Сказания пепла и пламени

Чарльз нервно постукивал пальцами по краю карты и рассматривал размашистые линии, высеченные прямо в каменном столе в покоях Азазеля. Хотя это было сложно назвать покоями в обычном понимании этого слова. Чарльз даже не понимал, как описать то место, где он был, и общество, которое здесь жило. Азазель перенес его в темную густую чащу, где деревья оплетали руины некогда величественного замка, который после достраивался уже местными существами. Новый камень и янтарь наращивались поверх старой конструкции, сквозь которую уже уверенно пророс лес, но пророс как-то неестественно, словно подняв части залов и комнат и спрятав их в своих кронах. В итоге то, что, казалось бы, должно быть простенькими шалашами в ветвях, походило на причудливые комнаты и залы, которые спускались коридорами по стволам деревьев. Но все это было понятно лишь изнутри. Посмотри на это чудо кто-то снаружи, решил бы, что деревья имеют пугающую форму и что на них появились какие-то огромные, заросшие мхом и лианами наросты, и не признал бы в этом построек. Они горели красноватым и золотым светом, пробивающимся через каменную кладку, словно кто-то замуровал его прямо в стенах и теперь он пытался вырваться наружу. Здесь спокойно летали призрачные птицы с черепами вместо голов, кричащие людскими песнями вместо переливчатого щебета. Ходили другие демоны — мужчины и женщины, не похожие ни на знать, ни на прислугу. Все просто жили своей жизнью и то косились на гостя, то не замечали его. Многие даже не принимали физической формы, и несколько раз Чарльз видел, как по стенам этого замка скользят дымчатые тени. Его комната была небольшой, но в ней была мягкая кровать, и если бы не шепчущий ветер и проступающие из стен корни деревьев, в которых что-то двигалось, Чарльз, возможно, даже смог бы здесь уснуть. Но он не мог. Его не покидало ощущение, что это место неправильное. Словно все они просто забрались в пасть к какому-то причудливому зверю и спят в его желудке, слушая, как он урчит. Наутро Азазель пригласил его на завтрак и показал карту, учтиво объяснив, как лучше всего добраться до снежных земель, где, по его словам, царствовали гарпии. — А вы слышали о драконе? — спросил Чарльз у краснокожего демона, который устроился на выпирающем из стены корне дерева. — Драконе? — переспросил тот. — Да. Монстр. Огромный огнедышащий ящер. Вы не могли о нем не слышать, ведь он живет совсем рядом, — Чарльз указал на место, о котором ему рассказывал Эрик, и Азазаль понимающе кивнул. — Владыка пепла, — сказал он, и Чарльз тоже кивнул, хоть и не был уверен, что они говорят об одном и том же. — Мы не видели его долгие годы. — Азазель, спрыгнув с корня, исчез в воздухе до того, как его ноги коснулись пола, и появился с тихим хлопком возле неровного витражного окна, которое выглядело так, словно кто-то цветным стеклом просто заделал щель в стене. — Тебе не составит труда с ним совладать, — сказал он, глядя куда-то вниз. — Я лично провожу тебя, мой огненный молох, к границам земель. Но не раньше, чем ты почтишь своих сородичей визитом, — он задумчиво положил ладонь на витраж и постучал острым черным когтем по хрупкому стеклу, рисунок на котором Чарльз не мог распознать. Казалось, это всего лишь смешение черного, белого, золотого и рубинового стекла. — Они плавают во мраке с сотворения мира. Хранят саму магию. Они, должно быть, истосковались по тебе, — задумчиво проговорил Азазель таким тоном, словно говорил с кем-то иным, а вовсе не с Чарльзом. — Что? — осторожно спросил Чарльз. — Я не знаю, о чем вы. Я в жизни не видел молохов. И им точно не стоит тосковать по мне. — Ты не помнишь. Ты лишь оболочка. Огонь в тебе. Он живой. Ты же чувствуешь это? Он говорит с тобой на своем языке. Он горит в тебе, ища свободу, — Азазель развернулся к напряженному Чарльзу, но смотрел с благодарностью и улыбкой, а не враждебно. — Может, пламя во мне и живое. Но я не тот, кем вы меня считаете, — осторожно сказал Чарльз, чувствуя, как пламя начинает подступать к коже, готовое загореться смертоносными янтарными когтями. — Ты боишься? — спросил Азазель с непониманием и растворился в воздухе, но тут же возник прямо перед Чарльзом так стремительно, что тот уперся руками в стол, чтобы не упасть. — Потерянный птенец в землях, где давно умерла магия, — задумчиво проговорил Азазель и провел рукой у лица своего гостя, не касаясь. Чарльз же собрался с силами, поэтому не отвел взгляда и не выдал страха. Он даже его не испытал. Чарльз вдруг отчетливо понял, как мало времени ему нужно, чтобы испепелить этого демона. Как обратить его в дымящуюся кучку пепла. Эти зубы и ухмылка, пугающее лицо и когтистые руки, загадки и взгляд — все исчезнет по его воле. Пламя шептало ему об этом. Оно убеждало его в этом, разгораясь в его крови. — Мне нужно будет просто посмотреть на ваших богов? И после этого вы меня доставите к границе? — уточнил Чарльз, глядя на демона, рассматривающего его уж слишком пристально. — Да, — протянул Азазель, — ты просто должен порадовать молохов. Встретиться с ними. Они будут рады. Оживят эти земли. Даруют нам больше магии. — Тогда чего же мы ждем? — решительно спросил Чарльз и отошел, чувствуя, что если они простоят так еще хоть минуту, то он взорвется. — Прекрасно, — кивнул Азазель. — Тебе принесут другую одежду. Ткань одежд огненного народа грубая, тяжелая. Она не подобает молохам. — Нет, я останусь в ней. Она хотя бы не горит, — отказался Чарльз. — Я не стану нарушать ваших традиций. Встречусь с вашими богами. И вы отпустите меня, — еще раз повторил он, чтобы подтвердить план. — Непременно, — заверил Азазель. Чарльз нутром чувствовал, что упускает что-то очень важное. Вот только какой у него был выбор? С боем тут не пройти — целые армии пиромантов не смогли пробиться в этот лес, а он, каким бы сильным теперь ни ощущал себя, все еще не был способен в одиночку стирать с лица земли города, как его предки из сказаний. Огрубевшая обожженная кожа на его руках и теле напоминала о цене силы, что в нем таилась. Он ощущал, как в пламени исчезает страх, но понимал, что это только иллюзия, за которой лишь выжженная земля и тело, покрытое черной коркой.

