Куда приводят мечты?

"Низкое часто тянется к прекрасному. Чудовище может воспылать страстью к красавице".

(с) Майн Рид. Квартеронка.

Ичиносе шла уже по знакомой дороге к дому Лакуса под слабым светом фонарей, перед этим отправив всех ребят в душ, вернее, девочки и сами были рады горячей воде и мылу, а вот парней пришлось буквально заталкивать в ванную. Особенно резво упирался Микаэла, все порываясь пойти и проведать Мегуми с Макото, которых Ясуми специально оставила вдвоем мыть посуду, а потом посмотреть, что из этого вечера получилось. Темноволосая догадывалась, что ее подруга, мечтавшая о том, чтобы ее полюбили, кажется, сама того не ведая, обрела двух поклонников, напряжение между которыми сегодня за ужином чувствовалось в воздухе настолько, что хоть ножом его режь. Находясь в хорошем расположении духа, улыбаясь и тихо радуясь за Мегуми, Ичиносе вошла в дом, где провела уже чуть ли не полмесяца, поднялась по лестницам, прошла по коридорам, которые уже успела выучить, не опасаясь заплутать в этом лабиринте кошмаров, и уже собиралась скрыться за дверью своей комнаты, как заметила Лакуса, очевидно, направляющегося к ней. Увидев девушку, подошедшую к своей комнате, Лакус прибавил ходу. День сегодня выдался крайне безумным и сумасшедшим, и он был просто до жути рад, что Фелид смог обернуть ситуацию в тайном проходе в их пользу и теперь девушка вновь была с ним. Была у него дома, и никто не собирался ее забирать. У вампира едва сердце не остановилось, когда он принес девушке обед и понял, что ее нет в комнате, точнее, ее вообще нет на территории особняка, а в некоторых коридорах видно форму, оставшуюся от его сородичей. Осознание, что девушку, скорее всего, похитили, свернулось мерзким, противным комком в глубине души, заставив глаза запылать яростью. Ведь кто-то посмел положить руки на то, что по праву принадлежит ему! Легенда не просто так говорит о том, что истинная для вампира - это все, это смысл жизни, смысл самого существования в этом мире, и если его отобрать, то обычно кто-то из пары умирает. Медленно и мучительно, сгорает словно свечка, словно огонек, который захлебывается от избытка воска. Поэтому Вельт сломя голову бросился на поиски Ясуми, ведь она его избранная, та, что смогла даровать ему свет и вернуть эмоции. Ведь, прожив несколько столетий, душа покрывается толстой коркой, чувства постепенно притупляются, а потом и вовсе блекнут, подобно старым фотографиям, которые очень долго стояли на солнышке. Но избранные могут все вернуть, вернуть сам смысл жизни и чувство любви, способность наслаждаться каждой минутой. И главное - беречь эти минутки, как самое драгоценное сокровище в мире. - Как ты? - Лакус поравнялся с девушкой, ему хотелось побыть с ней хоть немного, хоть пару часов. - Я? - переспросила девушка, замедлив свой ход и думая, к чему такой вопрос задал вампир, ведь травм она сегодня никаких не получала, да и в целом день прошел спокойно, за исключением того, что в особняк ввалились ребята, которые решили вернуться за ними и забрать с собой. Они даже умудрились вытащить ее из города, хотя девушка брыкалась и упиралась так, словно ее на казнь вели, ведь чем больше отдалялась Ясуми от этого вампира, тем хуже себя чувствовала, как будто на ее шее затягивалась незримая цепь, связывающая их. Но, кажется, не только ее поразило, как быстро Лакус отыскал ее и забрал в свои объятия с таким видом, будто у дракона его любимую золотую игрушку утащили, только Фелид не был удивлен таким поведением Вельта. - Я себя нормально чувствую. А вот ты сегодня был более чем странным. - Да? - Лакус сделал вид, что несказанно удивлен. Сам понимал, что ведет себя более чем странно и подозрительно, ни ничего не мог с собой поделать. Проклятие крепчало, заставляя вампира буквально задыхаться, если кто-то смел встать между ним и этой