Куда приводят мечты?

"Порой, за маской холодного безразличия могут скрываться самые нежные чувства...".

(с) Акабане Карма. Класс убийц.

За оживленной беседой Ясуми и не заметила, как наступила глубокая ночь, и если ребятам, чтобы разойтись по комнатам, достаточно было пройти несколько метров до нужных дверей, то ей пришлось пилить довольно приличное расстояние, освещаемое только тусклыми уличными фонарями. Конечно, местные вампиры знали, что на нее нападать чревато их же здоровьем, но холод пистолетов за пазухой как-то вселял больше надежды на то, что она доберется до дома не покусанной. За дверями комнаты, ставшей уже чуть ли не родной, девушка смогла спокойно выдохнуть, только ее ждал небольшой такой сюрприз, в виде спящего в кресле Лакуса. Темноволосая на это только как-то тяжело вздохнула, поскольку именно он занимал ее мысли, пожалуй, с момента, как Шиноа объясняла, что такое любовь и как определить, что ты в нее вляпался. И Ичиносе, похоже, влезла в нее по самые гланды. Тот момент с поцелуем и так не желал выходить у нее из головы, а теперь еще и собственные ощущения говорили о том, что девушка попросту влюбилась. И в кого? В вампира! Поначалу не поверив в такой вывод, Ясуми снова начала копаться в себе, разбирая и собирая воспоминания прошлых вечеров, проведенных вместе с Лакусом, как какой-нибудь конструктор. Но только этот парень вызывал в ней такое дикое смущение, какое-то детское недовольство, когда ему нужно уходить, и странное желание касаться его волос, чем, собственно, и занялась девушка, пользуясь тем, что вампир спит. Она аккуратно вытащила из пучка фиолетовых волос шпильку и немного растрепала их, мягко касаясь пальцами кожи головы, чтобы хоть немного ее расслабить. - Надо же, ты даже милым можешь быть, когда спишь, - тихо проговорила Ясуми, откровенно залюбовавшись спящим, почти безмятежным лицом парня. Во сне Вельт выглядел каким-то беззащитным и невинным. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, пухлые губы были слегка приоткрыты, и мерное дыхание едва срывалось с них. Грудная клетка размеренно и почти незаметно приподнималась, когда вампир совершал новый вздох. Но Ичиносе было невдомек, что Лакус уже давно не спал, а лишь продолжал делать вид, что спит. Вампиры его ранга ложились для сна только на пару часов утром и вечером, когда солнечные лучи были особенно сильны и губительны для их природы. Но, услышав шаги девушки в коридоре, аристократ не стал менять положение своего тела. Ему было любопытно посмотреть на то, что будет делать брюнетка. А когда она вытащила заколку из его волос, зарывшись в них пальцами, приятно массируя кожу головы, Лакус едва не выдал себя, почти замурчав от невероятного удовольствия. Положив шпильку в карман кителя Лакуса, темноволосая не удержалась и снова погладила его по голове, даже как-то заботливо проходясь ладонью по волосам, и отошла к кровати. Стараясь не издавать слишком громких звуков, девушка почти бесшумно развязала шнурки на плаще и, шурша тканью, скинула его на постель, туда же отправился и плотный белоснежный китель, тихо звякнув пуговицами. В который раз проклиная мелкие пуговки, Ясуми сняла черную рубашку и несколько поспешно раскидала свои волосы по плечам, благо, они были длинными и скрывали собой безобразные шрамы, "украшающие" левое плечо и спину. Следом раздался звук расстегиваемой молнии на длинных сапогах, которые были поставлены на свое обычное место, и, кинув быстрый, но подозрительный взгляд на вампира, девушка полезла под подушку за ночной рубашкой, а то, не дай демон, этот парень проснется в такой подходящий момент. Лакус все это время аккуратно и незаметно для девушки посматривал за ней, внимательно изучая открывающиеся его взгляду участки тела. Фигура у Ичиносе была что надо и как раз в его вкусе: подтянутая, но с положенными на своих местах довольно выразительными округлостями. А сейчас, когда она была почти без одежды, освещаемая лишь светом из окна, вампиру невольно казалось, что кожа девушки светилась изнутри, подобно богине, сошедшей на эту грешную землю, длинные темные волосы укутали хрупкую фигуру подобно плащу. Но так же Вельт понимал, что не стоило выдавать своего пробуждения, стоило это сделать осторожнее и не выдать еще и своего возбуждения, бегающего предательски по венам. Внизу в области паха так и вовсе разгорался самый натуральный пожар. Хотелось... Очень. Но аристократ понимал, что скорее получит пулю в одно место, чем шанс провести вместе ночь. Девушка тем временем накинула тонкую белую рубашку и, застегнув ее где-то наполовину, почувствовала себя гораздо спокойнее, все же, одно только