Напрокат

Дрожащей рукой Катце поднес к лицу зажигалку и безучастно наблюдал, как пламя облизывает конец сигареты. С наслаждением вдохнул дым и перевел взгляд на монитор. Программа делала кое-какие расчеты по Черному рынку. Ничего важного или срочного, ничего, что его особо заботило. Впрочем, она не требовала его участия. Катце сомневался, что будет в состоянии сегодня работать. Сомневался, что вообще будет в состоянии сделать что-либо полезное. Ему просто не хотелось смотреть на пустой экран. Его все еще трясло после этой кошмарной ночи. Его трясло все утро — с тех пор, как, проснувшись, он сбежал из спальни Рауля. Проклятье, какой же он идиот! Как глупо было доверять блонди. Как только он мог поверить, что этого не случится? К этому же все шло с самого начала. Чтобы они не говорили, они всегда хотят большего. Дай им палец, они оттяпают всю руку. У Катце была куча возможностей убедиться в верности этой пословицы. И все же, он поверил Раулю. Или, скорее, ему удавалось примириться с каждой новой ситуацией, создаваемой блонди, расслабляться после каждого шага к близости. Также говорят, что человек может привыкнуть ко всему. Катце был уверен, что не сможет привыкнуть к ЭТОЙ ситуации. Нет, не так. Он надеялся, что эта ситуация вообще не получит дальнейшего развития. В любом случае, это был лишь один раз, который никогда не повторится. В конце концов, Рауль должен быть разочарован. Это был абсолютно никакой секс, а Катце не старался улучшить ситуацию. Но разве блонди было с чем сравнивать? Катце чуть не подпрыгнул, когда дверь со свистом открылась. Руки сами сжались в кулаки. Проклятье, почему ублюдок не может оставить его в покое? Он застыл, услышав приближающиеся шаги. Что теперь? Устроит ли Рауль ему нагоняй за то, что сбежал из постели? Снова его изнасилует? Катце опять затрясло. —Ты не пришел завтракать, — сказал Рауль. — Не пришел, — услышал Катце свой голос, тихий и враждебный. — Он ждет тебя на кухне. Катце подумалось, не будут ли слова "я не голоден" звучать слишком драматично. Наверно, будут. Но он и в самом деле не хотел есть. — Хорошо, — ответил он безразлично. Надолго воцарилась тишина. Рауль все еще стоял позади, и его присутствие делало атмосферу в комнате тяжелой и гнетущей. Наконец блонди снова заговорил. — Послушай, если ты не хочешь меня видеть, я только хотел сообщить, что уезжаю. Я отправляюсь в Центр, и останусь там как обычно. Так что можешь спокойно идти заниматься своими делами, не натыкаясь на меня. Что-то в этих словах заставило Катце повернуться и, наконец, посмотреть на блонди. Он увидел лицо Рауля, спокойное как всегда. Но серьезная тревога в глазах элиты почти вдавила его в кресло. Когда их взгляды встретились, красивые губы изогнулись в улыбке. — Я посоветовал бы тебе съесть этот завтрак, — добавил блонди мягко. — Рео сегодня превзошел самого себя. Катце молча смотрел на него. Скажи он что-либо, он не был бы более красноречив. Улыбка Рауля угасла. — Катце, я понимаю, ты сердишься на меня. Конечно, ты имеешь на это право. Но я хотел бы, чтобы мы как-нибудь договорились. Мне хочется, чтобы у нас было все в порядке. Некоторое время Катце безучастно смотрел на него. — Ты снова это сделаешь? — спросил он. — Что? — удивленно нахмурился Рауль. — Я спрашиваю, ты снова это сделаешь? То, что сделал со мной ночью? Рауль вздохнул. — Разве мы это уже не обсудили? — но хозяйских нот в голосе не было. Наоборот, он звучал по-странному смиренно. — Я не знаю, Катце. Возможно. Я знаю, что не должен, но проблема в том, Катце, что мне понравилось. И еще большая проблема состоит в том, что я не чувствую никакого раскаяния. Это было так. Рауль размышлял об этом все утро. Если не считать короткого чувства отвращения сразу после... акта, у него действительно не возникло никаких сожалений о случившемся. Как если бы секс с кастрированным полукровкой, бывшим фурнитуром был чем-то абсолютно нормальным. Конечно же, это было не так. Это было намного большим преступлением, чем самоудовлетворение, но было совсем не похоже на него. Это было правильно, быть с Катце. Было правильным быть в Катце. Независимо от того, что Катце думал об этом. — Послушай, — снова начал Рауль, — хоть ты можешь в это и не верить, мне очень приятно твое общество. Я имею ввиду не постель, а... в целом. Я был бы рад, если бы мы... забыли о постели. Тебе может это не нравиться, это твой выбор, но, пожалуйста, не переноси эту ненависть на дневное время, которое ты проводишь со мной. Это все, о чем я прошу. На мгновение Катце замер в кресле, пристально уставившись на блонди. Потом вдруг вскочил и оказался в нескольких дюймах от Рауля, опасно сверкая глазами. — Вчера вечером ты оттрахал меня