29
31 октября 2017 г., 17:22
Валера влетел в магазин с центрального входа, совершенно не ожидая подвоха. Всё было в общем, как обычно: угрюмый Эдик за столом, колос Гена на входе, хитрющий Костик, выглядывающий из-за угла, и замученный Санька посреди торгового зала. Чего Валера точно не ожидал, так это громогласного рёва, которым оглашал магазин, пацанёнок лет семи:
— Мам, мам! Ну пошли. Пошли уже! Нам же ничего не достанется! — страдал ребёнок, поражая общественность силой голосовых связок.
Быстро прошмыгнув к выходу из зала, Лер приостановился возле Кости:
— Привет. Что происходит?
— Да вот, мамаша с ребёнком в гости собираются, и по пути решили за подарком заскочить. Дамочка уже битый час не может определиться с покупкой, а сынуля страдает. Боится, что пока они приедут, всё съедят, — к концу тирады, Костик уже ели сдерживался от смеха.
— Ясно, — Валера поморщился от раздражающих слух звуков. — Тут порядок?
— Ясен пень, начальник. Пойду нам кофе сделаю. А то ещё немного, и я не смогу подавить непреодолимое желание прибить мамашу, или этого мелкого страдальца.
В кабинете, сбросив куртку, Валера включил комп, быстро набросал список дел на сегодня. Затылок покалывало, а в груди ворочалось неясное предчувствие, которое стало только острее, когда в телефонной трубке он в очередной раз услышал: «Аппарат абонента…»
Задумчиво покрутив телефон между пальцев, набрал Юрия Альбиновича. Почему-то казалось, что справляться о здоровье Володи, нужно именно у него, а не трезвонить самому приятелю.
— Алло. Юрий Альбинович, добрый день, — трубку шеф поднял на удивление быстро. Валера немного расслабился, понимая, что не пришлось отрывать Каминского от каких-либо важных дел. — Хотел узнать у Вас, как там у Вовки дела?
— Неплохо. Он спит сейчас, так что, это хорошо, что ты мне позвонил. Ты уже на работе?
— Конечно! Правда, только приехал, и сразу Вас набрал. Может помощь какая нужна?
— Валера, о чём ты говоришь? Мы сами справимся, но за предложение, спасибо. Я с утра с Костей говорил, он в курсе изменения графика, пусть тебе всё расскажет, — Каминский замолчал, то ли задумавшись, то ли на самом деле, чем-то был занят. — Лады Валер, я передам Вове, что ты звонил, я немного занят.
— Ещё секунду, Юрий Альбинович, тут такое дело… — Валерка немного замялся, но всё же решил продолжить. — Вчера Вова отказался подавать заявление. Но, я уверен, что найти эту троицу будет несложно, может Вы как-то на него повлияете? Зачем спускать с рук, когда вопрос наказания можно решить с юридической точки зрения?
— Валер, я понимаю, ты переживаешь. Но, нападение было неслучайным. Его били целенаправленно, за то, что состоит в отношениях с мужчиной. Гомофобы, одним словом. Так что, вряд ли узнав мотив, кто-то будет рьяно копать землю, если ты меня правильно понимаешь. Конечно, я так этого не оставлю, просто не нужно поднимать эту тему с Володей, по крайней мере — пока.
— Э-это неожиданно, — в целом, добавить было больше нечего, зато появилась новая пища для размышлений.
Выслушав скомканное прощание, Юра сунул телефон в карман спортивных штанов, и услышав за спиной шорох, обернулся. Вовка, одетый в домашнюю одежду Каминского, в толстых вязанных носках на ногах, с подбитой физиономией, заспанный, и так до конца ещё не проснувшийся, выглядел в глазах Альбы, невероятно привлекательно и сексуально. Мужчина даже немного устыдился таким мыслям, но слишком сильно корить себя за полёт эротических фантазий, не стал. Вспомнил, что вещи Володи стоят в неразобранной сумке посреди коридора, и что надо бы освободить для них место в шкафу.
