Сказания пепла и пламени

От звона мечей, криков и взрывов магии звенело в ушах. Ожесточенное сражение давно превратилось в смертоносный водоворот из человеческих тел, и уже не ясно было, где право, а где лево, и только светлое небо над головой давало хоть какой-то ориентир. Они смогли разбить ровные ряды копий, нарушить строй людской армии и проломить прочные щиты со змеиными гербами, и все для того, чтобы расчистить ему дорогу. Дать ему шанс положить конец этой войне. Логан ни на минуту не сомневался, что Брайан сможет это сделать — пробиться к холму, где находился сам Страйкер, впервые решивший показаться на поле битвы. А затем… затем… Он и прежде слышал, как кричит феникс, но это всегда был тихий, не громче человеческого голоса, птичий стрекот. Сейчас же он, подобно грому, разлетелся по всему полю, пробирая до костей, заставляя замереть на месте и с ужасом посмотреть в небо. Мало кто после этого смог вернуться к бою. Он был огромный. Исполинских размеров огненная птица раскрыла свои горящие крылья, накрывая тенью сражающихся, и поднялась выше, чтобы, как ястреб, нацелиться на свою жертву и камнем броситься на нее. Логан помнил этот пугающий и одновременно чарующий момент. И помнил, как в ужасе пытался разглядеть внутри пламени Брайана, точно зная: раз феникс жив, то Брайан тоже. Но как можно было выжить внутри этого живого пламени? Грохот, сродни падению небесного камня, пробил землю, выжигая ее, опаляя и вплавляя в нее то, что еще недавно было живыми людьми, заставляя их замереть изломанными черными фигурами в раскаленных доспехах. И только мерцающий изумрудными искрами неровный купол магического щита уберег двух человек от верной смерти в этом огненном аду, оставив их стоять на краю глубокой воронки, куда стремительно обрушился феникс. Логан помнил… помнил этот день и знал, что он уже прошел. Пытался вырваться из сна или видения, отогнать воспоминание, но не мог очнуться. Он снова несся изо всех сил по выжженной земле. В кратере не было огня, феникс затух, и это значило, что он должен быть там, он и никто другой! Он успел увидеть его лицо. Красное, с прожилками взбухших почерневших вен, расползающихся по лицу. Налитые кровью глаза и безумная улыбка, обнажившая зубы. Дорогие бархатные одежды архимага обгорели, но он не обращал на это внимания. Опираясь на свой посох, он бросился к центру воронки, забыв о лежавшем на земле короле. Это могло бы быть шансом для Логана покончить с королем, но тогда он даже не видел его. Он знал лишь, что должен успеть к Брайану раньше Синистера. И помнил, что не успел. Он лежал в пепле. Крохотный комочек. Обнаженный и перепачканный сажей младенец, впервые открывший свои ясные синие глаза и увидевший светлое голубое небо над собой. Логан видел, как перерожденный Брайан, на теле которого не осталось ни ожогов, ни шрамов — ни единого напоминания о пережитой боли, тянет пухленькие ручки к небу. Он помнил его смех и улыбку… и тень Синистера, который успел к Брайану всего на пару секунд раньше него самого. В то мгновение время перестало существовать. Он был так близко, но не мог действовать быстрее и всем своим существом понимал, что опоздал. Он навсегда запомнил безумный торжествующий оскал Синистера, когда тот занес над новорожденным Ксавьером свой посох с заостренным, как пика, основанием и изо всех сил пронзил им тело невинного существа, что впервые увидело этот мир. Как он отнял жизнь у бессмертного. Удивленный, испуганный взгляд и бесшумный вскрик младенца… И боль, какой Логан еще не испытывал в своей жизни. Он будто сам погиб в тот момент, глядя, как от глубокой раны по всему телу Брайана поползли огненные всполохи, выжигая его новое тело и обращая его в черный искрящийся прах, пока на горстку пепла не упал пульсирующий неровным алым светом фламерит, оставшийся вместо сердца Брайана.

***

— Логан? Как ты? Слышишь меня? Голос Хэнка становился все четче, и старый оборотень всеми силами хватался за него, чтобы избавиться от ужасающего морока, захватившего его сознание. Он разлепил влажные глаза и не сразу, но смог разглядеть очертания охотничьего зала в Белом замке. Фигуры рядом стоящих людей были все еще нечеткие, но Логан узнал их запах. Рейвен, Хэнк, переводчица-валаторка, имя которой он никак не мог вспомнить, и еще кто-то. Он знал этот запах. Валаторец. Видимо, кто-то из тех немых существ в масках, что выдала им в помощь королева. — Что?.. — пробормотал он сухими губами и понял, что слаб, как котенок. Силы восстанавливались очень медленно — непривычно медленно для их вида и его лично, ведь из всех оборотней его регенерация всегда считалась исключительной, а сейчас… — Что произошло? — Бескуд, — сказала валаторка, и Хэнк поспешил пояснить, видя, что Логан не понимает, о чем речь: — Это невероятно, но вы каким-то образом прихватили бескуда. Это разновидность вампиров, я о таких только в древних свитках читал! — возбужденно проговорил Хэнк, вновь становясь тем же занудным фанатиком знаний, каким он был когда-то в молодости. Логан даже усмехнулся, он и не думал, что его друг когда-нибудь найдет для себя еще что-то новое в этом мире. — Нам удалось ее изолировать — эти создания заперли ее в катакомбах. Сейчас она неопасна, но я очень хочу с ней поговорить. Девушка кажется весьма разумной, хоть и имеет дикий вид. А то, что она с тобой сделала… я даже не уверен, что это было нападение. — Где Чарльз? — перебила его Рейвен, которой явно было не до какой-то ведьмы из древних сказаний. — Остался там. Временно, — ответил Логан, и на помощь к нему подоспела девушка из магических земель. — Ваш феникс остался в Валаторе для переговоров с нашими противниками. Для них его вид сродни богам. Он справится. После чего сможет присоединиться к вам. Наших сил будет более чем достаточно, чтобы компенсировать одну огненную птицу, — сказала она с легкой насмешкой, которая не понравилась Логану, но он не успел ей возразить. — И мы должны доверять вам? Тебе? — Рейвен смотрела на девушку враждебно, но та только улыбалась. — Мы здесь ради нашего народа. Поможем вам — и спасем многих. Мы уже доказали, что справиться с вашими проблемами нам не составит труда, — напомнила она и то ли нервничая, то ли просто машинально щелкнула пальцами, высекая искры. — Как мы сюда попали? — спросил Логан, вдруг вспомнив, что через осаду они не прошли. По крайней мере, пока он был в сознании. — При помощи магии, — вступился Хэнк, явно взволнованный и возбужденный происходящим. — Джуби Ли и ее товарищи прошли по туману, натравили на людей своих монстров, и тем пришлось бросить на них едва ли не все силы. — И ради этого вы оставили его там? — Рейвен все еще смотрела на подмогу враждебно, а на Логана как на предателя. — Он остался с тем странником, которого мы наняли. С Леншерром, — неохотно ответил Логан и сел на своей койке, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. — И я ему доверяю, хоть он и проявлял странный интерес к Чарльзу. Не беспокойся, как только я приду в себя, то вернусь в земли истока за ним. Теперь у вас более чем достаточно людей, чтобы удержать замок. — Как ты намерен вернуться? — спросила валаторка. — Кто-нибудь из ваших доведет, — ответил Логан и посмотрел на нее с легкой угрозой: — Это ведь не станет проблемой? — Никто из наших туда не вернется до распоряжения королевы. Нам было приказано помочь людям феникса, и мы это делаем. — И что, у вас глаза вытекут, если кто-то один проводит меня обратно? — тихо зарычал Логан. — Такого распоряжения не было. — Тогда я сам дойду, — отмахнулся он. — Удачи, — усмехнулась Ли. — Что ты хочешь этим сказать? — теперь уже вмешалась Рейвен. — Что он не дойдет? Вы же планировали вернуть Чарльза, так в чем проблема с тем, чтобы помочь ему за ним заехать? — Феникса приведут воины. Когда он выполнит свою часть уговора. И никак иначе, — Ли оставалась спокойна. — А теперь, раз ваш оборотень жив и здоров, позвольте мне вернуться к моим людям. У вас почти нет провианта, так что мы хотим разбить сад у водопада, чтобы не подохнуть с голоду перед второй атакой. Вы же намерены уничтожить гарнизон, что встал у ваших стен? — и не дожидаясь ответа направилась к выходу. Хэнк пошел за ней, пробормотав что-то о том, что он все уладит, но Логан видел, что его товарищ просто с ума сходит от свалившихся на него магических диковинок и горит желанием узнать, что же именно попало к ним в руки и какой силой они обладают. — Я вернусь за ним, — сказал Логан до того, как Рейвен успела бы спросить, — найду способ. Не переживай. — Как мне не переживать? Он там один, с этим громилой, в землях, о которых мы ничего не знаем. Как ты мог его оставить? — она с трудом себя сдерживала. — Это был его выбор. И ты же видишь, он правда помог. — Верни его. Живым, — уже спокойнее попросила Рейвен, стараясь, чтобы ее просьба не звучала как мольба. — Верну, — пообещал Логан, и, хоть отвечал только Рейвен, давал это слово он не ей одной. Он словно чувствовал затылком взгляд Брайана, а данное когда-то давно обещание теперь тяжелым грузом лежало на его душе. Живым и невредимым. И при этой жизни.

