Сказания пепла и пламени

Чарльз не мог уснуть. Мысли его стремились вслед за повозкой, в которой уехал Логан, стремились к Белому замку, к существам, что наверняка уже были там в ловушке. Они спешили как могли, но наверняка армия Страйкера с ее змеиными знаменами окружила проезд и ждет удобного момента, чтобы начать штурм. И когда начнется сражение, его не будет рядом. Так некстати вспомнился Хэнк с его нравоучительными рассказами. Мудрый оборотень не отходил от него с того времени, как отец привез Чарльза в эти земли, оторвав от привычного и родного Янтарного острова. Он постоянно пичкал Чарльза историями о битвах из эры Пламени, о подвигах фениксов, которые уже давным-давно обратились пеплом, видимо, считая, что так и Чарльз загорится желанием стать одним из них. Но он не хотел. И после героических эпосов о своем собственном народе он с трудом мог спать, потому что стоило сомкнуть глаза, как ему виделись огромные крылатые тени в небе, обрушивающие огненный дождь на города и армии, и их наездники в рубиновых доспехах, объятые кровавым пламенем. Эти монстры из сказаний и легенд всегда были кровожадны, и, когда Хэнк рассказывал о том, как один только феникс мог выиграть сражение, которое казалось уже проигранным, Чарльз не видел в этих историях героизма. Он видел страшного монстра, не знающего боли, сжигающего за собой землю и оставляющего трупы людей, устилая ими черную мертвую землю. Он видел вестников хаоса, проклятых пламенем, что следуют зову в своей душе. Стремятся сжечь этот мир. Он ведь даже не знал, зачем фениксы пришли в людские владения. Все, что он знал, так это то, что они появились на Янтарном острове и в какой-то момент прибыли в эти земли, где царил пусть и шаткий, но мир, и начали самую ужасающую войну в истории людей. Его пугали легенды о фениксах. Но не его одного. Люди тоже боялись их с детства. И Хэнк хотел, чтобы этот страх парализовывал их в бою. Чарльз повертелся в жесткой кровати и тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение только сильнее сковывает его тело, а глаза просто невозможно закрыть. Здешние пироманты такие же, как фениксы из легенд? Здесь все другое. Значит, и они не похожи на ифритов, которых он знал. Сможет ли он с ними договориться? — Не спится? — спросил Эрик, который устроил себе лежак на полу, несмотря на протесты Чарльза. — Да, — не стал отрицать Ксавьер. — Надеюсь, Логан успеет вовремя, — вздохнул он, стараясь отвлечься от своих настоящих мыслей, и даже почувствовал укол совести оттого, что на самом деле не тревожился о судьбе Белого замка и его обитателей так сильно, как должен был бы. Но он уже ничего не мог исправить, сделал все, что мог, а Логан справится с остальным. Он мог лишь ждать. — С подарками королевы уж точно справится. Тем более там в осаде сколько человек? Пара десятков? И кто они? Просто люди с мечами. Они быстро с ними разберутся и даже позабавятся. Здешние не привыкли к людям и считают существ без магии той еще диковинкой, — Эрик хотел подбодрить, но его слова только вызвали тревогу. — А часто тут бывают люди? Как их сюда заносит? — спросил Чарльз, вглядываясь в темный силуэт Эрика на полу. — Да всегда по одной причине: магии хотят заполучить, да с пути сбиваются. Если король… теперь уже королева, в благосклонном настроении, то их и могут вывести, а так… Хотя, знаешь, не думаю, что все традиции местного народа тебе покажутся веселыми, — одернул себя Эрик. — Нет, договаривай. Чем больше я узнаю о местных обычаях, тем лучше. — Ладно, — неохотно согласился Эрик, но все еще не спешил продолжать, и тишина в какой-то момент стала такой звонкой, что Чарльз отчетливо услышал стрекот сверчков с улицы. — Здесь людей не жалуют. Не считают важными, — начал пояснять Эрик, а Чарльз тем временем мог рассмотреть своего друга и его хмурое лицо. — Ты сам видел алтари молохов, они призваны защищать земли от войны. Но ты прав, молохи не любят падаль, да и, честно говоря, не замечал, чтобы такие подношения работали. Но вот есть другой способ, — Эрик почесал подбородок и вздохнул. — Какой? — Чарльз повернулся на бок, подперев голову рукой, и внимательно его слушал. — Шепчущий лес, — голос Эрика дрогнул, и Чарльз почувствовал что-то, похожее на страх. На слабый его отголосок. Ощущать подобное от Леншерра было так непривычно, что Чарльз сразу понял: что бы ни было в том лесу, это место стоит обходить. — Там находится храм молохов. И там можно делать подношения напрямую в их хищные лапы. Когда это происходит, на следующее утро воздух переполнен магией и даже искрится местами, и все в лесу чувствуют невероятный прилив сил. В такое время лучше всего начинать укреплять стены или вести войну — каждое заклинание и