без всяких сомнений, — выплюнул он, — ты не интересовался моим мнением. Ты даже не сказал, что ты хочешь сделать! Ты сделал это против моей воли!! И теперь ты приперся сюда со своей бесстыдной откровенностью, и хочешь помириться?! Что, черт возьми, ты думаешь?! Что значит, "забыли"?! Да пошел ты, Рауль! Рауль молча смотрел на взбешенного Катце. Невероятно. Полукровка орет на него. Полукровка фактически устроил ему сцену! Он понимал, что должен сделать что-нибудь. Дать оплеуху, по меньшей мере поставить его на место резким словом. Но ему не хотелось этого делать. Вместо этого Раулю внезапно захотелось рассмеяться. Не то, чтобы в угрожающем взгляде Катце было что-то забавное, и дилер отнюдь не выглядел не опасным в своем гневе. Выглядел, и Рауль очень хорошо помнил их первый вечер. Просто он внезапно почувствовал облегчение. Он понял, чего боялся все утро. Он опасался обнаружить, что Катце боится его, больше всего он не хотел увидеть, как Катце съеживается от страха в его присутствии. К счастью, тут все было в порядке. А если это так, то все остальное не имеет значение. Рауль улыбнулся. — Все утрясется. Так или иначе. Катце застыл перед ним, озадаченный. Тут блонди пришла на ум хулиганская идея. — Вечером мы играем в шахматы. — Иди на х... — в голосе дилера было ошеломленное негодование. Рауль подавил смешок. Это взбесит Катце еще больше. — О да, мы и этим займемся. И он повернулся и пошел к выходу. Рауль был уже в дверях, когда услышал, как Катце тяжело рухнул в кресло. Они в самом деле играли вечером в шахматы. Когда Рауль вернулся с работы, то приказал Катце выйти из его комнаты, усадил и твердо сказал: "Мы играем". И весь вечер был обычным Раулем, которого Катце уже очень хорошо знал. Испорченным, надменным, высокомерным, но в то же время забавным, остроумным, очаровательным. Он не пытался соблазнить Катце сладкими словами и фальшивыми обещаниями, которые не имел никакого намерения выполнять, вместо этого он использовал ту же самую обезоруживающую откровенность, что и утром. "Пойми, я имею право делать с тобой, что мне захочется." "Что ты, Катце, я не имею ввиду ничего плохого." "Я рад, что ты подходишь мне в очень многих отношениях." "Наказать тебя? Нет, что ты, как я могу? Только не тебя. Это просто... немыслимо." Катце вынужден был признать, что такое отношение, хотя и приводило его в бешенство, было в какой-то мере... притягательным. Он ничего не мог поделать, но в какой-то момент его гнев начал исчезать. Он все еще чувствовал себя мрачно, но мало-помалу начал разговаривать с Раулем так, как всегда разговаривал. И под конец он начал мрачно наслаждаться вечером. Конечно, все это его не одурачило, он не забывал о том, что могло случиться ночью. И когда это действительно случилось, то понравилось ему не больше, чем в предыдущую ночь. Но, по крайней мере, между ними больше не было этой враждебности. Кое-что из сказанного ему Раулем тем вечером все еще было в памяти Катце, в то время как его трахали. Проходили дни, похожие друг на друга. Они проводили их порознь, Рауль обычно в Центре, Катце за терминалом или изредка в городе, улаживая свои дела. Начинал Катце с утра и улаживал все очень быстро, помня, что у него не будет времени вечером, так что на все у него уходило часа четыре вместо обычных шестнадцати. Странно, но особой разницы он не ощущал. Подгоняемый временем, он работал более рационально, чем прежде, хотя не знал, как это возможно, и ему как-то удавалось двигать бизнес. А потом наступал вечер. По вечерам Рауль требовал его компании и, естественно, а у дилера не было возможности отказываться. Обычно они играли в шахматы или какую-нибудь другую игру. Несколько раз блонди попробовал втянуть Катце в одну из любимых элитой интеллектуальных дискуссий. И пару раз втянул. Галереи, рестораны, театр... Внезапно Катце оказался погруженным в водоворот культурной жизни Танагры. Он задавался вопросом, как скоро начнут распространяться слухи и сплетни. Он уже заметил несколько любопытных, но не очень одобрительных взглядов. Ладно, какая ему разница, это проблема Рауля. А Раулю, казалось, тоже не было никакой разницы. — Ясону однажды тоже пришла в голову эта идея, — сказал Катце однажды, когда они ехали домой из оперы. Рауль посмотрел на него. — Какая идея? — Попытаться покорить Рики, проводя вместе с ним время, а не только трахая. Блонди поморщился с легким раздражением. — Следи за своим языком. Катце пожал плечами и больше ничего не сказал. Некоторое время в машине было тихо. — Так что за идея? — любопытство Рауля взяло над ним верх. — Он приглашал его куда-то? На лице дилера появилась невольная улыбка, и он быстро отвел взгляд, чтобы скрыть ее. — Нет, вообще-то, он