молчал. Если только откроет рот — Виктор же на месте прибьёт, и тогда уже ничем Отабеку и Юре не поможешь. Георгий, шедший позади, аккуратно и незаметно положил Юри в карман куртки телефон, забранный у местного начальника со стола. Также у Георгия пока остались вещи по мелочи — носовой платок, бумажка с рецептом витаминов, наушники. Паспорт забрал Виктор. Так они и дошли небольшой процессией до улицы, там до парковки и до машины. Георгий сел за руль, Юри пропустили назад, Виктор, видимо, чтобы случайно не сорваться уже на пути к дому, сел вперёд. Юри забился в угол за Георгием и сидел себе тихо, то и дело поглядывая на Виктора, который, задумчиво потирая подбородок, смотрел вперёд. Георгий завёл машину, и они поехали. Ехали в полной тишине, но Юри всё равно ощущал, как сильно Виктор злится. Нет, не отпустит он его так просто в комнату, когда приедут — отчитает за все грехи так, что мало не покажется. Единственное, что произошло необычного за время дороги, — они ведь ехали в личной машине Виктора — тот открыл бардачок, достал оттуда чёрную бархатную коробочку, открыл её, достал простое золотое обручальное кольцо и надел на правый безымянный палец своей руки. Юри смотрел так, будто произошло что-то невероятное. Да, он ведь помнил, что теперь замужем за Виктором, но никакой радости не испытывал, скорее, трепетал от ужаса. Раз они официально женаты, значит, у Виктора все права поступать с Юри, как захочет. Хотя, у него и без штампа в паспорте были эти права. Виктор привёз Юри в загородный дом, Георгию он ещё до того, как они уехали вытаскивать мальчишку, поручил после всего забрать вещи Юри из квартиры и перевезти. Георгий высадил их у ворот, а сам уехал выполнять поручение. Он, конечно, попытался заикнуться, что, может быть, ему надо остаться, но Виктор таким убийственным взглядом посмотрел, что тот прикусил язык. Однако Георгий только сделал вид, что уехал, он развернул машину и вернулся, после того, как Юри и Виктор зашли в дом; он достал планшет и подключился к камерам внутреннего наблюдения, чтобы если что, вовремя успеть забежать и остановить Никифорова. Юри старательно подбирал слова, понимая, что сейчас его будут допрашивать, но мысли никак не хотели складываться в предложения. Виктор подождал, пока Юри снимет куртку и ботинки, после чего подтолкнул его в спину в направлении лестницы. Юри послушно поднялся, Виктор пошёл за ним. Они дошли до спальни, Виктор открыл дверь, пропустил сначала Юри, после чего зашёл сам. В эту комнату к камере доступ был только у Виктора. Оказавшись в знакомом месте, не почувствовав оттого облегчения, Юри отошёл на, как ему показалось, безопасное расстояние — к окну и повернулся. Виктор стоял у двери и смотрел на него. — Ты предал меня и сбежал, — слова, сказанные настолько обезоруживающим тоном, бухнули Юри по голове, — предал меня и сбежал! — повторил Виктор, сорвавшись на крик, из-за чего Юри зажмурился. — Ты, что, совсем тупой?! Или ты издеваешься, рассчитывая, что беременному тебе ничего не сделаю? Ты меня плохо слушал всё это время?! Я столько раз тебе повторял, что будет, если ты не оправдаешь моего доверия! Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, Юри! Юри нашёл в себе силы поднять голову и открыть глаза. Слова Виктора били очень больно, но потому, что являлись правдой. — Ты вообще правильно воспринял информацию о том, кто я, Юри?! Знаешь, играть на нервах такого человека, как я, плохая идея! Тебе десять раз повторили, как делать нельзя, но ты всё равно поступил по-своему! Доигрался? В прошлый раз такой же миленький мальчик, как ты, под колёса машины попал, потому что я вам не простой парень из соседнего села, я людям шеи как нехер делать сворачиваю! Только потому, что в случае тебя другая ситуация, и я не планировал становиться вдовцом, ты стоишь здесь живой, а не гниёшь в канаве