***

Черный пергамент с неровными белыми буквами. Королева смотрела на него уже не первый час, пытаясь убедить себя в том, что поступает верно, но на душе у нее было неспокойно. — Моя королева, — голос советника отвлек ее от текста, и она перевела взгляд на немолодого мужчину, облаченного в костяные доспехи, — шатер приготовлен, а слуги помогли привести в порядок феникса. Он весьма спокоен, и пока не похоже, что с ним могут возникнуть какие-то проблемы. — Хорошо, — кивнула Псайлок и нахмурилась. — Поставьте големов у стен. Обеспечьте нашему гостю все необходимое. Он должен оставаться спокойным, а само место — огнеупорным. Мы не можем позволить им прорваться. — Не думаю, что они захотят это сделать. Она неспешно подошла к высокому узкому окну и посмотрела вниз на раскинувшийся под ней город, который все еще тревожно спал. Она делает это для них. Всем станет лучше, если пироманты захлебнутся в своем фанатизме и замуруют себя у храма своего единственного бога. А Чарльз… Он не походил на огненных демонов из древних свитков, она даже не была уверена, что он способен гореть осознанно, а значит, угрозы от него меньше, чем от любого воина Игнитара. — Обеспечь охрану у дверей и защиту стен, — распорядилась она, снова глядя на пергамент, принесенный вороном. «Мы заберем то, что наше», — гласил короткий ответ. И она не собиралась мешать им это сделать. Лишь бы после этого они ушли.

***

Для переговоров выделили большой шатер на границе. Друиды не решились установить его за стенами на своей территории, видимо, рассудив, что так будет безопаснее, в случае если все пойдет плохо. Тогда у них будет хоть немного времени, а магические стены удержат пиромантов. И они, видимо, могли это сделать. Со вчерашнего дня их увила какая-то черная лоза с острыми колючками, древесина которой казалась влажной, словно после дождя. Эрик пояснил, что лоза огнеупорная — этот вид появился в Шепчущем лесу после того, как десять лет назад в одном крупном сражении пироманты были очень близки к тому, чтобы спалить весь лес целиком и пробраться до самого истока. А возле шатра, установленного для переговоров, неподвижно, словно статуи, стояли высокие стражи, сплетенные из корней деревьев в форму высоких, под два метра ростом, людей. Их тела покрывали черные мантии, на плетеных пустых лицах не было ни единого признака жизни, а в руках они сжимали массивные копья. Чарльз медленно обошел одного из стражей, не решаясь подходить слишком близко. — Они живые? — спросил он у Эрика, который зачитывал какие-то заклятия по свитку и ответил, только когда пергамент растворился изумрудным дымом в его руках. — Нет. Это големы. Их будут контролировать стражи со стены. Так что здесь будем только мы с тобой и представители пиромантов. Но не беспокойся. Это место хорошо защищено, и я позабочусь о тебе лучше, чем это смог бы сделать твой ручной оборотень, — заверил Эрик, осматриваясь вокруг. — Логан. И он прекрасно справлялся, — с укором сказал Чарльз. Он глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пропитанный запахом трав и цветов, и посмотрел вдаль, откуда, по словам Эрика, должна была прибыть делегация Игнитара. Зеленые неровные поля уходили к горизонту, где начинали искриться белым светом, отраженным от снежных холмов, ну а дальше… Дальше были те самые огненные земли, которые так презирали и которых так боялись местные жители. — Когда они приедут? — спросил Чарльз, поправляя рукава своей новой одежды, и посмотрел на Эрика. — Раз королева уже распорядилась меня приготовить, значит, у нее есть какая-то информация, верно? — Да, она сообщила, что получила ответ поздней ночью. Они должны прибыть ближе к полудню. — Тогда не рано ли мы пришли? Чарльз зашел в красный шатер, где были установлены стол и кресла, выращенные из самой земли и похожие на такое же сплетение корней, что и охрана снаружи. — Я хотел осмотреть место до начала, — ответил Эрик. — Как по мне, защиту они толком не обеспечили, даже не установили простейшие чары. — Какие, например? — заинтересовался Чарльз. — То, что ты сейчас колдовал? Что это было? — Заклятие пироконтроля, что-то вроде того, что я использовал, чтобы затушить костер, когда мы въехали в эти земли, — пояснил Эрик и тоже принялся осматривать сам шатер и подготовленное для переговоров место. — Оно затруднит использование огненной магии. — И мне тоже? — Тебе в меньшей степени, — улыбнулся Эрик. — Но пироманты не смогут напасть внезапно, если решат это сделать, — пламя сработает не сразу. К тому же здесь все огнеупорно. За столько лет войны валаторцы освоили немало приемов для лечения ожогов и защиты от огня. — Эрик проверил укрепления шатра и нахмурился. — Могли бы и надежнее установить, — пробормотал он и провел рукой у деревянных балок, заставляя гвозди сильнее вбиться в дерево и укрепить конструкцию. — А они говорят на всеобщем? — вдруг спохватился Чарльз. — Переводчика найдем, если потребуется. Или сам помогу, я вроде как сносно говорю на их наречии. Эрик все еще выглядел недовольным, и Чарльз чувствовал исходившую от него тревогу. — Что-то не так? — спросил он, сам заражаясь этим чувством. — Расположение, — ответил Эрик, отходя от шатра и осматриваясь вокруг. — Нам с тобой пришлось почти двадцать минут идти от входа, здесь стены укреплены, и на них больше лучников и заклинателей, чем всегда. — Разве это не обычные меры безопасности? Я бы тоже решил укрепить границы в таком случае, — предположил Чарльз. — Королева сказала, что место выбрали такое, чтобы никто из пиромантов снова не попал за стену. Но и нам будет трудно вернуться. А учитывая, что из стражи будут только големы… — Эрик снова нахмурился и посмотрел вдаль, где сверкали снежные холмы. — Просто будь настороже, — посоветовал он. — Буду. И после того, что я видел в городе, меня не удивляет эта осторожность. Королева просто не хочет рисковать своими людьми, — попытался успокоить его Чарльз, но Эрик мотнул головой. — Больше походит на то, что нас преподносят им как подарок, да еще и на открытой местности. Но я смогу довести нас к воротам. Келпи будет рядом, если что, седлай его. — А ты? — спросил Чарльз недовольным тоном, не желая бросать друга, в случае если переговоры пойдут не по плану. — Я нагоню. Не переживай об этом, — Эрик кивнул Чарльзу, чтобы тот шел за ним, и направился к восточным воротам, из которых они пришли. — Значит, мне нужно будет просто приказать им оставить это место в покое? — Чарльз все сильнее волновался перед предстоящими переговорами и вспоминал черепа на границе Шепчущего леса. — Лучше прикажи им посвятить жизнь молитвам тебе в их храмах в Игнитаре и скажи, что покидать пламенные земли — грех. Может, сработает, — предложил Эрик, и Чарльз кивнул. Эрик покосился на него, побледневшего в ожидании. Чарльз поправил высокий ворот церемониальной одежды. Хоть Эрик знал, что она сшита из мягкой прочной ткани, казалось, Чарльзу в ней некомфортно и он ждет не дождется, когда сможет ее снять и надеть что-то менее вычурное и кричащее о том, кто он есть. Но именно в этой одежде он походил на фениксов из летописей, которые хранились в валаторской библиотеке. Эрик даже не сомневался, что одежду шили, опираясь на древние зачарованные иллюстрации из книг, оставшихся здесь еще с восхода эры Магии. И только лицо Чарльза давало понять, как сильно он отличается от демонов с картинок. Ни угольно-черных колючих волос, ни бешеного взгляда, в котором даже сквозь века и потускневшие чернила чувствовалась жажда битвы и крови. Чарльз был… словно спокойная вода. Мягкие вьющиеся каштановые волосы, задумчивые голубые глаза, чуть встревоженное лицо. Он казался таким далеким от огненной стихии, что Эрик начал переживать, а примут ли пироманты его за своего бога? Но если они его не признают, то он готов к отступлению. Лучше всего будет ринуться сразу к Белому замку. Хотя вести за собой на хвосте огненное войско не самая лучшая идея. Можно попытаться сбросить их у снежного перевала и только потом вернуться в людские земли. Молох его дери, снова в голову лезут эти мысли. Готовиться к худшему. Он уже привык так жить. Но глядя на Чарльза, ему почему-то хотелось надеяться на лучшее и верить, что едва эти дикари увидят Ксавьера, то сами пожелают преклонить перед ним колено. Ведь Эрик уже хотел это сделать.

