Milk Angel

Юра улетел, и жизнь Юри снова стала такой, какой была до переезда в квартиру, с одним лишь исключением — недопонимания у них в отношениях с Виктором стало меньше. Вынужденный груз молчания упал с плеч — больше не было никаких секретов. Не было никаких Жан-Жаков Леруа. Несмотря на хорошее утро и позитивное продолжение вчерашнего дня, вечер дался Юри с трудом, ведь пришлось прощаться. Юри обнимал Юру и обещал, что они скоро увидятся, ведь должен был он посмотреть, как устроились его друзья. Ему хотелось верить, что с Юрой и Отабеком в другой стране будет всё хорошо, что Пхичит о них позаботится. Юра, чтобы не плакать самому и не дать разреветься Юри, болтал что-то о том, что первым делом сходит, посмотрит на слонов, облюбует пляж, ведь он никогда раньше не был на море, купит себе весёленькие шорты с пальмами и попробует местную еду. Юри попросил его и ему купить какие-нибудь шорты, чтобы, когда он прилетит в гости, они сразу смогли пойти купаться в море. Юра пообещал, что выберет самые лучшие! И вот теперь, оставшись с Виктором один на один в доме, Юри вспоминал этот момент, сгорая от нетерпения позвонить или написать Юре вот уже в какой раз. Тот благополучно долетел, но общаться временно не мог, так как у него, во-первых, почти сел телефон, во-вторых, надо было доехать до квартиры, которую им с Отабеком выделил Пхичит, а выделил он им в том же доме, в каком жил сам, что означало нехилые такие хоромы, в-третьих, Юри прекрасно понимал, что Юра захочет провести время с Отабеком, по которому ужасно соскучился. Однако, как бы грустно Юри не было, скучать ему не пришлось — он раскладывал по гардеробу вещи. Делал он это очень долго, ибо даже представить себе не мог, что они с Виктором в тот раз настолько много купили вещей! Тем не менее, гардероб оказался заполнен лишь на треть. Пока Юри был занят, Виктор тоже не дурака валял — он ходил по дому, разговаривая по телефону то с уехавшим по делам Георгием, то звонил кому-то, красочно угрожал, то ругался на Маккачина, который украл у него галстук и не желал отдавать. В общем, Юри дул губки на вешалки под аккомпанемент глубокого и проникновенного голоса своего горячего на нрав мужа. Наверное, семейная идиллия у мафиози выглядела именно так. После того, как закончил с вещами, Юри перебрался в гостиную — Георгий ведь привёз ёлку сюда, нужно было её заново украсить. Кстати говоря, ещё одна причина, по которой Юри считал, что у них с Виктором воцарилась идиллия — прошлой ночью тот пришёл спать в их супружескую постель. Они просто спали вместе, ничего более. Либидо Юри, к счастью, успокоилось, хотя вряд ли это затишье обещало затянуться надолго. Виктор не приставал, хотя Юри думал, что тот захочет его, хотя бы по той причине, чтобы пар выпустить. Пока Юри развешивал по ёлке шары, к нему пришёл и лёг рядом Маккачин. Пёс так и не отдал Виктору его галстук. Юри улыбнулся, погладил его между ушей, залез рукой в пасть и беспрепятственно вытащил галстук, который, к счастью, не пострадал. Положив вещь на диван, чтобы отдать потом Виктору, Юри вернулся к своему занятию. Спустя некоторое время Виктор спустился вниз, всё ещё разговаривая по телефону: — Жора, мне плевать, что он клянётся сделать всё к завтрашнему дню, он должен был сделать это ещё два дня назад. В общем, скажи ему, что, если результата не будет к вечеру, я его очаровательного супруга сдам в бордель — будет мотивация не выводить меня из себя! Юри, который всё это, конечно же, прекрасно слышал, вздрогнул, но виду не подал, сосредоточенно развешивая последние шары и пододвигая ближе к себе коробку с бантиками. Тема борделей была ему неприятна, даже если не касалась его напрямую. Юри уже решил для себя, что работа Виктора его касаться не должна, даже если она ему неприятна. В общем, наверное, следовало молчаливо закрывать глаза, переводить мысли и вообще подключаться к дзэну. На примере ситуации с Жан-Жаком Юри понял, что есть не очень хорошие люди и что их не всегда нужно жалеть, поэтому, кем бы ни был тот человек, о котором говорил Виктор, вероятно, он это заслужил. Реальный мир жесток и с этим надо мириться. Виктор тем временем успел договорить, отдать Георгию последние на сегодня поручения, после чего выключил телефон, поворачиваясь в сторону