То, от чего он страдает

Вскоре, наблюдая за тем, как Гарри безропотно терпит любые выходки, Луи начал наглеть. Он чувствовал безотказность и понял, что Гарри слишком любит его, чтобы бросить. Он заверил себя в том, что, что бы ни случилось, мальчик никуда от него не денется. Луи стал позволять себе непотребные вещи, которые раньше не позволял не только с Гарри, но и вообще с кем-либо. Томлинсон приставал к нему на людях. – Нет, Луи, не надо, не здесь, – извивался мальчик у него на коленях. Одной рукой Луи держал его за живот под футболкой, а другую положил между ног. Это происходило на первом этаже во время перемены, и все ученики, проходившие мимо, оглядывались на воркующую парочку. – Смотри, смотри! Они что прямо здесь собираются потрахаться? – шушукались мелкие девчонки неподалёку. – Луи, прошу, перестань, – умолял Гарри, изо всех сил стараясь убрать чужую ладонь со своего живота. Тогда Луи надавил на его пах так, что тот аж вскрикнул. Люди остановились и уставились на них. Мальчик густо покраснел. Только теперь Луи отпустил его, и Гарри спрыгнул с его колен и побежал прочь, как можно дальше. Закрывшись в туалете, он не выходил до конца перемены. Укусы вошли в привычку. К засосам добавились укусы. Они появлялись на шее, руках, ногах. Иногда во время близости Луи кусал до крови. Гарри истошно вскрикивал, но он всё равно продолжал это делать. Оставались подтёки и шрамы. – Что это у тебя? – однажды спросила Перри, заметив укус на предплечье, схватила Гарри за запястье и подтянула к себе, чтобы рассмотреть поближе. – Ничего, – буркнул мальчик, оттолкнув её. – Гарри, что с тобой? – её лицо сделалось жалостливым. Она попыталась подойти, но Гарри пятился назад… И в итоге просто сбежал. Унижения достигли крайности. Перри пригласила на день рождения Луи и Гарри. Луи она звать не хотела, но Гарри без него бы не пришел (Томлинсон ни за что не отпустил бы его). В центре гостиной на круглом столе стоял огромный трёхъярусный торт, украшенный розовым кремом и цветочками. Гарри весь вечер караулил его, ходил вокруг да около, пока Перри не заметила это. Она подошла к угощению и ласково подозвала Гарри. Проведя пальцем по краю, где было больше всего взбитых сливок, девушка предложила мальчику, у которого глаза так и светились: – Хочешь? Тот, улыбнувшись, радостно кивнул. – Открой ротик. Гарри открыл, а Перри аккуратно положила палец ему на язык. Он облизал и улыбнулся ещё шире. – Вкусно? – воссияла она. – Очень! И тут вдруг совершенно магическим образом Луи оказался за спиной Гарри и окунул его лицом в торт. Окунул и держал, пока мальчик махал руками пытаясь спастись. Это видели все: Перри, Биби, Зейн, Лиам, ещё куча людей… Но все они разом застыли от изумления. Никто не мог сдвинуться с места. Только когда Луи наконец отпустил Гарри, Перри, очнувшись, пришла в дикую ярость. – Совсем охуел, уёбок! – заорала она не своим голосом и толкнула его на соседний столик, заставленный бокалами, до краёв наполненными шампанским. Луи упал, опрокинув стол и алкоголь на себя. Бокалы разбились вдребезги. Перри в своём коротеньком обтягивающем вечернем платье прыгнула на него сверху и начала душить. Тот тоже вцепился ей в глотку. Зейн с трудом отцепил её от него, оттащив девушку в сторону, а Лиам помог Луи подняться. – Пошёл вон! Проваливай, урод! Проваливай! – не унималась Перри, дёргаясь в руках Зейна. Ей было наплевать на торт, на шампанское и на весь этот проклятый праздник… Она жалела Гарри. Мальчика, который стоял в растерянности, тёр измазанное лицо измазанными ладонями и чуть не плакал. Позже, когда Перри умывала Гарри в ванной, он разрыдался. Томлинсон не давал ему прохода и не принимал отказов. Каждый день Луи ждал у школы. Это значило, что Гарри обязан был поехать с ним независимо о того, какие у него планы. Один раз мальчик прошмыгнул через чёрный вход. Луи случайно заметил его, когда тот обходил территорию по ту сторону ограждения, догнал и отвесил смачную обжигающую пощёчину. – За что? – обиженно спросил Гарри, потирая больное место. – Какого хрена ты пытался обмануть меня? – Луи, ко мне сестра сегодня приедет! Мне нужно в общагу! Тогда Луи ударил его ещё раз по другой щеке. – Мне похуй на твою сестру! Сначала ты едешь ко мне, а потом уже по своим делам! Пошли! Луи схватил его за руку, и Гарри пошёл, потому что противиться было бессмысленно.