***

Демоны неровной вереницей тянулись к горе, из которой Эрик всего несколько часов назад вывел своих компаньонов, надеясь, что не вернется к этому проклятому месту. Он не думал, что они здесь задержатся, но судьба распорядилась иначе. Мари смогла провести разведку, и, хоть ее магия была ему не знакома, он не сомневался в ее эффективности. Пусть и смотрел с опаской, как она говорила с лицами в деревьях и жгла каких-то ящериц, от которых оставались живые юркие тени. — Ты уверена? — все же переспросил Эрик, глядя на злосчастную гору. После того как они освободили пленников и убили… что бы там они ни убили, он ожидал суматохи среди демонов. Но все было спокойно, хотя он и сомневался, что никто не заметил следов их ночного побега. — Это он? — Огненный принц, — кивнула Мари и поправила косматые волосы. — О нем шепчутся местные и говорят ветра. Души воют о нем. Он привел с собой наследника лесов и будущего жреца смерти. Так говорят тени, — сказала она, словно это был самый обычный разговор. Эрик в очередной раз понял, почему все живое, магическое или нет, старалось держаться от этого леса как можно дальше. — Что он делает здесь? Как попал сюда? — пробормотал обеспокоенно Логан. — Это ты не узнала? — Нет, но все они идут на церемонию. Огненный принц будет там, — сказала Мари и указала на гору, со стороны которой слышалось пение. И в этот раз дело было не в ветре — распевали демоны, начинавшие церемонию. — Что ж, тогда нам просто нужно смешаться с толпой, — сказал Эрик и вылез из руин какого-то древнего домика, где они устроились на ночлег. — И куда ты собрался? — зарычал на него Логан. — Добуду нам одежду местных. — Ты собрался напасть на кого-то из этих тварей? — скептически спросил Логан, но Эрик только посмотрел на него с усмешкой и ушел, оставляя оборотня без ответа. Какое-то время они сидели затаившись и слышали лишь завывания голосов, принесенные ветром, да пение, которое становилось все более медитативным. Голоса смешивались, текли, проникая под кожу до костей и задевая самые незаметные струны, рождая призрак страха в душах. Какому бы богу они так ни выли, существа, коих приветствуют подобными звуками, не могут быть чем-то благословенным для этого мира. Существа. Логан вспомнил того монстра в пещере. Его слова и то, как он распался перед Эриком, корчась в агонии. Кто он такой? Что могло жить во всех мирах разом? Почему он говорил, что у Эрика древняя душа? Вот и провалилось его прикрытие о простом маге с острова кузнецов. — Что произошло там? Мы… Он просто вывел нас, и мы так это и оставим? — спросил Логан у Мари, которая устало привалилась к его плечу. Он снова покосился на собирающуюся толпу и заметил, как кто-то из демонов привел закованных в цепи пленников для подношения молохам. Все же не всех удалось спасти, и им будет чем кормить своих богов. Логан не думал, что они смогут что-то сделать против толпы существ, способных обращаться в дым. — Я мало знаю о Смотрителе, — начала Мари и, сорвав травинку, стала крутить ее в руках, окутывая легким свечением, выуживая соки жизни растения и превращая его в жухлую солому. — Он видит души. Их жизнь. И кем бы ни был наш спутник, я его боюсь, — призналась она, и Логан обеспокоенно на нее посмотрел. — Ты? — уточнил он и понял, что дела и правда плохи, раз Леншерр пугает даже ту, что выросла в этом проклятом лесу. — Мы избавимся от него, как только вернем Чарльза. С меня хватит этой магии. Этих земель и загадок. Хватит тварей из разных миров со старыми душами. Нас ждет Белый замок и люди, которые нуждаются в Чарльзе. Это сейчас главное, — напомнил он — скорее себе, чем ей.

***

Серое небо рычало грозовыми раскатами, приближаясь к белым стенам замка в горах. Лагерь людей раскинулся у его стен, и пересуды о недавнем магическом сражении не утихали. При всем том, что магия многим казалась повсеместной, никто уже давно не видел ее в бою. Заклятия были слишком редким и дорогим оружием, а существа не так уж и часто были способны выдать что-то пугающее. Солдаты даже не осознавали, что настоящие магические битвы уже давно остались на страницах летописей. И теперь, столкнувшись с магией нос к носу, не спешили рваться в бой, а на замок смотрели со страхом, особенно когда на стенах появлялись фигуры в диковинных одеждах и костяных шлемах. Кто-то уже начал говорить, что лучше дезертирует, чем снова столкнется в бою с магическими тварями из запретных земель. Обстановка страха все больше накалялась, а линия осады ломалась. Пусть не физически, но боевой дух солдат, которые еще вчера думали, что справятся с группкой существ за пару дней, трещал по швам. Но когда на горизонте показался черный экипаж, запряженный четверкой вороных коней, вояки бросились встречать подкрепление, а строй вновь воодушевился, словно и не было никакого разлада и попыток дезертировать. Этот экипаж знал каждый из королевских воинов. Если не видел прежде, то слышал легенды о королевском архимаге, который в одиночку выигрывал сражения и обладал силой, сравнимой с силами магов древних времен эры Пламени. Если кто и мог унять тварей, что пришли на подмогу к восставшим существам, то только он. Солдаты выстроились в ряд, встречая архимага, и в почетный караул вызвалось на удивление много людей. Всем не терпелось увидеть его своими глазами, посмотреть на магию, а не ярмарочные фокусы, и потому, когда дверь экипажа открылась, Синистера встретил тихий вой холодного ветра и любопытные взгляды. Он вылез из экипажа, расправив плечи, и широким шагом прошел мимо солдат, почти не слушая офицера, который принялся рассказывать то, что он и так знал из доноса. Он чуял ее. Запах магии. Вонь валаторских друидов и их инкарнатов. Густой смолянистый запах древних защитных чар в стенах замка. Синистер тяжело опирался на резной посох, а блеклое солнце играло в королевском перстне с последним из фламеритов. Сердце феникса, поверженного в бою. Сила последней не прожитой жизни огненного бога в его руках. Он давно ждал случая прикоснуться к этой магии, и теперь у него был шанс. Но сначала стены. — Он вернется, — сказал Синистер. — Кто, простите? — растерянно спросил офицер. — Сын феникса. Им здесь не пахнет сейчас. Но когда сын Брайана прибудет, я хочу, чтобы это место встретило его руинами, — Синистер усмехнулся, перевел взгляд на кольцо, в котором словно билось огненное сердце, и его лицо исказила жесткая улыбка. Это чувство, рожденное в сердце. Грохот мечей и рокот истинного Первого Пламени. Он помнил Брайана. Никогда не забыл бы нечто столь могущественное и прекрасное. Как не забудет его обожженное лицо и вкус его силы, проходящей через посох и опаляющей его жилы. Тело великого феникса в момент последнего рождения. Младенца, осыпавшегося пеплом и оставившего свое сердце на горящей земле. Синистер любовно посмотрел на камень в кольце. — Скоро сердце твоего сына будет гореть рядом. Ты ведь будешь рад с ним встретиться, верно, Брайан? — спросил он у кольца и направился к стенам. — В повозке копья, их нужно разместить по периметру, а затем я займусь магической защитой. Эти стены не такие надежные, как все думают, — добавил он, чем вызвал удивленный довольный рокот среди военных. Кто-то из солдат бросился к повозке, но оттуда уже вышли два ученика архимага в темных одеждах и направились помогать своему наставнику. — Скоро, — пообещал Синистер фламериту и приступил к работе.