присутствие вампира в комнате здорово напрягало. А ну как не спит и подглядывает? В таком случае темноволосой захочется прибить саму себя за такую неосторожность. Решив проверить это, Ясуми подошла обратно к креслу, думая, что спрашивать его о том, не спит ли он, было бы глупо, да и не признается после увиденного, небось, жизнь еще дорога. Поэтому, уперевшись руками по обе стороны от парня в подлокотники кресла, темноволосая окинула Лакуса внимательным взглядом и приблизилась к его лицу, едва ли не касаясь его носа своим, затихла на пару минут, будто к чему-то прислушиваясь, и шумно выдохнула, вспоминая чуть ли не все известные ей ругательства. Ну это же надо было так оплошать и не проверить сразу, спит этот подлец или нет! - Не спишь ведь, извращенец ты клыкастый. У тебя вон дыхание поменялось, все тело напряглось и ресницы подрагивают, - шипела Ясуми, уличившая вампира в подглядывании, у которой руки сейчас так и чесались пристукнуть его, да так, чтоб зенки выпали. Вампир на столь гневную тираду со стороны девушки медленно открыл глаза, хитро усмехнувшись, в который раз отметив, что она просто роскошно выглядит, когда злится. В алых глазах на самом дне горел заметный огонек первобытного желания, а в брюках уже было тесно, но аристократ лишь с шумом выдохнул, перехватывая на всякий случай тонкие ручки девушки, и притянул ее ближе, усаживая себе на бедра, таким образом, чтобы ее грудь коснулась его груди, а их лица были примерно на одном уровне. - Это была твоя оплошность. Не тебе ли, как военному, знать, что вампиры спят очень чутко, - тихий шепот в маленькое ушко и клыки аккуратно прикусили тонкую кожу на шее, оставив бледно-розовую метку. Ясуми даже опомниться не успела, как оказалась сидящей на бедрах вампира, теперь чувствуя не только его напряжение, но и кое-что еще, заставившее щеки полыхать вместе с кончиками ушей. Она словно каждой клеточкой тела ощущала возбуждение, отчего волосы на загривке как у кошки, почуявшей опасность, вставали дыбом, пальцы начали подрагивать, а сердце как будто ушло в пятки, и только здравый смысл ругался как умел, окончательно добивая темноволосую, и так находящуюся в более чем неловком положении. «Сама подставилась! Два раза причем!» - то и дело звучало в голове, пока остальное тело замерло, а более чем смущенное состояние девушки выдавали с потрохами скулы, где залег яркого цвета румянец. И как вот выпутываться? - Я надеялась, что у тебя хоть совесть есть признаться. Ну, или не подглядывать... - не иначе как чудом проговорившая это не сбивающимся голосом Ясуми поджала губы, чувствуя, как горит след, оставленный вампиром на шее, будто сейчас она отчего-то ощущает все гораздо острее, чем обычно. Лакус на эти слова только хмыкнул, проведя кончиком носа по шее девушки, остановившись где-то под ушком, с наслаждением втягивая в себя бесподобный аромат. Голод пробуждался в нем нешуточный, ведь вчера он так и не испил крови, понимая, что ей и так досталось. - Ясуми, ты вкусно пахнешь, - тихий шепот, больше похожий на мольбу, и его руки чуть крепче прижали к торсу хрупкое тело, отчего вампир ощутил, как гулко билось сердце в девичьей груди. А еще было так приятно ощущать всю мягкость и упругость, он и не догадывался, что прикосновения человеческого тела могут приносить столько удовольствия. - Ох... - сорвалось с приоткрытых губ девушки, гулко сглотнувшей от того, как вампир обнимал ее и как близко к ней находился. Мог укусить, взять сам, как он обычно и делал, но сейчас словно просил, шепча на ухо так же сладко, как демоны обычно склоняют к греху, и пальцы сами потянулись к темным волосам, собирая их на затылке, открывая шею и плечи, что они опутывали. - Можно, - голос почему-то опустился до сокровенного шепота, и Ясуми даже слегка наклонила голову, еще больше подставляя шею и чувствуя на ней мягкие губы вампира, прикрывая глаза и закусывая нижнюю губу в каком-то странном, трепетном предвкушении. Аристократ медленно, аккуратно, стараясь не причинять сильной боли, проткнул клыками тонкую кожу, плотно обхватывая губами место укуса, чтобы ни капли крови не пролилось мимо. Рот тут же наполнился горячей жидкостью, в которой отчетливо ощущались ощущения девушки: смущение, счастье от того, что он рядом, некое негодование от того, что он увидел ее переодевающейся, но как же это было классно! Вкус, что слегка менялся день ото дня, становился все богаче, насыщеннее, более сладкий, более будоражащий, заставляющий едва ли не преклоняться. Сделав несколько шумных, даже каких-то жадных глотков, Вельт отстранился, зализывая языком место укуса, проходя почти невесомыми поцелуями, невольно