Цубамэ - ласточка

      Постепенно, понемногу, в своих тренировках я добралась до момента изучения стихийных техник.       Итак, классический и древнейший способ узнать свою стихию: требуется хороший контроль и начальный уровень владения чакрой, для неопытных - должный и безусловный исход такого теста в любом случае - а таким тестом только неопытные и пользуются. Причина проста: кто хочет узнать свою стихию, ее еще никогда не проявлял, тем более таким способом - большой риск повредить чакроканалы и последствующее истощение. Глиняная миска с водой, белая ткань, земля, свечка, деревянная палочка, сухой лист и много-много терпения. Для начала нужно начать циркулировать чакру по всему телу, затем коснуться или подержать в руках не менее минуты все эти предметы. Далее разложить на расстеленную ткань щепотку сухой земли, капнуть воды, щепнуть измельченный сухой листик и недогоревший уголек от палочки. Все это в равных пропорциях и по кругу. Затем накрыть миской и снова пустить чакру, чтобы та проходила через ткань и миску. Ждать — чем дольше, тем лучше, — пока не кончатся силы и чакра, а под конец разом выплеснуть остатки. Таким образом мы как бы зовем свою стихию. Показатели стихии обычно стандартны: огонь — уголек догорел/превратился в пепел/прожег ткань; ветер — кусочки листочка изменили свою первоначальное положение/разбросаны; молния — от ткани идет запах озона; земля — щепотка земли изменила своё положение/пирамида из земли стала выше/заострилась/прилипла к тарелке; вода — капля не испарилась и не впиталась в ткань/конденсировалась на тарелке/намокли остальные элементы.       Так я обнаружила в себе предрасположенность к воздуху и вторично-молнии, что было несколько неожиданно, поскольку я все же надеялся на привычную в прошлом землю, хотя и аж целых два небесных элемента радовали сердце не слабее. Было не так просто дозваться до изменчивых небесных элементов, так как они были полной противоположностью постоянной земле. Многое приходилось постигать с нуля, а про освоение техник можно написать роман в трёх томах, но я все же сделала это. Методом проб и ошибок я смогла превратить земляной снаряд в воздушное лезвие, а укрепленное землей каменное тело в ускорение молнией.

***

      Я смывала с себя грязь в местной речушке, наткнувшись на плывущую по течению корзинку. Подплыв ближе, стало понятней, что внутри корзины было что-то, накрытое тряпками.       Дно корзинки заилилось, чего я не заметила, пока, вытащив ее, наконец, на берег, не ужаснулась. Вместе с илом дно корзинки кишило червями, а в нос бил неприятный гнилостный запах. — Боже… — Внутри корзинки уже давно разлагалось тело младенца.       Тельце старательно было завернуто в ткань, один из лоскутков которой был подпален. Пустые глазницы и широко открытый рот. Ребёнок будто плакал даже после смерти. На обглоданной опарышами маленькой ручке была черно-красная лента с одной белой бусиной. — «Моко», — гласила нацарапанная чем-то надпись на ней.       Родители пустили его по реке в надежде спасти, но, видимо, корзинку долго никто не замечал, и она плыла долгое время. Бедный, ни в чем не повинный ребёнок умер в страданиях от голода и холода, постоянно плача и зовя мать, которая, скорее всего, уже была мертва. — Спи крепко.       Я похоронила дитя рядом с речкой. В голове могилы стоял камень с высеченным на нем «Моко». Молитва Синигами о воссоединении ее души с родителями отправилась вслед за душой, а я отправилась собираться в дорогу. Меня ждал долгий и опасный путь. Путь в неизведанное, ведь здесь теперь оставаться опасно. Война пришла и в эти земли.