***

Пещера напоминала Чарльзу арену в Игнитаре, только если та была возведена руками древних мастеров, то здесь все было выбито в теле настоящей горы, достаточно небрежно, наспех, грубо. Неровный проход словно прожгли в камне, а балкон, куда перенес его Азазель, был обычным неровным уступом, к которому приделали ограждение, чтобы не выпасть за край. Таких балконов было множество на всей горе, в центре которой, как в воронке, находилось озеро. В призрачном свете кристаллов, наросших на каменных стенах, вода казалась густой и черной, как смола. Вой голосов демонов тоже не понравился Чарльзу с первой секунды. Он видел похожее. В другом городе, у другого народа, но все это уже было. Курт крутился у края балкона и с любопытством все осматривал, пока его отец устроился на каменных перилах, уставившись на черную гладь озера. На балконах зажигались магические огни, дающие еще больше света этому месту, которое с каждой ожившей от пламени тенью все больше походило на проход в иной мир. Тяжелый изорванный подол ритуальной одежды пиромантов тянулся за Чарльзом, шурша по неровному каменному полу. Чарльз поправил перчатки без пальцев, которые доходили ему до локтей и скрывались за свободными рукавами с вышивкой сражений его огненных предков, и хмуро посмотрел вниз, стараясь не подходить к краю слишком близко. — Это ваше место богов? — спросил он у Азазеля, который повиливал гибким хвостом. — Это место, где боги могут выйти к нам. Если мы верно позовем, — ответил тот охотно, и глаза его заблестели в предвкушении. Курт тоже волновался — Чарльз ощущал его нервозность. — И как же надо звать богов? Песнями и светом? — спросил Чарльз, следя за каждым словом, и, положив руки на перила, начал внимательнее вглядываться в воду, потому что всего на мгновение ему показалось, что он увидел на ровной, как стекло, глади рябь от движения. — Так же, как и любого бога, — ответил Азазель. — Преподнеся дары, — он достал из кармана своей черной одежды какой-то сосуд, разломил его, и когтистую лапу окутало золотистое пламя, которое он сразу опустил на широкую чашу, установленную на перилах. — Мы начинаем прямо сейчас, мой дорогой друг, — сказал Азазель, и Чарльз на него покосился встревоженно.