потребовал от Рики, чтобы тот пригласил его. Он хотел, чтобы Рики взял его в один из мидасских баров, куда парень обычно ходит. Рауль мигнул. — Ты шутишь. — Неа. Он не шутил. Насколько это казалось смешным, настолько это было правдой. Еще одна уступка Ясона своему пету. Когда дело касалось Рики, глава Танагры просто фонтанировал сумасшедшими идеями. — Но... его узнали бы, — заметил Рауль. — Все в баре испугались бы. Ничего не получилось бы. — Он переоделся. Надел кое-какую мидасскую одежду и парик. Как он мне говорил, он очень развлекся. Они встретили кое-кого из друзей Рики по Черному рынку. Они даже научили Ясона кое-каким карточным играм. Потом он несколько раз приглашал меня к себе. Им нужен был третий игрок. Рауль нахмурился, мгновение обдумывая слова Катце. — Вот что вы делали тогда, когда я приехал со своей проблемой! Я видел колоду карт на столе, — он казался очень взволнованным этим открытием. Катце позволил себе одну усмешку, краткую и молчаливую. Не стоит слишком насмехаться над своим мучителем. — Люди делают странные вещи, стараясь произвести впечатление на своих любовников, разве нет? — Этот ублюдок сказал мне, что обсуждал с тобой какие-то проблемы Черного рынка, — пробормотал Рауль с негодованием. И когда Катце оставил это без ответа, он стал размышлять вслух, — Возможно, мне стоит сделать то же самое. Попросить тебя провести меня по своим местам вместо того, чтобы втягивать тебя в свой мир. Катце почувствовал, что у него глаза полезли на лоб. — Нет. — Почему? — Потому. Я вообще никуда не хожу. Даже в те места, где могу что-то получить. И, кроме того, — добавил он, бросив косой взгляд на Рауля, — со мной этот прием не сработает. Но все же это сработало бы. Иначе он никогда не завел бы с Раулем этого разговора. Он действительно старался холодно относиться к блонди, но никто не может дуться вечно. Особенно, когда около тебя есть кто-то, кто по какой-то причине сделал тебя центром своих интересов. Это было совершенно непохоже на все предположения Катце. В корне отлично. Рауль должен был уже заскучать, прошло уже более месяца с тех пор, как все это началось. Но блонди не выказывал ни малейшего признака скуки. Наоборот, он казался все более и более заинтересованным в продолжении этой договоренности. Это пугало Катце. Хотя это казалось смешным, но слова Рауля оказались правдой. Катце мог ненавидеть то, что блонди делал с ним ночью, но почему-то днем... его не трогал этот факт, ему просто нравилось проводить время с Раулем. И это пугало еще больше. Рауль наклонился вперед, чтобы поближе рассмотреть шахматную доску. Он задумчиво нахмурился, но легкая улыбка не исчезала с его лица. — Хм... — мурлыкнул он. — Признаю, это был хороший ход, Катце. Катце так не думал. Через минуту Рауль найдет способ противостоять его нападению. Уж точно, игре Катце противостоять не так уж и трудно. Хотя они играли в шахматы почти каждый вечер, Катце все еще играл хуже, чем блонди. Он мрачно уставился на красивого человека напротив. Рауль прищурился и расплылся в улыбке. — А, придумал. Ну вот. Элита занес руку над белым конем и сделал ход, совершенно невинный, даже не забрав у Катце ни одной фигуры. Не такой уж и невинный, подумал дилер, когда понял, к чему этот ход приведет. Теперь он мог взять коня — и открыть своего ферзя, или оставить коня в покое, но тогда следующие два хода поставят под угрозу его короля. Вот ЭТО был хороший ход. Катце несчастно поморщился и неохотно склонился над доской. Но прежде чем он смог как следует подумать, в комнате раздался звонок комма. Катце тихо вздохнул от облегчения. Рауль, в свою очередь, выглядел рассерженным. — Кто это может быть? — пробормотал блонди. Его глаза встретились с глазами Катце, как будто ища там ответ. Рауль нажал небольшую кнопку на нижней стороне стола. Откинулась небольшая створка, открывая спрятанное под ней углубление. На внутренней стороне створки появился маленький экран. Комм был удобно встроен в стол так, чтобы, если вызов поступал, к примеру, во время игры в шахматы, блонди не нужно было вставать с места. Рауль нажал еще одну кнопку, и экран повернулся на несколько градусов, но Катце все еще мог видеть человека, который появился на экране — элита, одет в лабораторный халат. — Что такое, Грант? — спросил блонди. Его голос теперь был совершенно другим. Уверенный, бесстрастный, деловой, именно таким голосом элита высшего ранга должен разговаривать с подчиненными и низшими. Катце вдруг понял, как редко Рауль использовал этот голос применительно к нему. Человек слегка поклонился начальнику в знак приветствия. — Возникла проблема с выводком A-5447, сэр, — сообщил он. — Мы только что обнаружили, что пять