***

В Белом замке все были в приподнятом настроении после впечатляющей демонстрации способностей их новых соратников из магических земель. Всего за неполный день они смогли поставить на ноги раненых, оживить мертвый сад и заставить его плодоносить, обеспечивая всех едой. Дети были в восторге от инкарнатов, которых показали им призыватели, ну а взрослые — от магической мощи, которая уместилась всего в одной повозке. И Логан должен был бы разделить всеобщее ликование, да не мог. Все складывалось слишком хорошо, а он привык, что за подобные чудеса нужно отдать немалую цену. Пусть даже для королевы Валатора это могла быть несущественная плата, но он уже пожалел, что оставил Ксавьера. Его нужно вернуть, и чем быстрее, тем лучше. Теперь уничтожение осады было вопросом времени, и Хэнк наверняка уже к вечеру решит, каким образом справиться с этой проблемой. Но раньше они не думали, что последует за их победой. Они укрепят Белый замок. К ним ринутся беженцы из соседних королевств — все те, кто поверит в их восстание, осмелится сорвать цепи и захочет встать под их знамена. И как скоро люди бросят на них все силы? Как скоро на них натравят королевского архимага? Логан слишком хорошо помнил эту тварь, и если друиды справлялись с людьми без особого труда, то это существо… Вспоминая его кровожадную ухмылку и то, как он без колебаний пронзил младенца копьем, Логан не сомневался, что Синестер способен на куда большее, чем придворные фокусы, и даже магия валаторцев его не удивит. Им нужен Чарльз. Его нужно вернуть до того, как их компания из простых бунтарей станет реальной угрозой для короля. Он должен быть здесь, чтобы вести их. Чтобы сделать то, о чем он говорил без умолку — остановить кровопролитие. Потому что, видя, на что способны друиды, Логан не сомневался — будет настоящее побоище. А что произойдет, когда люди поймут, кто вступил в битву? Да каждый валаторец станет для них на вес золота, и если они не смогут добиться от них сведений о магии и заклинаниях, то пустят их самих на магические ингредиенты, как и местных существ. Им нужен Чарльз. Чтобы вернуть его, Логан готов был пойти на любую глупость. И уже спускался в катакомбы, где было заперто существо, которое называли бескудом. Охрана из четырех вооруженных ифритов, которая сторожила вход, без вопросов его пропустила, прекрасно зная, кто он такой. — В чем дело? — спросил Логан у стражи, которая проводила его каким-то странным взглядом, едва он только сделал пару шагов по лестнице. — Мы слышали, она на вас напала. Не подходите к ней близко, — посоветовал один из стражников и посмотрел на Логана своими мерцающими золотом глазами — единственное, что досталось его расе от некогда могущественных огненных предков. — Я справлюсь, — отмахнулся было Логан, но все же решил уточнить: — Что валаторцы говорили о ней? — Что она как вампир — может поглощать энергию. Но только с близкого расстояния. Так что не подходите близко, — посоветовал ифрит, и Логан снова кивнул. Не самое сложное условие. Он спустился в мрачное подземелье, скудно освещенное факелами, и в ближайшей же клетке учуял ее. Хотя это было что-то иное. Этот запах не походил ни на что живое, что он чуял прежде. Логан мог бы и вовсе его не заметить, если бы не ожидал найти в камере существо. Свет от факелов освещал клетку лишь наполовину, но девушку выдавали горящие во тьме глаза. Заметив посетителя, она отпрянула вглубь камеры и зашипела. — Тише, — примирительно поднял руки Логан, а сам стал медленно приближаться, пытаясь понять, какое расстояние будет безопасным. — Ты говоришь на всеобщем? — спросил он, чтобы не тратить время попусту. Но никакого ответа не последовало. Она только смотрела на него, а затем осторожно двинулась ближе, и крупицы света упали на ее молодое лицо. Настороженные, как у зверя, глаза, растрепанные темные волосы — только передние пряди были белыми, словно мел. — Да, — наконец сказала она и напряженно села на пол. Казалось, она готовилась к прыжку и смотрела на Логана взглядом пантеры, застывшей перед атакой. — Мне нужно вернуться в Валатор. Ты сможешь меня провести? — Я? — удивилась девушка и окинула взглядом свою камеру. — Почему? Зачем мне туда возвращаться? — Если ты мне поможешь, я обещаю, тебя освободят. Главное, не делай того, что ты сделала тогда в повозке, — наставительно посоветовал Логан. — Ты напал на меня, — напомнила девушка. — Не стоило влезать в повозку без приглашения, — хмыкнул Логан и принюхался. Ее запах все еще было сложно распознать, но сердце он слышал прекрасно, и оно билось до ужаса медленно. Словно она была при смерти. Вот только выглядела весьма здоровой. Кто знает, какое сердцебиение нормально для существ вроде нее. — Меня устраивает это место. Я хотела покинуть Валатор не для того, чтобы в него возвращаться, — ответила пленница и, несколько расслабляясь, посмотрела на Логана с интересом. — А зачем тебе туда? — Вернуть моего друга. — Какого? — огонек любопытства в ее глазах загорелся еще сильнее. — Феникса, — подумав, ответил Логан. У него были сомнения, но потом он решил, что эта информация все равно ничего ей не даст. Все вокруг и так знают о том, кто такой Чарльз. А вот она, может, что-то знает, чего не знает он. Ведь она родом из тех магических болот. — Твой друг остался в Валаторе? Почему? — непонимающе спросила она, и Логан неохотно объяснил ей, опуская все возможные подробности. Она слушала, и взгляд ее становился все более сочувствующим с каждым словом горе-хранителя, который оставил своего подопечного. — Я слышала. В пути, — задумчиво проговорила она, — ты говорил об этом. Я думала, что не поняла вас. Какие переговоры могут быть с пиромантами? — Что ты имеешь в виду? Чарльз — их бог. Они послушают его, — Логан сам не заметил, как подошел к решетке почти вплотную и уставился на девушку, уже читая ответ в ее глазах. Он не знал точных слов, но понимал: он совершил самую большую ошибку в своей жизни, оставив там Чарльза. — Королева обещала, что это будут просто переговоры. Вы же там веками воюете и что, не знаете, как проходят обычные переговоры? Девушка поднялась с пола и медленно подошла к решетке, чтобы взглянуть Логану в глаза. Она не касалась его, хотя могла бы — ей было достаточно протянуть руку сквозь прутья. Но она не делала того, что сделала тогда в повозке. Похоже, она, как могла, оттягивала момент, когда ей придется дать ответ. — Пироманты поклоняются огню. Он не может говорить или приказывать. У него есть лишь одно желание — уничтожить все вокруг. — Она обхватила пальцами решетку и, прижавшись еще ближе, продолжила: — Они искали своего бога в наших лесах, сжигая их за собой. Я была еще совсем детенышем, но помню этих монстров. Наш лес знает их куда лучше, чем Валатор со своими стенами. К ним в степи они даже не ходили прежде, оттого друиды и не знают, с чем имеют дело. Они ищут первозданный огонь. Хотят, чтобы он переродил мир. Огонь не может говорить, — повторила она, и Логан застыл на месте, глядя на нее и все больше уверяясь в том, что делать дальше. — Доведи меня до Валатора. И получишь все, что угодно, — предложил он ровным спокойным голосом, снова чувствуя на себе укоризненный взгляд Брайана, доверившего ему своего единственного сына. — Все? — робко улыбнулась девушка, видимо, добиваясь именно этого, а не одной лишь свободы.