гостиной. Увидев Маккачина, он стремительно направился к нему, из-за чего пёс тут же вскочил и спрятался за Юри. — Где мой галстук, негодник? — сурово интересуясь, Виктор встал за спиной Юри, выглядывая из-за него, хмуро глядя на прижавшего уши пса. — На диване, — ответив вместо Маккачина, Юри указал на диван. Бросив взгляд на диван и увидев там галстук, Виктор удовлетворённо хмыкнул, но подходить забирать не стал, наоборот, он вернул взгляд продолжавшему жаться к ногам Юри Маккачину. — Ещё раз попробуешь украсть, отлуплю! Маккачин негодующе заскулил, забил хвостом, лёг и всем своим видом изобразил белого и пушистого. Виктор закатил глаза. Юри улыбнулся. — Хочешь, я приготовлю что-нибудь на обед? — спрашивая у Виктора, Юри повесил последний бантик и развернулся, встречаясь с мужчиной взглядами. Виктор окинул Юри оценивающим взглядом, цепляясь сначала за оголённое плечо, на котором не удержался край футболки, потом за полоску живота, ибо эта самая футболка была ещё и короткая, потом за ноги, которые по-прежнему были длинными и прекрасными, тем более в бриджах. — Как насчёт тебя на кухонном столе? — интересуясь так, будто в вопросе не было ничего особенного, Виктор закончил осмотр, посмотрев Юри глаза в глаза. — А есть-то ты что будешь? — весело фыркнув, Юри сложил руки на груди, наклоняя голову в бок, этим невинным жестом провоцируя Виктора приблизиться к нему, положить руки на талию, прижать ближе к себе, наклониться и в шею поцеловать. — Приготовь что-нибудь из своей национальной кухни, — не останавливаясь на одном поцелуе, Виктор продолжил целовать ещё и ещё, поднимаясь к ушку, задевая языком мочку, прикусывая, — но, если ты не против, сначала я хотел бы получить аперитив. Юри, чувствуя, как начинает возбуждаться, прикрыл глаза, впрочем, никак не помогая Виктору быть ближе, а просто наслаждаясь моментом, широко распахнул глаза, удивлённо уставившись на присосавшегося к нему с засосом Виктора. Виктор только что спросил, не против ли он? То есть… он не взял на руки, не потащил на кухню, не завалил на стол, а спросил?.. Юри всерьёз испытывал когнитивный диссонанс, пытаясь переварить произошедшее. Впрочем, удивление быстро спало, когда Юри понял, что наверняка это просто игра такая — вот сейчас Виктор схватит его и сделает всё по-своему. Однако, закончив с поцелуями, подняв голову, Виктор, забравшись ладонями под футболку, нежно поглаживал Юри по спине, глядя ему в глаза и терпеливо ожидая ответа. Юри смотрел на него, как баран на новые ворота. — Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? — на всякий случай Юри решил уточнить, приложив одну ладонь ко лбу Виктора. — Да, а что? — нахмурившись, Виктор откровенно не понимал, что не так. — Ну… раньше ты никогда не спрашивал, хочу ли я дать тебе или нет, ты просто брал и всё… Сделав глубокий вздох, Виктор отвёл взгляд, но рук от Юри не убрал. — Если тебе больше нравилось так, как было всегда, то не имею ничего против, — и уже собравшись на самом деле взять Юри на руки и унести на кухню, Виктор остановился, потому что ему в грудь упёрлись две ладони. — Стой-стой, — улыбнувшись, Юри перестал давить и погладил Виктора по плечам, — я… — немного подумав, он улыбнулся ещё шире и, поддавшись к Виктору ближе, обнял за шею обеими руками, почти повис, приблизился и прошептал в самые губы, — спрашивай меня, если вдруг ты будешь очень хотеть, а я буду в непонятном настроении, ладно? Я слишком привык к тому, что ты берёшь меня, и всё происходит очень страстно… вот… в остальное время бери и не спрашивай… — Подходит, — усмехнувшись, подхватив Юри под ягодицами, Виктор подсадил его на себя и понёс в сторону кухни. Юри, обняв Виктора одной рукой за шею, пальцем второй руки пригрозил Маккачину, когда тот поднялся и заинтересованно повёл носом. В итоге пёс немного поскулил, после чего мотнул головой, развернулся и убежал восвояси гонять невидимых котов. Добравшись до кухни, Виктор, недолго думая над тем, как бы именно он хотел, решил, что Юри легче будет лежать на столе спиной, нежели животом, однако, прекрасно понимая, что стол — не постель, бережно уложил Юри на него. — Жестковато, — улыбнувшись, Юри поёрзал, постаравшись расслабиться. — В следующий раз будет мягче — в следующий раз мы сделаем это в