***

— Чёрт-чёрт-чёрт! — в чувствах ругалась я, одновременно пытаясь оторваться от погони.       Прошло четырнадцать месяцев с тех пор, как я покинула деревню. Признаться, мир меня слегка удивил. А точнее, удивило так быстро изменившееся положение в мире. Недавно начавшаяся война растянулась на многие территории, постепенно втягивая в свой смертельную карусель все больше и больше стран и, соответственно, скрытых деревень. Конечно, большинство сражений велись именно силами шиноби, и лишь одна третья из них - это полноценные боевые действия, остальное - тайные операции. Многие устои и десятилетние традиции просто забылись и полетели к черту в угоду людской алчности и трусости. В этой войне нет нейтралов, есть только свои или враги, а, в понимании большинства, скорее охотник и добыча. Старики и дети, мужчины и женщины, торговец или нищий — любой мог превратиться в монстра, любой мог превратиться в труп — обезумевших войной не волнует ничего. Неудивительно, что увеличилось количество нукенинов, которые просто сбегают с поля боя, а потом терроризируют беспомощное население.       Именно на банду таких дезертиров я напоролась в Стране Лапши, где подрабатываю, охраняя караваны одного торговца. Всего-то и нужно было добыть липовый хитай Конохогакуре-но-Сато.       Это была уже не первая моя работа, да и с силы свои я уже обкатала, а кое-что подсмотрела, так что была уверена в себе до того момента, пока не осознала себя той самой лягушкой. Их больше пятнадцати лбов, так что я мало чем могу им противостоять, поэтому, не сумев сохранить товар и работодателя, решаю сохранить хотя бы свою жизнь. — Эй, детка… — смеялся один из них в след, -…куда же ты летишь от нас? — Сдавайся, и мы, так и быть, пощадим тебя…если заслужишь, ха-ха-ха! — послышался голос второго с другой стороны.       Окружили? Чёрт! У меня и четверти резерва не было, а тело то и дело пыталось загнать сознание в спасительную темноту.       «О, Синигами, неужели мой час настал сегодня?!»       Я останавливаюсь на небольшом пяточке-поляне. В бедре все еще чувствовалась боль от попавшей иглы-себона, но деваться было некуда. Здесь мне будет намного проще использовать свои техники, а им — навалиться на меня всем скопом. Я встала в стойку, спиной к толстому стволу дерева для защиты тыла, и приготовилась атаковать. — Вижу, ты наконец-то поняла тщетность своих попыток, — возник из тьмы одноглазый нукенин с перечеркнутым протектором дождя. В руках у него было два удлинённых танто, которые он то и дело скрещивал между собой, будто подтачивал и без того острые лезвия, высекая из них яркие в предвечерней тьме искры. — Теперь стой смирно. — Подожди, Иори, — на плечо ему упала рука другого нукенина. У этого были длинные чёрные волосы и специфического вида глаза. Хьюга — быстро узнала я представителя древнего клана. Он, как и многие другие из побочной ветви, скрывал свою метку на лбу хитаем, который у этого напыщенного сноба так же был перечеркнут. — Неужели твоя голова не может думать ни о чем, кроме очередной расчлененки? — увидев, что одноглазый приумеревает пыл, тот продолжил: — Для начала неплохо было бы вытянуть из неё нужную нам информацию.       Я, пользуясь тем, что противники отвлечены разговорами, готовилась пустить в них воздушный серп и, ускорившись райтоном, убить хотя бы одного. — Тихо-тихо, детка, — вдруг сзади меня схватили за руки, ещё один. Не почувствовала? Усталость давала о себе знать. Долго не думая, я, вывернув себе сустав на схваченной руке, попыталась перенаправить готовый серп в него, но у меня ничего не вышло. Удивление захлестнуло меня с головой — я не могла использовать свою чакру, она уходила впустую! Я знать не знала, что он сделал. — Мы ведь можем совместить приятное с полезным. — Я увидела его мерзкое лицо, а он, пользуясь моей беспомощностью, развернул меня к себя и прижимал все к тому же дереву. — Я вот давно не чувствовал женщины, — второй рукой эта тварь, с перечеркнутым листом, натянула мои волосы вверх, полностью открыв мое лицо, — и личико ничего, — его горячее дыхание обожгло мне шею. — Мы еще закончили. — сказал Хьюга и ушел обратно в лес. — Хм, заманчивая идея, — ко мне приближался одноглазый, гаденько смеясь, — а потом я ее все равно зарежу… — Нет! — только и смогла процедить я, когда первая тварь жёстко поцеловала меня. — Мм! — ужасный вкус перегара и стухшей рыбы появился во рту.       Я почувствовала, что к моему телу начал притрагиваться другой. Признаться честно, я растерялась и запаниковала, ведь со мной такого ещё не было. Я пыталась пинаться и толкаться, но это только раззадоривало их. Сил все меньше и меньше, будто их испивало что-то… Они предвкушающе смеялись, постепенно заходя все дальше и дальше. Отрезали челку, оторвали чакро-защиту, срезали чуть ли не с кожей тунику… И вот, я, уже подвешенная за оставшиеся волосы и получившая после попытки откусить насильнику язык, была с кляпом во рту. Беспомощная. Почти голая… Противно. Ужасно противно и унижающе. Моё тело лишь недавно стало приобретать женственность, а тут этот мусор. Разумом я понимаю, что была бы я в полной силе и не ранена, то убила бы их. Или, так или иначе, я не могла ничего делать. Одна мысль о том, что я стану одноразовой игрушкой, приводило в отчаяние, а разум начал покрываться туманом. -Ммм!.. Мм… — наигравшись с моим телом, один начал раздвигать мне ноги, а второй уже припустил штаны.  — Ах, какое выражение лица, детка! — с придыханием заговорил одноглазый. — Неужели я первый? — гнусный смешок вырвался из его грязной пасти. — А какой у тебя голосок… Не могу дождаться твоих криков, когда… Чт?!       Его глаза расширились и из заволокло пеленой. Я опустила шокированный взгляд и увидела расходящее кровавое пятно.       Труп упал, предоставив моему взору высокого мужчину с горящими красным глазами. Темно-синяя футболка с большим воротником, закрывающий горло, поверх которой был надет зелёный жилет с множеством карманов, темные штаны и сандалии, стандартные для всех шиноби, и знак хитай с листом на правом предплечье. — С тобой все порядке, малышка? — бывший секунду назад ледяным взгляд стал каким-то обеспокоенно-теплым. — Я хочу помочь. Сейчас освобожу. Как ты здесь оказалась? — он медленно подходил ко мне, постоянно что-то говоря. — Мм! — отчаянно прокричала я, а тело напряглось. — Сейчас, — он достал кунай и аккуратно отцепил моё окоченевшее на осеннем холоде тело и вынул кляп. — Тихо… — но, увидев, как расширяется мой зрачок при этом слове, придержал мои руки и посмотрел в мои глаза уже без додзюцу. — Я не причиню вреда.       Он взял меня на руки, так как я почти не чувствовала тела, и чем-то накрыл. Стало намного теплей. А мерные поглаживания и успокаивающая речь совсем расслабили измученное тело. Адреналиновая встряска наконец отпустила, и я отдалась в нежные объятия тьмы.