***

Время текло медленно, и все словно плыло в каком-то мороке. Чарльз не мог сосредоточиться на разговорах с Эриком, краем глаза замечая прибавившуюся вокруг стражу. Весь день он не находил себе места и, чтобы чем-то себя занять, пошел к келпи. Хищный конь уже не казался ему таким пугающим, и Чарльз осмелился расчесать его гриву и даже нацепить попону под седло, что явно не очень понравилось животному. Ближе к полудню Чарльз просто не выдержал и направился на место для переговоров, не дожидаясь приглашения, и, оказавшись ближе к шатру, смог вздохнуть спокойнее. Вот только он все еще не знал, что говорить. Как говорить? Он множество раз представлял себе переговоры с баронами и самим королем, с капитанами гвардий и простыми солдатами, но дикари… Он был готов пустить в ход силу, но понимал, что показать того огненного демона, которого ждут эти существа, он просто не в состоянии. Руки до сих пор болели после прошлого возгорания, и только целебная мазь немного охлаждала боль. А ведь он горел недолго и совсем не контролировал пламя. Как в подобном состоянии делать вид, что все под контролем? Чарльз стоял, привалившись к деревянной балке шатра, и невидящим взглядом смотрел вдаль, ожидая, когда появится делегация от огненного народа. Он ведь даже не знал, как они выглядят. Да, видел трупы в Валаторе, но все же. — Они хотя бы спустились со стен, — Эрик похлопал Чарльза по плечу и кивнул на королевскую стражу, которая полукругом обступила шатер. Да и сама королева мелькнула на стене, пусть и всего на пару минут. — Тебе не стоит так переживать, — сказал он спокойным тоном, а потом наклонился и прошептал Чарльзу на ухо: — Если что, я вывезу тебя отсюда. — Ты уже готов к худшему развитию событий? — Необязательно. Ты ведь все равно не хотел задерживаться. Даже если все пройдет гладко. И не забывай: пока твоего волка нет рядом, я за тобой присматриваю, — напомнил Эрик, так и не убрав руку с плеча Чарльза. — Я так и не понял, почему ты вызвался делать это. Что тебе с этого? — спросил Чарльз, радуясь возможности поговорить о чем-то отстраненном. — Ты хоть представляешь, какой пустой может быть жизнь без цели? — вместо ответа спросил Эрик, и Чарльз удивленно на него посмотрел. Эрик не улыбался. Взгляд его стал задумчивым, а голос звучал так, словно он отвечал вовсе и не Чарльзу, но тот все равно мотнул головой. Жить без цели? Он бы хотел узнать это. Быть лекарем или учителем. Не знать груза ответственности своего рода и фамилии. Жить как в детстве на Янтарном острове. Свободным от всего. Но почему-то ему казалось, что Эрик не о такой бесцельной жизни говорит, а о чем-то куда более пустом и бессмысленном. Это читалось на его лице и сквозило в отголоске его ощущений, которые Чарльз даже не пытался перестать улавливать. — Просыпаться каждое утро, толком не зная зачем, для кого... — Эрик посмотрел на него и Чарльза всего на мгновение накрыло волной его чувств. Холодной, пустой и такой одинокой, что стало трудно дышать. — Ты не знаешь этого. Ты еще такой юный, птенчик, — грустно улыбнулся Эрик и, протянув руку, кончиками пальцев коснулся обожженной щеки Чарльза. — В тебе так много веры и надежды. Я не видел этого, кажется, целую вечность. Может, просто перестал замечать. Но ты горишь этим ярче, чем огнем, который скрыт в тебе, — Эрик натянуто улыбнулся, а Чарльзу стало неловко. Он не знал, как на это реагировать, но боялся даже пошевелиться, ощущая, что каждое слово дается Эрику с трудом, а чувства, что сейчас медленно ползли из его души, слишком долго были спрятаны в самый ее дальний угол и теперь освобождались неохотно и болезненно. — Тебя устроит, если я скажу, — продолжил Эрик, глядя на Чарльза едва ли не с благоговением, — что мне хочется еще немного побыть рядом с этим светом. А для этого ты должен оставаться живым и в своем уме, — Эрик все же взял себя в руки, хотя глаза его блестели от сдерживаемой бури, которая пробудилась в нем неожиданно для него самого. Всего лишь слова, но… Чарльзу пришлось приложить усилия, чтобы отгородиться от вспыхнувшей в сознании Эрика боли. — Будь рядом столько, сколько потребуется, — улыбнулся Чарльз и глубоко вздохнул, глядя на Эрика так, словно впервые увидел его по-настоящему. Завораживающим и… По телу пробежали мурашки. Чарльз нервно сглотнул и хотел сказать хоть что-то, но стоило ему открыть рот, как где-то вдалеке послышался гулкий вой боевого рога, отдающий вибрацией в воздухе, а на стенах крепости кто-то закричал, и началась суета. Стеклянная тишина треснула и разлетелась на множество осколков. В воздухе почувствовался запах дыма и гари. Эрик сорвался с места и выхватил меч из ножен, а Чарльз перевел взгляд на горизонт и в первый же миг понял, что переговоров, к которым он пытался готовиться, не будет. Их было около тридцати, и они шли неровным строем. Щиты и тяжелые мечи с булавами были почти у всех. Одни были в легкой кожаной броне, другие — лишь в мантиях без рукавов, и на их черных, будто обгоревших, руках изнутри горели огнем какие-то символы. Впереди делегации двигалось с десяток странных человекоподобных существ — они передвигались на четвереньках, упираясь в землю неестественно длинными руками и ногами, и смотрели пустыми лицами, а при каждом движении из их тел сыпались алые искры, словно они были сделаны из горящих поленьев. Но больше всего в глаза бросался их предводитель, от одного вида которого Чарльзу захотелось отпрянуть, броситься к келпи и скрыться за крепкими стенами. Он увидел словно сошедшего со страниц книг огненного демона, которым все считали его самого и пугали людей перед сном. Огромный, он возвышался над прочими пиромантами на две головы и был единственным, кто пренебрег броней. Она и не нужна была — с таким сильным телом и с красной коркой от ожогов, которая, казалось, запеклась так сильно, что стала крепкой, как камень, и покрыла тело уродующими шрамами. Голову монстра венчало что-то отдаленно похожее на корону, больше походившую на орудие пыток. Переплетенные кости впивались в его лицо и возвышались наподобие дьявольских рогов. Кожа искрила при каждом вздохе, и весь он походил на живой вулкан, готовый взорваться в любую секунду. Они приближались, а вой боевого рога звенел где-то далеко в голове Чарльза. Он застыл на месте, не зная, что делать, — все еще не отошел от мысли о том, что он должен провести с ними переговоры. С ними. С этими существами в шлемах и с замотанными тканью лицами. С этим полчищем демонов, которые вышли из самой бездны. Он чувствовал их. Холодная жажда крови. Он знал это чувство. Оно горело и в нем вместе с разумным огнем. Но его монстр спал, и Чарльз не мог найти в себе силы его разбудить. Он чувствовал, что позади него началась суматоха, но не оборачивался. Не видел, как сгруппировалась стража Валатора, как задрожала треснувшая земля, а из нее, извиваясь, стали подниматься корни, сплетаясь в новых големов-воинов. Не видел, как с отчаянным визгом со стен спрыгивали созданные из воды инкарнаты, готовые дать отпор огненным монстрам. Не видел Эрика, который что-то кричал в сторону стены, а затем принялся организовывать оборону. Нет. Чарльз смотрел, как надвигались пироманты. Видел, как с шипением чернела земля под их ногами, обгорая до угольно-черного цвета, слышал их боевой рев, призывающий к битве, чувствовал их предвкушение и ликование. Они были как бойцовские псы, натренированные на сражения. Ждали битвы. Жаждали ее. И звали его. «Пирос». Это звучало так приветливо и ликующе, а Чарльзу хотелось кричать, что они ошибаются. Это не он. Он не может быть в родстве с этими существами. Не может быть их божеством. — Чарльз! — голос Эрика выбил его из транса. Он обернулся и увидел, как бросился к нему Эрик, но сам был как во сне. Все его тело стало ватным, и он едва ощущал прикосновения Эрика, когда тот начал оттаскивать его к стене. В воздухе послышался скрипучий свист. Чарльз поднял голову и увидел летящий со стены шквал стрел, которые обрушились на пиромантов. Хриплый крик. Команда на каком-то непонятом языке — и они заработали, словно слаженный механизм. Поднятые щиты и… Пламя. Такое яркое, что у Чарльза заслезились глаза и замерцали белые пятна. Все небо залило облако огня, выжигая стрелы в воздухе, а те, что все же обрушились на землю, попали в щиты. Но это была не атака. Это лишь замедлило огненное войско, чтобы защитники Валатора смогли занять позиции и приготовиться к битве. Так думал Чарльз, пока не понял, что Эрик кричит с непередаваемой яростью, и от его гнева Чарльзу стало сложно дышать. Он не понимал, что с ним происходит. Как тогда, в темнице, когда его захватило пламя. Его снова начало трясти, и он чувствовал, что оно проснулось внутри. Пробудилось и тянулось наружу. — Эрик, — сипло прошептал Чарльз и схватил того за руку, чувствуя, что еле держится на ногах. Он не понимал, почему битва не началась и стороны встали, не понимал, о чем все говорят, не знал языка. Взгляд Чарльза прошелся по рядам пиромантов, и он заметил среди них одного в балахоне. Его было плохо видно за рядами щитов, но все же можно было различить. Он стоял на коленях, молитвенно воздев руки с горящими на них рунами, и едва Чарльз заметил его, как ощутил энергию. Словно невидимый поводок, которым управлял этот маг, тянул его феникса наружу. Он хотел сказать это Эрику, но не успел… Бой начался стремительно, и Леншерр моментально задвинул Чарльза за спину, прикрыв его от удара сорвавшегося с места горящего щитоносца. Руки Чарльза начали гореть когтистыми лапами, он хотел крикнуть страже, чтобы те отступали к стене, но друиды, вступившие в бой с пиромантами, не пытались ему помочь. Напротив, наставили копья на него с Эриком, оттесняя их к огненным монстрам. От всполохов огня и взрывов магии все вокруг начало дрожать, а Чарльз, не зная, куда деться, старался держаться рядом с Эриком. Тот всунул ему в руки погнутый щит с торчащей из него стрелой. — Держись рядом, — крикнул Эрик и сделал какой-то жест руками, от которого булава ближайшего пироманта с влажным чавканьем ворвалась в голову владельца, сминая ее в кровавое месиво. — Нужно выбираться отсюда, немедленно! — приказал он и потянул за собой Чарльза. Ему даже не нужен был меч, чтобы сдерживать натиск врагов. Чарльз и не понимал, как много везде металла, до этого момента, но сейчас вокруг него поднялись в воздух мечи, щиты, пики, и в их окружении Эрик один, не хуже целого отряда, пытался вывести Чарльза, пока вокруг вспыхивали столбы огня и с криками сцеплялись валаторцы и пироманты. На Чарльза навалился один из огненных монстров, и от его веса у Ксавьера подогнулись колени. Монстр пытался вырвать щит из его рук, рычал и пыхтел, словно дикий зверь, обдавая Чарльза жарким дыханием, и рванул его из защищенного круга, пока Эрик давал отпор сразу троим. Оно проснулось внезапно — как только Чарльз понял, что не может отбиться от напавшего на него монстра, когда встретился с ним взглядом и осознал, что тот вовсе не молиться ему намерен. Чарльз ощутил его жажду крови, и в одно мгновение она стала его собственной. Огонь пошел от плеч по рукам, раскрылся горящими перьями, огромными крыльями, волной отбросив сразу несколько огненных воинов и расплавив поднятое в воздух оружие Эрика. Чарльз услышал пронзительный птичий крик в своей голове, и его охватило чувство полета. На губах появилась чужая усмешка, но в этот момент Эрик толкнул его и потянул за собой, на ходу призывая свистом келпи. Он размахнул руками, и пики с щитами, что были брошены на земле, поднялись и выстроились в смертельную баррикаду, которая дала им необходимые несколько секунд, пока келпи не добрался до них через смерч сражения. Эрик запрыгнул на спину магической твари и подал Чарльзу руку, затягивая его в седло, а затем пришпорил келпи. И прежде, чем раствориться в холодном ветру, Чарльз успел почувствовать жесткую хватку Эрика и с ужасом заметил, что рукава его рубашки полностью сгорели и кожа рук обгорела от запястий до самых плеч. А боль… Боль лишь начинала доходить до его сознания.

