Напрокат

Две недели прошли без каких-либо результатов в расследовании. Все усилия Катце опознавать человека с татуировкой на руке были безуспешны. Он перепробовал все, до чего мог додуматься. В его распоряжении было достаточно информации о людях, работающих на Черном рынке, и он начал свои поиски с нее. Когда это не дало результатов, он обратился к нескольким боссам Черного рынка — к тем немногим, кому он доверял. Он не мог просто спросить кого-то постороннего, так как не хотел, чтобы пошли слухи и спугнули парня. Соблюдение высших мер безопасности гарантировало самую высокую эффективность с теми немногими людьми, которые знали об этом. Боссы снабдили его даже большим количеством данных, чем нужно, но все напрасно. Очевидно, парень не был известен никому из его знакомых, может даже никому на Черном рынке. Затем Катце вскрыл базу данных граждан Мидаса, но там были сотни людей, отвечающих описанию Ломтя. И черта с два он мог там найти более определенную информацию — есть ли у кого-то из них татуировка или нет. Наконец, он проверил несколько мидасских тату-студий, стараясь выяснить, что за татуировка была у парня. В половине случаев рисунки были длинными, и большой частью состояли из какого-либо повторяющегося узора. Но Катце уже понял, что это бессмысленно. Даже если он сумеет найти нужный рисунок, что тогда? Он что, должен обойти все студии, и спросить, не пользовался ли их услугами какой-нибудь зеленоволосый парень? И когда? Это походило на поиск иголки в стоге сена. Если бы не следы, которые он нашел на терминале Ломтя, Катце вообще сомневался бы, что они были на правильном пути. Раулю тоже не повезло. Расследование, которые он провел среди своих людей, тоже оказалось безрезультатным. Конечно, он не мог проверить каждого в Центре, там было слишком много служащих, но все его близкие подчиненные и люди, которые могли знать о проекте, были полностью проверены. Их было несколько дюжин. Ни у одного из них не было никаких подозрительных связей или окружения, ни один из них не имел никаких пятен в прошлом — любых пятен, которые могли быть, так или иначе, важны в этом вопросе. Кроме того, было странно, что кто-то, работающий в Центре, использовал хакера извне, чтобы получить доступ к внутренним данным. Это было нелогично. Хотя возможно все было не так, возможно кто-то случайно позволил секретной информации просочиться. Это казалось наиболее вероятным, принимая во внимания все обстоятельства. И это было хуже всего, потому что в этом случае Рауль не мог ничего сделать. Рауль погрузился в ярко окрашенную пену. Удобно вытянулся и откинул голову назад, опершись о подголовник ванны. Катце вылил в ванну последнюю порцию душистого масла. Ммм... миндаль. Рауль улыбнулся. Некоторое время он просто лежал и расслаблялся. Он чувствовал, что дилер стоит рядом и ждет. —Разотри мне плечи, Катце, — не открывая глаз, сказал Рауль через несколько минут. Сзади послышались легкие шаги. — Наклонись вперед, — мягко сказал полукровка, но в голосе был легкий намек на команду. Раулю это понравилось. Он приподнялся и слегка наклонился, упершись локтями в колени. Он почувствовал, как его волосы собрали в узел высоко на голове. — Вот так, — объяснил Катце. Сильные руки опустились на плечи Рауля и начали работу. Блонди закрыл глаза и погрузился в приятные размышления. Присутствие сейчас в его ванной бывшего фурнитура, так умело прислуживающего ему, было очень захватывающим. Сегодня вечером Рауль позволил себе прихоть. Ему захотелось, чтобы Катце поиграл для него в фурнитура, прислуживал ему, пока он принимал ванну. И вот Катце здесь. Приготовил шикарную ванну и сейчас делал этот прекрасный массаж. Рауль мысленно рассматривал эту сцену со всех сторон, стараясь представить ее, нарисовать во всех подробностях. Катце был одет в неофициальную одежду — джинсы и легкую безрукавку. Можно было увидеть мускулистые руки Катце, браслет на его правом запястье, рыжие пряди, падающие на красивое лицо, и, продолжал свои размышления блонди, себя самого — еще более прекрасного, чем обычно, в этот момент. Некоторое время пальцы Катце работали над его плечами, затем поднялись на шею, слегка задев волосы. Они чувствовались абсолютно замечательно. Рауль наклонил голову, давая дилеру лучший доступ и дав понять, что это ему нравится. Он позволил себе один тихий стон. Он решил, что надо будет почаще привлекать Катце к этой работе, возможно даже сделать ее повседневной. Он должен был подумать об этом раньше. Он потратил впустую почти две недели чистого удовольствия. Пальцы оставили его шею и переместились вниз по спине. Прошлись вдоль позвоночника, слегка, как будто игриво. Это показалось Раулю или в этом прикосновении было что-то большее, чем просто массаж? Он был уверен, что Рео никогда так не делал, никогда не смел дотрагиваться так высоко и так низко, касаться, почти ласкать его спину и шею. Он ничего такого не испытывал, когда ему прислуживал мальчик. С другой стороны, Катце был более смел по своей природе, более опытен, ну, и Рауль никогда не спал с Рео в одной постели. И тут он с некоторой досадой понял, что у него эрекция. Неужели всего лишь простая мысль о Катце заставила его возбудиться? К счастью, на воде было много пены, и дилер не мог видеть этого. Рауль постарался успокоиться, и через некоторое время ему это удалось. В течение двух недель, что Катце был у него, у Рауля случилось больше эрекций, чем за всю его предыдущую жизнь... хорошо, возможно это и не так, но тем не менее. Особенно часто они случались ночью, когда дилер лежал рядом с ним. Скрыть это от кого-то, к кому ты стараешься прижаться всем телом, было особенно неудобно. Держать тело под контролем было сложно даже для его самообладания блонди. — Спасибо, достаточно, — бормотал он. — Теперь вымой мне волосы. Он услышал позади только тихий, немного сердитый вздох, но затем Катце сделал то, что ему приказали. Снова Рауль восхитился каждым его движением — воде, льющейся по голове, пальцам, массирующими кожу готовы, согревающими прохладное прикосновение шампуня... — Откинься назад, — скомандовал Катце, когда волосы были вымыты, ополоснуты и покрыли кондиционером. Он сделал, что ему сказали, снова лег, в то время как полукровка приподнял всю массу его волос и положил их на край ванны позади Рауля. Мгновение спустя блонди