***

Эрик смотрел, как загорались огни вверху. Оставался только один балкон, расположенный выше всех остальных ярусов. Видимо, все ждали сигнала от того, кого считали своим лидером или королем. Леншерр его даже не видел, но местные шептались, что он придет на празднование с огненным богом, а значит, и Чарльз должен быть где-то там. Эрик поправил широкий капюшон, надежнее закрывая лицо, и, прикрыв глаза, принюхался, стараясь уловить запах Чарльза, отделить его от аромата по-зимнему холодной черной воды, камня и тел демонов, крови и плесени на влажных стенах грота. Он принюхивался, перебирая все эти запахи, пока не учуял то, что искал. Теплый, легкий, пьянящий. Тот самый запах, от которого Эрик лишился рассудка, и едва только почуяв его, он снова ощутил на языке привкус кожи Чарльза и необузданное пламя его тела, которое норовило обратить его в пепел. Эрик резко открыл глаза и посмотрел на верхнюю ложу. — Он там, — сказал он стоявшим рядом Логану и Мари. Логан тут же поднял взгляд, а вот Мари даже не шевельнулась, так и стояла, обхватив себя руками, и смотрела в пол, избегая даже взглянуть за край балкона, где виднелась черная вода, что была совсем близко от их яруса. — И как нам туда попасть? — спросил Логан. Эрик как раз думал об этом. — Явно не в процессе церемонии, — сказал он, понизив голос, но так, чтобы Логан мог расслышать его слова за медитативным хором демонов. — Попробуем, когда все закончится. Не думаю, что сейчас мы смогли бы пробиться туда. Как он вообще оказался в королевской ложе? — спросил Эрик, хоть и знал, что ему никто не ответит. В этот момент в верхней ложе загорелся свет, и внизу раздался гонг. Пение на их ярусе стихло, а ярусом выше, напротив, стало громче и сменило свой ритм на более тревожные и быстрые завывания на непонятном Эрику языке.

