Сказания пепла и пламени

Осада у стен Белого замка длилась уже больше недели, и за это время из простого гона беглых рабов она превратилась в подавление настоящего магического восстания. Солдаты были не готовы к магии диких земель, не привыкли видеть ее и магических существ во время сражения и после столкновения с ними уже совсем не рвались в бой. Но люди боялись не только той магии, что таилась за белыми стенами, но и той, что скрывалась посреди их лагеря в роскошном шатре. Королевский архимаг несколько раз за день выходил к стенам и шептал какие-то заклятия, от которых его кожа бледнела, словно лишалась всякой крови, глаза темнели и само лицо приобретало более резкие, дикие черты. Поговаривали, что в такие моменты на него даже нельзя смотреть, можно словить проклятье, а если встретиться с ним взглядом, то получишь «черную метку» и жить тогда тебе останется всего пару дней. Мойра слышала все эти слухи, ходившие шепотком среди солдат. Синистера это не волновало, а ее очень даже тревожило. Вот и сейчас, когда архимаг отправился совершать свой ритуал, королева осталась неподалеку и наблюдала за ним. Насколько она смогла понять из его слов, он выкачивал защитную магию прямо из земли и стен. Магию такую древнюю и сильную, что его тело было не способно ее выдержать, и приходилось перенаправлять ее во фламерит в его посохе, подзаряжая камень, способный вместить в себя целую жизнь дракона и само изначальное пламя. Подобному артефакту древняя магия была нипочем, чего было не сказать о Синистере. После каждого ритуала он был истощен и казался все более озлобленным. Видимо, он не предполагал, что это займет так много времени и отнимет так много сил. Ситуацию усугубляло еще и то, что на стенах то и дело показывались друиды, оборотни, нимфы и ифриты, присматривавшие за потугами людей совладать с их укрепленными стенами. Мойра чувствовала прохладу в воздухе и запах грозы от звенящей в нем невидимой магии. Она не в первый раз такое ощущала. И если остальных это пугало, то ее, напротив, манило, и она не отводила взгляда от мага, сжимая в руках свиток, который совсем недавно принес взмыленный гонец из северных шахт. Печать была сломана — королева не смогла сдержать своего женского любопытства и теперь была обременена знаниями, которые тяжелым грузом легли на ее сердце. Война началась. Не просто бунт существ в деревнях и борделях, не пара беглых оборотней или непутевых ифритов, а настоящая война, что походила на последнее восстание, возглавляемое смертоносным фениксом. То, которым их пугали и которого припоминали каждый раз, когда кто-то из людей проявлял мягкость к существам или если в кругу аристократии начинали обсуждать возможность дать им права и выделить для них общины. «Хотите второе огненное восстание?» — часто отвечали таким мечтателям, которые рассчитывали на то, что диалог и взаимные уступки приведут к процветанию страны. На пергаменте торопливым неровным почерком было сообщение от владельца шахт и каменоломней, примыкающих к магическим землям. «Примыкающих» даже не то слово. Эти шахты годами вгрызались в основание плато, на котором располагались земли магии, и за последние несколько сотен лет успели пробить там такую брешь, что образовали целый городок в прорытом пространстве. Доходное место, ведь в теле этого плато, как нигде, было множество магической породы и камней. Все, что там добывалось, могло источать магию разной силы и свойств. И всегда казалось, что это место защищено лучше прочих, да и единственный проход надежно запечатан. Так все думали. Мойра крепче сжала тонкую бумагу. На них напали с воздуха многокрылые твари. Существа, названия которых никто не знал. И город разорвало от взрывов сизого огня, а затем металл восстал против своих хозяев. Все гарнизоны были смяты, раздавлены