улыбнись,

тэхен увлеченно мычит мотив какого-то известного американского трека, старательно размазывая медовый крем по рукам, и едва заметно пританцовывает, двигая бедрами. он завороженно смотрит в зеркало, подсматривая за гуком, подпевающим ему из душа, и, увидев крепкую задницу своего бойфренда, восхищенно присвистывает, прекрасно зная, как он раздражается от этого. чонгук выключает воду, заканчивая песню (не)элегантным поклоном, чуть не выпадает из кабинки, поскользнувшись на остатках геля, не стекшего в слив, и, обернув полотенце вокруг крепких бедер, подходит к ржущему тэ, обнимая со спины. ким пытается отстранить локтями мокрого парня от себя, не желая потом переодеваться, вполне комфортно чувствуя себя в тонком халате, но у чона явно другие планы: он укладывает темные волосы на его плечо, позволяя нескольким каплям упасть на шелковую ткань, оставляя влажное пятно. тэ повержено воет, пытаясь сбросить чужие руки со своей талии, и, так и не справившись с поставленной задачей, наклоняется над умывальником, обняв пальцами светлую раковину. — ну, снимай, я же знаю чего ты добиваешься, — тэхен ловит чужую усмешку в чуть запотевшей зеркальной поверхности, расслабляясь под тут же зашевилившимися руками. чонгук снимает единственную вещь, скрывающую прекрасное тело его парня, и безжалостно бросает ее в корзину с грязным бельем, попадая в нее лишь чудом. он мягко кусает шею, оставляя краснеющую метку, и спускается к бедрам, еле ощутимо касаясь пальцами внутренней стороны. тэхен пытается свести ноги, прогибаясь в спине, и мелко дрожит, проезжаясь задом по крепкому стояку, скрытому лишь махровой тканью. гук касается подушечками уже растянутого кольца мышц, плавно входя вовнутрь, но тэ не дается, начиная извиваться. он с трудом разворачивается, все же сумев ослабить хватку, и говорит повелительным тоном, глядя в помутневшие от желания чужие глаза: — спальня, чонгук. гук сжимает челюсть, недовольный таким раскладом, но, подхватив тэ на руки, послушно выходит в коридор. в спальню, так в спальню.