Просто будь собой

– Здравствуйте, Савада-сан, – вежливо кивает Тсуна, разбивая неловкое молчание. Стоя у дверей, за ними со странным выражением лица следит Реборн. – Приятно познакомиться с отцом моего двойника. Емитсу на миг прикрывает глаза и выглядит ничуть не удивлённым приветствием. Понятно. Значит, перед ним тоже встала дилемма: считать ли девушку из параллельной реальности своей дочерью или всё-таки нет. Кажется, только Хранители не испытывали с этим никаких проблем, просто приняв Тсуну такой, какая она есть. Она проходит через всю комнату и устраивается на диване, где для неё мгновенно освобождают место – Такеши просто встаёт и устраивается где-то позади, за её спиной. Хаято отворачивается от окна, в которое смотрел всё то время, что Емитсу пытался воззвать к их здравомыслию (как будто сделанное Хранителями ещё можно изменить!), и задумчивым взглядом окидывает получившуюся композицию. Всё выглядит так правильно, так естественно. Как будто Тсуна никогда не умирал. Рёхей поднимает голову, сияя широкой улыбкой, смотрит на сидящую рядом девушку. Хром усаживается на пол, опуская голову на колени Тсунаёши. Под бок к Тсуне подваливается Ламбо, кладя кудрявую голову ей на плечо. С коротким фыркающим смешком на подлокотнике дивана возникает поигрывающий трезубцем Мукуро, до этого момента вообще делающий вид, что в комнате нет даже намёка на его иллюзии. Хаято бросает взгляд в противоположный угол, чтобы встретиться глазами с ухмыляющимся Хибари. Вряд ли Тсунаёши сейчас осознаёт то, что очевидно им, но зато и Реборн, и Емитсу поймут увиденное правильно. И неосознанно занятое девушкой место – то, что раньше всегда предпочитал её двойник, и то, что Хранители приняли её и готовы защищать, от кого угодно, не только от врагов Вонголы. А ещё Хаято невыносимо гордился своим боссом (даже если она ещё этого не признала окончательно, Кольцо Неба на пальце позволяет так её называть): Тсунаёши вела себя так, будто имела полное право распоряжаться в этом доме, так, будто не она ещё вчера неуверенно оглядывалась по сторонам, спрашивала разрешение на то, чтобы выйти в сад, или снова тихо просила спасти её от тренировок Реборна, к которым относилась с отчаяньем обречённого. Хаято поражало, как из испуганной, потерянной девушки Тсунаёши преображалась в человека, уверенного в своих поступках и решениях. Что тогда, во время первой встречи с Аркобалено Солнца, что сейчас, перед Емитсу. Такое поведение, а ещё холодноватое «Савада-сан» заставило Внешнего Советника смешаться. И как-то всем сразу стало понятно, что она прекрасно знает, зачем они здесь собрались и о чём шла речь до её прихода. – Чем обязаны вашему визиту? – наклонила голову набок Тсуна, и Хаято в очередной раз вздрогнул от какого-то болезненно-сладкого узнавания. Отношения отца и сына в последние годы ощутимо испортились, и сейчас девушка вела себя ровно так же, как их Тсуна. Гокудера перевёл взгляд на Внешнего Советника. То, как он назвал девушку, увидев её впервые, доказывало, что Савада Емитсу не так уж и равнодушен, как пытается казаться, и не так уж возмущён их «выходкой», как пытался показать. Интересно, каково это, когда уже второй (?) твой ребёнок встречает тебя с вежливой отстранённостью? – Пришёл обсудить, в какие сроки Альянсу необходимо представить нового босса Вонголы, – невозмутимо отозвался Емитсу. Отец, потерявший ребёнка, скрылся под маской Внешнего Советника. – Вот как? – мягко переспросила Тсуна. – И каково же ваше мнение, как второго человека в иерархии Вонголы? Как будет лучше поступить? Хаято бросил быстрый взгляд на Реборна, сейчас похожего на готового к броску кота: напружиненного, в чертах лица проступает что-то хищное и взгляд – внимательный и ищущий. – Мы не сможем тянуть время дольше, – говорит Емитсу так, словно признаёт за Тсунаёши право требовать от него ответа. – Прошло почти два месяца с гибели Десятого. Если в ближайшие две недели общественности не будет представлен хотя бы кандидат на место босса, могут быть… неприятные последствия. – Значит, всего две недели, – бормочет девушка и замолкает, о чём-то глубоко задумавшись. Емитсу окидывает её изучающим взглядом и продолжает в заданном тоне: – Вы будете готовы к концу второй недели? Тсуна поднимает взгляд. – Если это необходимо, значит, я буду готова, – и добавляет, помедлив: – Я могу рассчитывать на вашу помощь, Внешний Советник? – Разумеется, – кивает мужчина и, не прощаясь, выходит из комнаты. Сбегает. Гокудере его почти жаль. Почти минуту в комнате висит тишина, которая затем взрывается комментариями Хранителей: – Это было экстремально круто! – Ку-фу-фу, Тсунаёши-чан, не ожидал от тебя. – Не слишком ли жестоко, босс? Всё-таки отец вашего двойника… Девушка качает головой. – Это