призыв, все будет куда мощнее, чем мы привыкли. И в основном людей уводят в этот лес, к молохам. — Как овец на убой?! — с ужасом спросил Чарльз. — Это же ужасно! — Да ну? — усмехнулся Эрик. — А у вас, в людских землях, жертвы богам не приносят? — Светозарный не требует человеческих жертв! — возмутился Чарльз. — Ему… Ладно, но отдавать деньги в церковь и убивать людей, чтобы скормить их какому-то монстру, совершенно разные вещи! — Как знаешь, но жертвы молохам всегда работают, и мы знаем, что получим результат. А вот сколько стоит благословение Светозарного — та еще загадка. Тем более, ты же тоже бог. По крайней мере, для пиромантов. Можешь пока придумать, каких даров захочешь ты, — поддел его Эрик, но в голосе послышалось озорное веселье, которое смутило и разозлило Чарльза. — Не нужны мне никакие подношения, — фыркнул он. Пусть Леншерр хотел разрядить обстановку, но его странная шутка только заставила Чарльза вернуться к своим тревожным мыслям. — Да и если для них фениксы — боги эры Огня, то, возможно, со мной они не захотят иметь ничего общего, — высказал он свои опасения. — Мне не доводилось бывать в их городе, но знаю, что они поклоняются силе. Я видел тебя, когда ты горел. Поверь, то, что вырвалось из-под твоего контроля… Они послушают тебя, — тихо пообещал Эрик, и Чарльз, нервно сглотнув, поежился. То, что вырвалось. Очень точные слова. Это даже не его сила, она просто живет в нем, и ее не стоит тревожить. Он мог касаться лишь ее поверхности, держать ее недолго, не давая разойтись. Хватит ли этого? Чарльз задумчиво посмотрел на свою руку, и на кончиках его пальцев загорелся огонь, отдающий алыми бликами. Он горел ровно и спокойно, но Чарльз видел, как даже эти практически спящие язычки пламени, дрожа от его собственного дыхания, извиваются и пытаются обратиться огненными когтями на его руках. — Когда они прибудут? — спросил он у Эрика, глядя только на огонь. Леншерр тоже не сводил с него взгляда. В своей жизни он видел так много огня, что им хватило бы выжечь целый континент, но видеть его на пальцах Чарльза было чем-то совсем новым и завораживало так, как ни один огонь прежде. — В Игнитар было отправлено приглашение на переговоры. Если они договорятся, то друиды проведут послов через снежный перевал. Это может занять дня три, — Эрик перевел взгляд на хмурое лицо Чарльза, которое освещали всполохи его собственного огня. Сейчас, когда он был так встревожен и задумчив, то казался старше лет на десять, и Эрик вдруг понял, что в основном именно таким он и видел Ксавьера. Он вечно был напряжен и встревожен, и, видит бог, у него были на то причины, но Эрику стало невыносимо смотреть на его хмурое лицо. Он поднялся с лежака и подал Чарльзу руку. Тот озадаченно на него посмотрел. — Идем, раз у тебя все равно бессонница, прогуляемся. — Куда? — с сомнением спросил Чарльз, но взял Эрика за руку и поднялся на ноги. — Покажу тебе, где родилась магия, — с ухмылкой сказал Эрик.

***

Она пришла из лесов, где зародилась магия. Из шепчущего мира на стыке жизни и смерти. Сбежала оттуда, не в силах больше выживать среди хищного тумана и бесконечно сияющих во мраке глаз демонов. Там нельзя было скрыться от зова мертвых, от крика богов с той стороны, от существ, что путали разум и уводили в свое логово. Голод. Ее народ всегда умел его утолить — они прекрасно существовали в тенях, выслеживали свою добычу, ставили клеймо и месяцами могли питаться одной жертвой. Сколько себя помнит, Мари бежала и пряталась, а голод сводил ее с ума. Вырвавшись наконец-то в леса друидов, в светлые земли, она надеялась, что найдет приют у этого племени, но все напрасно. И тут ее гнали, клеймили и натравливали на нее инкарнатов. Но еще оставался шанс. Повозка неслась с невероятной скоростью, и Мари то и дело подбрасывало на ухабах, зубы клацали, а в голове звенело. Она пряталась среди ящиков, от которых воняло травами и настойками. Она пыталась сосредоточиться именно на этом запахе и не думать о том, как пахнет мужчина, что правит повозкой. От его запаха голод еще сильнее сводил все тело и ломил кости. Он был переполнен жизненной силой. Она никогда не чувствовала подобного! Словно в нем разом было энергии для сотни людей. Тем не менее его не разрывало на части, и с виду он был простым оборотнем. Зачем ему так много силы? Как он может ее удерживать в себе? Почему она так маняще пахнет? Мари облизнула пересохшие губы и ползком начала подбираться к козлам повозки. Из-под тканевой завесы, которая служила крышей и укрывала груз от посторонних глаз, она видела его широкую спину и не могла удержаться. Один порез. В нем так много силы, что он даже не заметит, что она возьмет самую малость. Никто не заметит.