— А чем так пахнет? — Володя, потоптавшись немного на месте, всё же присел за стол, вытянул шею, пытаясь со своего места рассмотреть, над чем там возле плиты колдует Юра.
— Бульон. Ты любишь, или может супа сварить?
— Можно и бульон.
— Голова не болит?
— Нет, ничего не болит.
Альба кивнул, отошёл к холодильнику, достал из него яйца для варки. Сам он предпочитал бульон с домашней лапшой, или такими же домашними пельменями, но сейчас убивать время на кухне был не готов.
— Прости меня, — тихонько проговорил Володя, и Юра не сразу понял, что именно он услышал.
— За что? — мужчина отошёл от плиты, присел рядом с Володей, не сводя с его лица внимательного взгляда.
— За то, что убежал вчера. Мне очень хочется, чтобы ты воспринимал меня всерьёз, а вместо этого, веду себя, как ребёнок. Просто, всё происходит слишком быстро. Ещё недавно у тебя был Макс, у меня вроде как Эдик. Был. Но, с тобой всё по-другому, взаправду, и я очень боюсь, что для тебя это не так.
— Володь, — Юра взял парня за руку, переплетая пальцы. — Я никогда умышленно не хотел тебя обидеть или унизить. Мне просто очень хочется оказать тебе поддержку, показать, что ты можешь на меня рассчитывать. Я имею возможности, и имею огромное желание делиться этими возможностями с тобой. Если тебе кажется что моя опека давит, что она чрезмерна — просто скажи мне об этом. Я знаю, что ты не Макс, да мне даже в голову не приходило вас сравнивать! Но, ты должен знать, когда я в очередной раз попытаюсь облегчить тебе жизнь, это не значит, что я пытаюсь тебя купить. И если ты согласишься на мою помощь, это не будет значить, что ты корыстный. Я верю тебе, я верю в тебя, и жду от тебя того же. Ведь в отношениях, Вов, доверие, как и любовь, должно быть взаимным. Иначе… иначе, у нас ничего не выйдет.
Каминский поднёс к лицу Вовкину руку и легонько поцеловал сбитые костяшки. Сам Володька так расчувствовался от этого мягкого жеста, от услышанных слов, заморгал часто-часто, прогоняя непрошенную влагу в глазах.
— Угу. Я согласен, — и поймав намёк на усмешку в чужих глазах, добавил. — Это от лекарств! Обычно я не такая тряпка, а вполне серьёзный мужик.
— Мужик-мужик, — подтвердил Альба, и потянулся за поцелуем.
Прикоснулся сухими губами, не пытаясь углубить поцелуй, немного отстранился, чтобы нежно потереться чисто выбритой кожей о колючую Вовкину щеку. Улыбнулся, предвкушая, как занежит руками и губами ослабевшего парня, чтобы не доставить лишней боли или неудобства. И в самый разгар полёта фантазии, был безжалостно прерван раздавшимся звонком. Звонили в двери — громко, настойчиво, бесцеремонно. Вовка вздрогнул от неожиданности, и хрипло спросил:
— Ты кого-то ждёшь?
— Не припоминаю, чтобы звал кого-то в гости, — звонок повторился, Юра тяжело вздохнув, медленно поднялся, и неторопливо прошествовал в коридор.
Конечно, назвать отшельником, Альба себя не мог, хотя его близкий круг был не очень большим, но вот хороших и не очень знакомых, у него было вполне достаточно. Однозначно было то, что привычки вваливаться к нему домой без приглашения никто не имел. Да и консьерж, ответственный дядька из местных, не пропустил бы просто так кого-то совершенно незнакомого. Разве что соседи решили заглянуть на огонёк полюбопытствовать, банально прикрываясь солью или хлебом.
