Игры в жизнь

      К середине февраля я не добилась ровным счетом ничего, кроме того, что Наталья Викторовна начала со мной здороваться и перестала спорить на тему смет по проектам. Все. Можно ли это считать успехом? Сомнительно. Ведь Наденька продолжала ворковать с ней. Вместе на работу, вместе с работы. По офису даже слухи пошли. Анечка рассказала. Все думали, что Надежда Васильевна и Наталья Викторовна внезапно стали лучшими подругами и теперь никуда не ходят друг без друга. Подруги. Ага, как же.       Зато с Ксюшей у меня шло все не в пример идеально. Дочь святейшего оказалась нормальной такой девчонкой, конечно, не без манерности, но общаться мне с ней было комфортно. Веселая и забавная, чего сразу и не поймешь. На чувстве юмора, слегка черном, мы с ней и сошлись. — Я тебе говорю, этот идиот даже не понял, что я девушка, — задержавшись после работы, Ксюша рассказывала очередную лондонскую байку. — Жаль, на тебе страпона не было, показала бы ему, кто в доме хозяин, — прыснула я от смеха, откидываясь на спинку кресла. — Да я бы его так отымела, что на утро забыл бы, как зовут, — вздернув подбородок, надменно заметила Ксюша, но не выдержала театральной паузы и громко расхохоталась. — Никогда бы не поверила, что тебя можно перепутать с парнем, — закончив смеяться, выдохнула я искренне. — Я найду фотки, — вставая с гостевого диванчика, отмахнулась Ксюша. — Кстати, внесла сегодня твое имя во все проектные документы. — Отец сказал что-нибудь? — хоть мы и были шикарными конспираторами, я все равно немного переживала. — Я могу быть убедительной, когда нужно, — подмигнула Ксюша, подхватывая сумку. — Ты идешь? Пятницу не для того создавали, чтобы просиживать штаны в офисе. — Еще немного поработаю, — некуда мне спешить, чего уж. — Тогда до завтра, — улыбнулась девушка, выходя из кабинета и оставляя дверь открытой.       Непривычная тишина офиса действовала успокаивающе. По коридору не носится Артем, крича, что все идиоты, и неужели так сложно не нажимать лишних кнопок. Анечка не плачет в туалете из-за сломанного ногтя или порванной колготки. Надя не кокетничает с Натальей Викторовной. Черт. Я совсем не продвинулась.       Конечно, тот факт, что ледяная королева здоровается со мной, дорогого стоит, но это такие крупицы, что мне самой становится тошно от своей несостоятельности. Будь на ее месте другая, давно бы уже принесла Наде заветное победное фото.       Интересно, это из-за того, что мы работаем вместе, что она начальник? Мне всегда легко давался флирт. Глазки потупила, тут поднажала, здесь ляпнула ерунду, все посмеялись и готово. А с ней по-другому. Я словно другая рядом с ней. Все слова вылетают из головы и кажется, что двигаться тяжело, когда Наталья Викторовна поблизости. Особенно под ее томным взглядом. Да, именно томным.       Размышления совсем не помогали продвигаться в работе, поэтому я решила закончить на сегодня. Выходя из кабинета, заприметила тонкую полоску света под дверью Натальи Викторовны. Неужели сидит на работе в столь поздний час? Может, просто забыла выключить свет? Да нет, глупость какая. Наверняка эта женщина не забывает ничего.       Без спроса приоткрываю дверь. Стоит спиной ко мне у окна. Даже не шелохнулась. Не услышала или делает вид? — Не думала, что в офисе кто-то еще есть, — тихо нарушаю молчание. — Полина? — оборачивается и смотрит растерянным взглядом. Первый раз вижу ее такой. Словно она находится не здесь, а я пытаюсь вытащить ее наружу. Но на лице выражение искреннего удивления быстро сменяется непроницаемой маской отчуждения. — Много работы? — не собираюсь сдаваться так легко, если уж мне выдалась возможность побыть с ней наедине. — Да, — сухо отвечает женщина. Подходит к столу, перекладывает документы из одной стопки в другую и берет сумку. — Но я как раз собиралась уходить. — Вот и я только закончила, — непробиваемая Наталья Викторовна словно специально отталкивает меня. Не хочет идти на контакт. Если бы не спор, давно бы плюнула. Чего толку биться в закрытые ворота, верно? — Никогда не замечала в вас рвения к ночным посиделкам, — доставая пальто из шкафа, через плечо бросает Наталья. — А вы, значит, частенько