с простреленной головой! Однако не думай, что легко отделался: я тебя не то что из дома из этого, из комнаты не выпущу! Будешь сидеть здесь под присмотром камеры, ещё и решётки на окнах поставим! — так и не снизив тона, Виктор кричал и кричал, но не подходил, а Юри стоял напротив, сжимал руки в кулаках и смотрел на него. — Сейчас ты мне всё расскажешь: какого хера повёлся непонятно с кем и почему собрался свалить от меня в Канаду, и если твой ответ меня не удовлетворит, я твою задницу так вылуплю, что не сядешь! Юри, не успев проанализировать положение дел, ведомый эмоциями и жаждой спасти друзей, не догадался о том, что Виктор не может видеть всей картины, что сейчас он ругается на него за одно, в то время, как Юри собирался выдать иную версию, что и сделал, когда ему дали возможность высказаться. — Отабек — не непонятно кто, и я не собирался от тебя сбегать. — Пусть голос дрожал, Юри пытался говорить спокойно, хотя уже тем, что он успел произнести, он совершил большую ошибку, ибо начал с оправданий, а не объяснений. — Отабек — парень Юры, мы вместе жили в Юриной квартире. Да, Отабек в прошлом киллер и работал на итальянскую мафию, но больше он ни в чём не виноват. Никто и предположить не мог, что информация о его розыске дойдёт до России. Мы с ним собрались лететь в Канаду, потому что Юру позавчера похитили! — и всё же Юри не выдержал, повысил голос, посчитав, что так его лучше будет слышно. — Его похитил парень по прозвищу Джей-Джей! Потом он позвонил мне и сказал, что если я не прилечу в Ванкувер, он сделает с Юрой что-то плохое! Я не мог бросить Юру, понимаешь? Он мой друг! И тебе Джей-Джей сказал ничего не говорить! Он, пока был в Москве, следил за мной и тобой всё это время. Видимо, ему нужен ты, потому что Отабек сказал, что я и Юра лишь приманки, — однако выданные объяснения сделали ситуацию только хуже — Юри понял, что сболтнул лишнего, ибо Виктор смотрел на него слишком уж внимательно. Виктор проанализировал каждое слово. — Ты знаком с этим Джей-Джеем лично? — вкрадчиво поинтересовавшись, Виктор сделал шаг навстречу Юри. Юри некуда было деваться, ибо, если начинаешь говорить правду, надо говорить её всю. Он нервно сглотнул, оставаясь стоять на месте. Ладошки вспотели и в горле пересохло. — Да… — Он твой бывший клиент? Лучше бы это и самом деле было так. — Нет… Выражение лица Виктора стало просто неописуемым. — Правду, Юри, сейчас же! — Виктор прикрикнул так, что Юри подскочил на месте, отступил всё же назад и прижался спиной к окну. — Он познакомился со мной, когда я ещё посещал курсы! Это он был тогда, когда мы ехали на машине, и он крикнул мне что-то! Потом он ещё несколько раз попадался мне на глаза и пытался завести беседу! Я говорил ему, что не могу ни с кем знакомиться, но он убеждал, что просто хочет дружить! Прошло мгновенье, прежде чем Виктор подошёл к Юри, схватил его за футболку, сжал её на груди и с силой вдавил в дрогнувшее стекло. Юри вцепился в руку Виктора своими двумя, поднял на него самого взгляд и задержал дыхание. У него сердце в пятки ушло и, кажется, совсем перестало биться. — Ты познакомился с кем-то, собравшимся шантажировать меня через тебя, и ничего не рассказал об этом мне?! — если до этого Виктор просто кричал, то теперь он орал не своим голосом. — Нет, не так, Юри! Ты познакомился с каким-то парнем, несмотря на то, что я тебе это запретил?! Пока тема не скатилась к разговорам о шлюхах, а Юри ещё мог заставить себя снова дышать, он хрипло выдохнул: — Я пытался от него отвязаться, он сам всегда подходил первым и начинал разговор… У Виктора от злости даже вены вздулись на шее и висках. — Ты лжец, предатель и всё такая же блядь, Юри! И всё-таки Виктор это сказал. Сердце Юри упало и разбилось вдребезги. — Я не изменял тебе, никогда ни с кем не изменял… — и хотя все эти слова не имели для Виктора