***

Чарльз перегнулся через перила и, прищурившись, попытался различить, что происходит внизу. Только теперь он понял, что в озеро, должно быть, ведет какой-то тонкий мост без перил чуть ниже уровня воды. Иначе как они могли идти по озеру, когда даже с высоты своего балкона Чарльз видел и чувствовал глубину черной глади. На мост, словно на пиратский трап, заталкивали существ и людей в цепях, облаченных в серые просторные одежды. Внизу что-то мерцало, и Чарльз был уверен, что их сгоняют туда, оттесняя копьями. — Это ваше подношение? — строго спросил Чарльз у Азазеля, который смотрел на происходящее внизу с безумием и восторгом. — Не отводи взгляда, юный молох, ты не захочешь пропустить их появление. — Человеческие жертвы недопустимы! — не выдержал Чарльз, хоть и не понимал, как именно должны погибнуть пленники, которых вытолкали на черное озеро. Азазель удивленно взмахнул хвостом и непонимающе посмотрел на него. — Жертвы? — переспросил он, но Чарльз был уверен, что это слово ему знакомо. Он видел кровавые алтари в Валаторе и арены в Игнитаре, где воины мечтали погибнуть во славу Пироса, а границы земель демонов были обозначены расписными черепами на пиках. Ох, у него не было сомнений в том, что ждет пленных в этих варварских землях. — Они давно мертвы. Встреча с молохами даст им шанс увидеть истинный мир. А взамен на их души мы получим дыхание магии из изначального мира. — Что за бред ты несешь? — оскалился Чарльз, но тут пение стихло, и Азазель, забыв о своем госте, снова перевел взгляд вниз, а его сын, словно гарпия, уселся на краю балкона и, не мигая, уставился на происходящее внизу. Чарльз тоже посмотрел туда и хотел было продолжить их разговор, но в животе все сжалось от страха, и слова застряли в горле. Мгновение. Всего мгновение он его видел. Из глубин неспешно плыло что-то большое. Белое, словно маска, лицо почти поднялось до поверхности озера — достаточно высоко, чтобы его можно было увидеть из-под толщи черной воды. — Ч-что это? — прошептал Чарльз, но ему никто не ответил. Тишина в гроте стала такой густой, что можно было слышать плеск воды внизу. По глади озера пошла рябь, и вот уже несколько белых лиц появились под водой, словно всплывающие утопленники. Рябь стала превращаться в волны, и над черной водой что-то начало подниматься, но Чарльз не мог различить, что именно. Один из пленников побежал, и Чарльз испугался, что он сорвется с моста и провалится под воду, ведь их согнали почти до центра озера, но тот бежал по воде так, словно ее там было всего по щиколотку. Вот только Чарльз понимал, что это не так. Он смотрел вниз и видел белые росчерки лиц, которые, словно акулы, кружили рядом с пленниками, и теперь уже можно было различить их массивные черные тела. — Владыки смерти, — ответил Азазель, виляя хвостом. А затем пещеру заполнил грохот воды и криков пленников, запертых на черном озере. Из воды выскакивали огромные, по пять-шесть метров, монстры со смолянистыми пернатыми телами, влажными и покрытыми инеем, с длинными шеями, человеческими лицами и цепкими руками, из которых росли широкие крылья. Они выбирались из-под воды с пронзительным птичьим клекотом, который звучал громче раскатов грома, и бросались на своих жертв один за другим. Но только пленники продолжали бегать по озеру, словно оно было мелким, как лужа, а монстры ныряли так глубоко в черную пустоту, что Чарльзу казалось, будто под этой водой нет совершенно ничего. Ни земли, ни любого иного дна. Там не просто глубина. Там пустота, уходящая куда-то намного дальше, чем это возможно в их мире. Там что-то иное. Что-то злое и чуждое, раз оттуда приходят подобные монстры. Они выбрасывались из воды тяжело и неповоротливо, и во все стороны от них летели тяжелые капли воды. Монстры пытались