задерживаетесь? — выхожу в коридор, жду, пока женщина закроет кабинет. — Кто-то же должен работать, — пожимает плечами, и мы направляемся к лифту. — Дома никто не ждет? — ну все, сейчас меня и поставят на место за неуместный вопрос. Кто вообще за язык тянул? — Вас интересует мое семейное положение или наличие домашних животных? — в несвойственной манере спрашивает женщина. Может, на ней так сказывается усталость, или она правда больше не собирается меня отбривать каждый раз. Но было бы откровенной тупостью не воспользоваться случаем. — Относительно вас меня интересует все, — этот поезд уже не остановить. Заходим в лифт, и в тесном пространстве я улавливаю тонкую нотку ее духов. Сладких. Этот запах вызывает во мне чувство противоречия. Обычно сладко пахнут мягкие, добрые и открытые женщины. — Завидное любопытство, — неужели я вижу намек на улыбку на строгом лице? Но конечно, женщина не отвечает ни на один из вопросов. Просто поддразнила меня. Кто с кем играет, я не поняла?       Молча доезжаем до первого этажа, выходим из бизнес-центра и направляемся на парковку. Ее белоснежный мерседес стоит куда ближе моей машины. Все? Нет. Нельзя так заканчивать. Если я буду продолжать тупить, то не продвинусь ни на йоту.       Первое, что приходит мне в голову — провокация. Надо посмотреть, как она отреагирует, если ее зажать так, чтобы не было возможности убежать или выставить меня за двери своего кабинета, как обычно это происходит. Втягиваю носом холодный воздух, резко выдыхаю и подхожу вплотную к женщине, которая еще не успела открыть дверь авто.       Она успевает повернуться ко мне лицом и оказывается в плену, я расставила руки по бокам от женщины на крышу машины. Делаю еще шаг. Глаза Натальи Викторовны распахнуты не то от негодования, не то от изумления, вызванного моей наглостью. Не хочу думать об этом. Губы приоткрыты, выпускают драгоценное тепло, расходящееся вокруг наших лиц густым паром. Сладкий запах ее духов не дает покоя. — Я схожу с ума от вас, — шепчу ей прямо в рот.       Не даю Наталье Викторовне возможности опомниться и целую ее. Она не отталкивает, поэтому нежное прикосновение губ становится более настойчивым и требовательным. Провожу языком по ее зубам, в попытке проникнуть внутрь. Поддается. Она поддалась мне? Она ответила на поцелуй? Я аж открыла глаза от шока и встретилась с ее черным, насмешливым взглядом. Сука. — К тебе? Или может, ко мне? — сардонический тон, мерзкая злая улыбка, умело спрятанная в уголках рта, жесткий, властный взгляд выводят меня из себя. Да что же ты за тварь такая? — Пошла ты, — практически выплевываю ей в лицо и ухожу.       Чуть ли не бегом добираюсь до машины, хлопаю дверью и бью руками по рулю. Идиотка, тупая идиотка. На кой черт понадобилось устраивать эту дурацкую провокацию? Хотела посмотреть, как отреагирует черствая, сухая, безжалостная стерва на твой смешной, детский вызов? Что же. Ты получила то, что хотела.       Все еще продолжая не верить в случившееся, завожу мотор, смотря вперед невидящим взглядом. Надо отказаться от спора. Лучше я буду год ходить в юбке, чем еще раз испытаю подобный позор. А с Натальей Викторовной по-другому точно не получится.       Утыкаюсь носом в ладони и захлебываюсь от смеха. Конечно, первая реакция была от обиды. Обиды, что провокация не сработала, что план не удался, что Наталья Викторовна оказалась не так проста, как мне бы того хотелось. Но я ведь прекрасно понимала, что шанс вывести эту невозможную женщину ничтожен, равен практически нулю.       Как Надя уговорила меня на эту аферу? Поднимаю голову от неожиданного стука в стекло пассажирского окна. Наталья Викторовна. Извиниться пришла? Я ведь с ума по ней схожу, а она так меня шваркнула. Ага, неси седло, извиниться. Опускаю стекло и принимаю вид оскорбленной и униженной. Надо доиграть роль, хотя бы сегодня. — Машина не заводится, а телефон сел, не могу вызвать такси, — так приятно становится смотреть на женщину в позиции «мне нужна твоя помощь».       