ощутил, как расческа медленно и тщательно расчесывает его волосы. — Ммм... превосходно, — пробормотал он, но никакого ответа не последовало. Расчесывание заняло несколько восхитительных минут. Наконец Катце убрал щетку, но Раулю не хотелось пока вылазить из ванны. — Посиди со мной немного, — сказал он. Рыжий удивил его, опустившись на колени около ванны в типичной позе фурнитура. Блонди уставился на него. — Тебе не надо сидеть на полу. Возьми стул. — Все нормально, — сказал Катце, не поднимая глаз. — Я думаю, тебе так больше по душе. Эти слова снова почти что вызвали у Рауля эрекцию, но он усилием воли справился с ней. Какое-то время они сидели в тишине. Рауль чувствовал себя слишком расслабленным, чтобы беспокоиться о светских беседах, а фурнитур не должен говорить пока не потребуется. Десять или пятнадцать минут спустя блонди решил, что уже достаточно и приказал Катце помочь ему вылезти из ванны. Дилер покорно открыл сток и включил нагреватель, чтобы тело блонди не испытывало дискомфорт от смены температуры. Рауль не открывал глаз. Он услышал, как Катце потянулся за душем и почувствовал теплый поток воды, льющейся по коже, ополаскивающий его от остатков пены и мыла. Прекрасно, подумал он, Катце в совершенстве знает, как удовлетворить его потребности, и им не нужно командовать. Не каждый фурнитур имеет такие навыки. Такое очевидное напоминание о прошлом дилера снова наполнило Рауля радостью. Он сидел совершенно голый, подставляя тело ласкам душа и теплому дыханию вентиляции. Он не чувствовал себя смущенным. Он, нагой, перед полностью одетым фурнитуром. Это была нормальная ситуация, кто должен был прислуживать элите в ванной, если не фурнитур. Фурнитуры не стоили смущения — они были просто частью обстановки. А с Катце дело обстояло еще лучше. Рауль совсем не чувствовал никакого смущения. Наоборот, он испытывал особое удовольствие от того, что в состоянии показать свое собственное тело, хвастать им. Он знал, что его телосложение прекрасно. И знал, что Катце восхищается им. И Катце действительно восхищался — точно так же, как в тот их первый вечер вместе, когда он впервые увидел наполовину голого Рауля. Властный мужчина, лежащий перед ним, не мог не восхищать. Катце уже смирился с тем, что Рауль находиться рядом с ним чаще, чем Ясон. Он больше не чувствовал напряженного разочарования, видя зеленые глаза вместо синих, темно-золотые волосы вместо платиновых. Теперь, когда он лучше знал лицо Рауля, он даже мог лучше сравнить двух блонди. Линия челюсти у Рауля была более угловатой, нос короче, а брови более широкие и более прямые, без изгиба, как у Ясона. Катце мог видеть эти почти ангельские черты лица Рауля, без обычной завесы закрывающих часть лица волос. Ему пришлось побороть внезапное желание прикоснуться к этому лицу. Должно быть, это приятно — касаться чего-то настолько красивого, ощущать эти совершенные линии под пальцами. Иногда он задавался вопросом, не был ли Рауль более красив, чем Ясон. Конечно, в нем просто говорил эстет, его чувства ни на йоту не изменились. И остальное тело... Катце должен был признать, что полностью обнаженный Рауль выглядел еще лучше, чем одетым только в штаны. Теперь он мог полностью оценить, насколько прекрасными были пропорции фигуры блонди. Линия талии немного расширялась к бедрам, которые затем переходили в длинные стройные мускулистые, почти безволосые, ноги. Только одна часть Раулевой анатомии почему-то не нравилась Катце. Он действительно не испытывал желания видеть, что у блонди между ног. Ему удалось не смотреть прежде — он нашел себе оправдание, суетясь вокруг ванной и смотря в другую сторону почти все время, пока Рауль раздевался, и пока большая часть его тела не опустилась в воду. Теперь не было никакого способа не смотреть, и это зрелище заставило Катце вздрогнуть. Он слышал, что элита хорошо оснащена. Что ж, Рауль не был исключением. Несколько минут спустя вода была выключена, и душ возвращен на свое место. Рауль лениво открыл глаза. Катце уже ждал его с огромным полотенцем в руках. Блонди встал и вылез из ванной. Он позволил умелым рукам высушить свое тело и накинуть на плечи теплый длинный халат. — Ты был хорошим фурнитуром, не так ли? — предположил он. — Ясон никогда не жаловался. — Ясон всегда хвалил тебя, — улыбнулся Рауль и уверенной походкой двинулся к двери. Катце тихо последовал за ним. — Сделай мне выпить, — скомандовал он, оказавшись в спальне, взяв со стола приготовленную книгу и направляясь к кровати. — Выбор ингредиентов на твой выбор, — добавил он и удобно улегся. Мгновение спустя напиток стоял на тумбочке, а Катце возвышался над ним и нетерпеливо глядел на него. Рауль поднял взгляд. — Могу я теперь вернуться к своей работе? — спросил рыжий. — Конечно. Только вернись в полночь, хорошо? — Уж будь уверен, — фыркнул Катце и ушел. Рауль взглянул на часы. Полтора часа. Он снова закрыл глаза и снова представил себе Катце — что он, должно быть, делает сейчас. Он увидел, как дилер сел перед экраном, услышал щелчок зажигалки. Увидел, как Катце вернулся к своему любимому занятию и своему любимому дыму. Он позволил себе немного поразмышлять над этими маленькими радостями жизни, а затем с удовольствием предаться своим собственным. Рауль был очень доволен этим вечером. Закутанный в теплый купальный халат, с хорошей книгой в руке, с восхитительным напитком рядом и рыжеволосым полукровкой за стеной, он считал себя очень удачливым человеком. Когда вскоре после полуночи Катце вернулся, как всегда одетый в свою пижаму, Рауль решил больше не сдерживать себя. Эта мысль уже давно вертелась у него в голове, и, наконец, он принял решение. — Раздевайся. Сегодня будем спать голыми. Катце застыл, уставившись на него. — Что?.. — Ты меня слышал. Дилер шагнул было назад, но остановился. Губы у него дрожали. — Лучше бы не слышал. — Сожалею, но это не обсуждается, — сказал Рауль твердо, неожиданно возмущенный реакцией Катце. — Послушай, я не собираюсь делать что-либо с тобой. Я просто не вижу причин носить все это, — он указал подбородком на дилера, — после того, как мы все уже видели. Я не испытываю никакого желания надевать пижаму. Что тут такого, в конце концов? Ему хотелось просто воспользоваться случаем и попробовать кое-что, что беспокоило его любопытный разум. Он иногда спал голым, когда был один. Почему