экземпляров из коллекции с браком. Рауль нахмурился. — A-5447? Те рыжеволосые зеленоглазые, заказанные Академией? — Все верно, сэр. — Что с ними случилось? — Своего рода расстройство психики, — Грант бросил короткий косой взгляд на Катце, немного смущенный неожиданным свидетелем беседы. — Дальше, — подстегнул того Рауль. Элита прочистил горло. — В их энцефалограммах присутствуют некоторые серьезные отклонения. Мы уверены, что ненормальность появилась только в последнее время. Мы проверили петов дальнейшими тестами, и оказалось, что они неполноценны во многих отношениях. Рауль с мрачным выражением изучал своего подчиненного. — Насколько я помню, этому выводку уже почти три года. Выпуск намечается... когда? Через пять месяцев? — Грант кивнул. — Через пять месяцев эти петы должны быть готовы к передаче в Академию. Каким образом вы не заметили проблему раньше? — Я... — элита сглотнул, — Мы подозреваем, что это порок, который проявляется в определенном возрасте. Уверяю Вас, до сих пор все выглядело прекрасно. — Даже такие пороки можно обнаружить заранее, если принять все необходимые меры, — заметил Рауль холодно. — Да, но Вы же знаете, мы не можем полностью тестировать всех петов. Иначе бы таких проблем не возникало. — Вы должны знать все возможные трудности для каждого выводка. Вы должны быть в состоянии оценить, какие тесты являются необходимыми. И я не должен напоминать Вам об этом, — медленно проговорил Рауль. Человек уже просто взмок. — Мы были уверены, что оценили все правильно с A-5447, сэр. Мне действительно жаль, что этого оказалось недостаточно. Катце с любопытством взглянул на нахмуренное лицо Рауля. Он примерно знал, как научные центры обращаются с выращиваемыми там петами. Более тщательный присмотр превратил бы лаборатории в огромные ясли, а это никому не было нужно. Поэтому маленькие петы содержались в специальных палатах, пока не достигли нужного возраста. Для постороннего казалось, что они просто спали, но это было не так. Их сознание было погружено в виртуальную реальность, которая помогала им усваивать все основные понятия, развивать те социальные и языковые навыки, которые должны иметь дети их возраста. Это было дешевле и легче, чем нормальное содержание, но было ограничено тем, что наблюдение за развитием шло в основном через поддерживающую жизнь аппаратуру. Именно поэтому было очень легко пропустить возможные отклонения. Рауль сердито вздохнул. — Что, по-вашему, можно с ними сделать? Их можно продать в какой-нибудь мидасский клуб? — Двух можно. Остальные три... Ну, физически с ними все в порядке, но, честно говоря, сэр, я не думаю, что они годны для чего-либо. Мгновение Рауль угрюмо смотрел на Гранта. — Хорошо. Оставьте тех двух, примените ускоритель роста — любой, какой найдете подходящим. Не возитесь особо с ними. Попробуем найти для них покупателя. Что касается остальных трех, — секундная заминка, — усыпите их. Не дожидаясь ответа, Рауль оборвал связь. Экран скользнул вниз в стол, и откидная створка закрылась. — Идиоты, — выругался блонди вполголоса. Он откинулся назад и обхватил себя руками. Тишина стояла долго. Катце следил за Раулем со своего места. — Часто такое случается? — спросил он наконец. Блонди взглянул на Катце. Выражение его лица смягчилось. — Иногда. Такое нередко случается. Когда вмешиваешься в геном, весьма вероятно, что в некоторых выводках будут присутствовать несколько экземпляров с пороками, — и после короткой паузы он добавил. — Такие оплошности, как эта, тоже случаются, если ты хочешь об этом спросить. У нас постоянно в работе несколько тысяч петов. Практически невозможно избежать ошибок. — А что вы делаете, когда обнаруживаете, что что-то неправильно? Усыпляете их? Рауль пожал плечами. Он полуприкрыл глаза, выглядя немного раздраженным. — А что еще мы можем сделать? Катце в ответ только кивнул. Действительно, что еще? На Амой жизнь пета ничего не значила. Они были не больше, чем товаром, который люди использовали, чтобы делать деньги и получать удовольствие. Когда они уже больше не годились на роль домашних животных, их продавали в бордели Мидаса, где они обычно умирали через несколько лет подобной жизни. И если пет заболевал — настолько, что лечение влекло за собой больше неприятностей и расходов, чем того стоило — владелец, не смущаясь, избавлялся от него, усыпляя. Это был нормальный, абсолютно законный образ действий, и никто не плакал над потерянными жизнями петов. Катце всегда принимал это как очевидное. В конце концов, сколько петов мог усыпить владелец? Одного, может, двух — если ему так уж не везло с петами — но в большинстве случаев ни одного. Эти клонированные подростки обладали очень хорошим