машине. Давно об этом мечтал, — усмехнувшись, Виктор расстегнул молнию на бриджах Юри, после чего вовсе стянул их с его ног, однако, как только он это сделал, он подхватил под лодыжку правую, принявшись покрывать её поцелуями, левую же положил себе на пояс. — В какой из? — В обеих. Юри даже если бы хотел, не смог бы ответить, потому что Виктор заткнул его поцелуем. Да и толку что-то отвечать, если Виктор абсолютно безнадёжен? Вторая нога Юри также перекочевала к Виктору на пояс. Наверное, им обоим было слишком лень раздеваться полностью, да и ни один, ни второй не видели в этом особого смысла. Юри не чувствовал такого уж рвения заниматься сексом — просто он был не против. Его даже не смутила короткая прелюдия, после которой Виктор зажал его между собой и столом, продолжая целовать в губы, в то время как расстёгивал молнию на своих джинсах. Вообще весь этот секс, который должен был вот-вот случиться… Юри было хорошо, Виктору, судя по всему, тоже, только всё равно сохранялось ощущение, что всё происходящее сюрреалистично. Юри понял, в чём дело, когда Виктор ввёл в него член, одну руку просунул под спину, другую под шею — это первый секс, который не сочился страстью. Он был… обычным. Позже, когда подобное будет повторяться, Юри даст ему другое определение — семейный. И от того, что Виктор не набрасывается, будто оголодавшее животное, вознесло Юри на совершенно новый уровень блаженства и спокойствия. Не было даже громких стонов и выкрикивания имён, лишь тихие сладкие всхлипы, влажные поцелуи, неторопливые толчки и полные глаза любви — так и не высказанной друг другу. Честно говоря, Юри и не ждал признаний от Виктора. Слова — это только слова. Что до поведения, да, оно было странным, но в целом Виктор оставался сам с собой. И Юри даже не знал, в самом ли деле он хочет, чтобы его муж менялся — немного доверия и нежности ему не помешает, в остальном — он идеален. Ну или Юри просто природный мазохист. Интересно, сведи его судьба с Пхичитом — вышли бы из этой связи отношения? Нехорошо во время секса с тем, кого любишь, думать о другом мужчине. Юри укорил себя и решил, что хватит с него мыслей (жаль только, их отсутствие нельзя оправдать цветом волос — Юре в этом плане повезло больше), раз Виктору нравится думать за них обоих — пусть развлекается. В этот раз Юри даже не пришлось ничего делать. Хотя, нет, кое-что он делал — обнимал Виктора так крепко, как только мог, давая ему понять, что всё хорошо, что был и остаётся желанен, что он прекрасный муж и любовник, что никто не сможет стать ему заменой. Виктор поражал чуткостью — брал Юри так трепетно, будто девственности лишал. Юри даже не пришлось страдать из-за того, что лежит на твёрдом столе — руки поддержки Виктора пришлись очень кстати. Всё закончилось томным стоном Юри прямо Виктору в губы, после чего последовала улыбка, тёплый взгляд и слова: «Ты был прекрасен». Виктор ответил, что он всегда прекрасен, чем развеселил Юри ещё больше. Юри ещё и покивал для достоверности, сообщив, что лишь констатировал факт. Поскольку никто из них особо не устал, они быстро привели себя в порядок и вернулись в гостиную. К сожалению, закончить с ёлкой вместе они так и не смогли: Виктору опять позвонили, и он, растеряв очарование удовлетворённого хищника, рассыпался в новой порции угроз, а Юри, наклонившись к коробкам, впервые за четыре месяца беременности почувствовал внутри себя толчок. *** Прошло ещё несколько дней. После того, как Юри почувствовал, что ребёнок внутри него толкнулся, и после того, как данная новость была сообщена Виктору, тот отложил всю свою работу и затаскал Юри по врачам — у Юри банального планового осмотра давно не было. К счастью, всё было хорошо, и вскоре Юри снова смог насладиться домашним уютом. Город они с Виктором посмотрели, когда выезжали в больницу, а больше у Юри и желания не было никуда выходить. Зима выдалась холодная и очень снежная, максимум, на который Юри был согласен — играть с Маккачином в снежки на заднем дворе. Периодически Юри приходили уведомления от «Инстаграм`а» Юры — он сфоткал каждый угол новой квартиры, вид из окна, ближайшие окрестности и свою кислую мину, пробующую жареных кузнечиков. Разумеется, они часто созванивались, как и договаривались. В очередной раз, когда Юри должен