он не должен спать голым с Катце? Рауль убрал книгу, быстро встал и скинул с плеч купальный халат, оставив его лежать кучей на ковре. Залез под простыни, чувствуя голой кожей их гладкость. Катце уставился на него, застыв на месте. — Раздевайся и иди в постель, — повторил Рауль. Рыжий вздохнул. Неохотно расстегнул застежку-молнию и тоже кинул блузу на пол. Дилер скинул штаны и панически быстро скользнул под одеяло. — Ты так стыдишься своего тела, что скрываешь его даже перед тем, кто уже видел его? — Здесь определенно нечем гордиться, — несчастно пробормотал Катце, старательно не смотря на Рауля. — Вздор. Сомневаюсь, что ты действительно думаешь так, как говоришь. Однако Рауль знал, что такое отношение было весьма обычно среди фурнитуров. Как биолог он читал несколько исследований психологии фурнитуров и был знаком с вопросом. Их ситуация была не очень-то и легкой. Они должны были привыкнуть к своему увечью, к жизни без секса, к тому, что их используют как асексуальные предметы обстановки в мире, где секс является одним из самых важных аспектов жизни. Отрицание собственного тела было самым простым способом справиться со всем этим. Но слова Катце задели его. Это было так нелепо... Он придвинулся поближе к дилеру и обхватил его руками. Ощущения почти оглушили его. О да, это было совсем по-другому, совершенно по-другому. Катце вздрогнул и напрягся, когда их тела соприкоснулись, и Рауль тоже вздрогнул. — О, Юпитер, — простонал он. Он был слишком потрясен, чтобы беспокоиться о словах. Естественно, у него снова встало, но ему было уже все равно. Он просто не мог отодвинуться. Он не хотел ничего, кроме как притянуть Катце еще ближе, прижаться к нему еще крепче. Полукровка, должно быть, почувствовал его эрекцию — она бесстыдно упиралась ему в спину, но ничего не сказал. Просто лежал, застыв, в кольце его рук, и Рауль не думал, что он посмеет сказать что-либо. — Извини за это, — Рауль все-таки заставил себя заговорить. — Это… это ничего. Это пройдет. — Ага, — слабо пробормотал Катце невпопад. Рауль полностью окунулся в изумительное ощущение голого тела рядом. Он ослабил хватку и обнял Катце одной рукой, положив другую руку дилеру на бок. Мускулы под кожей слегка дрожали. — Шшш, тише, я же сказал, что не буду ничего делать. Я только хочу почувствовать... ненадолго... Он провел рукой ниже, прослеживая линии тонкого тела, смакуя ощущение кожи под его ладонью. Скользнул в выемку талии, потом прошелся по угловатому бедру. Пальцы задели нежную кожу на тазовой косточке и побежали дальше по мускулистой ноге. — Хорошо, правда? — выдохнул Рауль, обращаясь скорее к себе, чем к Катце, снова прослеживая эти линии, повторяя путь в обратном направлении. Что-то похожее на задушенный всхлип раздалось из горла Катце, но он опять ничего не сказал. Рауль убрал руку и снова обнял дилера. Его член все еще гордо стоял, но он это проигнорировал. Он больше не собирался ничего делать. Комм зазвонил за несколько минут до полудня. Отвлекшись от работы, Рауль автоматически ответил, и только после того, как нажал кнопку, проверил, кто звонит. Шисэй Кано. На вспыхнувшем экране появилось красивое, окруженное платиновыми волосами лицо. — Рауль, здравствуйте, — заговорил сильвер. Рауль улыбнулся, и улыбка эта была светской лишь отчасти. Он кивнул, приветствуя коллегу. — Чему обязан удовольствием видеть Вас, Шисэй? — Скажем, мне захотелось снова увидеть Вас, — улыбнулся Кано — Конечно же, — вежливо поклонился Рауль. — Но в чем же настоящая причина? Элита посерьезнел, но на губах остался намек на улыбку. — Предложение по тендеру, которое я Вам недавно послал. Я хотел узнать, что Вы о нем думаете. Да, предложение Кано, вспомнил Рауль. — Мы еще не приняли решения по предложениям, но вот что я Вам скажу. Ваша заявка действительно привлекла мое внимание. Она мне очень понравилась. Я принял бы ее прямо сейчас, но мне хотелось бы обсудить с Вами некоторые пункты. Лицо Кано оживилось. — Прекрасно. Это я и собирался предложить. Как насчет того, чтобы встретиться? Во вторник, к примеру? Сегодня была пятница, значит, встреча через пять дней. У Рауля не было никаких планов на этот день. — Во вторник было бы прекрасно. — Тогда я закажу столик у Вултэйна. На пять часов? Я угощаю. Я хотел бы привести кое-кого с собой, так что как насчет столика на четверых? Почему бы Вам тоже не пригласить кого-нибудь? Посидим, поговорим, приятно проведем время, поговорим о делах. Рауль улыбнулся. — Согласен. Договорившись, они попрощались. Рауль откинулся в кресле и позволил себе немного поразмышлять. Вообще-то, он был рад встрече. Ему нравился Кано Шисэй. Молодой человек был ценным деловым партнером, и вообще хорошим человеком. Теперь, когда розыски хакера, казалось, зашли в тупик, не было никакого смысла и дальше откладывать дела. Он должен привести все в порядок. И эта проблема... в конце концов, возможно, это была ложная тревога. Никто не пробовал связаться с ним по этому поводу, и, начиная с перерыва, уже почти три недели, не случилось ничего ужасного. И вовсе не обязательно что-то должно было случиться, верно? Может быть, все утрясется само собой. Рауль действительно на это надеялся. Следующие несколько ночей были и блаженством, и адом. С того первого раза, когда они спали голые, они больше никогда не надевали пижамы, ложась в кровать. Рауль был верен своим словам и не принуждал ни к чему Катце. Все было так же, как и прежде, за одним маленьким исключением — там, под одеялом, на них не было ни единого клочка одежды. Шаг был сделан, и Рауль не видел причины возвращаться назад. Да и не хотел. Технически это было лучшим решением. Он максимально пользовался ситуацией, не нарушая при этом никаких правил. Он спал с другим мужчиной, обнимая, в одной постели, голый. От грани его отделял лишь крошечный шаг, но он не пересек эту грань. Он все еще мог считать себя законопослушным и не опозоренным. Ну, так, по крайней мере, должно быть. У Катце не было иного выбора, кроме как смириться. После слабого протеста в ту первую ночь, он никогда больше не пытался отговорить Рауля, и молча принял свою судьбу. Ночь за ночью проходили спокойно, и он снова начал расслабляться. Чего Катце не знал, так это того, что покой был только видимостью. В разуме блонди покоя не было. Его мысли каждую ночь возвращались к одному и