Сказания пепла и пламени

Солнечные лучи ярким потоком лились на развалины величественных ворот, от которых теперь остался лишь каркас да несколько метров крепостной стены. Камни были опутаны тяжелыми виноградными лозами, на которых уже спели свежие ягоды. Но это место все равно оставалось примечательным и особенным для Чарльза. А все из-за двух исполинских статуй, которых не смогли уничтожить ни война, ни магия, что бушевали здесь многие и многие годы назад. Белый мраморный дракон стоял на задних лапах и широко распахивал свои тонкие крылья с искусно вырезанными прожилками вен. Грозная оскаленная пасть придавала ему настолько жуткий вид, что по спине бежали мурашки и в душе просыпался природный страх. И пламя. Янтарное, полупрозрачное, с рубиновыми всполохами. Он выдыхал его прямо в небо, и оно поднималось высоко вверх, искрясь в солнечных лучах, и сталкивалось с точно таким же драгоценным пламенем, которое испускала статуя напротив дракона. Черный мрамор. Человек с искаженным безумием лицом и хищным взглядом. Он всегда пугал Чарльза, сколько бы раз он ни видел эту статую. Мужчина с копной растрепанных волос зависал высоко в воздухе, объятый рубиновым пламенем, застывая внутри него и становясь сердцем огненного монстра. Лишь немногим меньше дракона огненный феникс распахивал крылья и своей красотой затмевал огромного ящера, но все это очарование мерцающим пламенем исчезало, стоило рассмотреть голову смертоносной птицы. Как скульпторам прошлого удалось это передать в драгоценном камне, Чарльз не понимал. Голова из пламени, перья из пламени — вся птица была из пламени! И, глядя на нее, Чарльз чувствовал ту же ухмылку и ту же кровожадную ярость, которую он видел на лице человека внутри этой птицы. Именно поэтому, приходя сюда, Чарльз всегда садился спиной к фениксу и любовался одним только драконом, который, как бы это ни было парадоксально, смотрелся куда приветливее и привлекательнее феникса. Раньше он приходил сюда один или с другими детьми, иногда с матерью, и вот впервые пришел с отцом. Чарльз видел его в последний раз так давно, что с трудом его вспомнил, когда тот приплыл на остров, и даже испугался. Сложно было не испугаться, когда Брайан сошел на причал. Красно-черные потертые кожаные доспехи с острыми узорами в виде пламени, тяжелый меч за спиной и лицо, покрытое ожогами — свежими и старыми. Местами его кожа так и вовсе была черной, омертвевшей. Заметив его, Чарльз спрятался за матерью и не мог понять, почему она так рада видеть этого пугающего мужчину с пронизывающим до костей взглядом. А затем он потрепал Чарльза по голове широкой тяжелой ладонью, жутко улыбнулся, словно сама улыбка причиняла ему боль, и, подхватив перепуганного Чарльза на руки, поцеловал его в лоб и прошептал, что ни за что не пропустил бы шестой день рождения своего сына. Только после этих слов Чарльз понял, что это его отец, но все равно боялся оставаться с ним наедине, пока мать не настояла, чтобы он вел себя, как положено хорошему сыну. Чарльз приоделся, убрал волосы в хвост, собрался с духом и предложил отцу пойти в его любимое место на Янтарном острове. Тот очень обрадовался, что сын все же с ним разговаривает, и с радостью пошел за Чарльзом. Но оказавшись у ворот в бывшую столицу Рагны — древнего города фениксов, Чарльз почувствовал себя некомфортно, поэтому, чтобы успокоиться, уселся возле тонкой речушки и, сняв обувь, опустил в нее ноги. Его отец долго молчал, задумчиво смотрел на статуи, и Чарльз уже пожалел, что выбрался с ним сюда. — Я удивлен, что тебе нравится это место, — сказал Брайан, сев рядом с сыном. — Какая из них тебе больше нравится? — Дракон! — радостно ответил Чарльз и указал на статую. — Он такой огромный, и я слышал, что раньше мы на таких летали. Мама рассказывала мне сказку про двух братьев-драконов в Небесном городе. — Ну да, — рассмеялся Брайан, хотя взгляд его был недовольным. — Она часто тебе рассказывает сказки про огненный народ? — Иногда, — осторожно ответил Чарльз, не зная, какой ответ был бы правильным. — Знаешь, я тоже хочу тебе кое-что рассказать, — задумчиво сказал Брайан и погладил Чарльза по голове. Он, поморщившись, провел пальцами по его длинным волосам, но не стал ничего говорить о внешнем виде. — Всего две вещи. У меня ушло несколько жизней, чтобы понять их. Так может, тебе не придется искать столь простые истины самому. — Какие? — спросил