***

Битва осталась где-то далеко позади. Чарльз едва не задыхался от невероятной скорости, которую развил келпи. Они словно прорывали сам воздух, и пространство вокруг вытянулось и растворилось в мешанине красок. А когда все наконец стало нормальным, лицо Чарльза обдало липким холодом. Вокруг них были лишь снежные холмы, которые Чарльз совсем недавно видел на горизонте. Вот только тогда они казались узкой белой линией где-то вдалеке от Валатора, а теперь стали подобны безграничному снежному морю, свет которого слепил глаза, а келпи, не оставляя за собой следов, уносил их все дальше. Адреналин и морок пламени сошли, остались только обожженные руки, пульсирующие от боли — и Чарльз взвыл. Его хриплый стон был первым, что услышал Эрик, едва они оказались на снежном перевале. От этого стона сердце сдавило уколом страха, который Эрик быстро загасил и, остановив коня, торопливо спешился и помог слезть Чарльзу. Как?.. Когда?.. Эрик смотрел на дрожащие обожженные руки Чарльза и не мог понять, в какой момент тот успел обгореть, он ведь не выпускал его из виду. Встряхнув головой, он начал рыться в седельной сумке келпи, пока зверь тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после бешеного забега. Среди остатков припасов Эрик нашел полупустой флакон с зеленой мазью, торопливо открыл его. — Что произошло? — спросил Чарльз, глядя на свои руки. Эрик не хотел, чтобы он сейчас зацикливался на боли, поэтому, взяв за подбородок, поднял его голову, чтобы он смотрел только на него, а сам принялся наносить мазь на ожоги. — Почему они напали? Я думал, королева договорилась, — Чарльз морщился от боли, но сдерживал себя и пытался отвлечься. — Кажется, она не придумала ничего лучше, чем просто продать тебя в обмен на мир между королевствами, — с гневом ответил Эрик, вспоминая ее на стене. Жалкая предательница. Переговоры она хотела провести. Как давно она знала, что именно пироманты хотят в обмен на мир? Сейчас он готов был присоединиться к этим дикарям и вместе с ними спалить стены Валатора, двери в который отныне были для него навсегда закрыты. — И что теперь? — Чарльз прикусил губу, сдерживая вздох боли. Эрик покачал головой, продолжая легкими движениями осторожно наносить мазь на ожоги. Он только сейчас заметил, что у Чарльза весьма сильные руки. Та кожа, которая уцелела от огня, побледнела и покрылась мурашками. — Мы не сможем вернуться тем же путем, что пришли сюда. После того, что я сделал, нам не дадут пройти по долинам Валатора. — Ты хочешь сказать, что мы тут застряли? — воскликнул Чарльз и уставился на Эрика, забыв о боли. В его голубых глазах промелькнула целая вереница эмоций, и хоть Эрик, в отличие от молодого феникса, не умел улавливать чувства, он догадался, о чем думает Чарльз. — Я верну тебя к ним, — пообещал он, погладив Чарльза по ладони, на которой не было ожогов. — Я верну тебя в Белый замок. Просто другим путем, — пояснил он и ощутил, что Чарльз начал дрожать. — Мазь должна уже подействовать, — пробормотал он, глядя на руки Чарльза, но тот мотнул головой. — Да, я… у-уже не так больно. Но тут, м-молох дери, холодно, — с трудом проговорил Чарльз и хотел было обхватить себя руками, но они все еще были в плохом состоянии, чтобы даже просто к ним прикасаться. — Ты же феникс, — удивился Эрик и только потом вспомнил, что Чарльз говорил о своих силах. — Точно, — кивнул он и, оглянувшись кругом, приметил три стоящих рядом снежных холма. — Идем, я подготовлю нам место для привала. — А если нас выследят? — спросил Чарльз, озираясь по сторонам. — Я кину обманку. Заклятие, которое создает следы в ложном направлении. Кроме того, ты, наверное, уже заметил, что в этом месте трудно ориентироваться. Эрик снял с себя мантию и накинул ее на плечи Чарльза, а сам остался в одной рубахе. Холода он даже не почувствовал. По глубокому снегу идти было трудно, он проваливался почти по колено, но ничего не мог с этим поделать — просить Чарльза выжечь все огнем казалось неуместным, когда тот едва не спалил себя, используя свои силы. Небо над ними медленно темнело, а белые облака, такие же, как сугробы под ногами, создавали впечатление, что они затерялись в пугающем перевернутом мире, где все было перемешано и со всех сторон их окружали сплошные ледяные холмы. — И куда мы пойдем дальше? Какой план и сколько это займет времени? — спросил Чарльз, когда они подошли к холму. Он очень старался проговаривать слова четко, чтобы не заикаться от дрожи, но выходило у него не очень хорошо. Да и выглядел он истощенным — губы посинели, а кожа стала болезненно бледной, словно вместе с огненными крыльями он потерял немало крови на том поле. Кто знает, может, его пламя так и работает. Не зря же его называют кровавым. — Обойдем лесами. Есть небольшая нейтральная территория между Шепчущим лесом и лесом друидов. Это займет дня три, может, четыре, но там нужно идти осторожно, чтобы не нарваться на демонов. Затем пройдем к Льдистым пикам, где живет поселение гарпий на развалинах какого-то города древних. Там у меня есть одна знакомая, которая сможет организовать переправу к Белому замку, — пояснил Эрик и сосредоточился на холме. Каменистой почвой труднее управлять, чем чистым металлом, но частички металла есть во всем. Эрик уже давно понял это и научился чувствовать его даже в телах людей, но манипулировать им было куда сложнее. Сейчас ему не нужно было ковать изысканное оружие — только найти железо в почве и камнях внутри холма. По велению его руки он с треском и грохотом начал сминаться, проваливаться внутрь, выламывая землю глубже и создавая укрытие, где они могли бы переждать буран и где он мог бы согреть Чарльза, который с каждой минутой замерзал все сильнее. — К-как т-ты? — пораженно выдохнул Чарльз, кутаясь в плащ Эрика, и окинул взглядом получившийся в холме неглубокий грот. Эрик и сам не заметил, как приосанился и самодовольно усмехнулся, стараясь не показывать, каких усилий ему стоила эта магия. — В холмах есть частички металла. Необработанного. Поэтому, если возникает необходимость, я могу сделать что-то подобное, — как можно небрежнее сказал он, но момент его небольшого триумфа разрушил порыв ветра со снежными хлопьями, который ударил Чарльзу в спину, заставляя дрожать еще сильнее. Эрик пропустил его внутрь, а сам задержался, чтобы зачитать пару защитных заклятий со свитков, закрепленных у него на поясе. Одноразовая магия, после использования которой слова исчезали, а бумага растворялась прямо в руках. Сколько бы Эрик ни обещал себе, что надо обучиться у заклинателей, но все не находил на это времени и в итоге, как и все остальные, вынужден