тому же. Каждый раз, когда он лежал позади Катце, и их бедра были так близко друг к другу, ему на ум приходила одна и та же навязчивая мысль. Достаточно сделать одно движение, преодолеть всего лишь несколько дюймов, чтобы оказаться в сладкой глубине тела Катце. Узнать, на что это похоже, раскрыть секрет, который так его мучает. И теперь, когда их не разделяла даже тонкая ткань пижамы, эта мысль стала еще более сильной. Были и другие мысли. У него есть все, только руку протяни. Он может пробовать, ему за это ничего не будет. Ничто не может его остановить. Ничто, за исключением его собственных нравственных принципов, к которыми Рауль взывал каждую ночь, стараясь остаться прежним человеком приличий. Секс позорит, повторял он сам себе, и вспоминал слова, которые он услышал ребенком. Низкий, примитивный, животный, плотский. Это все для низших. Он, блонди, должен быть выше этого. Но часть его разума говорила ему, что нарушение правил только один раз не будет такой уж большой трагедией. Это не сделает его более недостойным, чем он уже был. Благопристойность не только в действиях, она скорее в разуме. И его разум уже развращен. Он успокоится, когда найдет ответ. Переступив черту, уступив этой непристойности всего один раз, на самом деле он спасет свою нравственность. Это принесло бы облегчение, избавило бы его разум от этих навязчивых мыслей. А Катце был лишь инструментом в его руках, так что он просто использует полукровку для удовлетворения своих потребностей и ничего больше. Это действительно не имело значения. Но, с другой стороны, Ясон занимался этой непристойностью каждую ночь. И что? Ничего не происходило. Это не влияло на его рассудительность в делах, не вредило его остроумному и обаятельному подходу к людям. И вообще, у него не выросли вдруг рога, и он не выглядел опозоренным. Если его социальное положение и пострадало, то это случилось только потому, что свет не мог принять слухи о его поведении, а не потому, что Ясон изменился сам. А Рауль сделал бы это лишь однажды. После он остановился бы, и уж никому не сказал бы об этом. Конечно, он знал, что избавиться от этих мучений можно было и по-другому. Он мог просто все бросить, по крайней мере, заставить Катце опять надеть пижаму, а еще лучше — отослать его назад в его комнату, а еще лучше — домой, и никогда больше не приближать его к себе снова. Это будет безопасно, это будет разумно, и эти мысли на какое-то время покинут его. Но он не мог заставить себя сделать это. Так что же? Пару раз, после подобных размышлений, он почти решился. Он даже устраивал поудобнее бедра, чтобы сделать толчок, сделать то маленькое движение, которое не будет ему ничего стоить. Но, в конце концов, оставался лежать неподвижно. И держался за свою измученную нравственность так крепко, как только мог. Катце действительно не понимал, почему Рауль решил взять на встречу именно его. — Я думал, что ты пригласишь кого-нибудь из Центра, кого-нибудь, кто разбирается в этом вопросе, — сказал он, когда блонди сообщил ему, куда они идут и по какому случаю. — Мне не нужны деловые партнеры. Мне нужна компания. Кроме того, кажется, Кано хочет провести приятный вечер, и думаю, что ты будешь намного более интересной компанией, чем любой из моих помощников. Комплимент заставил Катце усмехнуться. — Я не элита. Я буду выделяться. — О, Катце, прекрати ныть, — это снова был тот беззаботный Рауль, которого Катце иногда видел. — Я хочу немного похвастаться тобой на публике. Хочу, чтобы каждый видел какой очаровательный человек рядом со мной. Почему бы и нет? Похвастаться мной? Как хвастаются новым любовником? Катце опять был озадачен отношением Рауля, но ничего не сказал. В конечном счете, это, так или иначе, случится. Люди узнают, тем или иным способом, что это за рыжий неэлита, околачивающийся около Рауля. Возможно, некоторые из них даже признают его как того неэлиту, что раньше околачивался около Ясона. Вероятно, сначала никто ничего не станет подозревать. Но будет хуже, если Рауль решит хвастаться им чаще. Не то, чтобы Катце возражал против Вултэйна, о нет. Это был один из самых дорогих и эксклюзивных ресторанов Танагры. Хотя он мог позволить себе обед в таком месте... скажем, раз в полмесяца, с его фурнитурским удостоверением личности его туда никогда не пустили бы. Без хозяина. Вообще-то, большинство танагрских и мидасских магазинов не стали бы его обслуживать, только несколько эосских, те, которые с ежедневными покупками посещали фурнитуры. И даже там сильно удивились бы двадцатишестилетнему мужчине, выдающему себя за фурнитура. Иногда он думал, что это забавно. Большинство эосских фурнитуров, отслужив свое, получали гражданство — конечно же, с уведомлением об их предыдущем занятии, но все же. Это была награда, которой ждал каждый. Выбраться из трущоб, начать нормальную жизнь в Мидасе. Ясон весьма хитро решил судьбу Катце после того, как обнаружился его проступок. Он сделал его своей правой рукой на Черном рынке, но в то же время он никогда не давал ему разрешения стать гражданином. Насколько это было способом выразить свое признание талантов Катце, настолько это было наказанием. У Катце было больше денег и власти, чем у большинства жителей Мидаса вместе взятых, но он был связан подпольным рынком. И Ясоном. Вултэйн выглядел еще лучше, чем он ожидал. Приятная интимная атмосфера, уютные кабинки, столы отделены друг от друга с большими растениями. — Господин Кано и его спутник уже прибыли, — сказал фурнитур после того, как поприветствовал Рауля кучей поклонов и потоками лести. — Прошу, следуйте за мной. И повел их мимо столиков. Катце шел на шаг позади Рауля, неся небольшой чемодан с бумагами блонди, и потихоньку осматривался вокруг. Он был не уверен в том, как ему нужно себя вести. Посетителями ресторана была почти исключительно элита. Он заметил только двух человек, которые были похожи на обычных — хотя и чрезвычайно богатых — граждан. Некоторые из гостей привели с собой своих петов. Одетые чрезвычайно скудно, кротко опустив головы, красивые детеныши сидели на подушках у ног хозяев. Катце тоже старался держать голову низко, хотя и не знал, ожидают ли этого от него. Они прошли через главный зал, и попали в небольшой коридор с несколькими дверями с обеих сторон. Значит, они собираются обедать в одном из этих приватных кабинетов. Что