Двери отворил не глядя, за прожитые годы, он так и не избавился от этой привычки, которая напоминала беззаботность, на грани с глупостью. В прихожую тут же, оттесняя хозяина, ввалились Сергуня с Олегом. Шумные, весёлые, разрумяненные, зацеловали сразу, разделись, разулись без приглашения, и потянули за собой на кухню. Словно и не в гости пришли, а к себе домой:
— А мы с Олешиком на йогу собрались! Вот я ему и говорю, что ты мне сегодня по телефону не понравился, надо заехать, — приговаривал Сергуня, размещая вещи в шкафу.
— На йогу? Ты? — Юрка не сказать, что удивился, его эмоцию можно было передать чем-то более нетривиальным, скорее он просто «офонарел».
— Я. Я! И не смотри на меня так!
Вовка сидел подобравшись, сжимая ладони между крепко сведённых колен, и смотрел исподлобья на ворвавшуюся в кухню незнакомую пару. Моложавый, невысокий, сбитый мужчина, сверкал лысой, словно коленка головой, то и дело, прижимая к себе стройного парня, на голову выше его самого.
— Между прочим, я под Олешкиным присмотром уже десять кило сбросил! Теперь пора тонус подтянуть! Ой, а кто у тебя тут? — Сергуня, наконец, заметил притихшего Вовку. — Твой мальчик? И кто его так? Неужели ты, сатрап? — Сергуня упёрся кулаками в бока, и принялся бросать на Каминского, не иначе, как грозные взгляды.
Он по-бабьи заохал, запричитал, замахал руками, похоже, что даже за сердце пытался хвататься.
— Вы что! Это не он! В смысле, не Юра! — бросился защищать честь любовника Володя.
— Сергунь, не пугай мне парня, а то сбежит, — рассмеялся гостеприимный хозяин. — Вов, познакомься — это Сергей и Олег.
— Очень приятно, — Вовчик по очереди пожал протянутые для пожатия руки.
— И не смей мне «выкать», — добавил Сергуня, задерживая ладонь немногим дольше. — Я, между прочим, не старше Юры.
Благо, гости оказались понятливыми, и развивать тему ссадин и синяков, не стали.
— Сергунь, радость моя, а что вот это, — Юра обрисовал указательным пальцем у себя над головой подобие нимба. — Это вот. Ты же ещё на Новый год на этом месте какую-то растительность имел.
Тут уже к разговору подключился Олег, рассказывая о чудодейственной методике борьбы с облысением. Неугомонная парочка щебетала, тискалась, ребята не стесняясь, кидали друг на друга влюблённые взгляды. Вовка не мог понять, как такие разные внешне люди, так органично смотрятся вместе. Худощавый, высоченный в сравнении с Сергеем, с удлиненной стрижкой крашенных в серебристый блонд волос, Олег, смотрел на своего лысого парня с трепетом, щедро одаривая смущёнными улыбками. Володя пытался понять, что молодой человек мог найти в мужчине, пока не заглянул Сергуне в глаза.
В то время, как Каминский убалтывал Сергея остаться на обед, Олег обратил внимание на Вовку, проследил за его взглядом, а потом просто присел рядом:
— Что, утонул? — Вовчик растерянно обернулся. — Вот и я утонул тоже… Он невероятный. Он меня спас, из такой жопы вытянул…
— Олешик, ну что, мы остаемся? А как же йога? — Сергуня смотрел беспомощно, хлопая нереальными, девчоночьими ресницами.
— Пропустим, — милостиво разрешил Олег, махнув рукой.
И завертелось: Юра принялся доставать из холодильника всё съестное, что мог найти, Сергуня заведовал тарелками и приборами, Олег чистил от скорлупы яйца. Одному Вовке приказали сидеть на месте, и теперь он во все глаза смотрел на суетящихся мужчин, смеялся с ними вместе глупым шуткам, и несмотря на то, что для полноты картины ему не хватало Дёмы и Валерки, был по-настоящему, до неприличия, счастлив.