***

Ночью Валатор был тихим и спокойным, никто не косился на Чарльза, как на исчадие бездны, не тыкал в него пальцем, не шептал проклятья огненному роду. Сумрак покрывал жуткого вида алтари, но их силуэты угрожающе всплывали то тут, то там. Но при этом ночь здесь не была кромешной. К удивлению Чарльза, во многих домах мерцал зеленоватый свет, а вдоль дорожек стояли светильники на длинных, вкопанных в землю палках, увитых плющом. Вот только свет был неровным и дрожащим, и искорки зеленых огоньков парили в воздухе, разлетаясь в стороны. Присмотревшись, Чарльз понял, что светят вовсе не лампы с огнем внутри, а сотни светлячков, чьи гнезда были устроены на возвышающихся палках. — Что это? — с любопытством спросил он у Эрика, когда они отошли достаточно далеко и светильники больше не попадались им на пути. — Просто светляки, — отмахнулся Эрик, — у них там ульи. Раз в месяц местные собирают их мед и делают целебные мази. Ночью они светят ярко, так что не приходится блуждать в потемках. Эрик остановился и посмотрел куда-то вдаль, откуда веяло прохладой и пахло речной водой, раскатисто свистнул, и Чарльз от неожиданности поморщился, а затем увидел, как из темноты к ним галопом спешит пугающий конь Леншерра. — Ох, ты же не хочешь, чтобы мы поехали на нем? Предупредил бы, здесь ведь и мой должен быть где-то. Его же не съели, верно? — спросил Чарльз, представив, что может случиться с его несчастной животинкой. — Да нет, он в стойле при дворце, с ним все нормально. Ну, детишки с ним играют. Они не привыкли к таким простым коням, — улыбнулся Эрик, взобравшись на келпи, а конь покосился белесыми глазами на Чарльза и оскалился, обнажив окровавленные острые клыки. Чарльз отступил на шаг, глядя на монстра, а затем перевел взгляд на Эрика, давая понять, что не горит желанием посреди ночи скакать куда-то на твари, которая, кажется, не прочь им перекусить. — Да не укусит он тебя, — пообещал Эрик и, взяв Чарльза за руку, потянул его к себе, на спину келпи. Чарльз с кряхтением взобрался на гладкую спину и вцепился в Эрика, еле сдерживаясь, чтобы не начать причитать из-за отсутствия седла. Он с детства не ездил на неоседланных лошадях и уже совсем отвык от этого, с трудом помнил, как правильно держаться, так что все, что ему оставалось, — довериться Леншерру. — Расслабься, мой огненный король, — с веселой ухмылкой и наигранной почтительностью обратился к нему Эрик. Чарльз пихнул его в бок, но тот лишь засмеялся и пришпорил своего зверя. Ксавьер уже было приготовился к резвому галопу, но конь пошел на удивление плавно. Вернее, это так чувствовалось, в то время как сам зверь несся с невероятной скоростью и едва касался земли. Казалось, он летел, вздымая клубы сизого молодого тумана, который тянулся со стороны леса. — Ого, — восхищенно заметил Чарльз, с трудом дыша от встречного ветра. — Ну как? Не в пример быстрее ваших коняшек, — с гордостью сказал Эрик, и Чарльз уловил от него что-то… колкое и игривое. Чувство, от которого ему захотелось улыбаться и дышать полной грудью, а затем и вовсе раствориться в этом невероятном ощущении полета. Казалось, что все заботы просто выдуло из его головы и осталась только воздушная пустота, холодный ветер и запах полевых трав. Чарльз так давно не чувствовал себя таким легким, что от восторга хотелось кричать, но он только улыбнулся и, закрыв глаза от удовольствия, запрокинул голову, наслаждаясь скоростью и забытым чувством свободы. Но все кончилось куда быстрее, чем ему хотелось бы. Келпи встал так же плавно, как и ринулся с места. Чарльз огорченно вздохнул и неохотно открыл глаза. — Что… это? — пораженно спросил он, мгновенно забыв о том невероятном чувстве, что переполняло его секунду назад. Они стояли на границе леса, и Чарльз нутром чуял, что в эти чащи хода нет. Изогнутые, изломанные черные стволы с кронами из острых золотистых и красных листьев. Густой, как сметана, туман клубился у корней, а из непроглядной гущи на них определенно что-то смотрело. Но не только вид леса заставлял всем сердцем желать убраться куда подальше. Это советовали сделать и красноречиво торчащие из земли копья с выжженными на них узорами и лентами, на пиках которых висели разукрашенные углем черепа. Чарльз медленно слез с келпи, и туман полностью поглотил его шаги, впитывая шорох каждой травинки под ногами. Чарльз осмотрелся и теперь заметил, что эти пики были установлены вместо ограждения. Как предупреждающие знаки