считалось признаком высокого статуса даже среди элиты. Какой прогресс для такого скромного полукровки, как он. Фурнитур указал им на самую близкую дверь справа, снова согнулся в поклоне и исчез. Они пошли внутрь. Комната была маленькой, элегантной, скудно освещенной мягким светом. Два дивана с противоположных сторон продолговатого стола, на одном из них лицом к входу сидели двое мужчин. Они встали, когда Рауль и Катце вошли. Один из мужчин был серебряной элитой, другой... Катце затруднялся сказать, был ли он элитой, или нет. — Рауль, рад видеть Вас, — сильвер, улыбнувшись, кивнул. — Мы не виделись более двух месяцев, я уже начал скучать по Вам. Рауль слегка улыбнулся шутке. — Я тоже рад Вас видеть, Шисэй. — Это Люциус Рэйми, — Кано повернулся к своему спутнику. — Мой деловой партнер и близкий друг. — Люциус Рэйми? — Рауль кивнул, приветствуя мужчину. — Я не слышал прежде этого имени. Вы не из Танагры, не так ли? — Действительно, господин Ам. Я приехал с Даарс. Там мы встретились с Шисэем несколько месяцев назад. — Моя профессия требует частых разъездов, — Кано обезоруживающе улыбнулся Раулю. — Но, — улыбка стала еще шире, когда он перевел взгляд на Катце, — представьте нам Вашего спутника. — Это... — Рауль внезапно заколебался, — мой помощник. Катце. Да, Катце и все. Как полукровка и негражданин он даже не имел фамилии. Должно быть, для этих двух было немного странным то, что Рауль не упомянул полное имя своего помощника, но, что бы они не подумали, они тактично не стали озвучивать свои мысли. В конце концов, помощник это не кто-то важный. Его полное имя можно опустить. Они обменялись вежливыми поклонами с Катце и, наконец, сели. — Прекрасно, — сказал Кано довольно. — С формальностями мы разобрались, давайте приступим к еде. Что они и сделали. Кано и Рауль затеяли деловой разговор. Время от времени Люциус присоединялся к беседе, так как явно был в курсе их дел. Участие Катце было ограничено только заглядыванием в чемодан в тех редких случаях, когда Рауль спрашивал какой-нибудь документ, или зачтением нужного фрагмента. Но в целом он едва понял, о чем говорили, да особо и не пытался понять. Ковыряясь вилкой в восхитительной еде, слушая журчание разговора, Катце чувствовал себя полностью неуместным. Но пока от него ничего не требовалось, он решил получше рассмотреть хозяев обеда. Они оба были очень красивы, что, в общем-то, было едва ли удивительно. Оба возрастом примерно с Рауля, не более тридцати. У Кано была очень обаятельная улыбка, которой он щедро всех одаривал. Его жемчужно-белые волосы были еще более волнистыми, чем у Рауля. Он носил их в необычной прическе — собранными богато украшенным серебряным ободом, который огибал его голову и удерживал локоны за ушами. Другой мужчина... теперь Катце понял, почему сначала он не смог сказать, принадлежал ли Люциус к элите или нет. Даарс был одной из нескольких космических колоний Амой, самой большой. Если не учитывать того, что добираться туда нужно целый день шаттлом, то фактически он не отличался от любого другого города на планете. Все города Амой, включая колонии, входили в федерацию со столицей в Танагре. У них было одно правительство, одна валюта, один язык, а также одна система социальных классов — каждый город имел свою элиту, которая стояла у власти, и обычных жителей, которые этой власти подчинялись. Но, естественно, изоляция породила в каждом городе собственные обычаи. Границы между элитой и остальным населением в других городах были не так строги. Обычай держать людей как домашних животных, появившийся в Танагре, поначалу открыто осуждался другими городами. Только позже их элита приняла его, но этот обычай так и не стал столь же распространенным, как в столице. Мода тоже отличалась. Волосы у Люциуса были светло-голубые и короткие, и поначалу его можно было принять за гражданина среднего класса. Его одежда тоже выглядела более простой по сравнению с костюмами, что носил высший класс Танагры. Но он был элитой, у Катце не осталось сомнений после того, как он присмотрелся к нему повнимательнее. Люциус был высок, с очень пропорциональным телом и с тем совершенством черт, что можно видеть только в лицах элиты. Должно быть, по сравнению с ними Катце выглядел уродливо. С бледным, слишком угловатым лицом и шрамом на щеке. Он был уверен, что он не единственный, кто рассматривал своих собеседников. Он чувствовал осторожные взгляды, которые Люциус бросал на него снова и снова, когда не был занят беседой. Катце очень его занимал. Догадывается ли он, что Катце был не просто неэлитой, это-то очевидно, но кое-кем похуже? Скоро он получил ответ в самой нежелательной форме, когда Рэйми мельком увидел его запястье, и сразу же нахмурился. Браслет, должно быть, его видно из-под рукава, понял Катце. Он выругался про себя и притворился, что ничего не заметил. Но как только Люциус отвел взгляд, он сменил позу, убрав руку из поля зрения, и стараясь выглядеть поглощенным беседой. И услышал тихую усмешку Люциуса. — А пункт о том, что я даю рекомендацию Вашему новому предприятию? Что с ним? — спросил Рауль. — Это часть проекта. У меня есть несколько планов, которые я хочу воплотить в жизнь. Я хочу распространить влияние предприятий на новые сферы рынка. Если моя компания станет более процветающей, то и Вы извлечете из этого выгоду. А Ваше имя может очень помочь мне в этом. В конце концов, Вас называют вторым человеком в Танагре. А в биологических науках — первым. Рауль улыбался этому комплименту. — В каждой науке есть свой первый человек, и ни один из них не менее важен, чем я. Что делает меня выше других — это моя дружба с Ясоном и ничто иное. И Ваша компания уже процветает, Шисэй. Это было так. Катце помнил, что Рауль рассказывал ему о Кано Шисэе. Тот был владельцем огромной компании, которая поставляла научным и медицинским центрам первоклассное оборудование. Его влияние распространилось далеко за границы Танагры, у него были клиенты и партнеры во многих городах Амой. Кано считали очень квалифицированным и очень умным бизнесменом. И очень трудолюбивым. Может быть, он не был так же влиятелен, как Ясон или Рауль, но ему было не на что жаловаться. В конце концов, сереброволосая элита была лишь ступенью ниже блонди. — Но, тем не менее, Ваше имя творит чудеса, Рауль, — сказал Кано и дружелюбно