никакого значения, тем более, тогда, когда он всё для себя решил, Юри произносил их, продолжая цепляться за чужую руку дрожащими ослабевшими пальцами. На Юри вдруг навалилась такая апатия и безысходность, что даже перестал сдерживать слёзы, и те потекли по щекам, — но, что бы я не делал, а ведь я в самом деле пытался вежливо отвязаться от Джей-Джея, как бы я не старался соответствовать твоим требованиям, при этом уметь самостоятельно принимать решения, ты всё равно будешь подозревать меня, считать шлюхой… — судорожно всхлипнув, Юри отпустил руку Виктора, — ну и зачем такая жизнь, лучше просто убей меня… я всё равно не смогу дальше жить и знать, что ничем не помог своим друзьям, что одного посадят в тюрьму, а другой вообще пропадёт в чужой стране в руках такого же безжалостного человека, как ты… Какое-то время Виктор молчал, пока его рука не стала медленно разжиматься, однако через мгновенье она сжалась с новой силой. О, нет, Виктора жалобный тон Юри никак не сподвиг к тому, чтобы успокоиться, наоборот, разозлил ещё больше. — Не смей меня шантажировать, — проговорив тихо и вкрадчиво, Виктор буквально заставил себя разжать руку и отпустить Юри, — если я ещё хоть раз услышу твоё нытьё и просьбу тебя убить, клянусь, остаток своих дней ты проведёшь, запертым в этой комнате, замотанным в смирительную рубашку. Из людей будешь видеть только меня и психиатра, я даже ребёнка у тебя заберу. Юри все слова проглотил вместе с закатывающими в рот слезами. Он, не веря своим ушам, шокировано смотрел на медленно отходящего от него Виктора. Тот достал из кармана ключ и собирался уйти. Юри продолжал беззвучно плакать, не в силах пошевелиться. В душе он всё равно надеялся, что Виктор, может быть, услышит его, но… Виктор — это Виктор, и он оправдывал свой статус — он действительно жестокий и безжалостный человек. Юри знал, в кого влюбляется, и всё равно, даже при угрозе отнятия Миши не мог заставить себя ненавидеть. — Найду кого из прислуги, скажу, чтобы тебе принесли еды. Сходи в душ и приведи себя в порядок. Георгий перевезёт твои вещи из квартиры сюда. Предупреждаю сразу, если откажешься есть, приду и покормлю насильно, — даже не посмотрев на Юри, Виктор вышел за дверь, закрыл её и запер на ключ. Юри остался один. Виктор ушёл, а он только сейчас почувствовал, насколько сильно его трясёт. Он пусть и имел ещё силы, мог бы дойти до постели, но сел на пол, поджимая колени к груди, будто хотел сжаться и спрятаться. Слёзы мешали, Юри стёр их ладонью. Будь он младше и не знаком с Виктором, от всего, что тут произошло, ревел бы уже взахлёб и трясся от отупения, но он слишком хорошо всё осознавал. Как-никак, а привыкаешь, если вокруг тебя нескончаемый пиздец. У Юри не было времени жалеть себя, пусть потом Виктор, что хочет с ним делает, пусть воплощает все угрозы в жизнь, но Юри не мог сидеть сложа руки, отступив. У него не было ни единого шанса, лишь крохотная возможность, иначе просто-напросто не простил бы себе. Ещё в машине он переложил телефон в карман штанов. Вытащив его, Юри не слушающимися пальцами тыкал по кнопкам. Ещё тридцать первого числа, когда все обменивались телефонами, Юри спросил у Сынгыля телефон Микеле, чтобы был на всякий случай. Отыскав номер, Юри приложил телефон к уху и стал слушать гудки, но Микеле не ответил ни спустя один звонок, ни спустя пять. Юри усердно звонил, но трубку не брали. Юри прекратил названивать, потому что это оказалось бесполезно, но это добавило нервозности. Итальянцы, на которых работал Отабек — единственный шанс. Судорожно выдохнув, попытавшись не поддаваться истерике, Юри поднялся с пола, заходил туда-сюда, сжимая телефон в руке, заставляя себя думать. Что он мог сделать, что?! Резко остановившись посреди комнаты, Юри отыскал другой номер в списке контактов. Пхичит. Пхичит ведь говорил, что если что-то случится, и