7
21 ноября 2017 г., 09:08
Всю неделю я каждое утро забирала Наталью Викторовну на работу и дожидалась ее по вечерам, чтобы отвезти домой. Испытывая щенячий восторг от поездок и общения, я поняла, что наш финансовый директор не такая чопорная и надменная, как кажется, если не знать ее ближе, чем того позволяет субординация.
Мне постоянно хотелось положить руку ей на колено или провести пальцами по тонкой линии от уха к подбородку, в голове мелькали воспоминания нашего поцелуя тогда у ее машины, ночами я просыпалась от жгучих спазмов внизу живота, растворяясь в тумане эротических снов. Наваждение. Наталья Викторовна стала моим наваждением.
Но я держала это при себе. Когда Надя заводила разговор на тему пари и спрашивала про успехи, я лишь пожимала плечами, неоднозначно кивала и говорила, что все идет своим чередом. Отчего-то внутренне не хотелось посвящать Надежду в новый мир своих эмоций и ощущений относительно Натальи Викторовны. Ведь это всего лишь спор, верно?
Нельзя сказать, что я совсем не анализировала свои чувства, не думала о переменах, не фантазировала, как могут складываться наши отношения. Отношения. Какая-то часть меня хотела попробовать неизведанную сторону человеческой жизни: свидания с одним человеком, совместные вечера, теплые объятья, громкие признания и стоны по ночам. Но другая часть по-прежнему считала это бесполезной тратой времени. Зачем выстраивать отношения с человеком, отдавать всего себя, когда печальный финал истории свалится на хрупкие плечи и задавит своей неизбежностью?
Поскольку праздничный день выпал на понедельник, и у нас получилось целых три выходных, Анечка предложила совместить пейнтбол и поездку на базу отдыха всем коллективом. Петр Степанович пришел в дикий восторг и, словив пароксизм счастья, разрешил в пятницу не работать.
Автобус ждал нас у бизнес-центра. Поскольку все добирались своим ходом, Наталью Викторовну я не видела со вчерашнего вечера. Ладони потели, хоть на улице и было холодно. Мы курили с Надей и Ксюшей, девочки трещали о том, какую лучше выбрать тактику в бою, но я не слушала. Вертела головой по сторонам в поисках знакомой фигуры и чуть не выронила сигарету, когда увидела ее.
Черное классическое пальто с меховым воротником осталось в шкафу, позволяя своей хозяйке выбрать более неформальную темно-коричневую парку. Массивный шарф, джинсы, тяжелые ботинки в цвет куртки и спортивная сумка. Встреть я Наталью Викторовну в этом наряде просто так на улице, никогда бы не узнала. Финансовый директор продолжала удивлять меня. Хотя, чего я ожидала? Что женщина в поездку за город напялит дорогие сапоги на шпильке и вечернее платье? Улыбнулась своей глупости и кивнула в знак приветствия приближающейся Наталье Викторовне.
На базу отдыха мы приехали к трем часам дня. К моему несчастью Наталья Викторовна поселилась в одноместном номере. А я так хотела разделить одну комнату с ней на двоих. Черт, я думала об этом больше, чем о самой поездке, пейнтболе и всем прочем. В голове моментально сложился чудесный план, как ночью тихонечко я проберусь к ней, пока все спят, и никто не видит.
— Ты идешь? — из мыслей меня вытащила Ксюша. Она закончила раскладывать свои вещи и кинула в меня маленькую подушечку.
— Куда? — нахмурившись, я откинула снаряд на ее кровать и уставилась на девушку.
— Там народ собирается в мафию поиграть, должно быть весело, — по горящим глазкам было ясно, что Ксюше не терпится выяснить, кто из нашего коллектива может беспощадно убивать мирных граждан по ночам.
— Ну, пойдем, — пожав плечами, я встала и пошла вслед за Ксенией. А что еще оставалось делать? Не сидеть же в комнате, предаваясь фантазиям на тему предстоящего ночного приключения. Тем более, я уверена, что и Наталья Викторовна не откажется поиграть в мафию.
Она призналась мне, что обязана поддерживать имидж строгого и невозмутимого начальника. Иначе, сотрудники не будут воспринимать ее всерьез. Женщине гораздо тяжелее находиться на руководящей должности. Поэтому она, в отличие от Петра Степановича, не может себе позволить участие в посиделках, вечеринках, а тем более конкурсах. Хотя на самом деле, Наталья Викторовна была заядлой любительницей подобного веселья.
Ее откровение заставило меня задуматься. Как много на самом деле людей, живущих по чужим правилам. То нельзя, это не смей, сюда даже нос свой любопытный не суй. Им просто приходится принимать правила этой игры. Иначе не добиться своего. Не из-за прихоти, у них просто нет другого выбора.