и разметка границ. И, глядя на черепа, Чарльз не стал бы пересекать эту границу. Он узнал черепа нимф и людей, но кроме них были видны и совершенно непонятные ему останки. Помесь животных с человеком. Рогатые и деформированные. Расписанные и украшенные перьями с бусами. На какой-то миг Чарльз даже усомнился, а сделали ли их те, кто установил эти пики, для устрашения или для… украшения. От второй мысли становилось холодно на душе, и в сознании не укладывалась мысль о том, что для кого-то это может быть искусством. — Зачем ты привел меня сюда? — спросил Чарльз, повернувшись к Эрику. — Я и без этого варварства прекрасно понял, что эти земли опасны. — Я не хотел тебя расстроить или напугать… — Я не напуган, — прервал его Чарльз, но Эрик только улыбнулся. — Ты спрашивал, чего ждать от переговоров с пиромантами. Они считают себя потомками Первого Пламени. Живут по старым заветам мира, когда в нем еще хватало магии на всех. Существа, что живут в этом лесу, тоже придерживаются этих традиций. Я подумал, что если ты увидишь, то это будет полезно. Поможет тебе подготовиться, — объяснил Эрик. Чарльз нервно поджал губы и перевел взгляд с обеспокоенного лица друга на черный череп с вплетенными в него лентами. Яркую ткань бережно трепал ветер, но череп смотрел на Чарльза своими пустыми глазницами, предупреждая о том, что ждет его на этих переговорах. — Для них ты бог, — туман поглотил шаги Эрика, и Чарльз не заметил, как тот оказался у него за спиной. — Они тебе не навредят и будут слушаться тебя. Но тебе стоит быть готовым к тому, что они не будут похожи на тех милых детишек и бывших рабов, что ждут твоего возвращения в Белом замке, — он положил руку на плечо Чарльза и встал еще ближе, уже вместе с ним глядя на предостережение от жителей Шепчущего леса. — Вот только тебе не надо видеть в этом варварство. Ты полководец своего народа. Если ты возьмешь под контроль этих дикарей, то только представь, что они сотворят с твоими врагами, повинуясь твоим приказам. Представь, что ты сможешь вывести эту силу, о которой только говорили в эру Пламени, в свой мир. Да ты и без дракона захватишь целый континент, — Эрик снова усмехнулся, и Чарльз ощутил, что ему нравится эта идея. Его манит скорая война. Ксавьер убрал руку Эрика со своего плеча и потер шею, глубоко вздохнув. Он нашел в себе силы вновь посмотреть на Леншерра, хотя после его слов Чарльзу казалось, что тот где-то глубоко в душе не так уж и отличается от тех, кто живет за этой границей. И только теперь он стал понимать, что боится его. Прежде он не осознавал этого страха за восхищением его силой, за восторгом от похода и мысли о том, что он увидит новый мир. Именно страх делал Эрика таким притягательным. Просто прежде он не мог этого понять. А теперь уже не мог избавиться от осознания. — Мне не нужен континент. Просто безопасное место, где наш народ мог бы жить и чувствовать себя свободно, — сказал Чарльз, не понимая, как прежде не замечал в Эрике эту жажду войны. — И где будет это место? — поинтересовался Эрик с искренним любопытством. — Это будет Белый замок? Хочешь, чтобы эту крепость в горах признали независимой? Оставили в руках существ замок, стоящей на магической руде? Я удивлен, как его до сих пор не захватили соседние дворяне. Наверняка это один из самых лакомых кусочков. — Он безопасный. Там стены защищены. Если хотя бы это место не будут осаждать, оставят в покое… Если бы я только смог встретиться со Страйкером, то, уверен, мы пришли бы к соглашению, — сказал Чарльз, сжимая кулаки, а Эрик вдруг весело рассмеялся. Громко и от души, и Чарльзу на мгновение показалось, что темный лес за его спиной вторит этому смеху и прячет его эхо в насаженных на пики черепах. — Что тут смешного? — разозлился Ксавьер. — Для короля людей ты и все твои десять с половиной калек не ровня. В его понимании. Он не станет вести переговоры, даже носу из Змеиного замка не покажет. — Откуда тебе знать? — продолжал пылить Чарльз и ощущал себя так, словно он снова спорит с Хэнком о мирных путях решения их войны. — Потому что ты не показал ему обратного, — уже без смеха сказал Эрик и покачал головой, с сочувствием глядя на Чарльза. — Не пойми меня неправильно, есть даже что-то очаровательное в твоем миролюбивом настрое. Сказочное. Но я не знаю места в этом мире, где доброта вдруг победила бы силу и вооруженную армию. — Я не говорю, что хочу быть с ними добр, я лишь не хочу ненужного