здоровьем. Убийство нескольких петов сейчас было совсем другим делом, и внезапно Катце почувствовал себя неловко. Может потому, что теперь он сам иногда чувствовал себя подобно пету? — Знаешь, ведь они люди, — пробормотал он. — Они петы, — возразил Рауль жестко. — Они человеческие петы. Блонди посмотрел на него с раздражением. — Никто не купит их, Катце, даже за бесценок, и они абсолютно не способны жить самостоятельно. Что я должен был сделать? Устроить приют для больных и убогих? — Нет, думаю, что нет. — Я биолог, во имя Юпитер, и я всегда хотел быть только биологом. Но я понимаю, что наука не самая важная вещь в пет-бизнесе. Деньги, вот что действительно имеет значение. Я должен мириться с этим. Катце молча наблюдал за ним, не зная, что сказать. — И ты тоже должен понимать это, — добавил Рауль. — Ты тоже в этом бизнесе. — Я понимаю, — согласился Катце, и внезапно почувствовал себя последним ублюдком. У Рауля была скудная фантазия, когда дело касалось секса. Он никогда не использовал много ласк, ограничивал свои действия тем, что крепко прижимал к себе Катце. Иногда он целовал его, или, скорее, обозначал короткими поцелуями то, что мог в этот момент найти губами — обычно шею Катце или плечи. Он признавал только две позы. Или они лежали на своих половинах постели, Рауль позади Катце, или классическую позу — Катце на спине, а Рауль сверху. Физически это было не так уж и плохо — нельзя было сказать, что это неприятно. Рауль был всегда нежен и осторожен, и после нескольких первых раз боли больше не было. Катце получал очень приятные ощущения, когда задевалась его простата, хоть это и не могло заставить его кончить. Поцелуи тоже не были неприятными. Но, думал Катце, может быть было бы лучше, чтобы были. Чтобы было бы больно. Может быть тогда, отдаваясь Раулю, он не чувствовал бы себя так чертовски паршиво. Каждый раз, когда его тело так использовалось, в нем возникал глухой гнев — на Рауля, на себя, на ситуацию вообще, и столько невыносимых, тоскливых мыслей о Ясоне, что он едва мог сдержаться. Каждый раз ему хотелось кричать. Или, гораздо больше, что-нибудь разбить. Желательно нос Раулю. Но проходила ночь за ночью, и Катце научился справляться со своими эмоциями. Все это быстро стало своего рода рутиной. Он закрывал глаза или смотрел на что-нибудь сравнительно интересное в его поле зрения, а если лежал на спине, то обвивал руки вокруг блонди (а куда еще он мог деть их?), и ждал. Он вздрагивал от нежеланного удовольствия, когда Рауль задевал его простату. Не то, чтобы блонди делал это намеренно, но порой так случалось. Он пробовал блокировать все мысли, пока Рауль не заканчивал с ним. И обычно это не занимало у него больше десяти минут. Кроме того, хоть Рауль проявлял интерес к сексу каждую ночь, он никогда не проявлял его дважды за ночь. Один раз был абсолютно достаточен, чтобы удовлетворить его желания. А десять минут в сутки было не так уж и много, Катце мог с этим смириться. Скоро слово "изнасилование" в его словаре применительно к времени, проводимому в постели с Раулем, было заменено словом "обязанность". В конце концов, больше походило именно на это. В общем, Рауль был не очень искусен в постели. А Катце не чувствовал себя ни достаточно сведущим, и ни жаждущим удовольствия, чтобы пробовать изменить это. Обычно ночь проходила и быстро растворялась в череде таких же ночей. Все они были более или менее похожи. Но одну ночь Катце оказалось трудно забыть. Рауль сзади только начал свои толчки, когда внезапно остановился, и Катце почувствовал, как он наклонился к его уху. Он услышал мягкий шепот. — Если ты чувствуешь себя так плохо со мной, ты всегда можешь представить, что это Ясон. В этих словах не было никакого гнева, никакого негодования, они были простой констатацией факта. Катце распахнул глаза и задохнулся. А затем Рауль снова задвигался сзади, как будто ничего не случилось. Катце не знал, почему это так тронуло его, но вдруг он крепко сжал руки Рауля. Как будто хотел, чтобы эти сильные руки прижали его крепче. Лицо Рауля уткнулось ему в плечо. Блонди быстро достиг финала, и на этот раз Катце не возражал. Ведь говорят же, что люди могут привыкнуть ко всему. Как всегда, в холле главной башни Эос было довольно много народу. Мягкий шум человеческих голосов висел в воздухе, создавая приятную атмосферу. Ясон изучал зеленые глаза человека, сидящего за столом напротив. — Ну же, Рауль, ты так настаивал на встрече, а теперь все время молчишь. Выкладывай наконец. Другой блонди сделал глоток и уставился на свой напиток. Ясон с любопытством следил за ним. Было очень легко определить, когда Рауль нервничает или чем-то смущен. Для элиты он не очень хорошо скрывал свои