Молча открываю дверь, и Наталья Викторовна забирается внутрь, предварительно отряхнув сапоги. Вежливость, воспитание или такая изощренная попытка сказать прости? Не буду анализировать. Я сейчас в выигрышной позиции, надо бы этим воспользоваться. — Куда вам? — нарочито мрачно спрашиваю я, даже не смотря на женщину. Пусть помучается. — Александра Невского, — устраивая сумку на коленях, произносит женщина.       Конечно, мне бы хотелось, чтобы в ее тоне звучала хоть одна нотка сожаления. Но этого не происходит. Она, как всегда, уверенная в себе, безжалостная и властная. Властная над всем этим чертовым миром. Но надо мной власть ты не получишь, слышишь? Это я играю с тобой. Это я поспорила на тебя, ясно?       Город пустой, поэтому мы быстро добираемся до набережной. Еще пара часов, и не попасть вам на другую сторону, Наталья Викторовна. Что бы вы тогда делали? Где проводили ночь? У кого нашли бы убежище? — Полина, — глухо начинает женщина, смотря вперед, на огни ночного города, — ты ведь соврала мне. — О чем вы? — как бы сейчас не рухнул мой карточный домик. Что я тогда буду делать? — Ты не сходишь с ума, — спокойно продолжает Наталья Викторовна. Мне показалось, что в этой фразе я почувствовала горький привкус? Точно показалось. — Еще месяц назад мы даже не здоровались, — опять горечь. Или нет? — Вы считаете, что это важно? Общались мы или нет. Разве это нужно, чтобы сходить с ума? — люблю Невский. Особенно пустой, особенно вечером. — Полина, — вот от чего по моему позвоночнику проходится электрический разряд — то, как она произносит мое имя. Тупая башка. Она словно пробует, смакует, наслаждается каждой буквой и послевкусием. А мне это нравится. Нравится, как она произносит мое имя. Черт бы тебя побрал. — Давай не будем играть в наивность. Ты ведь взрослая и, надеюсь, умная девочка. Не знаю, с чего вдруг ты воспылала таким любопытством к моей персоне, но я сразу чую ложь. А все твои попытки пронизаны фальшью. Ты не чувствуешь того, что хочешь показать. Зачем? Я не знаю. Мне и все равно, по большому счету. Просто перестань. — Перестать что? — у меня во рту пересохло от ее слов. Пронизаны фальшью. — Перестань делать то, чего ты не хочешь, — Наталья Викторовна поворачивает голову и указывает рукой на автобусную остановку. — Я выйду здесь.       Мы приехали. Разговор окончен. Что мне делать? Она права, я делала это все исключительно по соображениям спора. Никогда в жизни бы не стала общаться с такой, как она. Значит, будем брать честностью. — Вы правы, — успеваю схватить ее за рукав дорогого пальто, пока она не успела выйти из авто. — Не знаю, что на меня нашло, простите, пожалуйста. Мы можем просто забыть о сегодняшнем инциденте? — Можем, — кивает женщина. — Но я бы и правда хотела узнать вас лучше, — здесь нет фальши. Ее противоречия берут верх, и дело уже касается не только спора с Наденькой. — У меня есть кот, — улыбается Наталья Викторовна и выходит из машины, освободившись от моей не такой уж цепкой хватки. — Доброй ночи, Полина.       Хватит ли у меня смелости признаться самой себе, что я запуталась? Не знаю. Знаю, что Наталья Викторовна начинает становиться назойливым видением в моей бедовой голове. Потому что все выходные я так или иначе вспоминала сладковатый запах, на удивление ласковые губы, горячее дыхание на своем лице. Для кого этот поцелуй оказался провокацией, не понятно. Судя по всему, для меня.       «Перестань делать то, чего ты не хочешь». Ее слова больно врезались в подсознание. Я всегда делала лишь то, что хотела. Никто не заставлял меня идти против воли. Я запросто могла отказаться от пари. Но согласилась. Пошла на это намеренно.       Мой азарт не позволил отказаться. Тем более, в вопросе соблазнения женщины. Уж что, а это у меня получалось хорошо. А совратить такую, как Наталья Викторовна — высший пилотаж. Но что-то мне начинает подсказывать, дело заходит немного дальше, нежели я предполагала изначально. Я не собиралась сближаться с ней. Секс. Мне нужен был секс. Никак не большее. Никаких разговоров по душам, привязанностей или, упаси всевышний, серьезных отношений.       Как я могу оставить без внимания ее просьбу не фальшивить? Она прямым текстом сказала, что не воспринимает ложь, легко ее замечает и не ведется. Так что, выиграть спор обычным способом у меня не получится. Она хочет честности? Она ее получит. А заодно и я.