Чарльз, бултыхая ножками в прохладной воде, и посмотрел на отца. Ему не больно? Чарльз не мог этого понять. Ожоги были пугающими. Их было так много. Не только на лице — на руках, на всем теле. Он даже слышал, как они из-за этого ругались с матерью. Она просила его не возвращаться на материк. Плакала… — Я знаю, она говорит тебе, что в огне нет ничего плохого. Что злым его делают люди, которые его используют для… плохих дел, — Брайан замялся, стараясь подбирать простые и понятные для сына слова, а Чарльз внимательно слушал, радуясь возможности узнать что-то новое. В его поселении об огненной магии и существах мало что знали, хотя, казалось бы, в этом месте должен был остаться хоть один ифрит. — Да, — кивнул Чарльз, радуясь, что может поддержать разговор, — она говорит, огонь готовит еду. Им можно греть дома. Наверное. Он ведь холодный, но остальным от него жарко, — Чарльз рассмеялся, и Брайан едва заметно улыбнулся, глядя на сына. — Она не права, — сказал он сухо, чем расстроил Чарльза. — Она так далека от огненной стихии, как это только возможно, и тебе не следует слушать ее сказки, — приказал он, и Чарльз недовольно нахмурился, но побоялся ему возразить. — Огонь хочет лишь уничтожать. То, что он греет дом, готовит еду, прижигает раны, вовсе не значит, что он хочет помогать или что у него нет своей воли. Если огонь не причиняет боли и не уничтожает, это значит только, что он слаб. Но, поверь мне, он жаждет лишь разрушения. Одна безобидная искра разрастется в пламя, что спалит дотла целый лес, уничтожит город. Огонь не захочет остановиться. Он жаждет тлена и пепла. Его покой лишь в пустоте и смерти. Чарльз поежился и уже пожалел о том, что пошел гулять с отцом. Его сказки были злыми. От его слов становилось страшно. От его присутствия Чарльз снова начинал чувствовать пламя где-то глубоко-глубоко в себе. — Эй, не хмурься так, — неловко попытался подбодрить Брайан напуганного сына и погладил его по плечу. — Ты должен это помнить. Тебе жить с этим огнем, поэтому стоит знать, что тебя ждет. Это неприятно, это страшно, но лучше так, чем если ты будешь верить в россказни о том, что пламя ищет жизни и добра. — Но мама… — Просто не хочет тебя пугать, — перебил его Брайан и до боли сжал худое плечо ребенка. — Поэтому я здесь — чтобы сказать тебе правду. И убедиться, что она не исчезнет вместе с детскими воспоминаниями. — Мне больно! — не выдержал Чарльз и попытался вырваться. Брайан рассеянно отпустил сына. Он даже не заметил, как причинил ему боль, и снова усмехнулся, закрыл лицо рукой и покачал головой. — Прости. Прости меня, — пробормотал он и глубоко вздохнул. Он посмотрел на Чарльза с горечью и больше не пытался прикоснуться. — Но ты должен уяснить еще одну вещь, — попросил он, и мальчик очень неохотно кивнул, сомневаясь, что ему вообще можно перечить отцу. — Она называет тебя фениксом. Все зовут нас так. Но это неправда, — понизив голос, сказал Брайан и посмотрел сыну в глаза. — Не ты феникс. Феникс — это то, что живет внутри тебя, — продолжил он, и у Чарльза от страха замерло сердце. Он сразу представил монстра, паразита, чудовище, которое сидит в его животе и поедает изнутри, желая уничтожить все вокруг. Но прежде, чем он что-то спросил, Брайан покачал головой. — Все хорошо. Это не так страшно. Я сам понял это лишь на четвертой смерти, когда погиб в бою. Огонь горел так сильно, что я ощутил, как за моей спиной раскрылись крылья. Я никогда в жизни не был так силен, как в тот день, никогда прежде я не давал огню в себе такую волю. Но ты помнишь, что я говорил тебе об искре? В тот день я позволил ей стать неуправляемым пожаром. И тогда… тогда я впервые услышал его мысли. Мысли и желания огня, что течет в нашей крови. Тогда я понял все это. Мы с тобой не фениксы, Чарльз. Мы сосуды. Те существа, что должны сдерживать Первое Пламя этого мира. И управлять им. Но не бойся его. Как только оно поймет твой страх, то уничтожит тебя, — Брайан говорил тихо, а Чарльз с трудом дышал, пока слушал его рассказ, и, когда отец умолк, еще с минуту испуганно смотрел на него, прежде чем смог сказать, что им пора домой. С того дня он не решался оставаться с отцом наедине, а после его отплытия Чарльза еще долго мучили кошмары, в которых он метался в панике по темному лесу, а из непроницаемой чащи на него смотрели глаза огненного зверя, желающего пожрать весь этот мир и обратить его в пепел.