***
Крадучись под стеночкой, Валера миновал зал, пробрался в кухоньку, схватил стоявшую на столе кружку, вдохнул приторный, синтетический аромат типа «Амаретто», и вышел на улицу. Там, молча, переминаясь с ноги на ногу, уже стояли Костя с Эдиком. И если Костик приветливо улыбнулся, щурясь от попавшего в глаза дыма, то Эд был явно не в духе. Леру на настроение дизайнера было откровенно наплевать, его осталось потерпеть от силы час-полтора, да и то, не выходя из кабинета, а потом на смену выйдет Демьян. И этот факт директора не мог не радовать. Естественно, ни о каком налаживании личной жизни на рабочем месте речь идти не может, но элементарное наличие где-то рядом этого упрямца, давно превратилось в необходимость. — Ты знаешь, что с Вовой приключилось? — голос Костика выдернул Валеру из задумчивости. — Меня Альба предупредил, что он приболел, только я так и не понял, ты тут при чём? — А я с ним в больнице полночи провёл, — вот только это невнятное замечание, вывести Константина из режима «хочу всё знать», не смогла. — Что-то серьёзное? Блин… — Не переживай, всё с ним будет в порядке. Просто попал под раздачу, вот и помяли его немного, — на лице Константина отразилось искреннее беспокойство, и Валера в который раз удивился, как его рыжие, солнечные кудряшки, передают внутреннее состояние. Вот и сейчас, они, не покрытые шапкой, поникли, и стали как будто бы тусклее. Эдик же наоборот, выражал всем телом полное безразличие, словно и не о его друге, и парне, пускай и бывшем, говорили. — Нет, Вовка у нас пацан горячий, но с чего бы ему в драку ввязываться? Не похоже это на него… — А он и не ввязывался, просто есть люди страдающие то ли нетерпимостью, то ли недержанием, — зло выплюнул Валера, не задумываясь, о том, как подчинённые могут воспринять его слова. — На гомофобов нарвался? — Костик перехватил удивлённый Леркин взгляд. — Что? Ты мне ничего не говорил, я сам догадался. Мутная история, однако. В то, что Вовик бегает по улице с радужными флагами, мне не верится, да и не думаю, что он вообще имеет привычку распространяться о том, с кем предпочитает встречаться. — Не знаю Кость, но, в том, что история мутная, ты прав. — Так может нам собраться с парнями, проведать его? Как думаешь? — И всё? Только проведать? — прошипел вдруг Эдик, хранивший до этого молчание. — Достали уже эти бедные и несчастные. Одному заболеть вздумалось, второму в отпуск — отдохнуть. А у меня, между прочим, свадьба на носу! — И чего ты ноешь? Каким боком к твоей работе и твоей свадьбе Вовка? Не тебе его заменять, — вспыхнул Костя. — А на счёт Дёмы, я тебе скажу, он же не медовый месяц тебе испортил, так что, перестань козлить. В ответ, Эдик сплюнул, выкинул окурок, и не удостоив коллегу ответом, развернулся и ушёл в магазин. Валера стоял огорошенный, пытался дрожащими от холода и переживаний, пальцами, прикурить новую сигарету. — Так я не понял, о каком отпуске вы только что говорили? — Ну-у-у, я так понял, Демьян утром Альбе звонил, и взял неделю. Ты не знал? Валерка отчаянно затрусил головой, и принялся одной рукой искать в карманах телефон, а найдя, судорожно набрать нужный номер. Не с первой попытки у него это вышло, и результат был таким же, как и много раз до этого — связи с Дёмой не было. Костик наблюдал за ним внимательно: от него не укрылась и нервная дрожь, и отсутствие на безымянном пальце правой руки, кольца. — Люди такие интересные, Лер. Когда дело доходит до отношений, пытаются изобрести космический корабль, а на самом деле всё просто, в лучшем случае у них выходит велосипед. Так не лучше ли сразу, вместо того, чтобы метаться в поисках