кровопролития. И, к твоему сведению, моему отцу уже удавалось выманить короля на поле боя, — возразил Чарльз, чувствуя, как в душе вспыхивают алые искры. — И как он это сделал? Уговорами и милой мордашкой? — Эрик веселился, а Чарльз злился все сильнее с каждым его словом. Злился оттого, что не мог ему возразить, потому что тот был прав. Но это несправедливо! Это ужасно, и так не должно быть. — Поэтому я и надеялся, что дракон привлечет его внимание, — Чарльз постарался ответить спокойнее, чтобы выровнять их разговор и увести его в другую сторону. — Армия ничем не хуже дракона. И сейчас она ближе. А драконы… просто звери. — Не просто. Это легенда и наша история. Моим предкам хватало одного дракона и всего лишь одного феникса, чтобы держать несколько городов в своей власти. Без крови, лишь… — …страхом, — закончил за него Эрик и одобрительно кивнул. — Что ж, я тебя недооценил. Ты выбираешь более изощренный способ. — Да нет же! Это… Это будет не так. Он будет силой, что удерживает людей от войны, — не согласился Чарльз, вдруг почувствовав себя неуютно при мысли о целом народе, живущем в страхе перед тенью дракона в небе. — А как, по-твоему, все было в эру Пламени? Чарльз не стал отвечать. С каждым словом он проигрывал в споре, и это был его край, обрыв. Пропасть, к которой его толкали годами все, кто его окружал, но он до сих пор умудрялся оставаться на самом ее краю, верный своим убеждениям. Веря тому, чему его учила мать в их родном городе. Чарльз поежился от холодного порыва ветра, дующего со стороны Шепчущего леса, перевел взгляд на густую чащу и с ужасом заметил, что келпи Эрика повалил одно из копий и теперь грыз человеческий череп, словно собака, лакомящаяся найденной костью. — Жуткое существо, — пробормотал Чарльз. — Давай вернемся. Я не хочу больше оставаться в этом месте, — попросил он Эрика, даже не глядя на него. Оставалось только надеяться, что Логан успеет вовремя и сможет помочь остальным. Только тогда эта глупая затея хоть как-то себя оправдает.

***

Белый замок был расположен в широком углублении в Клыкастых горах. Кто-то в древности, видимо, решил, что эта защита куда надежнее людских стен, но и про них не забыли тоже и отгородили замок с единственной стороны, с которой на него было возможно напасть врагам. В Логане еще теплилась надежда, что они обгонят королевское войско, но, едва они покинули границу магических земель, эта надежда исчезла. Люди разбили лагерь и явно не спешили начинать осаду. Может, знают, что за стенами не так много провизии, а земли там почти не плодоносят? Ждут, когда запертые захватчики сдадутся сами? Логан смотрел на людской лагерь, освещенный лунным светом, и понимал, что у них нет ни шанса подойти к воротам и как-то проникнуть внутрь, да еще и остаться незамеченными. К тому же переход дался ему на удивление тяжело, и он чувствовал себя выжатым, вялым и ослабшим. На бой сил хватит, но не против армии. — Прибыли, капитан? — спросила молодая девушка из отряда, что ему пожаловала лесная королева. Она впервые сняла свою рогатую маску, вырезанную из черепа какой-то косули — если в их землях вообще водятся обычные косули, — и Логан смог рассмотреть ее лицо. Похожа на человека. Слишком. Он ждал чего-то большего. Каких-то магических меток или шипов. Чего угодно, показывающего, что в ней живет недоступная остальным сила. Но это была просто девчонка, которую от здешних крестьянок отличали только коротко остриженные черные волосы и не по-здешнему узкий разрез глаз. А еще она единственная из всего дарованного отряда говорила на всеобщем, что выяснилось только в пути и было той еще подставой со стороны лесного народа. Он оставил им Чарльза, а получил отряд, с которым с трудом мог говорить. — Будем, когда окажемся за стеной, — ответил Логан, начиная понимать, как же много дыр в их спонтанном плане. — Нам не откроют ворота? — спросила девушка, и Логан покосился на нее, не понимая, шутит она или просто слепая и не видит проблемы. — Отчего же, откроют. Но вместе с нами пройдет еще добрая половина людского воинства, — все же пояснил он. — Да и не можем же мы просто стоять под дверями и кричать, чтобы они пропустили нас. — То есть им нужно узнать, что мы здесь. Незаметно, верно? — спросила жительница Валатора, и Логан кивнул. Она порылась в небольшой сумке, закрепленной на поясе, достала маленький череп ворона, который слабо замерцал на ее ладони, и поднесла его Логану. