punishment and judgement.

Оба парня провели выходные в поисках как можно более жестокой и ужасной информации, чтобы прочитать ее не классу, а друг другу. Навредить не просто физически, но и морально, в случае Лиама — аморально. Он-то и искал информацию о религии, которую некоторые люди воспримут слишком жестокой. А Зейн искал такие факты и данные о фашистах, от которых кровь в жилках стыла, чтобы люди из школы, которые пытались относится нейтрально и избегать конфликтов, начали ненавидеть эту компанию. Но в понедельник это оказалось простой конкуренцией, мальчики пытались доказать друг другу, что один гораздо хуже другого. — Кстати, гомосексуалистов убивают в таких странах, как Саудовская Аравия, Иран. А, например, в Исламской Республике Пакистан, — Лиам смаковал название по звукам, — за такие отношения грозит срок, или пожизненный, или от 2 до 10 лет тюрьмы. Как они говорят, геи не могут называться мусульманами, — Лиам с лицом змеи смотрел на Малика, особенно, когда говорил про Пакистан, у последнего кипели такие чувства под кожей, что ему казалось, что его темно-карие глаза уже стали красными, все его тело показывало, что парень готов разбить его череп о парту и стоять смотреть как он умирает. Их спас звонок, или же нет? Зейн направился в туалет, в попытке успокоиться он умылся холодной водой. — Что такое, Малик? Злишься? — сказал Пейн сзади, прикуривая сигарету. — Я надеюсь, что твой рак будет быстрее врачей. — Я проживу подольше тебя, пидорас. — Да что ты говоришь? — ухмыльнулся Зейн и прошипел, — такой как я просто застрелит тебя в темной подворотне, где тебя никто не спасет. Всем насрать на твою смерть, даже если ты будешь умирать в муках. Мой Бог тебе даже не даст умиротворения и спокойствия. Они были на грани убийства, а дым наполнял помещение. Пейн повернулся и двинулся к двери — нет, он не собирался уходить от драки, как советуют психологи. Просто закроет дверь на замок. В туалете были только они вдвоем. Но только парень повернулся спиной, как почувствовал тяжелый ботинок ударил его в спину, тот упал. Лиам был не просто в ярости, ему казалось, что его кожа сейчас порвется и из него вырвется демон, который украл его душу. Огромный, черный, покрытый его кровью и дышащий ядовитым газом, что убивал бы все вокруг. — Ты, блять, труп. Эта драка ничем не отличалась от других. Если бы Пейн не прижал Зейна к грязной стене туалета. — А может сделать тебе срок в твоем Пакистане? — он начал нагибать мусульманина, попутно снимая с него синие джинсы, запуская руку под белые трусы. — Это изнасилование, сука. Парень продолжил одной рукой держать руки, а другой щупал ягодицы парня. — Если кому-нибудь расскажешь об этом, я приду за тобой, и никакой Аллах меня не остановит. — Лиам, хватит! Зачем?! Ты хоть и ебанутый, но не настолько, — Малик сплюнул кровь, наполняющую рот. — А что такое? Боишься, что тебе понравится? — он спустил с себя черные джинсы и трусы, а потом снял их и с Зейна, — Или тебе уже? Мусульманская шлюха, — прошипел Дьявол из его уст. — Нацистская свинья, — Пейн еще раз ударил парня головой об стену, — наверное, тебя однажды обидел, такой как я. Ну давай же, отомсти ему, плаксивый мальчишка — это единственное, что ты можешь.