в собственных доспехах, убиты собственными мечами, задушены цепями, а из глубин бездонных шахт хлынули потоки озверевших от свободы рабов. Там была настоящая бойня. Мясорубка, из которой мало кто смог уйти живым до того, как были подорваны единственные ворота и случился оползень с плато, окончательно отрезавший богатейший город шахтеров от всего мира и оставивший оборотней пировать телами своих недавних хозяев. Но немалая часть рабов смогла вырваться, и, судя по тревожным предупреждениям хозяина каменоломней, направлялись они именно в сторону Белого замка. Он предупреждал не бескорыстно — в письме он требовал награду за эти вести и помощь в том, чтобы отбить свои земли и истребить крылатых тварей, что напали на городок. Магия пробуждалась. Как в древних преданиях и старых летописях, которыми полнилась королевская библиотека. И когда беглые оборотни доберутся до осадного лагеря, Синистер будет слишком измотан разрушением магической стены, чтобы дать им отпор. Нужно слать гонца за подкреплением, а лучше отправить магического ворона прямо в столицу, к королю. Пусть он занят переговорами с королем гномов и подобное восстание только всему помешает. Но если Траск осознает, что в последней магической стране мира совсем не так уж много магии и технологии его льдистых земель во многом превосходят рыночные фокусы нынешних волшебников, кто знает, как скоро они увидят на горизонте вооруженный флот своего главного политического врага. Мойра все это знала. Прекрасно знала — пусть король Страйкер и считал ее красивой пустышкой и таскал за собой, просто чтобы похвастать перед остальными тем, какая красивая у него жена. Сама наследница равнинных земель, принцесса солнечных полей, славящихся своими виноградниками и резвыми лошадьми. Просто красивая статусная игрушка в грубых, мозолистых руках этого маньяка. Решение далось ей на удивление просто. Словно пламя костра у шатра было воплощением ее собственной накопленной за долгие годы ненависти и боли. Пусть горит пергамент. Пусть горят написанные на нем слова. И горит эта страна, покорившись вырвавшейся из своей тюрьмы магии.

***

Эрика до сих пор трясло от бурлящей в крови магии, и голову кружило от прилившей к мышцам силы. Клеймо на груди горело от боли, но оставалось целым, сдерживая его силы. Теперь он ощущал, что проснулся. Ожил, как прежде, хоть и думал, что больше никогда не вернется на поле битвы. Потому что знал, что это чувство снова вскружит ему голову. Один лишь взгляд Чарльза разбудил его от пустого марева существования, и этот путь с ним дал цель двигаться вперед. А это сражение добавило того самого нужного вкуса на этом пути. Ощущения всесилия и восторга от победы, звона битвы и запаха крови. Эрик был рад, что Чарльза в тот момент не было с ним рядом, потому что не был уверен, что мягкое сердце Ксавьера выдержало бы подобное зрелище. Он же… Он отстал от новой армии оборотней, которую повели вперед Логан и Мари. Остался, чтобы посмотреть, как белоснежные гарпии кружат над горящим городом, пролетают над окровавленными улицами и поют свои боевые песни, радуясь первой за долгое время победе и уже присматривая уступы на неровных скалах, где они смогли бы свить себе гнезда. Последний раз он участвовал в сражении так давно, словно это вовсе было во сне. Тогда были другие люди, другие короли, другие гербы, и магия горела вспышками по всем линиям фронта, а в небе, закрывая солнце, парила огромная туша последнего дракона на этом материке… — Леншерр! — окликнул его Логан, выкидывая Эрика из воспоминаний. Он обернулся к оборотню и осмотрел собравшуюся вокруг них утомленную стаю, которая рухнула на привал, пока более бодрые отряды волков отправились на охоту, чтобы добыть пропитание для своих ослабших собратьев. Что ни говори, но работа в шахтах