был остаться дома один и придумать себе занятие, Виктор, собираясь на встречу, прежде чем уйти, задержался ненадолго в холле, отправив Георгия греть машину. Юри всегда провожал Виктора поцелуем, и этот раз не стал исключением. — Юри, после того, как я уеду, я хочу, чтобы ты зашёл в мой кабинет и взял то, что лежит на столе, — вместо привычного «я буду скучать», сказал Виктор, поцеловав Юри в макушку, что в последнее время стало частой лаской между ними. — На твоём столе обычно много что лежит, — улыбнувшись, Юри дотянулся, урвал свой поцелуй в губы. Он, конечно, выглядел спокойно, но слова Виктора заинтриговали. — Помимо привычных вещей, там лежит кое-что ещё, — пусть Виктор и улыбнулся в ответ, но улыбка эта была скорее напряжённой, — когда ты это возьмёшь, я хочу, чтобы ты очень хорошо подумал, но знай, что я в любом случае… Юри его перебил: — Настаиваешь, — и улыбнулся вновь, не чувствуя подвоха. Разве было что-то, чем Виктор мог его удивить? Юри казалось, что он готов ко всему. — Да, — кивнув, Виктор теперь уже наклонился сам, чтобы поцеловать. — Хорошо, я подумаю и сообщу тебе ответ сразу, как только ты вернёшься домой, — Юри отрапортовал, как хороший мальчик. — Договорились. После этого Виктор вышел и захлопнул за собой дверь. Потоптавшись в холле, пока не зная, чем заняться сегодня, Юри решил, что не будет откладывать, поднимется в кабинет Виктора и посмотрит, что такого интересного ждёт его на столе. У Юри даже мыслей никаких не было. Ни одной. Он не ощущал ни опасения, ни тревоги, ни предвкушения, только лёгкий интерес. Добравшись до кабинета, зайдя внутрь, Юри уже издалека принялся разглядывать стол. Из необычного — на краю, в самом деле, лежало что-то, что было похоже на какие-то билеты или вроде того. Подойдя ближе, Юри взял их в руки. И в тот момент, когда взгляд упал на обозначение направления, сердце пропустило удар. Москва — Хасецу. Судя по дате рейса, Виктор со своим «подумай и дай ответ» не оставлял Юри и шанса, ибо лететь нужно уже завтра. Виктор оставался Виктором. Но что важнее невыносимого характера Никифорова — факт того, что Виктор зачем-то хочет, чтобы он и Юри летели в Хасецу. Спустя столько лет… У Юри чуть земля из-под ног не ушла, ему пришлось облокотиться на край стола. Глупо, конечно, было надеяться, что Виктор не станет ворошить такую часть жизни Юри, как прошлое. Однако, зачем ему это надо? Зачем лететь в Японию, если Юри дал понять, что порвал отношения с семьёй, что добровольно отказался от родителей и не хочет даже обсуждать это? Не то чтобы Юри скрывал что-то страшное, в его прошлом нет ничего криминального, просто… он же сбежал, он сделал осознанный выбор изменить свою жизнь. Родители, наверняка, уже давно смирились с тем, что их сын пропал без вести, так зачем давать им знать, что он жив? Если бы только то, что жив… так ещё и шлюхой работал, с мафией связался, теперь замужем и беременный. Позорище для своей нации. На родине за такое и посадить могут, однако данный расклад был бы возможен, брось Виктор Юри одного, найди того полиция и депортируй — там бы уже навешали за продажу тела и связь с плохими дядьками. Юри никак не мог понять причину, зачем Виктору это надо? Познакомиться с родителями, мол, вот ваш зять? — не смешно. Юри так перенервничал, что ему стало жарко. Он пересел на диван, а билеты положил перед собой на стол. Хотелось немедленно позвонить Виктору и спросить: «зачем?», но Юри ведь обещал подумать, поэтому он остался сидеть и сверлить билеты взглядом. У него закралась мысль, что Виктор хочет его отвезти в Японию только для того, чтобы оставить там — за это он ударил себя по лбу. Юри даже не надеялся, что ему удастся переубедить Виктора. Хотя… нет, тот, конечно, подтвердил, что настаивает, но, может быть, послушает аргументы Юри о том, что в перелёте нет необходимости, что вряд ли из встречи с родителями выйдет что-то хорошее, что лучше всё оставить, как есть? Возможно, у Виктора есть какие-то свои причины? В таком случае, он мог бы и сам слетать. Юри категорически не хотел встречаться с родителями — те будут либо его жалеть, либо упрекать. Оба варианта грозятся вылиться в ненужные переживания. В конце концов, какое дело семье Кацуки до младшего сына? У них есть старший. Может, если Юри и