— Город засыпает, — конечно же, роль ведущей досталась Анечке. — Просыпается мафия.
Петр Степанович открывает глаза. Мирных осталось три человека. У него есть все шансы выиграть раунд. Перст святейшего указывает на Светлану Сергеевну.
Пока они доигрывают последний кон, мы с Ксюшей подходим к столу, чтобы налить вина, и присаживаемся на свободные места. Из коридора слышатся знакомые голоса. В комнату входят Надежда и Наталья Викторовна. Обе смеются. Интересно знать над чем. Дурацкая ревность никак не дает мне покоя. У меня так и не получилось выяснить характер отношений между этими двумя женщинами. Надя умело уходит от разговора, а Наталья Викторовна просто отвечает, что они коллеги. Коллеги, ага, как же.
Осматриваю финансового директора с ног до головы и не могу понять, как это удается некоторым женщинам потрясающе выглядеть абсолютно в любой одежде. Все те же тяжелые ботинки, обычные джинсы и молочного цвета свитер с большим воротником. Так просто, а взгляд не отвести. Она мне кажется домашней, теплой, хочется подойти и обнять. Но я быстренько прогоняю эти мысли, встряхивая головой.
— Поскольку у нас прибавление, — Аня собирает карточки и начинает их перемешивать, добавляя новые, — предлагаю сделать две мафии и двух врачей.
— Может, лучше одного врача и одного следователя? — предлагает Надя.
— Да, давайте так, — поддерживают предложение Марк, Артем и Андрей.
— Тогда у нас две мафии, один врач и один следователь, верно? — уточняет Анечка.
— Верно, верно, — кивает Петр Степанович в нетерпении. — Раздавай быстрее.
Анечка последний раз перекладывает карточки и начинает раздавать их по кругу. Отец меня учил всегда внимательно следить за реакцией человека, когда он получает свою роль. Единственное лицо, на которое я смотрю, остается невозмутимым. Словно ей передали салфетку за ужином. На лице Натальи Викторовны не дрогнул ни один мускул. А пока я следила за ней, пропустила всех остальных. Мне же досталась мафия.
— В первом раунде убиваем? — спрашивает Надя.
— Нет, просто знакомимся, — отвечает Марк. Надежда кивает.
— Город засыпает, — голос Анечки погружает нас в мнимый сон. — Просыпается мафия.
Открыв глаза, я сразу попадаю в плен своего наваждения. Наталья Викторовна смотрит на меня, улыбается краешком губ и чуть наклоняет голову. Я киваю. Анечка смотрит на обеих, утвердительно качает головой и продолжает знакомство с другими игроками.
— Итак, все познакомились, давайте обсуждать.
— По кругу с меня, — начинает Петр Степанович. — Я простой работяга, строитель. Никакого отношения к мафии не имею.
— Я — порно-режиссер, — задорно говорит Марк.
— Я так и знала, — Надя не смогла удержаться, чтобы не произнести комментарий, чем вызывает одобрительный смех народа.
— А чем еще можно заработать на шикарный особняк? — разводит руки Марк и передает слово Лиде. Затем Светлана Сергеевна.
— Актриса фильмов Марка, — закидывая ногу на ногу, томно произносит Наталья Викторовна.
Кажется, Артем даже присвистнул. Марк одобрительно закачал головой, широко улыбаясь. Петр Степанович удивленно смотрел на финансового директора, которая, видимо, и для него начала раскрываться с новой стороны. Я же просто задерживаю дыхание, стискивая зубы, чтобы не раскрыть своих эмоций относительно этой невероятной женщины.
Я даже не слушаю других. Все внимание сконцентрировано лишь на ней. Черт. Порно-актриса. Как ей такое вообще в голову пришло? Она специально это сделала? Чтобы я мучилась еще больше, чувствуя жар во всем теле. Она же видит. Наверняка видит мои зардевшиеся щеки и блестящие глаза.
— Я всего лишь бармен, — пожимает плечами Ксюша. — Никаких связей с преступностью.
— Стриптизерша, — улыбаюсь я, видя реакцию Натальи Викторовны. Ничего умнее мне в голову не пришло. Пусть и ее накроют фантазии обо мне в такой роли.
— Вот горожане и познакомились. Самое время снова поспать. Город погружается во тьму ночи, просыпается мафия и делает свой выбор.
Я указываю на Надю, по привычке всегда выношу ее первой, если выпадает роль мафии. Наталья Викторовна отрицательно качает головой и жестом выбирает Светлану Сергеевну. Я хмурюсь, мол, почему она? Женщина пристально смотрит на меня, приподнимая одну бровь. Понимаю, что не могу сопротивляться, не могу не подчиниться ее воле, и я совсем не об игре в мафию. Киваю. Остальные игроки делают свой выбор.