был покупать их проклятые свитки. Надо было взять что-то на согрев — сейчас бы ему это помогло, но при себе он носил только парочку защитных заклятий, да еще несколько для охоты на существ на продажу. Когда он закончил, вокруг их укрытия стоял надежный незримый щит, под которым даже Эрик смог бы спокойно уснуть. Тем более сейчас им всем нужно время, чтобы восстановить силы перед дальней дорогой. Черная шкура келпи ярко выделялась на фоне белого снега. Когда болотный конь улегся в один из сугробов, едва не зарывшись в него, белоснежное покрывало вокруг тут же начало медленно обращаться мутной водой. Недолго думая, Эрик снял со зверя седло и попону и с ними в руках направился к Чарльзу, утопая в рыхлом снегу. Солнце клонилось к закату, и последние искры затухающего света играли в океане белого зачарованного снега, создавая впечатление, что они затеряны в бесконечном пустом мире. В этом и была суть проклятия этого места — даже если пиромантам удастся каким-то образом выйти на их след, то само пространство будет водить их кругами, давая беглецам время выбраться из этой ловушки прежде, чем они замерзнут насмерть, благо для келпи это место не было необычным, хоть и отличалось от его родных болот. Едва зверь придет в себя после безумной скачки, которую ему устроил Эрик, он выведет их из снегов, даже не заметив чар этого места. Он сам не хуже проклятий может путать мысли, если выйдет на охоту. Чарльз забился в угол и, плотно укутавшись в плащ Эрика, пытался согреть искалеченные руки дыханием, но ничего не выходило. Замерзший птенец, выпавший из гнезда. Глядя на него, Эрик не мог понять, как кто-то должен его бояться, а ведь он видел, на что Чарльз способен. Тогда, в клетке, и в бою. Пусть это была всего короткая вспышка и он заметил ее лишь краем глаза, но он видел эти огромные прекрасные крылья, отливающие багрянцем в перьевых языках пламени, и не сомневался, что те, кто попали под их удар, не выжили. И знал, что Чарльз это понял. — Тебя точно не согреет огонь? — все же спросил Эрик и начал расправлять попону, снятую с келпи, чтобы устроить Чарльзу более теплое место. Чарльз покачал головой. Зубы его так стучали, что ему было сложно говорить, но он посмотрел на Эрика с благодарностью, когда тот начал укутывать его в теплую после жаркого тела келпи ткань. — А т-ты? — спросил Чарльз, обеспокоенно посмотрев на Эрика, и тот невольно улыбнулся, присев рядом. Он бы растер плечи Чарльза, чтобы согреть его, но кожа огненного птенца была слишком повреждена, и пусть мазь сняла боль и ускорила регенерацию, но все равно заживление не могло быть полным и мгновенным. — Мне не нужно, — покачал головой Эрик. — У меня в роду есть капля огненной магии, иначе как бы нам удавалось так ловко ковать железо? — Чарльз кивнул, все еще продолжая дрожать, и вцепился в прочную ткань попоны замерзшими руками. Эрик посмотрел на него, и тут ему в голову пришла одна идея. — Сейчас, — сказал он, поднимаясь на ноги, и, прикрыв глаза, сосредоточился на каменных стенах грота. Он медленно дышал и чувствовал, как прохладный воздух наполняет его легкие, как отступает вой ветра и растворяется в пустоте. Сосредоточился на крупицах того, что могло быть металлом, скрытым в почве и камнях. Они загорались для него, как звезды в черном небе, откликаясь на его зов. Ему нужно было, чтобы этот металл стал горячим, согрел это место, словно они были внутри печи. Он не знал, сколько времени прошло, пока он это делал, но, когда открыл глаза, все перед ним двоилось, а голова кружилась, и в ногах появилась такая слабость, что он едва не рухнул на сухой земляной пол, источающий теперь мягкое тепло. Эрик взял себя в руки, словно это было плевое дело, и с улыбкой снова присел рядом с трясущимся Чарльзом. — Так лучше? — спросил он, но тот покачал головой. — Что? Это же не тепло огня, я думал, оно должно тебя согреть, — удивился Эрик и мысленно выругался. Потратил столько времени и сил впустую, а Чарльз все так же дрожит. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — пообещал он и, чтобы подбодрить Чарльза, положил свою ладонь поверх его холодных пальцев. Чарльз вздрогнул, удивленно посмотрел на Эрика, а затем медленно обхватил его руку своими, сжимая. — В чем дело? — как можно спокойнее спросил Эрик, начиная опасаться за состояние Чарльза, потому что он казался потерянным и отстраненным. — Ты, — выдохнул Чарльз. — Т-теплый, — пояснил он и посмотрел Эрику в глаза. От этого пронзительного взгляда перехватило дыхание, а голова начала кружиться еще сильнее. — Прости, — вдруг сказал Чарльз и, отдернув руки, закутался так, что остался торчать только нос. В воздухе вдруг появился легкий пьянящий аромат, от которого сердце забилось чуть быстрее и телу стало жарче. — Все в порядке, — заверил его Эрик и тряхнул головой, не понимая, откуда взялся этот странный запах, хоть это было и не важно. — Я могу лечь с тобой, если ты чувствуешь мое тепло, — предложил он. Чарльз тихо кашлянул и снова посмотрел на Эрика, на этот раз задумчиво, а затем кивнул. Эрик забрался к нему, и, накрывшись попоной вместе, им удалось лечь, но Чарльз быстро повернулся к Эрику спиной, весь напрягся и сжался. — Спокойно, Чарльз, — проговорил Эрик и прижался к нему всем телом, обхватил рукой поперек талии, чувствуя, как дрожит замерзшее тело огненного демона. — Не надо так близко, — приглушенно попросил Чарльз. — Тогда в этом не будет толку, — не согласился Эрик и, прижимая его к себе так близко, как только мог, услышал, как Чарльз тихо охнул. — Тогда хотя бы не двигайся, — смирившись, попросил Чарльз, и на эти условия Эрик готов был согласиться. Метель снаружи усиливалась, и редкие снежинки заметало внутрь грота, но они таяли, едва влетая в нагретую пещеру. Дурманящий запах становился все сильнее. Эрик не хотел ему сопротивляться, закрыл глаза и глубоко вдыхал, уже точно зная, что он исходит от Чарльза. И с каждым вдохом Эрик расслаблялся все сильнее, а тревожные мысли исчезали, оставляя его в идеальном настоящем моменте, обострившем его чувства и сделавшем кожу более чувствительной. Это чувство пьянило и возбуждало. Он потянул Чарльза к себе еще ближе, хоть казалось, что это невозможно, и наклонился, утыкаясь носом в основание его шеи, где запах был особенно сильным. От удовольствия хотелось тихо стонать. — Эрик, не надо, — попросил Чарльз и легко толкнул его локтем в живот, приводя в чувство. Эрик открыл глаза. Он понятия не имел, сколько прошло времени, но чувствовал себя потрясающе. — Я просто пытаюсь тебя согреть, — почти не соврал он, потому что Чарльз все еще мелко дрожал от холода. — Или