Виктор прилетят, те не пустят их на порог. Юри задавался вопросом, связывался Виктор с его родителями? Если связывался, то шансов попытаться уговорить его не ехать — никаких. Юри и рад бы придумать, чем ему заняться, чтобы дождаться Виктора, но какие уж теперь занятия? Он положил билеты обратно на стол и вышел из кабинета. В доме тихо, как на кладбище, даже ветра не слышно, а судя по тому, как колышутся деревья за окнами — он довольно сильный. Юри мог бы почитать книгу, посмотреть фильм, но вряд ли из этого выйдет что-то хорошее, ибо мысленно он будет в другом месте. Пока Юри бродил по коридорам, размышляя о том, как будет разговаривать с Виктором, у него зазвонил телефон. Это был Юра. — Да? «Кацуки, это просто офигеть! Я, короче, сходил на пляж, а там ко мне как начали приставать! В смысле, не за задницу трогать, а зазывать: «эй, красавчик, хочешь массаж», «узнай свою судьбу», «купи сушеных тараканов», «вот тебе амулетик Будды»! Бля, я их еле понял! Изъясняются на корявом английском, руками машут — чуть нос мне второй раз не сломали!» — Юри даже пришлось отодвинуть телефон подальше от уха, ибо Юра совершенно не следил за громкостью. — И как? Купил амулетик? — улыбнувшись, Юри прислонил телефон обратно, продолжая своё бесцельное путешествие по просторам личного «замка». «Да нахер он мне нужен?! На судьбу зато погадал. Знаешь, эти тайцы хуже, чем цыгане на московском вокзале! Прикинь, мне сказали, что у меня будет счастливая семья, но очень проблемный ребёнок, а ещё, что лет в тридцать крупно проебусь с деньгами, поэтому надо быть осторожнее!» — О, проблемный ребёнок, — почесывая нос, Юри решился переключиться на громкую связь, опуская руку с телефоном вниз, — мне кажется, таец имел в виду тяжёлый характер. «Только вот попробуй намекни, что этот характер ему достанется от меня!» — Как я могу? — Юри хихикнул в ответ, стараясь звучать изумлённо. Юра пробурчал что-то матерно-невразумительное. «Бек опять куда-то умотал, так что я вынужден тусоваться один. Мне кажется, Пхичит хочет отбить моего парня!» — Думаю, даже если бы это было так, Отабек не променял бы тебя ни на кого, — уверив Юру, что беспокоиться не о чем, Юри вздохнул, останавливаясь посреди коридора, — а у меня тут кое-что случилось… «Когда ты уже перестанешь влипать в неприятности, Кацуки?!» — Не то чтобы это были неприятности… «Рассказывай, бедовая котлета!» И Юри рассказал Юре о том, как нашёл билеты, что думает по этому поводу и что пока не знает, что ответить Виктору. «С одной стороны я тебя понимаю, — важно заявил Юра после того, как немного помолчал, — с другой — я не думаю, что твои родители ненавидят тебя. Конечно, они могли быть очень огорчены, когда так и не узнали, почему же ты пропал, даже могли сердиться, но родители на то и родители — они должны любить своих детей, прощать и принимать. Думаю, всё это время они сожалели, что тогда в чём-то недопоняли тебя, недоглядели, не смогли додать того внимания, в котором ты нуждался. Пусть менталитет у всех разный, но блин, из-за каких-то там принципов ненавидеть тебя? Все ошибаются. Ну, растили они из тебя «цветочек», но разве ты не оправдал в итоге их надежд? Замуж за крутого мужика вышел, ребёнка ему родишь, а то, что проституткой был, так это можно не рассказывать! Не накручивай себя, в общем! Я бы съездил, вот!» Слова Юры немного подбодрили Юри, но тот всё равно пока что не был до конца убеждён, что хочет ехать. Вероятно, ему нужно больше времени. — Ладно, если что, я на их прощение и не надеялся, — улыбнувшись, Юри хотел было уже сменить тему, но Юра издал в ответ на его слова страдальческий вздох. «Не преувеличивай масштаб трагедии!» После этого они ещё немного поговорили о всякой ерунде, после чего Юра отключился, сообщив, что перезвонит завтра и узнает, чем дело кончилось. Может быть, Юри и дальше бы слонялся по дому, но тут его застал старый добрый друг — токсикоз, погнав в туалет прощаться с завтраком. Виктор вернулся поздно ночью. Ожидавший его Юри, мирно спал поверх не расстеленной постели. Виктор постарался очень аккуратно вытащить из-под Юри одеяла, дабы накрыть и не разбудить, но парень всё равно проснулся. Первые несколько секунд Юри плохо воспринимал действительность, но когда его поцеловал Виктор, понял, что к