***

Зайдя в квартиру, Луи с ходу стянул футболку и набросился на Гарри со страстным поцелуем. Мальчик упёрся ему в плечи, отстранив от себя. – Луи, пожалуйста, давай сегодня побыстрее? – просил он с жалостливым видом. – Я серьёзно. Если Джемма приедет и не обнаружит меня в комнате, она начнёт искать… – Ладно, детка. Проходи в спальню и вставай на четвереньки. Гарри сделал, как он сказал. Луи пристроился сзади и для начала отшлёпал мальчика, что обычно сразу возбуждало его. – Не будешь больше обманывать меня? – спросил он, сурово ударив Гарри по попе так, что тот подпрыгнул. – Не буду! Честное слово, не буду! Луи капнул немного смазки на член и вошёл на полную длину без подготовки. Потом он навалился на Гарри, приминая его к матрасу, и продолжил совершать толчки в позе собаки. Несмотря на совсем не романтическое название, Томлинсон считал эту позу самой чувственной. Он кончил, Стайлс тоже. Мальчик выбрался из-под него, застегнул штаны, судорожно взялся приводить в порядок шнурки на кроссовках. – Что за сестра то такая? Ты раньше не упоминал о том, что она у тебя есть. – Выпытывал Луи, растянувшись на матрасе. – Она живёт в другом городе и лишь изредка навещает меня. Гарри оставалось только накинуть куртку, и Луи вынужден был подняться, чтобы проводить его. – Тебе вызвать такси? – Если не трудно… Луи вызвал для Гарри такси, как всегда сам же и оплатил поездку. Когда жёлтая машина с шашкой подъехала к общежитию, автомобиль Михала уже дожидался. Гарри вышел, и параллельно ему вышла Джемма. Она встретила брата лучезарной улыбкой, побежав к нему с распахнутыми объятиями. Стоило мальчику увидеть родное любящее лицо, как ноги вдруг подкосились, и он упал на колени в траву. Улыбка девушки тут же померкла. – Солнышко, ты чего? – беспокойно спросила Джемма, тоже опустившись на колени и схватив брата за плечи. Михал, наблюдавший за происходящим через боковое зеркало, вырулил из машины, чтобы помочь. – Всё хорошо, Джемма, я просто устал, – Гарри обнял её. – Что у вас тут случилось? Помощь нужна? – предложил Михал, нахмурившись. Джемма встала, и они вместе подали Гарри руки, помогая подняться. – Ты точно в порядке, Гарри? – девушка внимательно вглядывалась в глаза брата, которые тот отводил в сторону. – Да, да… Я не спал ночью: делал уроки. Вот голова и закружилась. Гарри плакал при сестре только однажды. В день смерти родителей. С тех пор они старались беречь друг друга. Но в этот раз, когда Джемме снова нужно было уезжать, мальчик не сдержался. Он никогда не был силён в прощаниях. Гарри даже как-то сказал сестре: – Не оглядывайся, когда уходишь. Вот и сегодня она не оглянулась. Гарри вдруг стало так больно видеть её спину. Он почувствовал, как внутри всё холодеет от возвращающегося в душу одиночества. И он бросился к ней, обнял крепко-крепко. Слёзы сами потекли, с этим нельзя было ничего поделать. – У тебя всё-таки что-то случилось, да? – строгим и вместе с тем отчаявшимся голосом спросила Джемма, услышав всхлипывания. Брат прижимался лицом к её шее. – Ты просто не хочешь мне говорить… – Случилось… Я не могу сказать… Я слишком сильно тебя люблю… Девушка повернулась к нему и заглянула в заплаканные глаза, вытирая слёзы с щёк. – Осталось всего два месяца, солнышко… Два месяца, и я заберу тебя домой. Джемма поцеловала его в лоб, грустно улыбнулась и пошла к машине. Перед тем как сесть, она посмотрела на него в последний раз и произнесла губами: – Я тоже люблю тебя.