ты хочешь, чтобы я оставил тебя и подождал восхода снаружи? — прошептал он ему на ухо, касаясь щекой его мягких спутанных волос. Чарльз поежился и ответил не сразу. — Нет. Просто… Это опасно, — сказал он сдавленным голосом, и Эрик приподнялся. — Что опасно? — спросил он и положил руку Чарльзу на грудь, чтобы удержать его, если тот вдруг решит отстраниться. Чарльз, глубоко вздохнув, повернулся лицом, и только тогда Эрик увидел, о чем идет речь. Но это не напугало его, а заворожило. Всего пару мгновений он видел их — золотистые блики пламени, что искрились на щеках Чарльза и затухали в его теле. Они были так же прекрасны, как его потемневшие глаза и бледные губы. Эрик, не думая, протянул руку, прикоснулся к лицу Чарльза и провел большим пальцем по его щеке, завороженно наблюдая, как там, где он касается, возникают огненные искры. Казалось, огонь разгорается от прикосновений, но так и не вспыхивает на коже, оставаясь угрожающе полыхать под ней. Эрику не нужно было спрашивать, что происходит. Он чувствовал это во взгляде Чарльза, в запахе, который сводил с ума, в собственном теле, которое словно впитывало это пламя из-под кожи Чарльза и само горело изнутри. Короткий вздох. Воздух застыл в легких, и мир качнулся навстречу, словно они оказались за бортом корабля посреди шторма и волны бросили его к Чарльзу. К его холодным посиневшим губам. Но коснуться их он смог лишь на краткий миг, а потом Чарльз уперся израненными руками ему в грудь, отстраняя, и Эрик успел заметить на его губах остатки искр, прежде чем они затухли. — Почему?.. — Эрик годами не чувствовал ничего подобного и не сомневался, что это чувство взаимно. Все в Чарльзе сейчас притягивало его, а сам он, поерзав, не то случайно, не то нарочно втиснул бедро между его ног, до сладкой боли давя на пах. — Я… — выдохнул Чарльз и сжал рубашку Эрика, больше не отталкивая. Он зажмурился и тяжело вздохнул, а Эрик, зачарованный этим мгновением, не мог перестать к нему прикасаться, осторожно поглаживал его по шее и лицу, все пытался притянуть для нового поцелуя и крепче прижимался к его ноге, желая чувствовать эту близость и давление. — Не знаю, как это сдержать. Я… сгорю, — неохотно проговорил Чарльз, явно уже сам не желая отодвигаться. — Не сгоришь, — пообещал Эрик. — Но согреешься, — добавил он и, не став ждать разрешения, припал к холодным, как лед, губам Чарльза. Он услышал взволнованный вздох и ощутил, как приятно покалывают искры пламени его кожу, впиваясь в губы и язык, опаляя лицо. Он никогда не испытывал чего-то столь головокружительного и не мог оторваться от Чарльза — целовал его медленно, неспешно, лаская языком и чувствуя, как в поцелуе отогреваются замерзшие губы. Горячие руки скользнули под порванную ткань церемониальной одежды, заскользили по гладкой коже. Эрик снова чувствовал искры. Чарльз горел. Прямо под его руками. Настоящее пламя просыпалось от его прикосновений и пылало, пока Чарльз, осмелев, начал сам тянуться к Эрику, целовать его увереннее. — Не спеши, — выдохнул Чарльз и схватил Эрика, до боли сжав его бедро, а сам запрокинул голову и прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Эрик не обращал внимания на искры, которые начали расцветать языками пламени на коже. Он видел только изящно выгнутую чистую шею с выступающим кадыком и, не думая, провел по ней языком и вцепился зубами, чувствуя, как лицо тут же обдало жаром. — Медленнее, — снова попросил Чарльз — на этот раз куда требовательнее. Он, согнувшись, обнял Эрика, прижал его голову к своей обнаженной груди и, царапая его спину, стянул темную ткань, открывая покрытую шрамами кожу, пока Эрик на ощупь пытался спустить с Чарльза штаны и слепо целовал его в плечи и шею, слыша, как тот стонет у него над самым ухом. Эрик словно плыл по воздуху в кромешной тьме. Его тело покрылось испариной, а разум окутало туманом наслаждения, от которого слепило глаза, и ему казалось, что он начинает растекаться в пространстве от переполняющих его чувств. Он даже не подозревал, что его тело способно чувствовать подобное. В этот миг он готов был обрядиться в кожаные доспехи и вместе с пиромантами молиться на Чарльза, быть его первым последователем, готовым сгинуть в пламени вместе с ним. Прикосновения обжигали и становились все более болезненными. Чарльз давил ему на плечи и царапал спину, а Эрик наконец-то справился с мешающей одеждой. Он обхватил твердый член Чарльза рукой и медленно размазал влагу по головке, прежде чем начать его ласкать, и от первого же прикосновения Чарльз застонал, и в этом стоне Эрику послышалось эхо птичьего вскрика. Жар усилился. Эрик не видел, что происходит, только, как в трансе, целовал Чарльза, пытаясь перекатить его на спину, и задыхался от пьянящего запаха. Огонь начинал выжигать ткань попоны под ними, но Эрику было все равно. Он видел только Чарльза. Его блаженное лицо, губы, тело. Чувствовал его жаркие руки на своих бедрах, на своем члене и готов был шептать его имя как молитву и просить о пощаде, пока пламя жгло его кожу, вспыхивая то яркими всполохами, то маленькими языками. Чарльз выгибался от наслаждения и тихо, едва слышно, стонал, забыв о холоде вокруг. Его кожа блестела от пота, а пламя становилось все ярче. Он двигался быстрее в такт движениям Эрика и держал его уверенно, направляя и лаская. Эрик впервые чувствовал себя полностью в чьей-то власти и наслаждался этим, хотел этого контроля и повиновения. Эрик даже не до конца осознавал, что ощущает его желания, знает, как лучше сделать именно для него, и он всем сердцем, всем своим существом хотел продлить этот момент и доставить Чарльзу удовольствие — настолько сильное, насколько это только возможно. Чтобы он стонал громче, извивался сильнее, горел еще ярче. И в этом огне Эрик растворился, не чувствуя собственного тела, ощущая, как судорожно волны экстаза пульсируют в такт быстрого сердцебиения. Чарльз подался ему навстречу, обхватил за шею, притягивая для поцелуя, и прикусил его губу, до боли и сладкого наслаждения. Эрик с трудом смог отстраниться, выскользнуть из рук Чарльза, прежде чем кончить, и повалился рядом. Разгоряченный, опустошенный и в то же время переполненный чем-то неизвестным и новым для себя. Отдышавшись, он перекатился ближе к Чарльзу и несколько раз лениво и сладко поцеловал его горячие раскрасневшиеся губы, перед тем как сон захватил его сознание. Но даже во сне он помнил улыбку Чарльза. Его темные глаза с расширенными зрачками и растрепанные волосы. Чарльз был так прекрасен, что Эрик готов был уверовать в древних богов. И был уверен, что один из них сейчас лежит рядом с ним.