выбраться, но их когтистые лапы проваливались под воду, и они снова погружались в озеро, пока пленные с криками и паническими мольбами бросались кто куда, пытаясь скрыться от тварей. — Это неправильно, — пробормотал Чарльз. — Это… Эти существа не должны быть в этом мире, — прошептал он, но был уверен в своих словах. Если именно эта погань приносит в их мир магию, то лучше остаться вовсе без нее. — Ты можешь сам сказать им об этом, — откликнулся Азазель и глянул на него безумными золотыми глазами. Прежде чем Чарльз успел понять, что тот намерен сделать, демон схватил его, и мир исчез в дыме, а затем ноги заскользили по чему-то мокрому. Чарльз не удержался и рухнул на воду, упершись в нее руками, и уставился в свое отражение прямо под водой. Его лицо. Он узнавал его в грубых чертах создания под водой. Тот же овал, те же скулы и нос, но в волосах запутаны угольно-черные перья, а глаза… глаза пустые и темные, как ночное небо. Тварь под водой медленно открыла рот, протягивая к нему когтистые руки, и Чарльз в ужасе подскочил на ноги и бросился прочь, но тварь уже тяжело вынырнула из-под воды, крича от восторга и голода. Чарльз чувствовал это. Теперь так рядом, что от чужих чувств было не скрыться. Всеобщая паника передалась ему, и Чарльз бросился на воду, не в силах зажечь даже искру в ладонях. Монстры прорывались сквозь шумную гладь, пытались опереться о воду когтистыми руками и схватить бегающих вокруг них существ. Чарльз стоял словно на огромном черном зеркале и пытался найти выход, отстраниться от чужой паники в своей голове, но она только нарастала, не давая ему сосредоточиться, а затем прямо перед ним из воды вырвался черный молох и схватил пробегающего мимо пленника. Это случилось за секунду, но для Чарльза время сжалось до вечности в один удар сердца. Он видел, как когтистые руки впились в тело, оставляя на перепуганном до смерти человеке глубокие порезы, но не они были самым страшным, а то, что из них шла не кровь, а белый пар, который цеплялся за когти монстра. Чудовище потянуло добычу на себя, а человек вырвался из его хватки, но тут же его глаза потухли, а само тело безвольно упало навзничь, и в когтистых лапах остался дымящийся призрак еще мгновение назад живого существа. Молох пронзительно, по-птичьи вскрикнул и, впившись зубами, утащил добычу под воду. То же самое происходило вокруг. Чарльз видел это: существа пытались взлететь, раскрывая огромные мокрые крылья, но подняться в воздух у них не выходило, словно что-то невидимое тянуло их обратно под воду, и потому они кидались на свои подношения, как стая оголодавших зверей, но никак не божества, которыми их все считали. Чарльз заставил себя остановиться посередине проклятого озера и замер, справляясь с чужими страхами в своей душе. Но стоило ему замереть, как что-то схватило его и потянуло вниз. Чарльз даже не успел испугаться — рухнул на холодную поверхность черного озера и понял, что его схватил молох и тянет под воду. Дышать стало сложно, и Чарльз оцепенел, чувствуя, как существо вытягивает из него саму душу, а он только и может, что хрипеть и задыхаться, ощущая, как сердце стягивает в тиски. Он видел мертвое лицо молоха. Человеческое лицо, натянутое маской на морду неизвестной ему твари. Эти черные, как смоль, глаза и хищный оскал. Оно убивало его так стремительно… Но пламя было быстрее. Чарльз услышал крик феникса внутри своей головы и ощутил, как его собственный монстр вырвался на свободу, почуяв слабину владельца. Чарльз замер в центре пламени. Завис в нем, не чувствуя больше ни боли, ни страха, а только умиротворение и спокойствие. Треск огня над самым ухом — и весь мир в мгновение стал незначительным и пустым. Это всего лишь один из многих, кого можно обратить в пепел. Ведь все когда-то им станут.