чувства. По крайней мере, эти чувства. — Я взял Катце, — выдал Рауль наконец. Ясон изо всех сил постарался сохранить спокойное выражение лица. — О, — сказал он, — ты имеешь ввиду, что занимался с ним сексом? Рауль кивнул и только теперь поднял взгляд. Хотя его щеки слегка порозовели, сказав это, он, казалось, расслабился. — И... ты взял его не один раз? — Я беру его каждую ночь в течение более чем двух недель. Ясон затаил дыхание, чувствуя как в животе что-то дернулось в странном волнении. — Итак, наконец это случилось с тобой. — Ты не говорил, что это настолько захватывающе, — Рауль смотрел на него сияющими глазами. — Сначала я собирался попробовать это только однажды. Но затем... затем была вторая ночь и третья, и следующие, и наконец я перестал говорить себе, что пора это заканчивать, — он немного горько усмехнулся. — Я больше не могу хранить это в себе. Я должен рассказать кому-нибудь. Кому-нибудь, кто поймет. — Значит, тебе понравилось. Рауль наградил его весьма выразительным взглядом. Ясон улыбнулся. Итак, случилось то, чего он ждал с самого начала. Или... разве он ожидал не этого? Разве он не был уверен, что развлечется, наблюдая за Раулем, падающим в пропасть греха. Был, но теперь, когда он услышал новости, он обнаружил, что удивлен.... Возможно, он не верил, что его друг в конце концов сломается. Возможно, он не ожидал, что это зайдет так далеко. Интересно... Катце, объект сексуальных желаний. Катце, которого кто-то регулярно берет. Сначала это показалось смешным. Но если задуматься... — При всем моем уважении к тебе, Рауль, но я удивляюсь, какое удовлетворение ты можешь получить от Катце. Он не может даже чувствовать то, что ты делаешь с ним. Он не может... реагировать на это. Ты не получаешь никакого ответа на свои действия. — И что? Что тут плохого? — Рауль выглядел удивленным. — Я не против. — Не против? — Нет, вообще-то я думаю, что так даже лучше. Ясон задрал бровь. — Почему? Взгляд Рауля потемнел и расфокусировался. Как будто он видел что-то совсем другое, а не холл. Блонди заговорил. — Видеть его, лежащего вот так под тобой... Он с трудом может получить наслаждение, но он там, он обнимает тебя руками, он раздвигает ноги для тебя, он терпит все, что ты делаешь с ним, и не жалуется. Это заставляет меня чувствовать себя... важным. То, что я главенствую в ТЦБ, не заставляет меня чувствовать себя настолько важным, как эта простая вещь. Он не получает из этого ничего, это все — для меня. Он делает это для меня. Даже если ему это не нравится. Я люблю мысль о том, что он так мне подчиняется. Глаза Ясона вспыхнули с неподдельным интересом. — Признаю, я не думал об этом так, — пробормотал он и затем мягко засмеялся, откидываясь назад в кресле. — Ты стал извращенцем, Рауль. На мгновение Ясон чувствовал себя так, как будто впервые его увидел. Катце выключил компьютер. — Время трахаться. Он вздохнул. Эти слова все еще казались такими странными. Он сделал последнюю затяжку, затушил сигарету и встал со стула. Пошел в ванную, быстро подготовился и вышел из комнаты, одетый в пижаму. Он шел через большой зал, когда тонкий голос окликнул его. — Мистер Катце! Катце остановился, оглядываясь. Рео. Стоит в двери на кухню. — Мистер Катце, сэр, — фурнитур снова нерешительно позвал его. Молча он направился к мальчику. Рео отступил на два шага в кухню, и Катце остановились на пороге, быстро заглянув внутрь. Три кастрюли исходили паром на плите, несколько тарелок в мойке и остатки еды в буфете. Не поздновато ли для ежедневной работы по дому? Катце с сочувствием посмотрел на мальчишку. Было уже заполночь. Обычно в это время Рео уже был у себя, завершив все свои дела. — Что? — спросил Катце. Фурнитур странно смотрел на него. — Значит, это правда, да? Вы — с ним. Что!? Это последнее, что он ожидал услышать от Рео. Что заставило мальчишку задать такой вопрос? Рео раньше никогда не задерживался, и никогда не видел, как Катце шел к Раулю. Должно быть, он о чем-то догадывался, он не мог знать этого наверняка. До сих пор. Но фурнитур не должен был задавать таких вопросов. Мгновение Катце хотелось сказать: "Это не твое дело", но потом он заметил во взгляде Рео надежду. И тогда Катце понял. Он вспомнил себя десять лет назад и догадался, о чем думал мальчик. Гнев сразу же исчез. Катце заставил себя улыбнуться. — Думаю, что так. — Значит, у нас есть надежда. Мы все еще можем быть с кем-то счастливы. "Мы" означало фурнитуры. Конечно, Рео уже знал, кем был когда-то новый обитатель апартаментов. Дилер подавил желание закатить глаза. Глупый ребенок с глупыми желаниями. И какого черта он думает, что Катце счастлив? Катце совсем не был счастлив. Но он не прекращал улыбаться. — Конечно, можем, — сказал