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — насторожился Логан, уже в который раз подмечая, что у всех валаторцев какая-то нездоровая тяга к черепам. — Скажи им, что мы пришли, — пояснила девушка и, вложив череп в руку Логана, посмотрела на него с раздражением. — Весть. Твои слова им, — пояснила она, махнув на замок. — Скажи ворону свое послание и куда лететь, — она развела руками, и на кончиках ее пальцев вспыхнули цветастые искры. — А, тот Леншерр тоже делал что-то такое, — припомнил Логан и поморщился. — Просто сказать и указать? — Да, — кивнула девушка, радуясь, что Логан понял. — Ладно. — Логан, чувствуя себя полным идиотом, поднял череп ближе к лицу. — Это Логан. Мы прибыли. Обеспечьте проход, мы как-нибудь проберемся мимо стражи… — Мы отвлечем. Сделаем зверей и туман, — пообещала девушка. — Чего? — Логан посмотрел на нее с удивлением. Да уж, стоило лучше узнать, на что способны эти существа и магия, что им нагрузили. Но как-то было не до того, а из-за усталости мысли путались. Ворон в его руке уже обрел плоть из дыма и искр и, взмыв в небо, стрелой рванул к Белому замку, скрываясь во тьме. — Так какой у нас план? — спросил Логан. — Вы намерены их отвлечь. Как именно? — Сделаем защитников. Инкарнатов. Они нападут на людей. Мы в тумане уйдем к стенам, — сказала она. — Колбы с туманом. Там грузили целый ящик, — она полезла в повозку, но вскрикнула, едва нырнув под ткань, укрывающую груз. Логан успел увидеть, как под тканью загорелись и тут же погасли искры, а соплеменники валаторки схватились за копья и луки. Логан первый успел обнажить когти и забраться в повозку. Его переводчица лежала без сознания у коробок с магическими запасами, а в угол повозки забилась, сжавшись в комок, девушка в оборванной темной одежде. Растрепанные каштановые волосы с белыми прядями падали на ее диковатое лицо, вокруг пальцев клубился черный дым непонятной Логану магии. — Кто ты? Что ты с ней сделала? — Логан бросился на девушку, даже не думая о том, на что она способна, раз так легко справилась с валаторкой, и прижал ее к стене, наставив ей в лицо когти. — Отвечай, пока я тебя не прикончил. — Защиты, — прошептала девушка, приподняв руки, даже не пытаясь отбиваться. А вот дым на ее руках стал двигаться быстрее, и прежде, чем Логан смог что-то понять, у него потемнело в глазах, и он успел услышать лишь крики «бескуд!» из своего отряда.

***

Чарльз смог заснуть только под утро, и сон его был робким и тревожным, а прервал его стук в дверь. Ксавьер нервно вздрогнул и приподнялся в постели, растерянно заозирался и заметил Эрика, который стоял у двери и что-то говорил пришедшим. — Что происходит? — Чарльз сел в постели, а Эрик тем временем вернулся, проведя за собой в дом троих воинов Валатора в ритуальных одеждах, только на этот раз без костяных масок. Более легкие и яркие одежды больше подходили для торжества, а не сражения. На лицах вошедших были красной краской нарисованы какие-то знаки. Двое занесли в дом деревянную ванну, третий нес ведро с водой и плетеную сумку. — Эрик? — окликнул Чарльз хозяина дома. — Их прислала королева, — пояснил Леншерр. Он уже был полностью одет и весьма бодр, словно успел прекрасно выспаться. — Ее послание направлено Суртуру, и пироманты должны прибыть со дня на день. Она распорядилась приготовить тебе ванну и одежду, — пояснил Эрик, и валаторец, который принялся наполнять резервуар, что-то сказал ему на тихом мелодичном языке, а Эрик без проблем ответил. — И для этого нужно было тащить ванну сюда? — удивился Чарльз и поправил съехавшую с плеча белую рубаху, в которую он переоделся для сна. Все же вещи Эрика были ему велики. — Ты же видел, как они на тебя смотрели, когда мы вчера гуляли по городу, — напомнил ему Эрик, глядя, как два валаторца с улицы таскают воду, а третий разводит в ней какие-то порошки и что-то бормочет себе под нос, не то молитву, не то заклятье. — Они боятся меня настолько, что не дадут зайти в общие купели? — недовольно и разочарованно спросил Чарльз. — Им спокойнее, когда ты тут, — мягко сказал Эрик, пытаясь его немного подбодрить. — Ну-ну, — фыркнул Чарльз. — Тут и правда надо заняться вашими политическими отношениями с соседями. У местных ужасные предрассудки насчет огненных существ, — укоризненно сказал он, чувствуя, как от горячей воды повеяло запахом лесных трав. — Вот этим и будешь заниматься, — согласился Эрик и достал из мешка темно-бордовые с черным одежды. Он рассмотрел