***

Серые камни омывались холодными волнами, в свинцовом небе слышался крик чаек, который заглушали удары молотов о наковальни. Холод морского ветра развеивал жар кузницы. На стойках красовались новенькие мечи, сияющие так сильно, что казалось, будто их лезвия сделаны из зеркал. Сталь блестела в редких бледных лучах солнца и отливала багровым отблеском магии, делающей это лезвие таким смертоносным. «Этим оружием мы выиграем им войну». Эрик проскользнул мимо взрослых, которые обсуждали поставку оружия королевской армии на границе, чтобы подобраться к новому мечу, который был выкован лично для первого воина королевства. Широкое и длинное лезвие, тяжелое, но изысканное оружие. А рукоять… Он видел чертежи, знал, что отец ночи напролет работал над ним, но впервые видел его своими глазами и не мог сдержать восхищенного вздоха. Гарда была полна деталей: раскрытая драконья пасть, из которой вместо пламени вырывалось металлическое магическое лезвие, была как живая, и даже взгляд этого миниатюрного монстра можно было ощутить на себе. Каждая чешуйка его тела, оплетающего рукоять, была уникальной. Эрику казалось, что если долго смотреть на него, то он обязательно начнет двигаться, сползет с оружия и упорхнет в небо. Он боязливо оглянулся на отца, который разговаривал с людьми короля, но им было не до него, и он решил, что не случится ничего страшного, если он проверит оружие. Просто мгновение подержит его в руках. Он уже почти это сделал, когда над городом протяжным воем разнесся гул горна, трубящего об атаке. Этот звук был страшнее любого раската грома. Нарастал в пустоте и волнами растекался по городу, пронизывая тела жителей, сковывая их мышцы и пронзая разум. Они все знали, что он значит. Все пришло в движение. Сорвалось, как по команде, на бег и крик. Мужчины схватились за оружие, женщины бросились врассыпную — кто по домам, пытаясь увести детей, кто вслед за мужчинами, готовые тоже сражаться за свою землю. Эрик оказался на улице под порывами холодного ветра, пропитанного солью. Вокруг него метались десятки людей. Их крики звучали откуда-то издалека, хотя они были совсем рядом. Их заглушил рев, донесшийся с небес. Этот звук приковал Эрика к земле, и все инстинкты в нем заставили его затаить дыхание. Душа ушла в пятки. Рокот зверя в небесах повторился, на этот раз гораздо громче, и теперь ему вторили крики ужаса с земли. Дрогнули ряды солдат, смотрящих в небо в такой панике, что Эрик боялся даже повернуть голову, чтобы увидеть то, что так их напугало. Боялся, но не смог сдержаться и поднял взгляд… Он был высоко в сером небе. Огромный настолько, что мог проходить сквозь облака и заслонять их своей черной, как смоль, тушей. Кожаные крылья тенью закрывали кузницу и дома, а кожа на шее и возле пасти искрилась, пульсировала светом, и Эрик знал, что этот свет обрушится на них огненной смертью. — Эрик! Крик матери не доходил до его сознания. Он оцепенел. Не чувствовал от страха своего собственного тела, когда чудовище в небе распахнуло свою пасть…

***

Эрик резко вскочил с земли и несколько секунд не мог понять, где находится. Сердце бешено колотилось в груди, а перед глазами все еще стоял столб пламени, льющегося на землю. Поглощающего все вокруг… Он вздохнул и хотел протереть глаза, но заметил, что руки перепачканы в пепле. Холодный ветер, задувший внутрь пещеры, прошелся по его щеке, окончательно возвращая его в реальность. Реальность, в которой он, обнаженный, лежал среди обгоревшей ткани, оставшейся от попоны, и пепла на обугленной черной земле. — Чарльз? — позвал Эрик, поняв, что того нет рядом, но ответа не услышал. Эрик потряс тяжелой головой и поднялся на ноги, чувствуя непонятную вялость и заторможенность во всем теле. Он подобрал свою одежду с земли, натянул ее и на ватных ногах направился наружу. — Я догадывался, что ты будешь хорош, но это было что-то просто невероятное, — с ухмылкой сказал он, уже предвкушая возможные заигрывания с Чарльзом, который снова умудрился сочетать в себе несочетаемое — скромность и дикую страсть. Пламенную. Во всех смыслах. Фантазия Эрика уже готова была разыграться, но что-то ее остановило. Чувство. Оно, как ледяная стрела, пронзило мозг Эрика еще до того, как он начал понимать происходящее. И лишь выйдя наружу, он замер, пораженный так же, как в своем кошмарном сне. Рядом со входом не было снега. Только лед, застывающий на выжженной земле. На снегу вокруг виднелись следы, которые еще не замело, и следы крови, которые неровными полосами вели к черной туше, лежавшей на границе снега и земли. Келпи. Горло зверя было вспорото, а голова сожжена до самого черепа — на костях осталось лишь немного обгоревшей плоти. А вокруг было только белое море снега. И ни следа Чарльза.