***

«У нас проблемы». И это Эрик назвал проблемами? Логан метался по клетке и рычал, проклиная всю затею и то, что они поверили этому ублюдку. Те шаманы — или друиды, Светозарный их знает! — которые должны были, по словам Эрика, гостеприимно их встретить и провести переговоры, а затем продать им магическое оружие, зелья, заклятия и, может, даже дать существ в помощь, — не захотели даже слушать чужаков! А что делал их хваленый провожатый? Ни-че-го! Да еще и их попросил не сопротивляться, когда их заковывали в цепи и вели, как скот, в лесной город. И Чарльз даже не возмутился. Ему хватило одного только взгляда на этого бродягу, которого он знал всего-то пару дней, и все — он уже приказал не сопротивляться. Хотя Логан был уверен: они бы смогли отбиться от местных чудил, обвешанных серпами и мехами. Как минимум, прорвались бы и оторвались от погони. А если бы Чарльз еще не скромничал и использовал всю свою силу, то бой вовсе вышел бы коротким и простым. Но нет, Ксавьер доверился незнакомцу, и Логан уже начал сомневаться в его способностях, хотя прежде тот не ошибался и всегда улавливал намерения. — Ты можешь спалить эти решетки, — сказал Логан Чарльзу, который устроился на лежаке, валявшемся в углу их темницы. — Мы справимся и выберемся отсюда, они и понять ничего не успеют. И вернемся в Белый замок, — предложил он, как ему казалось, единственный верный вариант действий. — Эрик сейчас с ними договаривается, я предпочту подождать, прежде чем вступать в бой, — ответил Чарльз, глядя на свет, просачивающийся через тяжелые металлические прутья. — Он был удивлен, когда они пришли. А эти существа напуганы. Не думаю, что они хотят нас убить. И ты видел выжженную землю и опаленные деревья по пути сюда. Мы не знаем, что тут произошло. Подождем, пока не придет Эрик, — решил Чарльз. Логан посмотрел на него осуждающе. — Ты слишком сильно полагаешься на него. Вдруг это был его план изначально? С чего ты взял, что тут у них нет способа обмануть тебя? — спросил он, пока Чарльз растирал замерзшие руки. — Не думаю, что он обманывал меня, — ответил Чарльз, и Логан обреченно закатил глаза. Брайан был прав: на Янтарном острове Чарльза избаловали, вырастили слишком доверчивым, и даже годы жизни в людских землях не смогли выбить из него пагубную привычку во всем искать светлую сторону, видеть надежду там, где ее уже и быть не могло. — Хорошо, мы подождем, но если он не придет до заката, то выбираемся сами. Может, нам удастся вынести что-то отсюда. Наверняка они где-то хранят свои магические черепа, или эликсиры, или чем эти психи тут пользуются. — Я заметил у парочки из них посохи, — кивнул Чарльз. — Ну, хоть что-то, — все еще недовольно фыркнул Логан. И, не выдержав вида ёжащегося Ксавьера, снял свой плащ и кинул его в мерзлявого феникса. — Накинь, пока вконец не продрог, — велел он, не понимая, как Чарльз может замерзнуть таким достаточно теплым вечером. Да, со стороны выхода из неглубоких катакомб дул прохладный ветер, но сам Логан его даже не замечал, да и в нишах снаружи трещал огонь, который… Ах да. Логан виновато посмотрел на Чарльза, который укутался в его плащ. Есть свои минусы в том, что тебе не дано ощутить жар огня.

***

Зал старейшины располагался в развалинах какого-то древнего строения. По сути, весь Валатор жил на руинах города, чьего названия уже никто не помнил и здания которого давно поросли мхом и были достроены новыми хозяевами этих земель. Высокий свод зала поддерживали колонны, на которых еще можно было различить остатки скульптур, изображающих змей и причудливых животных. В дальней части зала возвышался трон, увитый плющом, и у его подножья лежала на последнем издыхании мантикора, взгляд которой уже потемнел, а дыхание было неровным и поверхностным. Рядом сидела темноволосая юная нимфа, которая пыталась облегчить зверю последние минуты жизни, и едва сдерживала слезы, глядя на обгорелое тело животного. Эрик хотел бы чувствовать горечь и сожаление, но в душе было лишь холодное равнодушие, которое не развеялось даже после известия о том, что перемирие с пиромантами окончено и началась новая война. — Они убили его! Сожгли дотла. Я никогда не видела, чтобы эти твари были столь яростными. И самое страшное, они даже не пытались захватить город, они не шли дальше в наши леса, им нужно было лишь пройти Ледяной перевал, — Псайлок отвлекла Эрика от умирающего зверя, любимого питомца погибшего старейшины, и он посмотрел на нового вождя. Если бы он знал, что за его короткое отсутствие все настолько поменяется и у власти окажется именно она, то ни за что не повел бы сюда Чарльза. Договориться с Псайлок будет сложно — эта валькирия не признавала чужаков, не вела переговоров и любила кровь не меньше некромантов в ледяных пиках. — А где тебя ветер