он и был вознагражден счастливейшей улыбкой Рео. Он сердито тряхнул головой. — Не задерживайся слишком долго, Рео. Спокойной ночи. Он повернулся, не ожидая услышать ответ. — Не буду. Спасибо. Спокойной ночи, сэр, — услышал он счастливый голос. Когда Катце пришел, Рауль был уже в постели. Как всегда, ждал его, читая книгу. Простыня, укрывавшая нижнюю часть тела, опасно спустилась с его бедер, намекая на то, что располагалось ниже. Золотые волосы красиво лежали на плечах. Он что, специально так лег, отстранено подумал Катце, неспособный оторвать глаз от захватывающего зрелища. Рауль встретил его взгляд и слегка улыбнулся ему, откладывая книгу. — Привет, — простота этого слова казалась неуместной. — Привет, — ответил Катце. — Как провел день? Я сильно отвлек тебя от работы? Вопрос был совершенно несущественный. Просто светский разговор. Рауль всегда старался поговорить с ним перед тем, как использовать его. Задавал ему вопросы, не важно какие. В какой-то степени, думал Катце, это было приятно. Намного более приятно, чем если бы он просто брал Катце. Катце сел на постель. — Нет, не особо. Нежданная улыбка появилась на его губах. Случайная встреча с Рео сегодня вечером повергла его в странное настроение. Внезапно Рауль с его прихотями, хмурыми взглядами, светскими разговорами показался ему таким... наивным. Катце вдруг почувствовал почти снисхождение. — Что? — спросил Рауль, изучая его лицо. — Ничего, — но потом он услышал как говорит, — иногда ты такой ребенок, Рауль. Блонди удивленно посмотрел на него, но только покачал головой. Он взял край покрывала и откинул его в сторону. — Залазь, — указал он подбородком, с намеком улыбки на губах. Так что Катце избавился от пижамы и быстро забрался под одеяло. И через мгновение Рауль был над ним. Он уперся локтями по сторонам от Катце, смотря на него сверху вниз. — Ребенок, говоришь. — Ага. — Не думаю, что хочу услышать объяснение. И с этими словами Рауль легко вошел в Катце. Он склонился над дилером и начал ритмичные движения. Катце обхватил Рауля руками, устраиваясь удобнее, и уткнулся носом во впадинку между шеей Рауля и плечом. Вдохнул запах. Юпитер, вкусно. Блонди, должно быть, снова воспользовался после ванны чем-то невероятно дорогим. Катце сделал несколько глубоких вдохов, смакуя аромат. Действительно, вкусно. Тело Рауля на нем было немного тяжелым, но приятно грело. О боже, иногда, лежа вот так, Катце хотелось напевать, чтобы убить время. Или корчить рожи, пока Рауль не может его видеть. Нет уж, давайте сохранять хоть немного достоинства. Блонди прижался губами к его шее и начал целовать ее, его губы мягко скользили по коже, нежно посасывая. Катце задохнулся, чувствуя как его пальцы впиваются в спину Рауля. О, черт, прекрати! Прекрати, это слишком... К счастью, Рауль быстро перестал. Волосы блонди рассыпались по подушкам, несколько мягких прядей упало на щеку Катце, щекоча. Он рефлекторно потянулся, собрал локоны со своего лица и с подушки и заправил их блонди за ухо. Рауль прервал движения и приподнялся над Катце. — Они лезут мне в глаза, — объяснил Катце. Получилось шепотом. — О, — прошептал Рауль в ответ. — Извини. Рука Катце все еще была в золотой массе волос, но он быстро ее убрал и снова обхватил блонди. Рауль наклонился ниже и прижался губами к покалеченной щеке. Он продолжил толчки и через несколько секунд с громким вздохом кончил. Как обычно, он упал на Катце, и так и остался. Катце закрыл глаза. Он все еще мог чувствовать хмельной запах Раулевой кожи, запах духов, смешанный теперь с запахом пота, мог чувствовать вес Рауля. Он слышал быстрое горячее дыхание Рауля, чувствовал его шеей. Ему вдруг захотелось погладить спину блонди глупым успокаивающим жестом. О, черт возьми, он и погладил, один раз. Ему показалось, что Рауль дрожит. — Эй, отпусти, — пробормотал Катце. — Мне надо... ну ты знаешь. — Не уходи, — голос Рауля звучал глухо. — Мне нет дела до простыней. Катце немного нервно хихикнул. — Уверен, что есть. Ну же, Рауль. Какое-то время стояла тишина. — Ну хорошо, хорошо, — сдался блонди и отодвинулся, освобождая его. — Только не задерживайся. Катце послал ему слабую улыбку, вылезая из постели. — Хорошо, не задержусь. Ночь только что опустилась на Танагру. Это была прекрасная, теплая ночь с тысячами звезд, освещающих небо. Луны нависали над зданиями, обнимаясь, прямо перед глазами Ясона. Всегда вместе, в этом зрелище было что-то волшебное. Но сейчас Ясона луны не интересовали. Он стоял, прислонясь к ограде балкона, медленно вдыхая дым дорогой сигареты. Это был один из тех редких моментов, когда ему нравился вкус дыма во рту. Обычно он ненавидел его. После встречи с Раулем он чувствовал