несуществующих технологий, взять раму, руль и два колеса? Ну чего ты стоишь, глазами хлопаешь? Беги к нему! И Лер побежал… В том, что вчерашнее его отсутствие в поле зрения Демьяна, выльется в что-то не совсем приятное, Валера был уверен: тот и в детстве был очень мнительным, и вряд ли эта черта полностью исчезла с возрастом. В голове то и дело всплывали обрывки воспоминаний: вот он умывает ревущего пацанёнка, прижимает к себе успокаивая худенькое, маленькое тельце; вот мажет зелёнкой сбитые коленки, морщась от каждого всхлипа, воспринимая чужую боль, как свою; тянет за руку в школу, помогая тащить тяжёлый ранец. Огромная часть его детства была связана с Янчиком, да что говорить, Валерик даже в первый класс вёл его, крепко держа за руку. Не добегая до нужного дома несколько сотен метров, Валера перешёл на шаг, чтобы немного отдышаться. Когда в поле зрения показалось парадное Дёмкиного дома, Валера вздохнул, остановился на секунду, обвёл взглядом окна, задерживаясь на украшенной лепными колоннами огромной лоджии, краем глаза замечая удаляющуюся по дорожке нелепую фигуру, неуклюже везущую за собой чемодан. Лер резко повернул голову, всматриваясь, не понимая, что именно его так зацепило, пока не дошло — Дёма! Он припустился вслед уходящему парню, пытаясь подавить вспыхнувшие в душе злость и раздражение. Догнал быстро, и пытаясь не споткнуться о чемодан, что вблизи оказался сумкой на колёсах, схватил мальчишку за торчащий над объёмным шарфом, капюшон. — Стой! Идиотина, мелкая! — потянул вверх за капюшон, встряхнул, заставляя бросить ручку сумки, трепыхаться и махать в воздухе руками. — Что, бросить меня решил? — Лер развернул Демьяна к себе, притянул за шарф ближе, уткнулся лоб в лоб, ловя губами вырывающийся из Дёмкиного рта, пар. — Не отпущу, мой, слышишь! Дёма молчал, смотрел в ответ огромными, испуганными глазами, и казалось, даже не моргал, только сглатывал шумно. То, что дело примет такой оборот, Захарченко не ожидал, и когда кто-то схватил его за шиворот, действительно испугался. Теперь же все слова, которые крутились в голове, никак не хотели ложиться на язык, срываться с губ, только сердце стучало в горле, в ушах, сильно и громко. Валера же развил бурную деятельность — подхватил сумку одной рукой, второй приобнял Дёмчика за плечи, с силой вцепившись пальцами в куртку, и повёл их обратно к парадному. Сил сопротивляться у Демьяна не было, да и желания не было тоже. Он воспринимал происходящее сквозь мутную дымку, никак не смея поверить в реальность. Эта дымка окутала его ещё вчера, мешая остановиться и подумать, что же он творит? Зачем звонит Юрию Альбиновичу, зачем сбегает? Почему ходит по квартире, собирая вещи, чуть ли не на носочках, стараясь не шуметь, опасаясь, что внезапно нагрянувший Валера поймёт — Демьян дома. Его разрывало от двойственных желаний: с одной стороны, не хотелось появления Валерки под дверью, с другой же, надежда, что Лер придёт к нему, жила, цепляясь корнями за глупое сердце. Он и телефон отключил именно поэтому, представляя, как Валера раз за разом набирает номер, пытаясь выйти на связь, пусть разумом и понимал, что звонить тот не будет. Всё же, вскидываться поминутно к телефону, вздрагивать от каждого звонка и сообщения, намного тяжелее, чем один раз взвыть от разочарования, когда включив телефон не получишь уведомления о пропущенных звонках от того единственного, самого нужного. И стены квартиры давят, мешают свободно дышать, заставляют бежать из них не оглядываясь дальше и дальше, оставляя за спиной все нерешенные проблемы. — Ну что же ты у меня такой глупый и упрямый? — приговаривал