чему. — Витя… — Засыпай обратно, — укладывая Юри удобнее на подушку, Виктор собирался оставить его и отойти раздеться, но Юри вцепился в его руку мёртвой хваткой, — я тоже сейчас лягу, — он попытался аккуратно отцепить тонкие пальцы, но Юри не поддался. — Витя, зачем нам лететь в Хасецу? Смерив Юри внимательным взглядом, Виктор уселся рядом. — Ты не хочешь? — Ты ведь тоже не любишь вспоминать родителей, зачем заставляешь меня? — вздохнув, Юри всё-таки отпустил руку Виктора, вглядываясь в его лицо в полутьме комнаты. — Есть одна причина, из-за которой ты должен полететь вместе со мной. — Вряд ли мои родители будут рады тому, что я замужем за Боссом русской мафии и забеременел от него, работая проституткой в клубе, — удручённо вздохнув, Юри потёр заспанные глаза. Виктор не отвечал, он долго и внимательно вглядывался в черты лица Юри, пока, наконец, не стал видеть их лучше — глаза постепенно привыкли к темноте. Юри уже не выглядел таким сонным, но всё равно был милым и растрёпанным. Дотянувшись до него рукой, Виктор погладил по щеке, провёл большим пальцем по губам, после чего, отняв ладонь от лица, опустил её, взял руку Юри и сжал её. Он сжимал его правую руку, пальцами играючи покручивая кольцо. — Юри… — выдержав паузу, Виктор всё же произнёс это, — твои родители и твой старший брат ничего не скажут тебе — они погибли чуть меньше двух лет назад. Причина, по которой я хочу, чтобы мы полетели в Хасецу, совсем другая. Юри, мгновенье назад смотревший в глаза Виктора, оцепенел. Пальцы его сжались вокруг чужой ладони, но почти сразу же и разжались. — Они мертвы? — тихо выдохнув, произнёс он. — Да. Я узнал это ещё когда искал информацию о тебе. Произошёл несчастный случай — асфальт не выдержал большегруза и провалился, машина, в которой сидели твои родственники, упала в образовавшуюся яму, а на неё сверху ещё две. Поскольку ты ничего не хотел слышать о родителях, я ничего и не сообщал, но пришло время тебе узнать о… в общем, об этом я тебе расскажу, когда мы будем на месте. Если тебе интересно, искать они тебя не переставали до самой своей смерти. Юри смотрел на Виктора и не знал, что ответить. Его родители мертвы. Они больше никогда не увидят друг друга. Никогда. Юри прокручивал эту мысль в голове, но… ничего не чувствовал. Возможно, он испытывал шок. Ему не в чем было винить себя — они погибли не из-за него, но они искали его и, возможно, умирали с мыслями о том, что не смогли найти своего ребёнка, а может, с мыслями, что, слава богу, что не нашли — вряд ли бы они были счастливы узнать правду. В общем, Юри пока не знал, как ему к этому относиться. Совести всё равно удалось достать его: «если бы ты не сбежал, возможно, они не ехали бы по той дороге». Юри изменил не только свою судьбу, но, кто знает, может, его родители всё равно должны были бы погибнуть — останься он рядом с ними или нет. А вдруг он остался бы и ехал в машине с ними, и… Юри непроизвольно сжал ладонь Виктора сильнее. Тот, устав наблюдать отстранённость Юри, подался к нему, обнял, прижал к груди и поцеловал в макушку. — Ты не один, Юри — у тебя есть я, скоро будет Миша, есть Жора, Плисецкий, а также все те, с кем ты познакомился с тех пор, как встретил меня, — Виктор продолжал обнимать Юри, поглаживая его по волосам. Юри в самом деле не чувствовал себя одиноким. За всю свою жизнь он чувствовал разное, но одиночество — никогда. Наверное, он действительно был сильным парнем, иначе как ещё объяснить, что он остался в здравом уме, пережив столько всего? Удивительное дело, как он менялся, подстраиваясь под ситуации, но это вовсе не делало его слабым человеком. Он рос под присмотром родителей и был тем ещё пай-мальчиком; он работал в клубе и научился быть стервой; он встретил Виктора и снова стал послушным и тихим… наверняка, когда родится Миша, придётся примерить на себя новую роль. Юри умел подстраиваться под обстоятельства. Он не виноват в смерти своих родителей. Он не должен винить себя за осознанный выбор взять и сбежать. — А что случилось с твоими родителями? — вжимаясь щекой в чужую грудь, Юри прикрыл глаза, обнимая Виктора за пояс. — Их убили одни отморозки, когда они прогуливались вечером по парку. Я так и не узнал, специально это было сделано или нет, но убийц тех выследил и забил