их, хмыкнув себе под нос, и положил их на кровать Чарльза: — Будешь в этом выглядеть, как какой-то император с древних фресок. — Да ладно, не может быть все так плохо, — ответил Чарльз и принялся рассматривать принесенную ему одежду. И он был прав, а может, просто не видел тех фресок, о которых говорил Эрик. По крайней мере, эта одежда не походила на то, что носила королевская знать у людей, — ткань была мягкой и очень плотной, с острым рисунком, похожим на языки пламени, на лацканах рубашки с узкими длинными рукавами были вышиты похожие на змей драконы, а местами одежда была укреплена черной кожей какого-то неизвестного Чарльзу зверя, но по одному прикосновению можно было понять, что ее непросто будет прорезать даже ножом. — Весьма щедро со стороны королевы, — заметил Чарльз. — А лично она меня видеть боится? Не то чтобы я ждал, что она будет подносить мне воду или одежду, но, раз мне нужно вести переговоры, она могла хотя бы рассказать мне о пиромантах. Он уже давно размышлял об этом. С их освобождения он видел ее лишь раз, когда они договорились о сделке, и с тех пор, казалось, она даже не думала с ним снова видеться. И то, что Эрик не спешил отвечать, только подогрело его подозрения. — Ты сам сказал, у местных немало предрассудков. Безопаснее тебе быть тут, а о пиромантах друиды знают не так уж и много, кроме их тактик боя и нескольких традиций. Эрик хотел добавить что-то еще, но его окликнул валаторец, указал на ванну, и они снова начали говорить на здешнем языке. Чарльзу оставалось только ждать, когда они закончат. Разговор вышел коротким. Все делегаты, видимо, и сами хотели побыстрее покинуть логово огненного бога. По крайней мере, Чарльз ощущал от них это желание. Когда Эрик отправился провожать их, Чарльз не стал дожидаться его возвращения и, стянув с себя одежду, полез в ванну, решив не пренебрегать подачками королевы. Да и кожа его уже едва ли не чесалась после долгой дороги и заточения в грязной камере, не говоря уж о том, что он смог отмыть далеко не всю сажу от сгоревшей одежды. Наверняка вода была очень горячей, от нее поднимался пар, но Чарльз ощущал лишь приятное тепло и больше наслаждался тем, как вода нежно обволакивает его тело. Он с детства знал, что ни костры, ни горячая вода никогда не смогут его согреть, а учитывая то, что он уродился мерзлявым, это было неприятным побочным эффектом его способностей. Приходилось вечно иметь в доме кучу одежды и теплых пледов. Вот и сейчас он надеялся если не согреться, то хотя бы расслабиться. Тем более, хоть он и так об этом знал, приближающиеся переговоры с представителями существ, максимально близкими к его роду, пугали Чарльза больше, чем он хотел признавать. — А ты быстро устроился, — заметил Эрик, окидывая Чарльза взглядом, и неспешно прошел мимо ванны. — Мне же надо готовиться к встрече. Хотя не думаю, что пироманты будут лучше ко мне относиться, если я просто буду чище, — задумчиво сказал Чарльз, а Эрик придвинул табурет и сел рядом с ним. — Ты говорил что-то о… Суртаре, — неуверенно спросил Чарльз и покосился на Эрика. — Суртур, — поправил его Леншерр, — это что-то вроде короля в Игнитаре. Должность, можно сказать. А по факту — сильнейший боец. — То есть у них нет короля по роду? Мне бы не помешало знать такие нюансы. Как у них вообще все устроено? Есть какие-то традиции, обычаи или еще что-то, что может мне помочь? — спросил Чарльз, намереваясь усердно подготовиться к грядущим переговорам. — Они потомки пламени, — ответил Эрик, словно это что-то должно было сказать Чарльзу. — И? Про фениксов тоже так говорят, но что это значит у вас? — терпеливо попросил пояснений Чарльз и чуть повернулся, чтобы было удобнее смотреть на Эрика. — У них очень закрытое сообщество, в Игнитаре никто из нас не бывал. Знаем только, что у них очень… традиционное общество. И они признают силу. Поэтому, когда будешь вести переговоры, не показывай своей… — Эрик задумался, подбирая слова, и явно не хотел как-то оскорбить этим Чарльза, — мягкости. — Я думал, им хватит того, что я вроде как их бог, — насторожился Чарльз. — Ты ведь сам это говорил, — напомнил он. — Да, мы часто слышали, как они молились фениксу, у них есть алтари огненному богу, и они пытались его найти или призвать. Считают, что Игнитар — истинная родина всех существ огня. Но я не уверен, что они безмолвно будут слушать каждое твое слово. Если сможешь показать что-то вроде того, что ты сделал в тюрьме, это