Валера, раскручивая шарф с Дёмкиной шеи, снимая куртку. Замечая, что парнишку основательно повело, Лер не нашёл ничего зазорного в том, чтобы присесть, и стянуть с ног ботинки, задерживая в руках, удивительно изящные для мужчины, ступни. — Лер, Лерчик… — Дёмка наконец вышел из ступора, когда Валера поднявшись, окружил его кольцом из своих рук. Обмяк в объятиях, уткнулся куда-то в ключицу, вызывая своим дыханием мурашки на коже, и не сопротивляясь, пошёл за Валерой в спальню. Заниматься сексом с Демьяном, в планы Валеры не входило. Нет-нет, не то, чтобы он об этом не думал, думал, конечно, и очень часто, но сейчас, уложив плохо соображающего парнишку на кровать, секс волновал его в последнюю очередь. Поэтому, момент, когда Дёмка, проявив не дюжую силу, потянул на себя, повалил, сцепил руки на спине замком, был крайне неожиданным. Хотелось сильно: оплести руками, ногами, всем телом, любить жарко, показывая то, что творится в душе языком жестов, двигаясь вместе, преодолевая барьеры смущения, неловкости, и неопытности. Хотелось раздевать, медленно целовать каждый оголяющийся кусочек, вбирать губами, перекатывая на языке вкус Дёмкиной кожи. И Лер целовал, ласкал языком, проводил им щедро, влажно, и казалось, что не осталось ни единого местечка, которое он бы оставил без внимания. Заполнял собой тело и душу, доказывая, что он здесь, тут и сейчас, что не уйдёт, не исчезнет. Дёмка не верил, что все это ему не снится, но цепкие пальцы, держали сильно, крепко, оставляя на коже следы, доказывая лучше всяких слов реальность происходящего. Он никак не ожидал, что их первый секс окажется именно таким, их тела действовали слаженно, словно у них были годы тренировок до этого, и оставалось только удивляться, куда же делась неуверенность, и скованность движений, присущая Валере в прошлый раз. Единственная заминка произошла, когда Валера смотря расширенными глазами на налитой, и скажем прямо, совершенно не маленький член Демьяна, старался быстро сообразить — а что дальше? Вернее, кто кого? На первый взгляд, покорно принимающий ласки Дёма, перехватывать инициативу не спешил, позволяя вести. И всё же, в том, как действовать, правильно ли понимает свою роль, Лер уверен не был. Почувствовав и поняв смысл затянувшейся паузы, Демьян встряхнулся, поднялся с кровати, кинулся к шкафу, из которого выгреб на пол комок из белья, и не утруждая себя наведением порядка, вернулся к Валере, с ободряющей улыбкой вручил тому в руки всё необходимое. Было так странно, понимать друг друга без слов, успеют ещё и наговориться, и выяснить отношения, и может быть, даже поссориться. Но, это не пугало. Пугало сейчас Валеру другое — попроси его Демьян остановиться, он бы не смог. Всегда сдержанный, рассудительный, обладающий, когда дело касалось интима, спокойным темпераментом, не узнавал сам себя. Не знал, откуда взялись эти напористость, жадность, желание брать с силой, граничащей с жёсткостью, врываться в распластавшееся под ним упругое, выгибающееся дугой, тело, мощно, на всю длину. Наверное его хватило бы ещё не на один заход, вот только измученный бессонной ночью Демьян, отключился сразу после оргазма. Валера несколько минут наблюдал за спящим парнем, за безмятежным лицом, убрал со лба влажные пряди волос, поцеловал в яркие, искусанные губы, и только потом поднялся в поисках полотенца. Кое-как обтерев любовнику живот, ещё разгоряченный после случившегося, вышел на кухню, чтобы покурить, выпить кофе, и разобраться в обуревающих чувствах. Взгляд зацепился за «голый» безымянный палец. Сегодня, собираясь на работу, Лер снял обручальное кольцо, завершая один период