ногами, пока дышать не перестали. Вот и Юри узнал кое-что о прошлом Виктора, видимо, они оба остались сиротами, но, как Виктор выразился, не остались одни — смогли обзавестись людьми, которые заменили семью. Скоро родится Миша — и это тоже будет семья. Потратив несколько минут на то, чтобы мирно посидеть в объятьях Виктора, Юри собрался с силами и произнёс: — Хорошо, давай сделаем это — давай полетим завтра в Хасецу. *** В Японии в это время года температура колеблется от шести до девяти градусов тепла днём. Юри успел отвыкнуть от настолько тёплых зим. После Москвы, где температура упала до минус тридцати, по прилете в гостинице пришлось оставить одному пуховик, другому пальто и переодеться в вещи полегче. Юри и Виктор взяли один чемодан на двоих, ибо много вещей им не требовалось — они приехали всего на пару дней. — Перед тем, как поедем к тебе домой, можем прогуляться по городу и пообедать где-нибудь, — разглядывая в окно окрестности, Виктор стоял возле него, низко облокотившись на подоконник. — Хочешь оттянуть момент? — ища на дне рюкзака расчёску, чтобы привести себя в порядок, Юри сидел в позе лотоса на краю двуспальной постели. — Я готов услышать всё, что бы ты мне не сообщил. Выпрямившись, Виктор повернулся к Юри лицом, прислоняясь к подоконнику копчиком. — Разве ты не хочешь походить по родному городу и вспомнить, что такое настоящая японская еда? — улыбнувшись, Виктор смотрел на Юри, на то, как тот, таки найдя расчёску, пытается исправить шухер, который образовался из-за шапки. — Хочу, но… — поморщившись, расчесав последний узелок, Юри опустил руки, издавая тихий вздох, — невозможно есть и расслабляться, когда есть тайна, о наличии которой ты знаешь, а о сути — нет. Внимательно поглядев на Юри, Виктор кивнул: — Тогда заказывай такси, поедим и погуляем позже. От того места, где они остановились, ехать было полчаса. Юри ощущал себя крайне странно, выбирая на карте свой дом. Своим домом он уже давно считал другое место. Дом в Хасецу стал далёким воспоминанием — чем-то призрачным. Юри плохо помнил детство, но хорошо помнил юность — ту, которая до шестнадцати лет. Помнил, что дом и родители всегда ассоциировались у него с уютом и теплом, местом, где любят и ждут. Родители всегда хорошо к Юри относились, но не забывали напоминать, чтобы он поскорее становился взрослым — тогда легче будет жить в этом сложном мире. Правда, они никогда не объясняли, что это значит — «быть взрослым». Мог ли Юри утверждать, что пережил достаточно для того, чтобы быть этим взрослым? Забеременеть от незнакомца — явно не взрослый поступок. В остальном Юри не видел такого уж ребячества — он знал, что делал. Погода сегодня была пасмурная. По улицам сновало мало народу — в основном дети и подростки. Юри надеялся, что не встретит никого из знакомых или соседей — он пока не был готов к тому, что его узнают и начнут задавать вопросы. Пока такси ехало, Юри держал Виктора за руку и разглядывал в окно родные места. Память освежалась с каждым метром — в Хасецу ничего не изменилось. По приезде Виктор расплатился, Юри по-японски поблагодарил, оба они вышли на тротуар, от которого шла дорожка, ведущая к дому. Юри несколько минут просто стоял и смотрел на место, кажущееся чужим и безликим, место, в котором он родился, и которое опустело, поблекнув почти за два года. — Странно, что местные власти никому не продали дом. Какой-нибудь предприниматель мог бы воспользоваться тем, что здесь есть горячие источники и сделать бизнес. Виктор, до того молча разглядывающий дом, повернулся к Юри и взял его за руку. — Вот та причина, по которой мы здесь. Юри нахмурился, не понимая, что Виктор имеет в виду. Он посмотрел на него, сжав руку в ответ. — После того, как я нашёл тебя у Плисецкого и забрал к себе, я тщательно изучил всё, что было связано с твоёй семьей. Изначально твои родители составили одно завещание, по которому имущество после их смерти отходило бы старшему сыну, однако буквально за пару месяцев до аварии, они составили второе завещание, по которому, в случае их смерти и смерти старшего сына, имущество переходит к тебе. Однако, если бы ты не объявился в течение последующих двух лет, дом вместе с источниками отошли бы государству. У меня было мало времени, но много нотариусов и адвокатов, в