punishment and judgement.

Бедная душонка, которую не починили, продолжает ржаветь всю жизнь. Лиам Пейн был сломан ещё давно, в малолетстве, когда его невинное детство закончилось. Что произошло в тот день? Могу сказать одно — мальчишка проронил столько слез и после больше вообще не плакал, не проронил ни одной слезы из своих карих глаз. Он не рассказывал никому об этом и даже той, кто оберегал его всю жизнь, которая была виновата в том, что на следующее утро Лиам рано встал со своей кровати и сорвал со своих стен все плакаты, выкинул все диски, даже постельное белье с маленькими звёздочками, оставляя за собой абсолютно голую комнату. Такую же пустую и одинокую, как и его душа, ее оболочка из голых стен. После того, как он выбросил всё прошлое в помойку в его глазах горела ярость и злость, которая должна была бы выливаться вместе с горячими слезами, но такого не случалось. И однажды, спустя две недели вынашивания ярости, Пейн поругался с каким-то смуглым парнем, и все это кончилось тем, что Лиам разбил его нос в дребезги о свою коленку, превращая лицо мулата в кровавое месиво. С тех пор его начали называть «месителем», потому что после него люди не очень были похожи на себя, и делал он это, не жалея себя и своего здоровья. В кой-раз в драке ему ломали зубы, разбивали лицо и ударяли прямо по мягким местам, оставляя синяки и гематомы. После всех побоищ, Лиам понял, что его мысли описываются в одной идеологии и принял ее как свою основную, сбривая мягкие каштановые волосы. Даже сейчас он проводит рукой по голове, чувствуя под ладонью колкие короткие корни, наблюдая за Мервином, который показывает свою новую татуировку. — Давай, Пейн, вставай! Митч сейчас нас сфоткает​, поэтому оголяй живот, — Лиам выкинул сигарету и встал рядом с парнем, снимая с себя белую майку. Два лысых парня с орущими наколками были запечатлены на мгновенной фотографии на фоне красного флага с черной свастикой. На животе Лиама все такая же надпись «Никогда не бросим, 14/88», а рядом с ним на таком же белом теле с торчащими ребрами на месте, где грудь было выколото «White Power» и эмблема движения. — Какие красавчики, на, это твоя, — Митч аккуратным почерком что-то написал на белом поле, — на память о вечных скинхедах. Пейн кивнул и натянул майку назад на бледное тело с широкими и крепкими мышцами, прикуривая очередную сигарету. — Пошли в кафе? Время почти десять, скоро все придут на стоянку, — предложил Мервин, рассматривая вены друга с синяками на них. — Давайте, сегодня как раз передали тёплую, даже жаркую ночь. Они встали со своих мест, оставляя за собой дорожку дыма. Этот вечер начался с подписи на фото: Помни кем ты был.