— Лучи солнца озаряют наш город. Проснулись все горожане, кроме Светланы Сергеевны.
— Да что такое, даже поиграть не дадут, — с досадой произносит женщина и показывает карточку. Мирный. Она отодвигает стул и продолжает молча наблюдать.
— Ну и кому пришло в голову убить такого милого члена общества? — вопрошает Надежда, смотря прямо на меня.
— Может, ее случайно строитель укокошил? Некачественно прикрепил балку, и вот вам итог, — вносить яблоко раздора — мой конек. А на кого еще перевести стрелки, как не на Петра Степановича? Он сейчас начнет активно защищаться, можно на этом будет его и закопать.
— Да вот еще, — возмущенно пыхтит наше святейшество. — Чем вам честный работяга не угодил? Я, знаете ли, качественно выполняю свою работу. Никакие балки тут ни при чем. Наговариваете на меня, Полина. Лучше скажите нам, чем сами по ночам занимаетесь.
— Как это чем? Зарабатываю на еду танцульками, — слегка поерзав на стуле пятой точкой, кокетливо подмигиваю Петру Степановичу. Знаю, что она смотрит на меня. Знаю, что оценит движение. Знаю, как оно подействует на нее. Знаю? — Спросите, вон, у бармена, — киваю в сторону Ксюши. — Мы с ней в одном клубе работаем.
— Да, да, — подхватывает мою историю Ксения. — Она всю ночь у шеста, какое там убийство!
Наталья Викторовна не сдерживает улыбки. Я закусываю нижнюю губу и выпрямляю спину. Картинки предстоящей ночи яркими вспышками мешают сосредоточиться на происходящем. Представляя, что и как буду с ней делать, чувствую нестерпимый жар. Жар, распространяющийся от одной точки по всему телу.
Пока еще я не теряю нити обсуждения, слышу аргументы святейшего и подначиваю остальных против него. Но играть становится все труднее. Наталья Викторовна будто специально так пристально смотрит. Будто не просто в глаза, а гораздо глубже.
— Вот и мне не нравится строитель, — включается в беседу Артем.
— Я могу тебе не нравиться, — Петр Степанович опирается локтем о колено и сурово смотрит на молодого человека, — но это еще не повод вешать на меня ярлык убийцы.
Да он сам себя закапывает. Так упирается, что мне и стараться не придется. В итоге я склоняю большинство проголосовать против Петра Степановича. Под гул собравшихся, святейшество отсаживается немного назад. Наталья Викторовна не сводит с меня своего пронзительного взгляда. Мне и так уже тяжело сидеть с ноющим узлом внизу живота, так она еще добавляет, невинно облизывая губы.
— Город засыпает, — второй раунд. — Просыпается мафия.
Я пытаюсь вынести Надю, тем более она уже явно высказалась на счет меня и будет продолжать. Наталья Викторовна опять не соглашается и указывает на Лиду. Пошла по самым неактивным участникам. Странно. Чувство тупого подчинения. Киваю.
Так продолжается и в третьем раунде. Я даже не питаю иллюзии, что Наталья Викторовна не отвергнет мой выбор жертвы и просто жду ее решения. Но в этот раз она сама указывает на Надежду. Никак не могу понять ее тактику, но радостно соглашаюсь.
— Я говорю вам, мафия — это Полина, — вскакивает со стула Надежда. — Я была следователем, вашу мать!
На пять человек осталось две мафии. Если сейчас мы вынесем мирного, то выиграем. Я смотрю на Наталью Викторовну, пытаясь предугадать ее действия. Но чертовы картинки эротического характера беспощадно отвлекают меня. Я не сдаюсь под их натиском. Пытаюсь. И пока я веду невидимое для остальных сражение с фантазией, Наталья Викторовна умело склоняет оставшихся против меня. Что?
— Полина слишком настаивала, а они оказались мирными, — мягко и нежно говорит женщина. Да она просто дьявол во плоти, честное слово. Пытается выгородить себя сейчас или просто топит меня?
Будь сейчас на месте Натальи Викторовны кто угодно другой, я бы разнесла в пух и прах, не дала себя потопить и выиграла игру уже на этом кону. Но она меня уничтожает, и я ничего не могу сделать против нее. Словно связана по рукам и ногам, еще и кляп во рту в придачу. Молча сдаюсь. И теперь внутри горит не огонь страсти, а разрастается настоящий пожар злости. Какого черта она вытворяет?
Игра продолжается, а я ухожу налить себе еще вина. Стою спиной к происходящему и лишь вздрагиваю каждый раз, когда слово берет Наталья Викторовна. Ее голос действует на меня магическим образом. Окутывает, обволакивает и утаскивает в темный лес грез. Мне самой не выбраться. Я делаю глоток и признаюсь себе в том, что хочу Наташу не просто на спор.