носил? — оскалилась Псайлок, и ее рука дрогнула, по привычке потянувшись к клинку. — Я не твой подопечный и не пленник, — напомнил Эрик, глядя в ее яростные темные глаза. — И те, кто пришел со мной, тоже не должны сидеть в клетках. — А кого ты привел? Незнакомого вонючего оборотня из людских земель и этого… Кто он такой? Мы видели, как он искрился. Ты теперь переметнулся на их сторону? Я всегда знала, что огонь тебе по душе, жаль, мой муж меня не слушал. Тебя бы тоже стоило запереть вместе с ними, — Псайлок гневно смотрела на Эрика, но он только усмехался. Пусть они и не были хорошо знакомы, но он прошел парочку сражений со знаменитой валькирией, и она прекрасно знала, что не сможет его заковать в цепи или запереть в клетке — во всем Валаторе нет способа его удержать. — Хочешь меня запереть? — Эрику на мгновение даже стало весело, и он хищно улыбнулся Псайлок, которая мигом напряглась и для спокойствия души все же положила руку на рукоять клинка. — Меня уже давно не забавляют ваши разборки с пиромантами. У меня здесь другая работа. Моим спутникам нужны свитки с рецептами зелий и ингредиенты. У них сейчас своя война. — И ты решил помочь им? — удивилась Псайлок и непонимающе уставилась на Эрика. — Тогда зачем притащил их сюда? — Я уже сказал. В их мире магии почти нет, ты прекрасно знаешь. Он видел так много разрушенных городов, что, лишь вступая в новый, уже мог представить его руины. И это место не было исключением. Выстроенное во второй раз, скоро оно снова станет исчезнувшей историей, а эти существа обратятся прахом. Учитывая, кто их противник, это произойдет куда быстрее, чем они думают. — Я ничего не дам этим чужеземцам. И лишь из уважения к тебе позволю вывести их отсюда, — Псайлок храбрилась, смотрела на Эрика решительно, но он видел в ее глазах страх. — Я сражусь вместе с тобой еще раз, если ты им поможешь, — без энтузиазма предложил он, чем неслабо удивил валькирию. — Молох, да кто они такие, раз ты готов даже вернуться в строй ради них? — с любопытством спросила она. — Просто заказчики, а я не люблю оставлять работу невыполненной, — отмахнулся Эрик. — Да неужели? — с сомнением спросила Псайлок. — Выпусти их из темницы, они не причинят вреда. Мы соберем все, что нужно, я провожу их и… — Ох нет! — перебила она его. — Отпустить тебя? Мне нужны гарантии того, что ты вернешься, а не впадешь в спячку еще на десять лет. — Тебе не достаточно моего слова? — раздраженно спросил Эрик. — Да. Нужно что-то более весомое. — Ничего другого ты не получишь, — предупредил ее Эрик, начав уже терять терпение. — Тогда сделки не будет, — холодно сказала Псайлок. — Ты не видел, как это было. Они словно окончательно сошли с ума. Не боялись ни снега, ни льда, ни смерти. Неслись, как стадо обезумевших зверей, бежали к людским землям. И это был пока только маленький отряд. Что будет, когда бежать решит вся армия? — К людским землям? — Эрик мгновенно забыл о своем гневе и насторожился. — Кто именно туда направлялся? — Там был отряд пиромантов и с десяток их големов. В прошлый раз все начиналось так же. Может, теперь им просто не интересны наши леса? На самом деле я была бы не против, чтобы эти ублюдки мигрировали в людские земли, если бы они не выжигали все за собой, проходя через нас. — Мне нужно проверить их путь, понять, куда именно они направлялись, — сказал Эрик и повернулся на выход. — Сейчас? Ты нужен нам на границе, нужно укрепить заграждения, без тебя мы не сможем… — Потом. А пока, раз ты не собираешься отпускать моих спутников, то хотя бы обеспечь им нормальные условия и скажи, что я скоро все им объясню, — на ходу сказал Эрик. — Тоже мне, командир, — оскалилась на него Псайлок, но Эрик уже скрылся из виду.

***

Проход к камерам освещала серебристая луна. Их держали в каких-то развалинах древнего замка. Кладка, обросшая мхом, была прочной, пропитанной магией, и, судя по разлому, который служил входом к клеткам, раньше это место было огромным, но уцелел лишь угловой фрагмент с парочкой камер. Может, тут были и другие места для пленников, а их просто привели ближе к свету. Чарльз заметил сторожевых. Они проходили мимо не раз, в разговор не вступали, да и по их ощущениям Чарльз понял, что они даже не понимали его язык. Может, оно и к лучшему. Ведь тогда они бы поняли, что говорит им Логан, и вряд ли бы все обошлось парочкой гортанных слов в ответ и тычком посоха в прутья решетки. Чарльз поежился и укутался плотнее. Плащ Логана, наброшенный на плечи, спасал совсем мало. Само его тело было холодным — согреться всегда было для Чарльза проблемой. Он потирал побелевшие руки и дышал на них. Логан же чувствовал себя весьма комфортно в этих условиях и только ворчал в своем углу, словно старая бабка. — Мы договорились, что ждем до заката. Где носит твоего такого