их убедит, — посоветовал Эрик, а Чарльз недовольно брызнул в него душистой водой. — Да я не могу такое делать просто так. Это меня чуть не убило! Эрик понимающе кивнул и указал на руки Чарльза, на который остались бледные длинные ожоги, тянущиеся от запястий до самых локтей. — Лицо ты так же опалил? — спросил Эрик, чуть понизив голос, а Чарльз неохотно отвел взгляд и машинально потер обожженную щеку, только этот шрам был куда страшнее бледных линий на руках. — Это давняя история. Но да, лучше этим не злоупотреблять. Иначе сгорю быстрее, чем успею сделать что-то полезное, — Чарльз заставил себя поднять взгляд на Эрика и едва не столкнулся с ним лицом к лицу — так близко тот оказался. Чарльз тут же отпрянул. — Прости, хотел рассмотреть получше, — без какого-либо смущения отозвался Эрик. — Разве это страшно? — вдруг спросил он, не собираясь снова отодвигаться, и в какой-то момент Чарльзу даже показалось, что Эрик вовсе планирует залезть к нему в воду. — О чем ты? — Сгореть, — пояснил Эрик, задумчиво облокотившись о край ванны. — Ты же бессмертный. Просто восстанешь из пепла, и на тебе не будет ни царапинки. Так чего ты так боишься этого? — А я смотрю, ты не сильно знаешь, как это работает, верно? — Чарльз улыбнулся. — Знаю, что вы, фениксы, можете воскресать после смерти и жить веками, — с легкой обидой ответил Эрик и теперь уже сам провел рукой по воде и брызнул ею в Чарльза, но тот только хмыкнул. — После смерти я стану младенцем и забуду свою прежнюю жизнь. Останутся только какие-то фрагменты воспоминаний, не более. Мы растем заново. Да, намного быстрее, чем обычные дети, но это новая жизнь. Поэтому в традициях моего народа у каждого из фениксов всегда должен быть хранитель, который находится рядом с нами в этот момент, помогает нам вырасти, рассказывает о прошлой жизни. У моего отца таким хранителем был Логан. Теперь вот он пытается меня защищать, — с легкой грустью начал рассказ Чарльз, больше не чувствуя того стеснения и недоверия, которое прежде мешало ему в общении с Эриком. Сейчас, хоть он знал, что его стоит опасаться, почему-то чувствовал, что может и хочет ему доверять. — Были случаи, еще в эру Пламени, когда после смерти феникса подбирали маги и воспитывали его, убеждая, что он всегда сражался на их стороне. Меняли его полностью, делая своим соратником. Время от перерождения до полного восстановления тела очень важно. В этот период можно переписать феникса заново, пока он как чистый лист. Поэтому для меня сгореть все равно что умереть. И я бы хотел оттянуть этот момент как можно дольше, — Чарльз вздохнул и откинулся в воде, провел мокрыми руками по лицу и волосам, а Эрик так и застыл в задумчивости. Слова Чарльза явно стали для него новостью. — А пока Логана нет, могу я считать себя твоим хранителем? — вдруг спросил он, и Чарльз пораженно на него посмотрел, не понимая шутит он или нет. — Я не говорю, что твоей жизни сейчас что-то угрожает, но раз у фениксов все так устроено, то лучше, чтобы кто-то всегда был рядом. Сейчас это я, — пояснил он, и Чарльз кивнул. — Выходит, что да, — медленно проговорил он. — Так ты не против? — уточнил Эрик и оскалился в довольной улыбке, от вида которой Чарльзу захотелось отказаться от его предложения, но он поборол в себе этот позыв. — Хорошо. До тех пор, пока я не вернусь в Белый замок, ты можешь быть моим хранителем, — разрешил Чарльз. — Прекрасно, — с явным облегчением сказал Эрик и поднялся со стула. — Ты куда? — спросил Чарльз, когда тот направился к двери. — Уточню у королевы о месте проведения переговоров и проверю, чтобы там было безопасно, заодно принесу тебе что-нибудь на обед. А ты пока отпаривайся, одежда на кровати. Из дома не выходи, — распорядился Эрик и вышел, закрывая дверь. — Хранитель! Хранитель, а не нянька, — проворчал Чарльз и опустился ниже в воду. — Да что на него нашло? — спросил он в пустоту, но размышлять об этом совершенно не хотелось. Без Эрика стало тихо, и Чарльз наконец-то смог полностью расслабиться и закрыл глаза, позволяя воде впитывать все напряжение из его тела. Приятный травянистый запах убаюкивающе действовал на его сознание, и вот он уже начал чувствовать уютную сонливость, о которой мечтал всю прошедшую ночь. Ему правда стоит отдохнуть, раз впереди его ждут переговоры с дикарями, ждущими от своего бога, что он будет огненным демоном из пучин бездны. И он был вовсе не против, чтобы Эрик взял на себя все хлопоты с подготовкой.