***

Он зашёл в кафе с кожаными черными сидениями, топая тяжёлыми берцами по плитке. Это место принадлежит их банде головорезов, которые ничего не боятся, по крайней мере так считают. Люди обернулись на звонок металлического колокольчика и сразу отвели глаза от бритоголовых. — Привет, а мы вас ждём! Три пива, Нэд, и побыстрее, — сказал Лорак, один из тех, кого надо было посадить в тюрьму ещё в начальной школе, когда он впервые поджег хвост соседскому коту, но все пожалели несмышленого мальчика и оставили его взрослеть, становиться «Ураганом», как его прозвали. Парень сметал на своём пути всех и вся, не давая ничему уйти от его огромной руки. Голубые глаза сверкали яростью даже в самые холодные английские вечера. — Как дела, Пейн? Слышал, некоторых твоих посадили за причинение вреда здоровью? — спросил парень, прикуривая себе и Лиаму сигарету. Тут нельзя было курить, но разве для этих людей есть хоть какие-то запреты? Он кивнул в ответ на вопрос, вдыхая дым в кой-раз за день. — А как там их главного зовут? Такой, с короткими волосами. Я поспрашивал у некоторых, у вас вроде как было пару стычек. Лиам нервно вздохнул, но настолько тихо, что никто не услышал, его лицо не выражало никаких эмоций при упоминании Зейна в разговоре, но что-то внутри дёрнулось, когда он вспомнил об их «стычках». — Да, было дело, этот урод ещё та истеричка. Первым ко мне лез, недавно за это и получил по своему блядскому лицу, — зло прошипел Пейн, выдыхая густой дым и наполняя помещение едким запахом. — Малик? Он еле ходит почему-то, понятия не имею, что с ним происходит. Лиам его один раз чуть не придушил, эта свинья бы давно откинула свои копытца от рук Лиама, если бы можно было, да? — неожиданно вмешался в разговор Митч, выпивая пиво из стеклянной кружки. — Конечно, а что насчёт… Звоночек громко звонкнул, давая понять, что ночь действительно будет жаркой. — Холодная Англия. Бритоголовые смотрели прямо на смуглых парней, в помещении зависла тишина, а запах сигарет смешался с напряжением. Никто из них не двигался: было понятно, что сейчас что-то случится и при том, не очень хорошее. Лорак встал со скрипучего сиденья, направляясь спокойным шагом к ним, скидывая пепел на белую плитку. За ним следом встал Пейн, смотря в глаза Малика, стоящего в глубине толпы. Глаза горели, как маленькие свечки, и поджигали дерево в радужке Лиама. — Вы пришли в неправильное место, мрази, — Лорак подошёл близко к парню с крупным носом с горбинкой и выдохнул прямо ему в лицо, снимая черную куртку с широких плеч. Оголились мощные руки, покрытые татуировками: от крупной свастики до погон на плечах. Лорак был тем головорезом, которого боялись и другие бритоголовые, даже Лиам Пейн не уверен в том, что смог бы выиграть в драке с ним, уложив его ударом ногой в лицо — вырубить Урагана не удавалось никому, у парня был стальной череп. — Мы пришли не драться с вами, а поесть, — сказал кто-то из толпы, пытаясь то ли спасти свой зад, то ли действительно не хотели биться с ними снова. — Нэд, принеси им бургеров со свининой, — проговорил Пейн и щёлкнул шеей, сзади них встали ещё с десяток бритоголовых парней, готовящихся к мордобою. — Аллах знает, что мы этого не хотели, — прошипел темный парень с черными кудрями, спадающими на лицо, широкие плечи прикрывала серая длинная кофта. — Так и было, — ответил Лорак, ударяя приезжего своей головой, отчего тот упал в толпу. — Не внутри моего помещения, люди! — заорал заведующий кафе, хватая металлическую биту со стены. Банды вывалились на улицу, толкаясь и встали друг напротив друга. Лиам и Зейн, не разъединяя зрительного контакта, двигались навстречу, готовы кулаки к драке между ними. Рука Пейна с грубой небрежностью ударила по скуле пакистанца, не останавливая его. Тот повалил противника на землю, нанося удары по бледному лицу, костяшки саднило, а из ран вытекала горячая кровь. Скинхед не мог себе позволить дать Малику выиграть и разнёс бровь парня, дезориентируя и переворачивая его на спину и бил по лицу, превращая его в маленькие струйки крови. — Пейн, какого хуя? — Зейн пришел в себя, хватая его за шею и сдавливая. — Если бы не я бил тебя, то Ураган давно превратил твоё тело в кусок мяса, как те, кого он уже вырубил, — еле прошептал Лиам, продолжая наносить удары прямо в челюсть Малика, а дыхание сбилось. — Ты скоро отрубишься, мудак, — говорил пакистанец, сильнее сжимая горло, а другой ударяя кулаком в нос скинхеда, чувствуя, как на его лицо капнула чужая кровь, смешиваясь с его собственной. Драку на парковке, покрытой алой жидкостью, прервала полиция. Бритоголовые сразу побежали в разных направлениях, также, как и мусульмане, в попытке избежать проблем. Малик и Пейн вскочили с холодной земли, убегая в одном направлении и скрываясь в одном переулке. Отдышка наполнила сырое место с красными кирпичами, покрытыми мхом. Они смотрели друг на друга, стараясь восстановить сбитое дыхание. Их лица были покрыты кровью и потом, стекающим вниз. Парни резко начали смеяться, и Пейн даже удивился, давно он не поднимал даже уголков губ в иллюзии радости. Зейн был похож на злобного кролика с его нахмуренным носом. — Иди сюда, еблан, — он позвал его к своей стене, слизывая соленый вкус с уголка губ. Лиам скинул с себя куртку, хватая Малика за талию и притягивая к себе, целуя в губы, покусывая раненое место. Пакистанец сжал мокрые бицепсы парня, открывая свой рот для его языка. Этот вечер завершился металлическим поцелуем двух парней, которые должны были избить друг друга до полусмерти. Просто такого не случилось.