сильно сказалась на них. Многие поседели, а кто и вовсе ослеп в темных подземельях гор. Хотя хватало и тех, в ком была ярость и силы, чтобы сражаться. Но этого все еще было мало. Слишком мало. — Он точно сказал, что встретит нас здесь? Как ты вообще мог отпустить его в Игнитар одного? — Решил, что этому птенцу пора самому расправить крылья, — усмехнулся Эрик с довольной ухмылкой, вспоминая решительный взгляд синих глаз Чарльза, когда тот седлал грифона. — Мы его насилу вывели от этих дикарей! Он выбрался оттуда весь обгоревший и сам не свой, а ты его туда отправляешь на переговоры? Они хотели его держать, как гребаного идола! — напомнил Логан и раздраженно фыркнул. — Как бога. Если они и правда такие верующие дикари, то пойдут за ним, куда бы он их ни повел, — спокойно сказал Эрик, глядя на узкую тропу, ведущую на плато, одну из многих, которую использовали маги, чтобы подниматься на окраины магических земель для охоты на существ, зверей или сбора магических трав. Именно этой тропой и должен был выйти Чарльз, если все пойдет по плану — а в этом отчего-то Эрик ни секунды не сомневался. Прошлой ночью, когда они были вдвоем, он уже не видел того беспробудного пацифиста. Словно события последних дней выжгли в неопалимом фениксе его прежнюю мягкость и нерешительность, и то, чем он теперь стал, внушало страх даже самому Эрику. Лежа на жесткой кровати в холодном замке, он впервые ощутил это. Словно прежде Чарльз был лишь той частью, что досталась ему от нимф, текучей и нежной, соблазнительной и манящей, которая сводила с ума, а прошлой ночью в нем пробудилась кровь, доставшаяся ему от отца. Чарльз касался его решительнее, не думая об огненных когтях, не боясь навредить, и, едва Эрик попытался повалить его на спину, уперся руками ему в плечи, не позволяя этого сделать, и сам оседлал его бедра. Чарльз впервые не сдерживался, и пламя под его кожей искрилось все ярче, поглощая его своими языками, сжигая прочную кровать и опаляя до черноты каменные стены. Обращая все в пепел. Эрик до сих пор чувствовал на спине сажу от сожженной постели, которую он толком не отмыл наутро, и видел покрытое потом и охваченное огнем тело Чарльза. Его глаза, отливающие рубиновыми искрами, и широкие крылья, разрастающиеся у него за спиной. Впервые Эрик чувствовал себя в постели настолько маленьким и беспомощным, что не мог справиться с Чарльзом, когда тот давил ему на грудь когтистыми пальцами и двигался все быстрее, мешая и не позволяя даже попробовать перенять инициативу. В конце был лишь огонь и наслаждение. И понимание того, что Чарльз сможет справиться с чем и с кем угодно, если не будет себя сдерживать и ограничивать. — Откуда он вообще узнал об этой тропе? — спросил Логан, всматриваясь в проход между каменистых склонов, поросших деревьями. — Эмма рассказала, — пояснил Эрик и потянулся. — Они согласовывали все в подробностях, я не счел нужным вмешиваться. Не хочу, чтобы гарпии сомневались в его лидерстве. У них с этим строго. — Может, для видимости это и хорошо, но тебе не стоит поощрять его в подобном. И пускать в бой больше необходимого, — посоветовал Логан, не глядя на Эрика. Позади, в лагере, послышался тоскливый вой кого-то из волков. — Не стоит? Я думал, ты с самого начала настаивал на том, чтобы Чарльз возглавил восстание, — напомнил Эрик с ухмылкой. — Один, может, два раза. Потому что нет другого выхода. Не было. Но сейчас есть они, — Логан кивнул на внушительную стаю, — есть ты, как бы меня ни бесила твоя рожа, — фыркнул он. — Есть те друиды, которых мы оставили в замке. Не хочу, чтобы Чарльз сгорел раньше времени. Или того хуже… — Что может быть хуже для феникса, чем сгореть? — непонимающе спросил Эрик и ощутил тонкий запах пепла в воздухе, перемешанный с травами и листвой. — Безумие, — тихо сказал