заслуживающего доверия Эрика? — с раздражением спросил он. — Он придет, — уверенно сказал Чарльз, — подождем еще хотя бы до утра. — Уйти сейчас было бы проще, — не согласился Логан. — Эрик объяснит, что происходит. Уверен, он договорится, и мы выберемся без кровопролития. — Знаешь, не всегда это возможно. Как бы ты в это ни верил, — раздраженно фыркнул Логан, и Чарльз хотел было возразить, но притих, услышав шаги. Логан напрягся, готовый в любой момент вступить в бой, но Чарльз махнул на него рукой. К ним подошел один из местных жителей. Его лицо, так же как и лица тех, кто привел их сюда, было скрыто костяной маской, а из плаща торчали, словно растопыренные иголки, ветви незнакомого Чарльзу дерева с черной корой. Он подошел к клетке и молча просунул еду и воду на подносе в небольшое отверстие внизу решетчатой стены. — Что это? — спросил Логан, подходя к подносу. — Еда, — ответил охранник на всеобщем языке, и Чарльз немного приободрился. Этот был новеньким, и от него можно узнать что-то о сложившейся ситуации. От него не исходило агрессии и угрозы. Он был напряжен и немного нервничал, но не более. — Какая? Вроде той, что дают заключенным перед виселицей? — спросил Логан, но охранник даже не посмотрел в его сторону, это было ясно по глазам. В темноте они казались очень яркими, словно кошачьими, с приятным медовым отливом, и по ним легко можно было понять, в какую сторону смотрит незнакомец. Чарльз поднялся с места, сбросив плащ с плеч, и подошел ближе, чтобы поговорить со стражем, но тот моментально отступил на шаг. — Я не причиню вреда. Просто хочу спросить, что происходит. Нас заперли здесь, но мы не сделали ничего запрещенного, насколько мне известно. Леншерр наш поручитель. Он привел нас сюда, и я знаю, что у него было на это разрешение. Мы не враги вам, — мягко проговорил Чарльз, и даже сердце Логана на мгновение дрогнуло от этого тона, вот только опыт и разум заставили его закатить глаза. — Чарльз, он не станет отвеча… — Был бой. Огненные прошли через Валатор, — отозвался охранник, и Логан удивленно на него посмотрел. Что ж, возможно, он недооценил обаяние Чарльза. Стоит подумать, чтобы брать его на переговоры. Теперь это уже не казалось такой глупой затеей. — Но почему они заперли нас? — спросил Чарльз. — Вы чужаки. Всех чужаков запирают. Так королева велела. — Королева? Вроде тут старейшина должен быть? — заметил Логан, припоминая слова Эрика. — В какое дерьмо он нас втянул и что происходит? — зарычал он от недовольства, но ему страж почему-то не ответил. Он вообще стоял и смотрел только на Чарльза. — Мы пришли сюда с другом, он должен был договориться обо всем, — Чарльз старался говорить спокойно, но нервничал. Конечно же, он нервничал! Эрик до сих пор не пришел, а сам он понятия не имел о здешних порядках. Последнее, что он хотел, так это устраивать побег и противостоять местным жителям. Но решить все мирным путем ему просто не оставляли возможности. — Ты не видел его? Эрик Леншерр? Не слышал ничего о нем? — с надеждой спросил Чарльз, а Логан закатил глаза, не понимая, почему Ксавьер все еще уповает на их проводника. — Леншерр? — насторожился охранник и чуть склонил голову набок. — Он ушел. А королева приказала о вас позаботиться до его возвращения. — Ушел?! — рявкнул Логан и хрипло рассмеялся. — Ушел! Ты слышал, Чарльз? Мы сами по себе теперь, эта тварь просто бросила нас здесь. — Он только что сказал, что Эрик вернется, — не согласился Чарльз, а охранник очень осторожно подошел ближе, не переставая рассматривать его своими сияющими глазами. — Поешьте. Вы давно тут заперты. Королеве не до пленных. Все наши защищают Ледяной перевал, — он сделал еще шаг к клетке. — Ешьте, — повторил он. — Спасибо. Какой перевал? Могу я сам с ней поговорить? — Чарльз все пытался найти выход из сложившейся ситуации, а Логан смотрел на него, как на наивного дурачка. Он присел на пол, взял флягу с водой и, принюхавшись, отпил, да и в целом решил последовать совету болтливого охранника. Молодой, наверное, или у них не строго наказывают за подобное. Но, может, Чарльзу удастся договориться. Судя по тому, как этот черепоголовый пялится на него, кажется, Чарльз сможет даже уболтать его выпустить их из клетки. — Если она решит с вами встретиться. Я не могу этого знать, — покачал головой охранник. — Передай ей, или ее советникам, или кто у вас приближенный, что я хочу с ней поговорить. Вышло недоразумение. Мы не имеем отношения к вашим внутренним войнам, у нас своих хватает, чтобы ввязываться в чужие. Если она не хочет нас тут видеть, мы будем рады уйти. Мирно, — подчеркнул Чарльз, а Логан хмыкнул, обгладывая куриную ножку. Он представил, как они будут мило махать ручками на прощание дикарям из магических земель. Ведь существа, которые вместо шлемов