усмехнулся. — Не только здесь, в Танагре, но и всюду на планете. — Вы слишком добры ко мне, — махнул рукой Рауль, но было ясно, что комплимент попал в цель. — Конечно же, я согласен, что это хорошая идея. Я с удовольствием поручусь за Ваши новые начинания. Кано подарил Раулю свою самую покоряющую улыбку. — Это было бы замечательно. Спасибо. Естественно, Вы будете заранее уведомлены о всех моих новых предприятиях, и если Вам что-нибудь не понравится, Вы всегда можете отказаться. И, конечно же, я заплачу Вам за то, что Вы ручаетесь за меня. — О, это не обязательно. Я доверяю Вашему слову. Этого достаточно. Они продолжали так еще несколько минут, пока, наконец, не решили, что все улажено. Они оба явно были довольны соглашением и, улыбаясь, пожали друг другу руки. Они договорились о другой встрече, на сей раз в офисе Рауля, чтобы подписать контракт. Затем беседа свернула на более неофициальные темы. Люциусу и Катце наконец было уделено больше внимания. Но Катце намеревался сидеть тихо. С его стороны было бы очень непочтительно говорить свободно в такой компании. — Когда ездишь по разным городам, — рассказывал Кано, — то получаешь иное представление о вещах. К примеру, правила, установленные Юпитер. Их нигде не придерживаются так строго, как в Танагре. И когда смотришь на них с другого ракурса, начинаешь считать их, по меньшей мере, странными. — Да? К примеру? — спросил Рауль с небольшим вызовом в голосе, скорее даже с любопытством. — Самый простой пример — петы. Я ничего не имею против тех, кто держит петов, они мне нравятся. Но давайте разберемся. Разве Вам не кажется, что это немного неестественно? Держать людей как домашних животных? Я скажу Вам, что я думаю. Это ничто иное, как сублимация. Нам не разрешают заниматься сексом и именно поэтому мы так любим наблюдать за другими людьми, делающими это. — Из того, что Вы говорите, может показаться, что в других городах элита занимается сексом. Кано склонился над столом и понизил голос. Конечно, в этом не было необходимости, но казалось, что это нужно ему для драматического эффекта. — Это все еще что-то вроде табу, но между нами, нет ничего необычного в том, что в некоторых городах, например в Даарсе, кое у кого из элиты есть любовники, — он взглянул на своего спутника, и выражение его лица смягчилось. Катце не мог отделаться от ощущения, что он сделал это преднамеренно. — Верно, Люциус? Люциус впервые за их встречу улыбнулся, глядя в лицо Кано. — Именно так. Рауль выглядел так, будто что-то стукнуло его по голове. Блонди откинулся назад и уставился на этих двух распахнутыми глазами. — Вы шутите. — Боюсь, что они не шутят, Рауль, — Катце не знал, почему сказал это. Разве он не решил молчать? Но что-то в потрясенном выражении лица Рауля заставило его заговорить. Кано и Люциус наконец оторвались друг от друга и взглянули на Катце. Рауль тоже уставился на него. — Откуда ТЫ это знаешь? — спросил блонди, слегка негодуя. — Я знаком с несколькими людьми из Даарса. И из других городов, — Катце позволил себе взглянуть на Рауля, но не повысил голоса. Это все, что он мог сделать, чтобы избежать обвинения в недостатке уважения. — Я слышал сплетни. — Я вижу, Ваш друг повидал мир, — сказал Кано одобрительно. — Вы много путешествовали, Катце? — Нет, на самом деле нет, сэр, — дилер вежливо улыбнулся. Он был удивлен, что они заинтересовались тем, что он сказал, а не проигнорировали его. — Фактически, я почти никогда не выезжаю из города. Я связываюсь с этими людьми в основном через сеть. — Катце не только мой помощник, — добавил Рауль. Катце уставился на него, услышав странный оттенок удовлетворения в голосе. — Он также независимый бизнесмен. Весьма влиятельный, я бы сказал. Хотя он и работает главным образом с компьютером. Он, знаете ли, один из тех компьютерных людей. — В таком случае, мне кажется, что он мог бы найти общие интересы с Люциусом, — обрадовался Кано. — Мой друг лучший компьютерный эксперт, которого я когда-либо знал. Люциус улыбнулся. Красивые аквамариновые глаза, так идущие к его волосам, уставились на Катце. — Но скажите, Катце, Вы ведь не элита, верно? Я заметил браслет у Вас на руке. Прошу прощения, я не хочу оскорбить Вас, но разве такие браслеты носят не фурнитуры? Напряженность, повисшая над столом, была физически ощутимой. Все взгляды снова устремились к Катце. Озадаченный Кано, удовлетворенный Люциуса и... потерянный Рауля, мечущийся между ним и синеволосым элитой. Катце выругался про себя. Чертов блонди, это все его вина. Это ему взбрело в голову надеть на Катце браслет, это ему захотелось показаться в подобном месте в сопровождении низшего. Он склонил голову. Что еще ему оставалось, кроме как признать правду? — Нет, Вы не оскорбили меня, сэр, все так и есть. Катце вздрогнул, настолько по-фурнитурски это прозвучало. Кано задрал бровь. — Вы взяли Вашего помощника из фурнитуров, Рауль? Но... не слишком ли он стар для фурнитура? Рауль поспешно тряхнул головой. — Это... это не так просто, Шисэй. Катце действительно очень умен и талантлив. Когда видишь кого-то подобного, то не имеет значения, каково его происхождение. Было бы глупо не использовать такой талант. Долгое мгновение Шисэй Кано в молчании изучающе смотрел на Рауля. Затем неожиданно рассмеялся. — О, Рауль, я не намерен сомневаться в Ваших мотивах, тем более критиковать Вас. Мы все здесь современные люди. И у нас не должно быть предубеждения против кого-либо только из-за его происхождения. И если Вы посчитали Вашего рыжеволосого друга талантливым, то я полностью доверяю Вашему суждению. Тем более, — Кано подмигнул блонди, — он такой симпатичный. Рауль нервно дернулся, а Катце почувствовал, как горячий румянец заливает его щеки. Кано снова хихикнул, и внезапно дилеру показалось, что человек перед ним очень похож на Ясона. Беседа вернулась к более безопасным темам. На сей раз Катце твердо решил держать рот на замке. Разговоры не приводили его ни к чему хорошему. Но Кано, казалось, не был согласен с этим решением. Он все время обращался к Катце, задавал ему вопросы. Было ясно, что он старается вовлечь его в беседу. И хотя его взгляды были несколько снисходительны, а голос слегка насмешлив, Катце был далек от проявления недовольства. В конце концов, как еще элита может говорить с полукровкой? Это честь, что он вообще с ним разговаривает. А