Логан и посмотрел на Эрика. — Он спокойный. Рассудительный и вдумчивый. Порой может быть легкомысленным, но разве что в делах сердечных, не более того. Но это все у него от матери. И поверь, это лучшая из его сторон. — Нимфы не лучшие воины, в отличие от фениксов, — не согласился Эрик. — Они вообще не воины, они хранители лесов и любовницы, — поморщился Логан. — А фениксы едва не захватили этот чертов мир. Вот только они бы его не удержали. Не привели бы к процветанию и не спасли. Захватив все, они вместе со своими драконами лишь обратили бы все в пепел. — Звучишь как старая бабка на лавке. Это просто страшилки про времена фениксов. Конечно, во всех сказаниях они — кровожадные монстры, одержимые огнем и смертью. Это ведь сказания, написанные людьми, которые долгое время фениксам служили, чего ты еще ждешь? — рассмеялся Эрик, но Логан смотрел на него хмуро. — Мне не нужны бабкины сказки, чтобы знать, каким может быть феникс. Я служил отцу Чарльза, Брайану. Видел, как он сражался, выжигая себя до костей. И если вначале у него были благие цели и помыслы, то с каждым новым боем его больше манило сражение и возможность разбить врага и остаться одному на пепелище. Он сам не знал, как с этим справиться, но надеялся, что у Чарльза получится. Так что не стоит тут праздновать победу и мечтать о множестве сражений с Ксавьером. Едва мы отобьем Белый замок и проведем переговоры, я запрещу ему сражаться. Будет, как положено, молиться Светозарному да работать с больными и прокаженными, как прежде, — решительно пояснил Логан. — Что значит — как прежде? Он уже совсем не тот юнец, что боится одной мысли о битве или сражении, твоя опека ему только мешает. — Она его спасает. Пусть меньше будет искушен пламенем. Больше проживет он, да и мы. Если он потеряется в пламени, то на поле битвы для одичавшего феникса не будет ни своих, ни чужих. Только букашки под его лапами. — Он не дракон, он не потеряет над собой контроль, — поморщился Эрик и заметил озадаченный взгляд оборотня. — Драконы — звери. С упрощенным разумом и примитивным сознанием. Одной бездне известно, как фениксы ими управляли. И вот эти-то твари не различают сторон. Чарльз же не животное. — Вот и не искушай его кровью, — посоветовал Логан. Эрик хотел продолжить спор, но, ощутив знакомый запах, обернулся в сторону тропы и самодовольно ухмыльнулся. — Прости, мне нужно встретить нашего с тобой короля, — тут же забыв о споре, сказал он и поспешил к склону, где среди деревьев в клубах черного тумана начали появляться фигуры в бордовых мантиях. Запах дыма и гари сразу стал сильнее. Эрик пораженно смотрел на приближающуюся делегацию и оскалился в предвкушении. Он быстрым шагом прошел вперед и заметил во главе колонны знакомую фигуру в черном кожаном доспехе с красными вставками. Это был Чарльз — истинный воин из древних преданий. — Я смотрю, все прошло успешно, — заметил Эрик приветливо. Он услышал, как кто-то по-змеиному зашипел на него из толпы, и удивленно заметил там не только пиромантов, но и демонов. Чарльз обратился к Логану, который чуть отстал от Эрика. — Предупреди остальных, что мы сейчас присоединимся. Мне не нужна паника и склоки среди существ. Пусть не боятся, они их не тронут, — приказал он. Логан неуверенно направился выполнять его поручение, а Эрик озадаченно посмотрел на Чарльза и встал рядом с ним. — Демоны? — спросил он с легким восхищением в голосе. — Я разогнал их молохов, даже не загоревшись во всю силу. Кажется, некоторые из них решили, что все это время поклонялись не тем богам. Я встретил их на границе Игнитара, а дальше уже было несложно, — беззаботно и бодро сказал Чарльз, поправляя растрепанные волосы. — Что ж, позволь поздравить, мой король, — лукаво проговорил Эрик, глядя только на Чарльза. — Теперь у тебя есть армия.