носят черепа животных, выглядят такими разумными и миролюбивыми. Наивность Ксавьера все еще поражала его до глубины души. — Я сделаю все, что смогу, — кивнул охранник и обернулся на шум снаружи. — Отдохните, — посоветовал он, прежде чем уйти. Чарльз обреченно вздохнул и повернулся к Логану. — Твой Леншерр ушел. Мы все еще заперты. Местные жители больше заняты своими проблемами, и королеве, по-видимому, не до нас. Все еще не собираешься выбираться своими силами? Ты запросто можешь сжечь эти прутья, — сказал Логан, подводя итог их ситуации. — Подождем до утра, — коротко сказал Чарльз и, сев рядом с Логаном, отпил немного из фляги. — Что у них с водой? — спросил он, пытаясь понять тонкий сладковатый привкус. — А что с ней? По запаху ничего необычного, — удивился Логан. — Да? — Чарльз отпил еще немного, но все еще чувствовал на языке легкую пряность. — Ладно, может, показалось, — мотнул он головой. Кто знает, какой вкус еды здесь нормальный, а он слишком устал после дороги и всех переживаний. Хотелось просто поесть и уснуть, пока сознание еще было более-менее ясным. Болтливый охранник стоял у проломанного прохода в тюремные залы. Эту часть здания пытались достроить, но деревянные надстройки и укрепления из лозы слишком явственно отличались от прочной каменной кладки древнего города. Широкие колонны поддерживали тяжелую крышу некогда прекрасного здания с полуразрушенными скульптурами древних хозяев лесов. Но охраннику были не важны статуи — он направился к тропе, ведущей в лес, и, задержавшись возле кустов, замер, глядя на обгорелые тела стражи, скрытые густой листвой, а затем перевел взгляд на темное небо, где россыпью горели яркие звезды. — Пламя его — рассвет, — пробормотал он и тяжело вздохнул, прежде чем скрыться в лесу.

***

Она его не обманула. Отряд и правда прошел сквозь их земли, прорвался быстро, словно убегая от чего-то. Эрик отследил их почти до границы проклятых земель и теперь начинал понимать, почему на их пути к Валатору им почти никто не попался. Он счел это счастливым случаем, но все было не так. Существа разбежались, попрятались по своим норам, после того как увидели огненный отряд. В их памяти еще слишком хорошо хранились образы пламенной войны, и многие старались скрыться даже от вида костра, что уж говорить о всадниках и ловких черных големах с пламенем внутри. Но почему сейчас? Они не выбирались годами из Игнитара, спокойно жили в своих землях, а теперь решили даже не начать войну, а просто бросились к… горам. Эрик видел едва заметные следы. Всего одно существо свернуло именно туда, направилось самым сложным, но самым коротким путем к Белому замку. — Нет, — пробормотал Эрик и, быстро поднявшись на ноги, свистнул, подзывая уставшего келпи, который уже устроился на земле и положил клыкастую морду на копыта. Зверь неохотно поднялся, но, едва Эрик его пришпорил, зарычал и бросился вперед.

***

Чарльз снова стоял у ворот Рагны. Стоял… на них. На широком пьедестале напротив статуи дракона. Могущественный зверь, высеченный из мрамора, был так близко, казался совсем живым, и драгоценное пламя, что он извергал, и правда источало жар и двигалось в солнечных лучах. Чарльз протянул к нему руку и в ужасе замер. Она была объята пламенем. Когтистая лапа кровавого огня плотно охватывала его кисть и быстро разрасталась по всему телу, шипя и потрескивая от жара. Но едва Чарльз успел испытать приступ паники, как уже стоял внизу. Бестелесный взор был направлен на ворота, где теперь вместо статуи находился он сам. Крохотный и напуганный. Объятый волной яростного живого пламени, поглотившего его целиком. Чарльз хотел крикнуть самому себе, предупредить, молить себя сражаться с этой тварью, но в этот момент огненная голова феникса обернулась к нему, и он, встретившись с ним взглядом, заледенел от ужаса, ощутив на себе саму вечность. Взгляд пламени, из которого родился весь мир. И в котором он погибнет. — Чарльз! — крик Логана разбудил его. Ксавьер резко открыл глаза, но тот страх и ощущение взгляда на себе остались, парализуя, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Потуши это, ко тьме! Чарльз! Чарльз, очнись, молох тебя дери! — кричал на него Логан, а сам забился в дальний угол камеры, и только тогда Чарльз посмотрел на свои руки и в ужасе подскочил с пола. — Нет-нет-нет, — пробормотал он и сжал руки в кулаки, но лишь ощутил, как когти впиваются в кожу и жгут ее, а пламя разрастается все сильнее. — Нет, ну почему… Тише, тише, — Чарльз сосредоточился на биении своего сердца, старался дышать спокойно и унять внезапно проснувшееся в нем пламя, но было поздно. Он чувствовал его взгляд. Оно было внутри него. Кричало от восторга. От нарастающей мощи. И тело Чарльза для него было лишь клеткой, которую наконец-то можно сломать. Оно. «Не