девушкой, особенно остро оно проявилось сегодня, заставив все внутри свернуться в тугой узел от боли. Ведь их пытались разлучить! - Я не заметил. Кстати, может, впустишь к себе? Что мы на пороге стоим? - аристократ понимал, что если они останутся тут, то девушка закончит разговор на какой-нибудь неожиданной ноте и захлопнет дверь прямо у него перед носом. Ясуми прищурилась, словно не поверила парню, попытавшемуся притвориться удивленным, хотя возможно он и правда вел себя как обычно, ведь она не могла утверждать точно, что проклятие действовало на него так же как на нее саму. В той легенде говорилось, что девушка влюбилась в чудовище, а вот что оно ответило взаимностью... Такого не было, легенда обрывается, и конец лишь примерно обозначен. Темноволосая зашла в комнату, оставляя дверь открытой и впуская вампира внутрь, может, у него был к ней разговор, хотя девушка была даже рада, что он не сразу ушел, к тому же, и она как раз может задать свои вопросы. Ясуми, развязывая на ходу шнурки плаща, скидывая его на кровать и стягивая резинку с волос, достала ту самую книжку из-под подушки и показала вампиру. - Ты ее читал? Или про проклятие еще где-то указано? Лакус невольно прищурил взгляд, когда увидел знакомую до боли книжку в руках девушки, именно ее он читал, перед тем как Ичиносе внезапно пропала. Но легенд об избранных в библиотеке и так хватало. Правда, концовка везде была разной. Где-то говорилось, что девушку похитили люди и чудовище с красавицей умерли, так как не имели возможности видеть друг друга, где-то говорилось, что пленница дожила свой век и умерла, а следом за ней в тот же день умер и вампир. Но большая часть сводится к тому, что чудовище обратило девушку в такую же, как он, и жили они долго и счастливо. - Читал и эту книгу, и еще многие, - Вельт опустился на постель, с шумом выдохнув, распуская волосы. - А конец везде одинаковый? - девушка забралась с ногами на кровать, подобравшись к вампиру поближе и всем своим видом показывая, что готова слушать хоть всю ночь, лишь бы узнать что-нибудь еще про это проклятие, ведь в нем были моменты, требующие прояснения. - Просто, мне кажется, что конец в этой книжке смазан... Влюбилось чудовище в девушку или нет? Если нет, то действие проклятия каким-то неравноценным получается, что меня вообще не устраивает, - Ясуми несколько огорченно надула губы, ведь она совершенно не хотела мириться с таким раскладом вещей. Вельт как-то нервно улыбнулся, мягко коснувшись ладонью черных, как смола, волос, заправив выбившуюся прядку за ушко, как бы невзначай скользнув кончиками пальцев по чувствительной кромке, задевая все нервные окончания. Влюбилось ли чудовище из той легенды? Напрямую об этом мало где говорится, но подобные записи имеются. Да и сам вампир поэтому пересмотрел кучу книг, надеясь поначалу найти что-то вроде противоядия. Но чем больше времени он проводил рядом с этой девушкой, тем больше оттаивало его сердце, и тем больше он путался в себе, противореча и пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то остановить эту странную и неправильную для него реакцию. - Конец везде разный, но в некоторых говорится, что монстр влюбился в девушку, и, когда она умерла как человек, он умер вместе с нею в тот же день. Но есть и другие варианты, - аристократ не хотел говорить, что в большей части счастливых концовок красавица предпочла жизнь вампира, чем смерть и разлуку с любимым. - По-моему, эта концовка еще хуже, - едва ли не мурлыкнув от этого легкого прикосновения вампира, девушка прикрыла глаза, нервно кусая губу и пытаясь держать эмоции, которые вызывает проклятие, под контролем, что давалось ей с каждой встречей все тяжелее и тяжелее. Перспектива дожить свой век здесь, в этом подземном городе, живя в надежде еще хоть раз увидеть небо, но постоянно упираясь взглядом в земляной