***

На большой перемене Луи поджидала засада. Он как обычно явился позже остальных. Зейн, Лиам, Перри и Биби окружили его. – Луи, то, как ты обходишься с Гарри это уже слишком, – заявила Перри, сделав шаг к нему. – А ты вообще не подходи ко мне, истеричка! – нахмурился Луи. – Подонок! – не отставала она. – Так-так, рябят, мы здесь не за этим, – Биби встала между ними и посмотрела на Луи. – Даже мне кажется, что это слишком, Томлинсон. Со мной ты так себя никогда не вёл. – Инцидент с тортом – тот ещё дерьмовый поступок, бро, – подключился Зейн. – Гарри ведь и так пресмыкается перед тобой, Луи… Чего тебе недостаёт? – в довершении спросил Лиам. Луи почувствовал себя крысой загнанной в угол. – Какого хуя вы все набросились на меня со своими нравоучениями? Отношения с Гарри – моё личное дело. – Гарри тоже наш друг! И он плакал у меня на руках из-за тебя! – выступила Перри, тыкая пальцем в виновника сборища. – Он жаловался тебе? – Луи зыркнул на неё. – Или кому-нибудь из вас? – обвёл глазами остальных. – Он просил вас о помощи? Просил вмешаться? Все замолчали, потому что Гарри не просил, и им было нечего сказать в своё оправдание. – Нет? Да вы что же все ебанулись? – истерически усмехнулся Луи. – Не суйте свои любопытные носы туда, куда не просят! – вдруг гневно закричал он. – Если бы Гарри что-то не устраивало, он сам бы сказал мне об этом или съебался бы к чёртовой матери! И ни ему, ни мне посредники не нужны! Ясно? – Да разве можно сказать тебе что-то? Он боится тебя! – не выдержала Перри. Луи рванулся к ней, но Биби остановила его. – Извини, Томлинсон. Ты прав, – улыбнулась она, поглаживая его тяжело вздымающуюся грудь. Он смотрел мимо неё прямо на объект своей ненависти. Тогда Биби поцеловала его напряжённое лицо. – Ты прав. Я лезу не в своё дело. Луи чуть обмяк, приобняв её. – Дрянь! Продажная шкура! – Перри собиралась вцепиться своими нарощенными ногтями в волосы Биби, но её остановил Зейн. Биби посмотрела на неё с победным высокомерием. – Киса, не буянь. Мы не должны ничего делать, если Гарри сам не хочет этого. Мы только навредим, – успокаивал он. А Лиам тем временем дивился прочности личностных качеств Луи. Он в буквальном смысле готов был глотку порвать за посягательство на его собственность. И это на самом деле удивительно, потому что Томлинсон всегда выходил сухим из воды. Обосранными остались они, его друзья, вмешавшиеся не подумав толком и не разобравшись в ситуации. – Неужели ты, эгоистичная скотина, сам не видишь, что мальчик страдает из-за тебя! – напоследок бросила Перри, повернулась и пошла за Зейном, который позже, конечно, извинился как за себя, так и за неё. Но именно эти её последние слова запали Луи в душу, потому что он действительно и сам знал, что является тем, от чего Гарри страдает.