начиная увлекаться. - Лакус... - имя вампира потонуло в тихом стоне, что не успела сдержать девушка, совсем разомлевшая в его сильных руках и ощущающая, словно она сама заражается от него этим странным, каким-то тягучим, как патока, состоянием, отключающим мозг, зато врубающим все рецепторы на полную. - Куда тебя несет? - темноволосая хотела отстраниться, как-то вяло упираясь ладошками парню в грудь, но сил, чтобы вырваться, не хватало, а ноги и вовсе отказывались слушаться, инстинктивно сжимая бедра вампира. Лишь одна мысль, словно беспокойная птица, билась в голове и не давала Ясуми полностью отдаться ситуации, заставляла отклониться от губ, что покрывали легкими поцелуями уже почти всю шею. Вампир резко вздрогнул, словно вопрос девушки вывел его состояния какого-то транса, в которое он успел впасть. Кислород бешено врывался в легкие, пульс грохотал в ушах, а тело пылало, словно он оказался ярким днем на солнце без защиты. Жарко, невероятно жарко, даже голова слегка кружилась. Но Ичиносе была права, его стало заносить не в ту сторону, что грозило не самыми приятными последствиями. - Прости, я увлекся, - прокусив губу клыками, парень напоследок оставил кровавый след на тонкой бледной шейке, чтобы залечить оставленные ранки. Девушка только медленно кивнула, поспешно прикрывая волосами распалившиеся щеки и машинально потерев место укуса, от которого исходил жар не меньший, чем от щек. Смущение никуда не уходило, ведь, сидя верхом, Ясуми прекрасно чувствовала, что испытывал вампир, который, видимо, не на шутку завелся. - Твоя мужская физиология - твое же наказание за подглядывание. Вот и мучайся теперь, - несколько жестоко произнесла девушка, наконец, освободившаяся от объятий Лакуса, и выдохнула, окончательно сбрасывая с себя то наваждение, которое окутало ее, затмевая собой все мысли и, похоже, запреты. - Ты собираешься спать? - вампир медленно поднялся из кресла, потягиваясь и разминая немного затекшее от однообразной позы тело, все-таки до того момента, пока девушка не пришла в комнату, он умудрился проспать в сидячем положении несколько часов. Но Лакусу не хотелось сегодня уходить, хотелось как и вчера остаться с ней, сидеть рядом на кровати, гладить по волосам, едва касаться подушечками пальцев черт лица, изучая, словно бы он был незрячим. А возбуждение можно временно откинуть, ведь он сам не до конца разобрался в своих чувствах. - Да, - отрезала темноволосая, уже забравшаяся на кровать, и, укутавшись в одеяло, мяла ладонями подушку, как кошка, взбивая ее и вообще удобно устраиваясь на широченной кровати. - Оставайся, если хочешь, - вдруг смилостивилась Ясуми, складывая ладошки под щекой и сдувая с лица упавшую на него тяжелую прядь волос. - Мне вчера, когда ты в комнате был, спалось спокойнее. Но со мной оружие, поэтому не советую совершать поползновения в мою сторону, - предупредила она и закрыла глаза, на которые все равно свалилась та самая непослушная прядь. Убирая надоедливую прядку, которая неприятно щекотала лоб, Ичиносе не сразу сообразила, что с другой стороны матрац прогнулся под весом тела молодого человека, который каким-то образом уже успел снять с себя китель и сапоги, оставшись только в брюках и рубашке. А следом сильные руки немного властно отодвинули одеяло, разворачивая своеобразный кокон, в который она успела закутаться, меняя положение ее тела. Голова девушки лежала теперь на плече вампира как на подушке, одна рука лежала на ее талии, а вторая была заведена за голову Вельта, который с самым безмятежным видом прикрыл глаза. - Вот это наглость, - для приличия немного поворчала Ичиносе, не ожидавшая такого поворота ну вообще. Однако быстро успокоилась, уткнувшись носом в плечо вампира и накрываясь одеялом по самые уши, как она делала, сколько себя помнила, отчего и сам Лакус оказался укрыт и обнят. Рука девушки плюхнулась ему на грудь так же уверенно, как и его собственная рука удобно обосновалась на талии темноволосой. - Чтоб тебе пистолет в копчик упирался и спать мешал, - безобидно проворчала девушка, вновь закрывая глаза и надеясь, что больше смены поз не будет и можно уже уснуть. Вампир на это только усмехнулся, внимательно анализируя слова девушки, прислушиваясь к собственным ощущениям и тому, что вообще происходило с ними за прошедший месяц. - Я тоже тебя люблю, - почти неслышно шепнул аристократ, когда девушка почти провалилась в сон и скорее всего не слышала этой фразы, но он был рад и этому. Ведь он сам только недавно осознал, что чудовище тоже может полюбить красавицу, и это будет не мифом и не счастливой концовкой легенды. Это может произойти с каждым.