потолок, Ясуми совсем не прельщала. Хоть тут и был этот парень, который определенно выделялся на фоне всех остальных вампиров и вызывал внутри просто бурю, но ведь совсем не факт, что из всех возможных вариантов концовок ей достанется счастливая, скорее наоборот, Ичиносе склонялась к самой первой версии, ведь не зря же именно она попала ей в руки. - А какие еще есть варианты? - Поверь, их много. Есть как печальные, так и счастливые концовки. Думаю, их записывали по мере того, как все происходило, - Лакус аккуратно привлек девушку к себе и усадил на колени, продолжая гладить по волосам, и, прикрыв глаза, уткнулся носом в висок. Старясь не сопротивляться хоть раз этой легенде, а просто оставить, все как есть, и плыть по течению, а не против него. И он догадывался, что его тоже ждет печальный конец, как в той сказке про паука и бабочку. Паук когда-то поймал бабочку, влюбился в нее, оставил у себя, но она тосковала по воле и небу с солнышком, и он ее отпустил, а сам умер. Умер в том холоде и мраке, что постоянно окружал его. - Но в каждой из них девушка в чудовище влюбляется, - обиженно заворчала Ясуми и положила голову вампиру на плечо, рассматривая необычный, но красивый цвет его волос и теребя пальцами пряди, которые теперь свободно висели и закрывали его заостренные уши. - Что за несправедливость такая? Может, у меня не было в планах в кого-то влюбляться. Пусть многие и считают, что любовь - это прекрасно, я к ней никогда не стремилась, а она, получается, сама меня нашла, - вздохнула девушка, наконец, высказав то, что у нее лежало на душе уже довольно много времени, ведь эта легенда, которую она предпочитала называть проклятием, рушила всю ее привычную жизнь. Обыденная ясность ума и спокойствие сменялись каким-то беспокойством за этого парня. Когда его нет с ней рядом, и она точно не знает, что с ним все в порядке, происходили постоянные метания от старых убеждений о вампирах к новым, из-за чего, казалось, мир в глазах Ясуми трещал по швам. Ну, а ее реакция на прикосновения, голос, да даже на присутствие Лакуса просто неописуема и неподконтрольна. Даже сейчас, сидя у него на коленях, девушка позволяла себя гладить как домашнего котенка, и сама же прижималась к вампиру, поскольку из его объятий уходить совсем не хотелось. Лакус на это нежно коснулся губами ее щеки. Сегодня не хотелось грубостей, доказывать, что он хозяин, а она лишь питомец, он просто хотел быть с ней рядом. Без нее он словно бы задыхался, а душу скручивала жуткая боль. Его жизнь тоже была совсем другой до этого проклятия. Он не привык смотреть на людей как-то по-другому, не как на пищу, поэтому разрывался от собственных мыслей. Разум упрямо твердил одно, а сердце не слушалось и бешено стучало от радости, когда она была рядом. Аристократ уже успел позабыть, как это - открыто выражать свои чувства, свою любовь к кому-то, заботу и беспокойство, поэтому у него все было менее заметно, чем у девушки. - Чудовище тоже может влюбиться в красавицу, и они могут жить вместе долго и счастливо, если она сама захочет обернуться чудовищем. Такие пары есть в нашем мире, я лично знаю одну из нашей страны, только раньше не верил, что они ожившая легенда из детских сказок, - тихо шептал Вельт точно в маленькое ушко, едва касаясь губами мочки, словно боялся, что их кто-то услышит. На это Ясуми горько усмехнулась и подняла голову, сталкиваясь своим взглядом с алыми глазами вампира, в которых, кажется, плескалось спокойствие и умиротворение, что она потеряла, однажды добровольно дав себя укусить. - Что-то мне не верится, что ты меня сможешь полюбить, ты очень умело от меня прячешься, и я не вижу, что творится за этой твоей обычной улыбкой. Мне бы так, ведь я для тебя как открытая книга, ты даже через мою кровь можешь понять, что я чувствую, - девушка окончательно сникла. Все