ты феникс. Феникс — это то, что живет внутри тебя», — прозвучали где-то глубоко в сознании слова, сказанные его отцом. Оно внутри него. Рвет тело изнутри, бьется и кричит в его голове. Чарльз слышал этот пронзительный птичий клекот, ощущал ту ярость и восторг, что испытывала сила внутри него, и думал, что контролирует ее, а она тем временем уже горела у него за спиной и ползла по его лицу, покрывая тело чужой формой. Она проникла в его глаза и устроилась в его сознании. Он чувствовал, как ее когти впились в его мозг, а восторг пламени все нарастал и нарастал, и ему хотелось кричать, плакать и смеяться разом, разорваться от переполняющей его мощи, расправить проклятые крылья, которым больше не было места в хрупком крошечном теле. Золотое пламя начало краснеть, словно в нем растекалась настоящая кровь, придавая ему истинную жизнь, а перед лицом Чарльза сомкнулась морда бешеного зверя. «Сожги их», — шептало оно в голове Чарльза, и он, как в тумане, видел перед собой решетку и Логана, забившегося в угол и смотрящего на него с ужасом. «Сожги», — нашептывала ему на ухо дикая стихия. — Нет, пошел прочь, — пробормотал Чарльз и заставил себя опуститься на колени. Он впился руками в землю, прорывая ее горящими когтями, не видя себя со стороны, не понимая, почему его бесстрашный телохранитель не может сдвинуться с места, глядя на огненного демона, что просыпался на его глазах. Он даже не обернулся, услышав, как решетки их клетки загудели, срываясь с петель. Внутри пламени было холодно. Оно окутывало Чарльза и жило своей жизнью, и все, что он мог сделать, это заставить себя оставаться на месте, не обращать внимания на то, что происходит вокруг, и слушать собственное сердце, а не шепот пламени. Он так надеялся, что это не повторится. Что он больше никогда его не услышит. Никогда этот голос не возьмет над ним контроль снова! Он услышал шаги и ощутил, что кто-то подобрался сзади, и чужие инстинкты сработали в нем со скоростью взрыва. Он развернулся, готовый впиться когтистой лапой в лицо нападавшего. «Сжечь. Уничтожить. Услышать хруст костей. Увидеть, как они обращаются в прах!» Едва эта сладкая кровожадная мысль пронеслась в голове, как он увидел Эрика, и сердце замерло. Чарльз всеми силами пытался себя остановить, промахнуться, погасить разбушевавшееся пламя, но оно было таким сильным и тянуло его за собой, а он, как беспомощный лист на ветру, лишь следовал за этим потоком. Он не успел напасть на Эрика — тот перехватил его руку, крепко сжав запястье. Кровавое пламя выжгло его перчатки и опалило плащ, яростно жалило кожу, пытаясь развеять ее пеплом, но она только почернела местами, а хватка осталась все такой же сильной, и Эрик даже не вскрикнул от боли. Не успел Чарльз поразиться этому, как Эрик заломил его руку и повалил на землю лицом вниз, наваливаясь всем весом сверху и удерживая, пока пламя хищно кричало, взметаясь вверх и поглощая их целиком. Логан вжался в стену и смотрел, не веря своим глазам, на то, как огненная птица испепеляет землю под собой и свободной лапой царапает черную почву, оставляя глубокие следы когтей, как извивается, взмахивая огненными крыльями, пытаясь сбросить с себя Эрика. Но тот оседлал демона, словно не чувствуя жара, навалился, сквозь пламя доставая до Чарльза, вжимал его голову в землю и что-то шептал, но треск пламени скрывал его слова. Чарльз зажмурился, чувствуя, как пламя разрастается на его теле — оно уже не горело над его кожей и одеждой, оно подступало все ближе, сжигая ткань и жаля кожу. Феникс был в ярости оттого, что не может освободиться от хватки Эрика. Он кричал в голове Чарльза так звонко, что заглушал его собственные мысли и переполнял своим гневом и яростью, заставляя забыть о том, что в Чарльзе еще хоть что-то есть от него самого. Что-то кроме силы. Кроме пламени. Свободы. Неба. Пустоты… Шершавые теплые пальцы провели по щеке к уху, убирая прядь волос, и теплое дыхание заскользило по его коже. — Слушай меня. Сосредоточься на моем голосе, хорошо, Чарльз? — прошептал Эрик, почти касаясь губами его уха, и Чарльз от удивления перестал слышать треск пламени и почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Слушай меня, — приказал Эрик, и Чарльз ощутил, что он мягко поглаживает его шею, пока удерживает прижатым к земле. Выдох. Чарльз закрыл глаза и оказался в темноте, но через веки все еще мог видеть всполохи собственного огня. Вот только теперь он был заперт внутри него. Не чувствовал крыльев и огненного тела. Словно парил внутри — не связанный с огненной птицей, а растворившийся в ней. И только прикосновения Эрика удерживали его в этой невесомости. — Хорошо, — подбодрил его Эрик, и Чарльз почувствовал тепло его тела, а не только дыхание. Приятная тяжесть, давящая на спину. Теплая обнаженная