еще Кано обменивался нежными взглядами и улыбками с Люциусом. Их руки время от времени как будто случайно соприкасались. Достаточно очевидно, эти двое близки. И они не старались этого скрывать, как раз наоборот, они были довольно демонстративны. Наблюдая за ними, Катце вдруг припомнил слова Рауля, которые тот сказал раньше. Я хочу немного похвастаться тобой. Рауль, очевидно, тоже это заметил. Сначала он казался обеспокоенным, хмуро наблюдая за этими двумя. Но постепенно он успокоился. Ни один из них не видел проблемы в том, что полукровка сидит за одним столом с ними, так что он расслабился и, кажется, даже получал удовольствие от ситуации. Катце несколько раз ловил его взгляд, и блонди улыбался ему. Весьма странно было то, что эти улыбки были далеки от снисходительности. Два часа спустя они встали из-за стола. — Я планирую устроить вечеринку, чтобы отпраздновать наше новое дело, — сказал Кано. — Где-то недели через три, когда все утрясется. Хочу пригласить многих важных людей города. Они смогут привести своих петов, так что можно будет устроить небольшое представление. И я уверен, Вы захотите захватить с собой Вашего милого помощника. Намек был более чем ясен. Катце тревожно вздрогнул, но Рауль только улыбнулся Кано. — Конечно, я приведу его. В машине Рауль закрыл глаза и со вздохом откинул голову на подголовник. Катце был за рулем. Было что-то в том, что рыжий вел машину, так что они оба, он и Ясон, предпочитали его как шофера, хотя их лимузины и были оборудованы автопилотом. Ему не хотелось сидеть сзади, так что он устроился рядом с дилером. Слушая тихий гул мотора, Рауль снова проиграл в уме встречу. Проклятье, он был смущен. Он был не очень хорош в чтении языка тела и был полностью неопытен в области человеческого ухаживания, но он не был слеп или глуп. И то, что он увидел и услышал этим вечером, полностью перевернуло его взгляды. Удивительно, ему все-таки понравился этот вечер. Или, может быть, именно из-за этого? — Скажи-ка, Катце, — заговорил он лениво. — Я не ошибся в том, что увидел? Они — пара, верно? — Думаю, что так, — ответил полукровка. — Это было весьма заметно. — Так я и думал. Значит, у Шисэя Кано есть любовник. И значит, что в других городах у большинства из элиты есть любовники. Странно, но это не шокировало его так, как раньше. Не то, чтобы происходящее в других городах было важно. Он воспринимал различие в правилах поведения как нечто, само собой разумеющееся, так что даже нарушение этих ограничений кое-кем из элиты не казалось таким уж удивительным. В любом случае, какая ему разница? Он не был знаком с теми людьми. Но он был знаком с Кано, а Кано был из Танагры. И почему-то мысль о том, что у того есть партнер, принесла неожиданное облегчение. Кто еще? Прежде он был убежден, что Ясон был единственным инакомыслящим в городе. Но теперь он вдруг засомневался, что его друг... и Кано... были так уж исключительны. Должны были быть и другие. Если правила нарушались, должен быть кто-то еще. Едва ли возможно, что их нарушил только один человек во всей Танагре. Может быть, Рауль был просто нелеп, так держась за приличия. И если это так... он бросил взгляд на Катце... что ж, он больше не будет нелеп. Катце только начал засыпать, когда внезапно почувствовал движение сзади. Блонди придвинулся ближе, ослабив хватку рук, а затем... Катце застыл. Было что-то тревожное в этом движении, как будто Рауль готовился к... Нет, это не может быть. Но это было именно так. Рука раздвинула его ягодицы, и внушительная эрекция скользнула между ними, прижимаясь к тому самому месту... Нет! Он резко дернулся, вырываясь из рук блонди, и выскочил из постели, прежде чем Рауль успел его остановить. — Нет! — выдохнул он. — Ты не можешь! Рауль выглядел немного смущенным, вероятно удивился тому, что он сумел вывернуться из его рук. Он мигнул, но затем его лицо стало жестким. — Что я не могу? Ты обещал не делать этого со мной, кричал Катце про себя. Ты не должен интересоваться этим. Ты обещал! Но, конечно же, он знал, что блонди никогда не давал никаких обещаний. Даже если и так, ничто не обязывало его держать свое слово по отношению к полукровке. Да, ведь Рауль явно не видел никакой причины сообщать ему, что собирается делать, он просто начал делать это. Катце закрыл глаза, вспоминая все те разы, когда он пытался убедить блонди не делать чего-либо. Он вздохнул, смиряясь. — Ты не можешь делать это так, — выдохнул он. — С твоим размером ты только порвешь меня. По крайней мере... — он сглотнул, — позволь мне подготовиться. — Подготовиться? — спросил блонди. — Что значит, подготовиться? — Ну, подготовиться... смазка и все такое. — А, — Рауль кивнул. — Верно. Забавно, понял Рауль внезапно, но мысль о приготовлениях никогда раньше не приходила ему в голову. Все его размышления о сексе в течение прошлых ночей, и даже теперь, когда он принял решение — были полностью лишены подобной практичности. Конечно, он знал, что такие вещи требовали приготовлений. И знал, что петов всегда готовили перед показами. Но эти скучные вещи всегда скрывались от глаз зрителей, оставаясь за кулисами. Он никогда не думал о них, смотря выступления. И сейчас эта действительность казалась немного тревожащей. — Сколько времени тебе понадобится? — спросил он. — Это не долго. Несколько минут. — Тогда иди. И быстро возвращайся. Дилер смотрел на него несколько секунд, колеблясь, как будто хотел что-то сказать. Но ничего не сказал. Только кивнул головой и пошел в ванную. Ему хотелось кричать, хотелось бежать, он даже сделал такую глупость, как подошел к окну и выглянул. Только для того, чтобы увидеть, что он уже видел множество раз. Сотый этаж и очень твердая земля приблизительно в двух тысячах футов ниже. Даже если бы снаружи был тонкий выступ на стене, он знал, что отсюда нет никакого пути. Он мог выйти только через дверь, прямо в спальню Рауля. Так что Катце просто сел на край ванны, чувствуя, как будто чья-то рука сжалась вокруг горла, и потянулся за бутылкой душистого масла. И своими собственными руками, по собственной воле, начал готовить свое тело к изнасилованию. Рауль приказал ему лечь как прежде. Когда он выполнил приказанное, руки блонди немедленно сомкнулись вокруг него. — Скажите мне, что нужно делать. Мгновение Катце не мог поверить услышанному. Он сердито фыркнул. — Ты