будет нужна его помощь, Юри может звонить. Юри ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. Правда, он только, когда нажал позвонить, вспомнил, что тот в больнице и может не ответить, но не мог же Юри отказаться от своей последней надежды. Он сжимал телефон в руке и молил бога о том, чтобы Пхичит ответил. Пожалуйста. Пожалуйста. «И кто это мне с неизвестного номера звонит?» — Юри не поверил своему счастью, когда услышал этот голос, да настолько сильно, что первые несколько секунд молча открывал рот, как рыбка. — Пхичит, это я, Юри! — выдав надрывно, почувствовав слабость в ногах, Юри добрёл до постели, уселся на её край и схватился за телефон обеими руками. «О, приветики! Как жизнь?» — Пхичит, мне нужна твоя помощь! — Юри некогда было распинаться на предисловии, и он сразу перешёл к делу, правда, продолжая не верить своей удаче, на эмоциях расплакался. Пхичит на том конце понял, что Юри подозрительно вхлипывает и заволновался: «Что случилось, Юри? Ты плачешь?! Это Витя обидел тебя?!» — Нет, Пхичит… — пытаясь не дышать слишком судорожно, чтобы слова остались чёткими, Юри сделал один глубокий вдох и взял себя в руки, — пожалуйста, помоги мне… «Так, лапуля, давай по порядку, сначала подробно расскажи, что случилось, чтобы я понял, чем именно помочь», — своим уверенный и посерьезневшим тоном Пхичит уверил Юри, что готов слушать. Юри пришлось стереть слёзы, чтобы они перестали попадать в рот. Собравшись с мыслями, он вкратце рассказал, что случилось: про Юру и Джей-Джея, про то, что Виктор запер его в доме и очень злится, про то, что в первую очередь надо помочь Отабеку, потому что ему грозит тюрьма. «Ого, не ожидал, что такой тихий мальчик, как ты, Юри, сможет попасть в такую историю, — добродушно рассмеявшись, Пхичит, однако, продолжил уже серьёзнее, — если бы можно было твоего друга просто откупить — одно дело, однако, боюсь, от него уже не отстанут — единожды попавшийся киллер — лёгкая мишень, его попытаются втихаря убить. Ни власти Казахстана, ни России не выгодно оставлять такого опасного человека в живых. С наёмниками в нашем мире разговор короткий». Юри, уже было более-менее успокоившись после того, как выговорился и понадеялся, что Отабеку помогут, расплакался снова, но уже надрывнее и громче, сползая с края постели на пол. «Эй-эй, не плачь! — Пхичит настойчиво заговорил с Юри вновь. — Твоему другу можно помочь, только придётся обставить всё так, будто бы он пропал без вести, пока его перевозили из России в Казахстан или разыграть преднамеренное убийство, или несчастный случай! Вариантов много, дай мне немного времени подумать, хорошо, Юри? Я помогу, обещаю, мы же с тобой друзья, забыл?» Юри, у которого за последние сутки надежду отбирали уже несколько раз, уже настолько будучи замученный стрессами, кивнул, будто Пхичит мог это видеть, но потом он одумался и всё же сказал: — Я помню, спасибо, Пхичит… «Вот и хорошо, вот и не плачь больше, а на Витю забей, он отходчивый, хоть и вредный, прощения вряд ли попросит, но мучить тебя точно не станет! Если вдруг что ещё, ты звони! В принципе, примерный план у меня есть, сейчас позвоню итальяшке, чтобы подключался — вдвоём вмазываться в заварушку веселее!» — после этого Пхичит отключился. Юри, чувствуя, как силы практически покинули его, ещё несколько минут сидел на полу, после чего перебрался на постель. Его знобило и мучила боль во всём теле. Сейчас бы Маккачина под бок, но пришлось завернуться в покрывало. Пусть Виктор потом ругается, что он, Юри, не сходил в душ, до того, как принесут еду, он должен хотя бы двадцать минут поспать. Пхичит обещал, что поможет, значит, поможет — Юри верил ему. Юри молил бога о том, чтобы над Отабеком, пока он сидит в заключении, не издевались, и чтобы Джей-Джей Юру не мучил. Кроме веры, надежды и ожидания Юри больше ничего не оставалось.