то, что вызывал этот парень, было для нее совсем новым, непонятным и пугающим, привыкшая рассуждать сейчас она путалась в собственных мыслях, поскольку они поделились на две противоборствующие половины, и темноволосая не знала, к какой прислушаться. Поэтому искала ответы в той злополучной легенде, но великое множество концовок говорило о том, что каждый сам творит свою историю, и какой конец будет у этой - пока неизвестно. У девушки уже даже не было сил злиться на такую несправедливость, да и не хотелось сейчас выяснять отношения или жаловаться на жизнь, ведь в этих объятиях Ясуми чувствовала себя уютно и, как ни странно, защищенно, хотелось просто наслаждаться этим моментом, пока вампир не ушел. Лакус на это только улыбнулся, в своей привычной манере, как это умел только он. Да, он видел ее чувства как на ладони. Ощущал их через вкус крови, который с каждым днем, с каждым их сближением, становился все слаще и вкуснее. Словно невероятное блюдо, которое ты можешь есть бесконечно и оно тебе не надоест. Но он не мог так открыто проявлять свои эмоции. Для него уже было большим потрясением, когда он отобрал девушку у ребят, пытающихся ее забрать с собой наверх. Это испугало вампира, он не привык к подобному, это было слишком. - Ты все поймешь. Со временем, но поймешь, - Вельт с шумом выдохнул, опалив своим дыханием нежную кожу щеки и ушка, чуть всколыхнув прядки волос. - Я прожил много столетий и за это время почти разучился чувствовать, поэтому сейчас мне тяжело вылезать из той скорлупы, что окружает каждого вампира. - Со временем? Тебе ли не знать, что у меня его крайне мало. Но спасибо и за такой ответ, все же ты немного открылся, сказав это. Хотя очевидно, что ты беспокоишься обо мне, ведь вон как быстро прибежал, когда меня не обнаружил у себя дома, - Ясуми улыбнулась, снова вспомнив удивленные лица ребят, на глазах у которых вампир вопреки всем стереотипам об этой расе забирает человека на свою сторону. Ей была приятна эта забота, как и ощущение его дыхания на своей коже или мягкого касания ладони к волосам, которые он часто гладил, когда крепко обнимал девушку и зарывался в них носом. Аристократ никогда не был романтиком, даже когда еще жил как человек, и что делать сейчас он откровенно не знал. Поэтому лишь крепче прижал к себе девушку, медленно переходя поцелуями от нежно алеющей щеки в сторону губ, которые уже через считанные секунды, не давая девушке опомниться, накрыл в нежном, но требовательном поцелуе. Слегка скользнув языком сначала вдоль нижней губы, а затем верхней, вампир прихватил нижнюю своими губами, укрепляя этот жест, позволяя Ясуми полностью раствориться в нем, в том тепле, что он дарил. Фиолетовые волосы парня слегка щекотали кожу на лице девушки, руки вампира сильнее прижимали ее тело к себе, лаская, поглаживая, аккуратно изучая изгибы хрупкого тела. Зная о своей силе, Лакусу приходилось контролировать каждый жест, чтобы не причинить боли. Поначалу застыв от неожиданности, девушка судорожно выдохнула вампиру в губы и сглотнула, ведь, кажется, в голове стоял шум из-за последней рухнувшей стены, что еле сдерживала эмоции, которые Лакус все равно умудрялся увидеть и прочесть, а проклятие только подмывало, заставляя закрыть глаза, отдаться ему во власть, подчиниться. Прильнуть к вампиру, запуская свои пальцы в его волосы, ответить, несмело скользя языком по его губам, копируя его движения, и словно таять от ладоней, которые гуляли вдоль ее тела, вызывая толпу мурашек, пробегающих по позвоночнику. Лакус немного не ожидал, что на его жест возьмут и ответят, что девушка будет буквально плавиться в его руках подобно мороженому. Градус в комнате резко скакнул до критической отметки, а все мысли из головы вампира сдуло словно ветром. Дыхание невольно начало перехватывать от одной лишь мысли о том, что эта ершистая