биолог, ты кучу раз наблюдал за трахающимися петами, и ты говоришь мне, что не знаешь, что делать? Хватка Рауля резко сжалась. Руки болезненно вжались Катце в живот. — Не смей насмехаться надо мной, Катце, — прошипел блонди. — Я знаю, что можно легко причинить боль во время секса. Я не уверен, как делать это, не травмируя тебя. Так что просвети меня, для своего же собственного блага. Катце сжал зубы. Рауль не хотел причинить ему боль. Чертов лицемер. Разве он не понимает, что уже ее причинил? — Входи медленно, — сказал он. Было очень трудно выталкивать эти слова из горла, в то время как ему хотелось ничего иного, как заорать "Просто отпусти меня!". Но голос был ровен. И он продолжал. — Настолько, насколько сможете войти одним толчком. И жди, пока я не скажу, что готов дальше. Черт побери, это просто смешно! Его тут насилуют, а он должен инструктировать насильника? Черт! Черт! — Хорошо, — Рауль легко устроил его в своих руках и пододвинулся сам. Катце вздрогнул, снова почувствовав прикосновение округлой головки члена к своему анусу. Блонди, не медля, вошел в него, и Катце зашипел. Проклятие, это было больно. Это было больнее, чем он ожидал. Прошли годы с тех пор, как он был с кем-либо. Никто никогда не трогал его с тех пор, как он стал фурнитуром... уже больше одиннадцати лет. — С тобой все в порядке? — услышал он сзади голос Рауля. — Да. Нет! С ним не все в порядке. Да и как это может быть, когда кое-что такое огромное входило внутрь него... и не было Ясоном. Но он не испытывал желания спорить с Раулем. У него на это просто не было сил. — Хорошо, я жду тебя. Они лежали неподвижно в течение нескольких секунд, затем боль стала спадать. Катце собрался с силами, борясь с приступом тошноты. — Хорошо. Давай дальше. Еще толчок. Еще одна волна боли. Еще несколько секунд в тишине. Странно, но Рауль действительно делал все так, как Катце ему сказал и не выказывал нетерпения. Они медленно продолжили. Это все еще было больно, Катце не думал, что боль прекратится так легко после всех этих лет, но после нескольких минут боль стала намного меньше. Он уже мог перенести ее. Наконец Рауль толкнул себя в последний раз и полностью оказался в Катце. Он глубоко вздохнул. — О-о-о. Это невероятно. Для тебя, может быть. — Мы можем продолжить? Не думаю, что смогу ждать дольше. — Да, давай. Заканчивай уже, — промычал Катце. Рауль проигнорировал грубость. Он начал ритмичные толчки. Как он видел это на пет-шоу, как он помнил из собственного небольшого опыта. Присутствие рядом другого человека заставляло его контролировать себя — он действительно не хотел причинить Катце боль. Но в то же самое время это было настолько захватывающе. Кто-то мог чувствовать то, что он делал. Он делал это с КЕМ-ТО. Он мог обнять его, мог чувствовать его. И простое физическое восприятие действительно было совсем другим. В словах Ясона не было никакого преувеличения. Это был абсолютно новое ощущение, это было... совершенством. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Катце. Дилер казался очень напряженным в его руках, но сейчас ему было все равно. Он вдыхал запах Катце, он смаковал рыжие волосы, щекочущие его щеку. Он провел рукой по груди Катце... Юпитер, он действительно делал это. Он занимался сексом! Эта мысль швырнула его на грань. Он вошел в последний раз и замер, захваченный вспышкой оргазма. Катце рядом с ним коротко выдохнул. Рауль закрыл глаза, медленно расслабляясь. Он оставался внутри Катце, ему пока не хотелось отодвигаться. Дилер тяжело дышал в его объятиях, и он смаковал ощущение этого слабого движения рядом. Он ждал, что придет знакомая волна раскаяния, но почему-то этого не произошло. — Это было очень больно? — спросил он в горячую кожу Катце. — Не очень. — Ты злишься на меня? На сей раз молчание было долгим. — Ты говорил, что не будешь делать этого. — Я знаю. Он, наконец, вышел из Катце, сразу же почувствовав липкую влагу на коже. Это вызывало у него отвращение. Что ж, он должен был быть к этому готов, когда затевал все это. Придется с этим смириться. Катце заерзал в его руках. — Если не хочешь, чтобы я испачкал твои роскошные шелковые простыни, лучше отпусти меня. Я должен помыться, — на сей раз в голосе дилера ясно был слышен гнев. Горькая реальность этих слов внезапно отрезвила Рауля. Это тоже никогда не выносилось на публику во время пет-шоу. Нет, он не хотел, чтобы его роскошные шелковые простыни запачкались. Он позволил рукам разжаться, и полукровка немедленно освободился, почти выпрыгнул из кровати. Чувствуешь такое отвращение ко мне, а? Рауль сжал зубы из-за внезапного укола боли. — Чтобы через минуту вернулся, — скомандовал он. Мрачный взгляд рыжего встретился с его взглядом. — А куда, блин, еще мне идти? Когда Катце вышел из ванной, Рауль уже успокоился. Он лежал на спине и смотрел в балдахин кровати. Чувствуя какое-то странное оцепенение, Катце лег рядом. Некоторое время он молчал, а потом решил, что пожалеет, если не скажет кое-чего. — Итак, великий блонди опустился до уровня низших. Он просто съежился, уловив резкое движение рядом, он не думал, что сможет как-то убежать. Рука блонди схватила его подбородок, вынуждая повернуть голову. Рауль склонился над ним с непреклонным выражением на его лице. — Не вижу причин оправдываться перед тобой, — сказал он своим обычным холодным тоном. Катце невольно сжал челюсть. — Конечно, я ведь просто полукровка. Игрушка. Верно? На долю секунды показалось, что в лице блонди что-то дрогнуло. — Ты очень хорошо знаешь, кто ты для меня. Если бы я считал тебя низшим, я не беспокоился бы о тебе. Но, тем не менее, я здесь хозяин. Не забывай этого, Катце. Катце сердито выдернулся из захвата, но Рауль почему-то не попробовал его удержать. — Повернись на бок, — услышал он тихий твердый приказ. Без слов он выполнил приказ. Блонди придвинулся поближе, как будто ничего и не случилось. Он обнял Катце так же, как обнимал раньше. — Теперь ты принадлежишь мне, — прошептал он более мягко. — Я взял тебя сегодня, и возьму тебя снова, когда захочу. Катце крепко зажмурил глаза. Какого черта он чувствовал предателем? Ясон, Ясон, Ясон. Почему это не ты? Почему... Да, конечно, продолжай ныть, идиот. Что предал кого-то, кто без всяких сомнений продал тебя. Катце сглотнул, ненавидя объятья Рауля более чем когда-либо. Ясон, Ясон, Ясон...