***

Эрик пытался прорваться сквозь толпу, слыша крики страха и восхищения, песни и мольбы. Вместе с ними он чувствовал такой прилив магии в воздухе, что его начало трясти, а зрение стало четче. Он прижал руку к клейму на груди, чувствуя, как его начинает жечь, но пока печать выдерживала, и он бросился к краю балкона их яруса, потеряв в толпе Логана и Мари, но краем уха слыша волчий вой. Значит, Логан не справился с хлынувшей магией, и она обратила его против воли. Но это была не его проблема, и Эрик понадеялся, что Мари справится. Чарльз. Эрик видел его на верхнем ярусе и то, как в него впился краснокожий демон, а затем они исчезли в клубах дыма, и мгновением позже Ксавьер появился на поверхности черного озера, кишащего пернатыми монстрами. — Чарльз! — крикнул он, прорвавшись к краю. Тот замер, словно громом пораженный, прямо по центру озера, и под водой Эрик с ужасом увидел одну из фигур молохов. Он бросился вниз и приземлился на холодную воду, притянул к себе обрывки кандалов пленников, заставляя их на лету сплавиться в острые копья. Он почти не смотрел, когда направлял их на молохов, пытавшихся его схватить, пробивая черные тела и вонзая металл в бледные, как у мертвецов, лица. — Чарльз, уходи оттуда! — крикнул он, но Чарльз рухнул, как тряпичная кукла, и Эрик в ужасе подумал, что все кончено. А затем от пронзительного птичьего крика заложило уши, и пламя вспыхнуло так ярко и сильно, что заполнило собой все. На мгновение Эрик даже подумал, что этот жар поглотит и его, но огонь лишь ласково скользнул по его коже. Эрик с трудом открыл глаза и посмотрел на Чарльза, с отчаянием понимая, что тот в полном горящем обличье, а его феникс хищно уставился на молоха под водой, пытаясь прорвать незримую преграду, чтобы добраться до чудовища. Эрик снова окликнул Чарльза, но тот застыл в теле пламени, и теперь именно оно управляло всем, пока на Чарльзе медленно начинала сгорать кожа. Эрик бросился сквозь огненные крылья феникса и, пока тот был занят переглядываниями с молохом, выбил из самого его сердца Чарльза. Феникс вскрикнул, как от удара, и несколько раз взмахнул смертоносными крыльями, но едва Чарльз оказался в руках Эрика, как пламя потухло, оставляя после себя оплавленную пустую пещеру. — Э… Эрик, — пробормотал Чарльз, глядя только на него, и слабо улыбнулся. — Тише, мой король, — пробормотал Эрик и прижался губами к его лбу. — Прости, что так долго. Нам надо уходить. Сейчас же. Пока этот демон не вернулся, — решительно сказал он, но Чарльз, видимо, не до конца пришел в себя, а вот молохи, напуганные фениксом, могли еще вернуться, поэтому ждать не было возможности. — Держись, — попросил Эрик и, подхватив Чарльза на руки, бросился к выходу, откуда тянуло холодным ночным воздухом.