неважно. Я рада, что вам понравилось, но ответьте мне на один вопрос, – Тсуна делает паузу, глубоко вздыхая, а на выдохе спрашивает: – Какого хрена? Всеобщее недоумение не даёт ребятам открыть рот раньше, чем девушка сумела продолжить: – Вы давно взрослые люди, верно? И Вонгола держалась не только на моём двойнике, но и на вас. Вы не первый год руководите ей. Вы, а не Внешний Советник, который отвечает за другие вопросы, правильно? Вы, а не тени Девятого поколения, те несколько человек, что выжили после устроенного на дона Тимотео покушения, заставившего моего двойника стать Десятым в девятнадцать. Так я повторюсь: какого хрена вы позволяете кому-то постоянно вами командовать и упрекать вас в принятых решениях? – Хм, – после возникшей паузы смешок Хибари прозвучал особенно громко, – всё-таки нетравоядное. Хорошо. Хранитель Облака кивает Хаято и выходит, видимо, полагая, что сказал достаточно. Ему ещё нужно проследить за Савадой Емитсу. Как бы ни повёл он себя в первый миг встречи, нельзя отменять того, что мужчина всё ещё остаётся Внешним Советником Вонголы, опасным и опытным. – Не беспокойтесь, босс, – находит нужные слова Хром. – Мы знали на что шли, принимая решение забрать вас из вашего мира. Многие люди посчитают такое безумством и будут правы. Поэтому мы хотели, чтобы как можно меньше людей знали о вашем происхождении. Но от всех не утаишь, и их шок понятен. Реборн скрестил руки на груди. Это ведь и про него сейчас было сказано. – Тсунаёши-чан, а ты за нас переживаешь? – провокационно спросил Мукуро, насладился видом краснеющей девушки и продолжил: – не волнуйся, каждый из нас вполне способен постоять за себя, просто Хаято-чан так нервничал и настаивал на том, что нам нужно быть ве-ежливыми. Он даже взял с меня слово, что я буду молчать до ухода Внешнего Советника. – Да тебе только дай возможность что-то сказать – не заткнуть будет! – фыркнул Гокудера. – Ты просто боишься, что я оставлю тебя без зрителей, – ухмыльнулся иллюзионист, намекая на склонность Хаято к рассчитанным на публику красивым жестам. Впрочем, такая привычка водилась и за ним самим. – Ну, началось, – пробормотал Такеши и преувеличенно бодро предложил: – А почему бы вам двоим действительно не заняться своими делами? Эй, осминожья башка, это же ты мне вчера жаловался на то, что стопки с отчётами уже не помещаются у тебя на столе? – Не смей указывать, что мне делать, бейсбольный придурок! – огрызнулся тот, но как-то нервно посмотрел на часы. Видимо, где-то в упомянутых стопках лежало что-то срочное. – А Мукуро, кажется, собирался заглянуть в гости к своему ученику и кое-что проверить. – Ку-фу-фу, какой тонкий намёк, что мне нужно проследить за нашими старыми добрыми друзьями! – притворно восхитился Хранитель Тумана. – К встрече с Альянсом вам нужно будет постараться запомнить, кто есть кто. Я подготовлю необходимые документы, – поднялась Хром. – Учёба, фу! – спрыгнул с дивана Ламбо и испарился из комнаты прежде, чем кто-то успел его остановить. – Сколько он так уже отлынивает от занятий? – озадачился Такеши. Остальные пожали плечами. Они как-то были заняты другими насущными вопросами. – Пожалуй, устрою ему экстремальную тренировку! – загорелся идеей Рёхей. Тсунаёши потрясла головой: она всё ещё не могла привыкнуть к тому, как это шумная хаотичная толпа моментально собиралась или распадалась на несколько групп в зависимости от обстоятельств. Но оставшись одна и осознав, на что она только что подписалась, подталкиваемая обидой за Хранителей, девушка пискнула и схватилась за голову. Всего через полмесяца она собирается предстать перед целой кучей настоящих мафиози. Даже не мелких сошек, вроде тех, что пытались её убить. Какой кошмар! Зачем она вообще влезла в этот разговор? – Интересно, – вдруг сказал Реборн, о присутствии которого она уже успела забыть (если бы также легко можно было забыть о его существовании!). – То есть, кое на что ты всё-таки способна, когда не строишь из себя идиотку. Знаешь, Савада Тсунаёши, теперь у тебя совершенно точно нет выбора: или ты станешь достойным боссом Вонголы, или умрёшь. Тсуна испуганно посмотрела на него, но в чёрных глазах впервые увидела что-то, кроме арктического равнодушия. Непонятная задумчивость, которая, кажется, не предвещала ей ничего хорошего. – К чему ты сейчас это сказал? Аркобалено усмехнулся: – Просто напомнил, чтобы ты не забыла, во что ввязалась и что стоит на кону. Сегодня ты прохлаждалась достаточно долго. Через полчаса начнём тренировку. После – займёшься изучением необходимой информации, думаю, к тому моменту Хром Докуро найдёт всё, что нужно. Жду тебя в спортзале. Тсуна тихо застонала, уткнувшись лицом в ладони. Ей почему-то совсем не понравилось воодушевление этого садиста.