себя странно. Он расстался с другом, думая, что рад такому результату. Он чувствовал извращенное удовлетворение. Ему удалось перетащить такого чрезвычайно правильного Рауля на свою испорченную сторону. Наконец-то биолог прекратит читать ему лекции, наконец-то они снова будут разговаривать как друзья. Может быть, они даже поговорят об ЭТОМ, развлекутся, сравнивая свой опыт, посплетничают о своих любовниках... э-э-э, петах? Было бы здорово, если бы рядом была еще одна пара из элиты и полукровки. Но было что-то еще под этой радостью. Что-то вроде... тревоги. В некотором отношении Ясон все еще чувствовал себя ответственным за Катце. В течение многих лет полукровка был его фурнитуром, а затем его заместителем в делах на Черном рынке. Почти так же, как Рауль был его заместителем в законном бизнесе. Ясон знал, что на протяжении всего этого времени он был самым важным человеком в жизни Катце. И вот теперь появился кто-то еще. Неожиданно Ясон испытал болезненное любопытство, ему хотелось узнать, что произошло в спальне его друга. Многочисленные вопросы кружились в голове. Как они делали это? Катце было больно? Или... может быть, ему понравилось? Рауль говорил, что Катце не казался особо довольным, но и не протестовал. Возможно, ему стоило протестовать. В конце концов, он все еще принадлежал Ясону, он должен это помнить... Он и в самом деле обнимает Рауля, когда блонди делает это с ним? Внезапно в его разуме появился очень ясный образ Рауля и его Катце, переплетенных в любовных объятиях. Его Катце... Черт подери, Рауль взял ЕГО Катце. Ясон судорожно улыбнулся этой мысли, понимая, что это тоже его злит. — Что случилось? Ясон пораженно оглянулся и встретил взгляд Рики. Сегодня вечером его пет остался с ним в Эос, вместо того, чтобы Ясону ехать к Рики в Апатию. Молодой человек тихо подкрался к нему. Ясон почувствовал, что улыбается. Он не услышал, как Рики вышел на балкон. Иногда его пет мог ходить тихо, как кошка. — Почему ты решил, что что-то случилось? Полукровка остановился рядом и взглянул на сигарету у Ясона в руках. — Ты забавно ухмыляешься, куришь. Ты редко когда куришь, обычно когда у тебя что-то на уме. Ясон задрал бровь. — О, ты вдруг стал психологом? — Я всегда им был, — пожал плечами Рики, — ты просто не хотел этого замечать. Ну, так что случилось? Ясон отвел взгляд от юноши и снова посмотрел на вечерний городской пейзаж. — Ничего. — Неправда. Не дурачь меня, Ясон. Я же вижу, что что-то тебя беспокоит. — Ничего не случилось, Рики, — повторил Ясон с нажимом. А что еще он должен был сказать? Что стоит тут и размышляет о Катце? — Ладно. То есть ты не хочешь разговаривать, — заключил Рики, явно недовольный. — Опять ты не хочешь со мной разговаривать. Я задаю тебе вопросы, пробую с тобой поговорить, а все что ты делаешь — это отсылаешь меня. — Я не отсылаю тебя. Но не можешь же ты ожидать, что я буду обсуждать с тобой все. О некоторых вещах я просто не могу говорить. — А о некоторых ты не хочешь говорить, — возразил Рики, — Потому что думаешь, что я не пойму, верно? Типа, полукровки слишком тупые, чтобы обсуждать с ним некоторые вещи. Ясон мрачно уставился на Рики. Что нашло на его пета, что он так разворчался? Что ж, Ясон определенно не собирался обсуждать ЭТО. — Есть некоторые вещи, Рики, которые я не хочу обсуждать с полукровкой, — согласился он. Лицо Рики помрачнело. Он выглядел обиженным. — Знаешь, может, в этом наша проблема? Единственное хорошее между нами — секс. Но жизнь состоит не только из секса, — с этими словами он повернулся и ушел с балкона. — Поговори со мной, Катце, — неожиданно попросил Рауль. Дилер удивленно уставился на блонди. Рауль лежал на спине, уставившись на балдахин кровати, как частенько делал после того, как использовал Катце. — О чем? Рауль только пожал плечами. — О чем угодно. Я просто не хочу, чтобы ты молчал. Ведь есть многое, чего я о тебе не знаю. Например... например, твоя работа. Это должно быть интересно, чем ты занимаешься на Черном рынке. Или где ты научился так хорошо обращаться с компьютерами, или на что похожа жизнь в Кересе. Или... почему ты так его любишь? Катце задохнулся. — Я не... — Шшш. Я знаю, что любишь. Катце не стал больше ничего отрицать. Какое-то время он просто молча разглядывал блонди. Что-то возникло в горле, какое-то странное чувство, ощущение... чего? — Рауль, Рауль, — Катце покачал головой и, наконец, позволил себе слабо улыбнуться. Какого черта? Ему пока не хотелось спать. Он мог просто лежать и дуться. А мог и рассказать что-нибудь. Он сел лицом к Раулю, скрестил ноги и прикрылся одеялом. Блонди глядел на него с любопытством, и Катце улыбнулся. — Ну? О чем ты хочешь послушать в первую очередь?