своей жизни, и начиная другой. Было сложно, было трудно, и совершенно ясно, что вот так вот вдруг, не станет легче и проще. Но он будет стараться, будет делать всё возможное, чтобы в его лице Дёма видел не только любовника, человека из прошлого, но и надёжную опору. Валера открыл холодильник, в попытке найти хоть что-то, что могло бы утолить дико разыгравшийся аппетит, и хмыкнул. Ну кто кроме Демьяна собрался бы уехать, оставив дома до отказа забитый холодильник? Прислушался к себе, решил, что некоторое время ещё запросто может потерпеть — перед едой не помешало бы освежиться в душе. Сколько проспал Демьян, он не знал, просто открыв глаза, понял, что за окном и в самой комнате темно, и в квартире стоит оглушающая, плотная, вязкая тишина. Он тихо поднялся, включил свет, посмотрел на сложенные аккуратной стопкой вещи, нашёл домашнюю одежду, оделся и вышел из спальни. В квартире он был один. И осознание этого одиночества, в очередной раз было ударом под дых. Приказав себе лишний раз не паниковать и не нервничать раньше времени, Дёма добрался до кухни, включил свет, и оглянулся по сторонам, как будто Валера мог прятаться под столом, или притихнуть за шторой. Естественно, в кухне было пусто, и только несколько окурков в пепельнице, и забытая пачка сигарет, говорили, что кроме хозяина тут ещё кто-то был. Демьян подошёл ближе, рассмотрев на столе, кроме всего прочего, исчерканный Валеркиными каракулями листок: — Убежал по делам. Скоро вернусь. Проснёшься — позвони. Целую, Лерик. Пы-сы, картошка по-французски была восхитительна, — прочитал вслух и задумался. — Какая картошка по-французски? Это запеканка, придурок! Отключенный телефон лежал мёртвым грузом в кармане куртки, и быстренько метнувшись в коридор, Демьян вернулся на кухню, прикурил сигарету, и нажал кнопку включения. Экран завибрировал, замигал приветственной заставкой, загрузился, и тишину квартиры разорвал звук входящих, одно за одним, сообщений. Сыпалась как реклама, так и оповещения о пропущенных звонках от Лера, Вовки, Альбы, опять от Лера, даже от Эдика. Не успел Дёма как следует сосчитать, сколько же ему раз пытался дозвониться Валера, как телефон ожил. Звонил Вова, но настроения для болтовни с другом не было, и сбросив вызов, он отбил сообщение, что перезвонит завтра. Дав слово, не накручивать себя переживаниями, искупался, натянул чистые, уютные, трикотажные штаны, достал многострадальное сатиновое бельё, и плюнув на его изрядную помятость, опять перестелил кровать. А заняться самоедством он всегда успеет. Из коридора послышался звук открывающейся входной двери, и Демьян выскочив на шум, имел возможность лицезреть запыхавшегося Валеру. — Ты как вошёл? — Дёма стоял в конце коридора, не смея приблизиться. — Ключи, — потряс в воздухе связкой Лер, и продолжил как ни в чём не бывало, снимать с себя верхнюю одежду. — Я их ещё днём прикарманил. — А это, что? — кивнул на две объёмные, стоящие в ногах гостя, сумки. — Это? Мне бы перекантоваться некоторое время. Приютишь? Не выдержав, Демьян подошёл ближе, пытливо всматриваясь в глаза, не зная, что сказать и ответить. — Что за дурная привычка встречать гостей полуголым? — Валера явно нервничал, пытался шутить, но беззаботность никак не выходила естественной. — Хлопов, Хлопов… Ты для меня уже давно не гость, неужели ты этого не понял? — Это значит — да? Подожди, ты меня только что, что? По фамилии назвал? — Да, на оба вопроса. Лер облегчённо рассмеялся, притянул Демьяна к себе, обнял сильно, сжал до хруста, словно они не виделись целую вечность. — Не отпускай меня, Дём! Я же тебя так сильно, так… — Тс-с-с… Не отпущу.