том числе из Японии. Мы искали выход — что сделать, чтобы сохранить имущество за тобой, учитывая те специфические обстоятельства, в которых ты оказался. Брак со мной всё упрощал. Не буду рассказывать тебе все подробности, если коротко: я успел всё оформить до того, как ты стал совершеннолетним по вашим законам, но после, как поставил штамп в паспорте. Поскольку ты незаконно жил в России, работал в проституции — к тебе могли применить особые санкции, и содержание второго завещания встало бы под вопрос, однако деньги и моё покровительство смогли решить эту проблему. Технически, я, как ответственный за твою жизнь и старший в семье, стал владельцем дома вместе с источниками, однако поскольку управление этим хозяйством мне не нужно, я переписал его на тебя. Ты теперь управляющий и можешь делать с источниками, что пожелаешь, но не можешь их продать без моего письменного согласия. Юри, кажется, говорил, что готов услышать всё, что бы Виктор ему не рассказал, но… видимо, не всё. Виктор говорил медленно и чётко — Юри хорошо его услышал. Потребовалось пару минут, чтобы переварить и осознать. — Но зачем ты это сделал? — несмотря на то, что Виктор всё понятно объяснил, Юри кое-чего всё равно не догонял. — Чтобы что-то делать с домом и источниками, надо жить здесь, в Хасецу… — Юри вцепился в ладонь Виктора изо всех сил, сжимая её похолодевшими пальцами. — Ты для этого хотел, чтобы мы летели вместе? Ты хочешь оставить меня здесь, а сам… Виктор недовольно выдохнул, наклонился и, не стесняясь, так шлёпнул Юри по заднице, что тот вскрикнул и дёрнулся. — Ещё раз услышу, что я хочу тебя где-то оставить и бросить — сниму ремень и отстегаю уже по голой заднице. — шлёпнув ещё раз, чтобы лучше отложилось, Виктор дёрнул Юри за руку и повёл за собой в дом. — Походишь на курсы, поучишься ведению бизнеса, я дам тебе денег, наймёшь персонал, который станет работать, а сам ты будешь всем управлять, сидя рядом со мной в Москве. Юри шёл за Виктором, стараясь крепко держать его за руку и не спотыкаться. Второй рукой он гладил пострадавшую попу. — Может, проще было оставить это всё государству или продать?! — Нет, ты же хотел доказать мне, что самостоятельный, вот, пожалуйста, есть шанс. Пришла очередь Юри вздыхать. С Виктором бесполезно спорить, тем более, тогда, когда он прав, поэтому, решив, что разумнее будет промолчать, Юри продолжал идти, покуда его тащили. Виктор хоть и шёл к дому, но в итоге обошёл его, отправившись в сторону заднего двора, за которым находилась территория источников. Юри успел кое-что рассмотреть по дороге и отметить, что всё сохранилось в приличном состоянии, как будто сюда кто-то периодически заходил, чтобы стряхнуть пыль. Прошло ещё две минуты, и Юри вместе с Виктором добрались до гостевого дома. — Я хочу, чтобы ты всё осмотрел, составил список того, что нужно будет сделать, а я уже подсчитаю и выделю тебе деньги. Юри с выражением страдания на лице огляделся: — Ох, чтобы возродить это место, придётся вложить слишком много… — Главное — начать. Сперва приведёшь в порядок территорию, после наймёшь персонал и дашь рекламу, уверен, желающие приехать найдутся, благо, место здесь отличное. — А ты мне помогать не будешь? — отпустив руку Виктора, Юри сделал шаг вперёд, в самом деле, собираясь сходить посмотреть, что тут и как. — Только денежно. Юри вздохнул ещё тяжелее. — А если я не оправдаю твоих надежд, — не желая уступать, он как будто пытался доказать Виктору, что это плохая идея. — Оправдаешь. Если тебе нужна мотивация, — тут Виктор задумался, — рассматривай это как наследство, которое ты оставишь после себя нашим детям. Постарайся ради потомства. Покусав губу, поглядев себе под ноги, потом на гостиничный дом, наклонившись вбок, поглядев на сами источники, обернувшись, посмотрев уже на жилой дом, Юри подумал немного и решил, что ему стоит попробовать. В конце концов, поддержка уже есть, а с остальным он справится. Главное — верить в себя. Виктор вот в него верит. Юри стало неожиданно тепло и хорошо от этой мысли. Посмотрев в конечном итоге на Виктора, Юри улыбнулся ему, чувствуя, как от растущего воодушевления покалывает кончики пальцев на руках. — Когда я могу начать? — Прямо сейчас. Одобрение в глазах Виктора — наилучшая награда за решимость.