девушка сейчас вся в его руках, не отстраняется, а наоборот, принимает его ласку, впитывает ее словно губка. Слегка склонив голову, аристократ воспользовался ситуацией и подался вперед, окончательно сминая пухлые губы своими, скользя языком по линии белоснежных зубов и нежно касаясь ее языка, сплетаясь с ним в нежном, трепетном танце. От усилившегося напора девушка окончательно растаяла и перестала внимать голосу разума, маячившему где-то там, на границе сознания, сердце билось через раз, звук которого гулкими ударами отдавался в ушах, а руки словно зажили собственной жизнью. Медленно, осторожно, будто боясь сделать одно неверное движение и разрушить все, ладони двинулись по шее вампира, едва скользя пальцами по его коже. Неумело и неуверенно Ясуми старалась отвечать на ласку и дарить свою, пусть пальцы и заметно подрагивали от того, что Лакус находился столь близко, но сопротивляться этому совсем не хотелось. Действуя по наитию, девушка чуть наклонила голову, повторяя за вампиром его движения языком, и, задев клыки, не заметила, как несильно поранилась. Аристократу окончательно сорвало все ограничения после того, как нежный язычок девушки задел его клыки и он почувствовал на языке привкус несравненной крови. Стон удовольствия, сорвавшийся с его губ, потонул в новом поцелуе, более пылком, жарком и крепком, чем было до этого. Руки уже не с той нежностью гладили спину и бока девушки, с неким напором и властью, прося подчиниться и раствориться в удовольствии, которое он может ей преподнести. Пульс у Вельта зашкаливал где-то на невероятном ритме, такое бывало только после выматывающего спарринга с прародителями, но сейчас это было так приятно, ново и волнительно, что хотелось продолжать этот поцелуй вечно. Язык вампира жадно, ненасытно исследовал рот девушки, оглаживал линию зубов, касался неба, сплетался с ее языком, заставляя терять голову. Девушка почувствовала смену в движениях вампира, до этого бывшие нежными и трепетными, ласкающими, они стали крепче, теснее прижимая ее к себе, в сотый раз проходясь по изгибу талии к спине и дальше вдоль позвонков, что вызывало мелкую приятную дрожь. Дыхание изменилось, стало прерывистей, словно эти объятия не давали дышать нормально, но были необходимыми для нее, в них она, наконец, ослабла, позволила себе забыться, невольно подчиняясь рукам и губам вампира, подаваясь вперед и отвечая так же пылко, теперь чувствуя привкус своей крови, который и свел парня с ума. Снова пройдясь языком вдоль его клыков, Ясуми словила приглушенный стон своими губами, и неосознанно, положив ладонь ему на затылок и несильно сжав пальцами мягкие волосы, потянула парня на себя, отдаваясь ему во власть. Лакус сейчас был очень рад тому, что девушка была в привычной ему форме вампиров, а короткие белоснежные шорты и высокие сапоги на стройных и таких соблазнительных ножках только подогревали желание парня еще больше и сильнее. Не прерывая поцелуя, парень скользнул своими ладонями на бедра, лаская неприкрытую кожу, проводя выше, скользя по плоскому животику, едва касаясь груди. Ремень на брюках стал нестерпимо давить, появился некий дискомфорт, но сейчас так не хотелось отвлекаться. Оторвавшись от пухлых губ, аристократ с каким-то безумием и горящей страстью смотрел в затуманенные черные глаза девушки, еще хоть как-то стараясь держать себя в руках. - Все-таки приручил меня... - выдохнула Ясуми, все еще находясь слишком близко к этому парню, чувствуя на себе его взгляд и горячее дыхание, осознавая, что больше она не в силах сопротивляться ни проклятию, ни вампиру, ни собственным чувствам и желаниям, ощущая, как пылают щеки и истерзанные поцелуем губы и краснея еще больше от того, где сейчас находились его ладони. Девушка облизнула свои пересохшие губы, почувствовав все еще идущую кровь на языке, и отвела взгляд, ожидая