***

После инцидента в туалете Лиам ничего не понимал, потому что продолжал думать о том, что было. Почему он тогда не просто набил ему морду и не оставил без сознания в туалете? Это было бы гораздо проще, чем его положение сейчас. Каждый день он заходит в школу с мыслью о новых сплетнях. Парень каждый день, как маленькая девочка, спрашивает о новостях, надеясь не услышать о себе того, что людям не надо знать. Все эти сплетни о нем были правдой, потому что никто не знал о нем что-то, что больше этих тупых подслушанных вещей. Парень старался не смотреть в сторону мусульман, потому что мог не выдержать давления и накинуться на них, а именно на Зейна Малика, который пялился на него каждый гребаный день. Он боялся не драки с ним, а того, что этот ублюдок может рассказать. Срать Лиам хотел на срок, который ему могут дать, если Малик пойдет в полицию, потому что Пейн кончил прямо в его задницу, а то, что он может быть унижен в тюрьме, также все, кого он когда-либо знал — будут ржать над «меситетелем Лиамом». Потеря статуса из-за грязного траха в школьном туалете с тем, кого он так ненавидел, была бы огромной ошибкой в его жизни. Ему сейчас просто нужно уйти в туалет, умыться и пойти на последний урок. Зайдя в это помещение, Пейн только разгневался сильнее, вспоминая все, что было тут. В этом он винил только себя. Нужно сделать своё дело и выйти отсюда, пока его злость не придушила его самого. Проверить, кто был в туалетах и умыться. Тут было абсолютно пусто и тихо, что нагнетало плохие ощущения. Парень нагнулся над белой раковиной и включил холодную воду, в этой школе горячей воды и в помине не было. — Что, Лиам, пытаешься стереть воспоминания о моей милой заднице, потому что у тебя встает? — услышал такой ужасный голос самого Дьявола у себя за спиной. Он посмотрел назад, Зейн Малик собственной персоной стоял, оперевшись на косяк двери в сральник. — О, ты пытаешься меня игнорировать, также, как и я боль в жопе? — пакистанец прищурил глаза, — Меня от тебя тошнит, урод. Ты не просто меня избил и изнасиловал, а буквально убрал из списка людей, которые могли бы кое-как попасть в Рай. Лиам сжал своими сильными руками раковину, резко повернулся, хватая Малика за воротник, и затолкнул его в кабинку. — Заткни свой грязный рот! Из-за твоего существования я хочу убивать таких, как ты, ещё сильнее. Уродов, чья кровь смешалась с нашей, а вы ещё требуете что-то и рушите весь этот мир… — Ты разрушил мою религию! — Я сказал, заткнись! — прошипел как кобра Пейн, когда почувствовал, что Малик плюнул ему в лицо. — Ты пожалеешь, что родился в этом мире. Вытерев слюну, парень схватил голову пакистанца и ударил ее о деревянную стенку кабинки. В ответ он получил удар по ребрам. Оба отшатнулись друг от друга, яростно глядя. — Ты и твой нацизм — ничто в этом мире, а ты ещё большее ничтожество​, чем кто-либо​ думал. Обиженный на весь мир и на себя за то, что выебал парня с настоящими членом и яйцами. Ох, да, я уверен, что на выходных именно я был той сексапильной сукой в твоих фантазиях. Зейн вытер пот со лба и собрался выходить, потому что Лиам его просто достал, но не смог. Парня за шкирку притянули назад, держа за горло и сжимая его до того, что было трудно дышать, и казалось, что вот-вот Малик задохнется. — Нет, это ты думал обо мне, вгоняя эти отвратительные пальцы в свою тощую задницу. Ты прав, ты — сучка, которую брали бы за доллар в публичном доме. Проститутка и религиозная шалава, — он продолжал сжимать горло Зейна, даже когда тот покраснел и оцарапал его лицо, сопя и издавая звуки захлебывания. Лиам прекратил только тогда, когда Малик отключился. Опустив обморочное тело на белую плитку, он вышел из туалета. Зейна нашли через десять минут и отвели к медсестре, где он ничего не сказал. Парень молчал до вечера, думая о Лиаме и его деяниях за жизнь. Но самое ужасное, что он согрешил перед Аллахом. Целый вечер Зейн сидел и шептал что-то на урду, молясь. — اللہ سبحانہ وتعالی کو معاف فرما جس نے میں نے کیا. (Аллах, прости за все грешные вещи, которые я сделал.) А ведь он действительно сделал запретную вещь для его мира. Возлег с мужчиной, что являлось непростительным. Узнав об этом, его бы просто забили камнями перед всеми на площади, а потом просто выкинули бы труп. Бездыханное тело, нарушившее запрет Аллаха. Для них это немыслимо. Мальчику было страшно, слишком страшно от всех последствий. А ещё ужаснее — он был уверен, что может сделать это ещё раз, много раз, потому что каждая клеточка его организма ещё желала того тела, той наполненности, которая была, несмотря на боль. Зейн видел страшный сон о Событие. В нем было страшно, пыльно и жарко, все тело потело, а душа напряглась и застряла в животе, неприятно скручиваясь, но он не обращал внимание на это чувство. Парень ждал своих Ворот, в которых его душа предастся мукам, что ещё не знала. Его тело будут жечь в этом огне, который разжигали тысячу лет, как и жгли во сне, за то, что он потерял линию веры своей и возлег с мужчиной. А пламя это — лишь малая часть того, что мы знаем и чувствуем. Он был семь раз брошен в море, чтобы охладиться. Во сне он видел змей, которые ползали по земле и хамим, который пили грешники, что ожигал им все лицо. Самое страшное, что Зейн не знал, на каком он уровне, потому что совершал слишком много плохого и запретного. Парень видел в этом зло, которое ему сказали видеть, и он начал сомневаться в справедливости законов Милосердного Аллаха. Но на зло всегда есть равноценное зло, им оно и будет отплачено. Он не преодолел свой нафс в этом плане. Чревоугодие.