кожа. Сильные руки. — Не бойся. Забудь о нем. Здесь только ты и я, и ты должен успокоиться. Расслабиться. Не сопротивляйся мне, — продолжал говорить Эрик, и Чарльз пошел за его голосом. Не сразу, но ему удалось расслабиться, обмякнуть на черной земле, зависнуть в собственном сознании в успокаивающей темноте. Чужие прикосновения скользили по затылку и шее, мягко касались плеч, успокаивали и расслабляли. Чарльз концентрировался на них и не желал открывать глаза. Боялся снова увидеть огонь. Услышать его мысли. Голос Эрика стал совсем тихим, едва уловимым, хоть он был так близко, словно огонь сплавил их в одно целое. Чарльз не смог сразу разобрать, что Эрик ему говорит и почему его слова звучат так мелодично, и лишь затем понял, что тот поет на незнакомом ему языке. Так тихо и спокойно, что это походило на колыбельную. Размеренную и мягкую, качающую на теплых морских волнах. Чарльз вслушивался в незнакомые слова, все сильнее расслаблялся от легких прикосновений и совсем потерял счет времени. Оно не было важно в тот момент. Ему давно не было так хорошо и спокойно, и, когда голос Эрика стих и вес его тела исчез, Чарльз разочарованно приоткрыл глаза и увидел сожженную землю вокруг себя. Эрик подхватил его под руки, помогая сесть, и у Чарльза закружилась голова. Он тяжело вздохнул и откинулся Эрику на грудь, поднял на него взгляд и глупо улыбнулся. — Ты пришел, — сказал он Эрику, но словно упрекая Логана в его неверии. — Мне стоило сделать это раньше. Мне вообще не стоило вас сюда вести, — пробормотал Эрик, но его слова отдавались эхом в ушах Чарльза, и он снова зажмурился. — Тебе надо отдохнуть. Поговорим позже, — Эрик погладил Чарльза по голове и перевел взгляд на Логана, который смотрел на них так, словно перед ним все еще был пылающий монстр. И у него были на то причины. Ведь они не видели того, что видел он. Существо, способное унять феникса? Эрик бросился на него без раздумий. Он не боялся огня, не чувствовал его, даже когда его одежда сгорела, оставшись черными разводами пепла на его коже. Сам он не пострадал. А Чарльз обмяк в его руках и только жмурился от головной боли. Эрик провел рукой по щеке Чарльза, и Логан заметил, что его пальцы почернели. Он, словно змей, обвился вокруг его принца и усыплял его, гипнотизировал своим голосом, и чем больше Логан на это смотрел, тем сильнее хотел разорвать Эрика на части и теперь уже не мог остаться в стороне. — Отпусти его, пока я кишки тебе не выпустил, — прорычал он и бросился к ним. — Тише, ему нельзя сейчас волноваться, он едва с ним справился, — оскалился на него Эрик, и Логан замер, разрываемый желанием вышвырнуть этого монстра подальше и оставить все как есть, боясь навредить Ксавьеру. — Что ты такое? — Логан с ненавистью смотрел на Леншерра, но тот только усмехнулся и покачал головой. Логан услышал приближение стражи. Где они были все это время? Не успел он подумать об этом, как к дверям камеры подбежали четверо мужчин в плащах и костяных масках, но остановились у границы черной выжженной земли. — Пирос? — в панике крикнул один из них, указывая на Чарльза, и остальные тут же потянулись к оружию и попытались достать мечи из ножен, но не смогли, словно их оружие крепко застряло. Эрик пристально смотрел на них, и Логан услышал тихий гул металла. — Вы его не тронете, — предупредил Эрик стражу, и когда те попытались сдвинуться с места, то металлические вставки в их легких доспехах загудели, впиваясь в ноги и руки. — Что, молох тебя дери, происходит? — спросил Логан, стараясь скрыть свою растерянность. — Подай его плащ, — вместо ответа попросил Эрик, поднимаясь на ноги и утягивая за собой Чарльза, который еще был в сознании, но едва стоял. Его одежда сильно обгорела, но все еще держалась на теле. Эрику же в этом плане совершенно не повезло, но он словно и не замечал своей наготы. — Мы не сможем вывести его в таком состоянии! — предупредил Логан, решив, что они все же бегут, ко мраку, из этих земель с их проблемами. — Мы и не станем. Его надо увести отсюда, и я больше не намерен спокойно следовать ее капризам. — Увести куда? — спросил Логан. — В более подходящее для него место, — расплывчато ответил Эрик и указал на выход, одним взглядом пригвоздив стражу к земле.

***

Он видел его. Видел своими глазами. От восторга было сложно дышать, и он даже не заметил, как пробежал несколько миль прочь от поселения друидов. Он видел огненное пламя Пироса, он слышал его клекот и видел его крылья. Он реален. Он вернулся в их земли, это правда! Он наконец-то скинул череп с головы и смог свободнее дышать, но унять улыбку и нервный смех не удавалось. Он нашел его! Нашел того, в ком жива тень их Бога. Он верил, всю свою жизнь верил, что живет не зря и встретится с ним, и вот… сегодня… Они вернут своего бога домой.