от Лакуса победной ухмылки или слов о том, что именно этого он и добивался. - Я еще готов поспорить, кто кого приручил, - вампир оставил напоследок аккуратный поцелуй под ушком в районе шеи девушки и отстранился от нее, позволяя слезть с его колен и надеясь, что бугор на его белоснежных брюках в районе паха будет заметен не так сильно. Он понимал, что девушке сейчас достаточно спровоцировать его хоть жестом, и он набросится на нее подобно дикому зверю, и тогда его уже будет не остановить. Ясуми успела поймать вампира, поцеловавшего ее за ушком, обняв своими руками его за шею и почти зашептав: - Не уходи. Я не могу тебя сейчас отпустить, - девушка чувствовала зарождающееся беспокойство в глубине ее души, глядя на то, как Лакус собирается уходить и неизвестно когда вернется. Проклятие просто не позволяло выпустить парня из своих объятий, пусть что-то и нашептывало темноволосой на ухо, что вампир себя едва сдерживает, и, останься он, может случиться непоправимое, отчего было чуть-чуть страшно, но Ясуми только сильнее обняла его, уткнувшись носом в шею и закрыв глаза. Аристократ едва не застонал от некой обреченности, потому что находится сейчас с девушкой в одной комнате, особенно когда он в таком взбудораженном состоянии, было тяжело. Но с другой стороны ему тоже не хотелось уходить, хотелось провести с ней вот так вот всю ночь, обнимать и зарываться носом в темный шелк волос. - Я останусь, только позволь я сейчас в душ схожу. Мне тяжело находиться с тобой рядом после того, что между нами было, - постарался как можно мягче объяснить Вельт, убирая хрупкие запястья со своей шеи. - М... Мог и не объяснять, - поняв, о чем парень сейчас говорит, Ясуми еще ярче вспыхнула и сама от него отпрыгнула, чуть не приложившись затылком о спинку кровати. - Иди, конечно, - закрыв глаза и алеющие щеки ладонями, девушка вдобавок еще и зажмурилась, чтобы вообще ничего не видеть, а лучше бы еще не слышать, не помнить и не представлять, поскольку фантазия тут же дала знать о своем присутствии, поддерживая своими картинками то состояние желе, в котором пребывала темноволосая пару мгновений назад. Стараясь не смущать девушку еще больше, вампир быстро прошмыгнул в ванную комнату, стараясь сопоставить и утихомирить в голове мысли, которые просто скакали каким-то сумбуром. Вельт понимал, что он окончательно утонул в этом проклятии, как в вязком болоте, да, это было в какой-то мере непонятно. Но, как он понял чуть позже, случай просто сводит тех, кто подходит друг другу и кто может прожить счастливую жизнь в несколько тысячелетий. Остальное уже зависит целиком и полностью от пары. Но не проще ли просто взять все и оправдать тем, что в твоем состоянии виновата какая-то легенда? Естественно проще. Сложив форму на полку, вампир зашел в душевую кабину и открыл холодную воду, чтобы окончательно сбросить с себя напряжение и то возбуждение, что огненным водопадом продолжало бегать по его телу. Услышав, что Лакус скрылся в ванной, девушка шумно выдохнула и медленно убрала ладони от лица, потерев переносицу пальцами и думая, что это вообще такое сейчас было. Стоило только ей вспомнить, что она позволила ему с собой творить, обнимать теснее обычного, целовать глубже и дольше, что даже дыхания не хватало, прикасаться к тому, что вообще ему трогать не положено, и краска смущения снова заливала лицо, заставляла пылать уши. Пользуясь тем, что она осталась на время одна, Ясуми быстро сняла форму вампиров, оставшись только в черной рубашке, которая была длиной чуть ли не с те самые шорты. Девушка забралась под одеяло, думая над тем, что после этого вечера уже не сможет больше показывать вампиру свои иголки, потому что попросту не хочет этого делать. Гораздо приятней и легче было просто принять это и попытаться привыкнуть, чем постоянно противиться неизбежному сближению.