Игра закончилась, мафия победила. Наталья Викторовна победила. С криками «ай да умница, ай да молодец» Петр Степанович жмет руку женщины. Надя что-то говорит ей прямо на ухо, пока она сверлит меня взглядом. Это вызов. И я принимаю его, зная, как отомстить.
Остаток вечера мы продолжаем обмениваться взглядами и прочими невербальными сигналами. Намеками на желаемое. Я вижу ее возбуждение. Когда она натягивает рукава свитера, сжимая ладони, или медленно отводит взгляд, и ее грудь вздымается от глубокого вдоха, как она тесно сжимает ноги, силясь не показать истинных эмоций.
Мне это чертовски нравится, я без зазрения совести выключаюсь из игры в мафию и полностью погружаюсь в незаметное для посторонних общение с Натальей Викторовной. Облизывая губы, заставляю ее щеки покрыться румянцем. Проводя рукой по волосам, принуждаю уголки губ дрогнуть. Снимая кофту, приказываю ногам сплестись между собой еще туже. Власть над возбужденной женщиной кружит голову, и я теряюсь в собственных ощущениях, боясь забыться, что мы не наедине.
— Прошу прощения, но вынуждена покинуть вас, — Наталья Викторовна встает, склоняя голову в знак прощания. Остатки коллектива неодобрительно шумят. — Я бы с удовольствием сидела и дальше, но организм требует крепкого сна.
Я провожаю ее взглядом. Ага, крепкого сна. Не дождетесь, Наталья Викторовна. Чтобы не вызвать подозрений у Нади, я не подрываюсь с места в то же мгновение, хотя сдерживать себя стоит больших усилий. Незаметно прошу Ксюшу отвлечь Надежду и сваливаю. Практически бегом добираюсь до комнаты под номером тринадцать. Стучу, слышу приглушенные шаги. Черт, как же она хороша.
Без лишних слов практически впечатываю женщину в стену, захлопывая за собой дверь. Как бы мне ни хотелось разорвать сейчас одежду на ней, не быть аккуратной и нежной, я не тороплюсь. Лица почти соприкасаются, ее дыхание горячей стеной обрушивается на меня, подкашивая ноги. Ладонями упираюсь в стену, бедром раздвигаю ноги Натальи Викторовны, она поддается и складывает руки в замок, обхватывая за талию.
Больше не могу смотреть в ее черные глаза, молящие о поцелуе, и накрываю ее рот губами. Как это принято, сначала нежно и ласково, хоть внутри и разрывает от желания взять ее силой. Вожу языком, очерчивая контур влажных губ. Она притягивает меня ближе к себе, приникая пахом к бедру.
Горячая, готовая, ласково принимающая прикосновения, Наталья Викторовна разрывает поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Дыхание обрывается, взгляд рассредоточен, все тело подрагивает от внезапных толчков откуда-то изнутри. Контроль, который я получила над ее состоянием, пьянит, отдаваясь звоном в ушах.
— Помнишь, ты просила делать только то, что я действительно хочу, — сумбурно шепчу ей в губы, прижимаясь к груди.
— Да, — заставляя себя ответить, выдыхает женщина.
— Я хочу взять тебя так, как никто этого раньше не делал, — продолжаю наговаривать ей в приоткрытый рот. — Хочу, чтобы ты сама просила еще, умоляла не останавливаться, — ее несдержанный тихий стон заставляет все мышцы моего тела напрячься до предела. Но я продолжаю мучить ее и себя. — Хочу так, чтобы ты забыла себя: кто ты, где. Чтобы единственная мысль в голове, что ты моя. Вся. Только моя.
Она кладет руку мне на грудную клетку и слегка отстраняет от себя. Черные глаза поблескивают нездоровыми искорками, уголки губ приподняты в улыбке. Мир под моими ногами рушится. Контроль, приятно ощущаемый в руках, переходит к ней. Я больше не чувствую опоры. Понимаю, что она сильнее, и из этой схватки мне не выйти без потерь.
— Тебе придется сильно постараться, чтобы услышать эти слова из моих уст, — ее насмешливый тон больно врезается в сознание, отрезвляя и возвращая в реальность.
Я отхожу от нее, делая два шага назад. Теряюсь, проклиная себя за самоуверенность. Может, мне все это показалось, привиделось. Померещилось, что Наталья Викторовна отвечает взаимностью.
— Ты не хочешь? — еле слышно спрашиваю я, сжимая кулаки и больно впиваясь ногтями в ладони.
— Хочу, — скрещивает руки на груди, как ни в чем не бывало. Как будто не было этих долгих, мучительных часов адского возбуждения. Как будто только что не прижимала меня к себе. — Но не сейчас. Ты не готова.
— Не готова к чему? — я вообще перестаю понимать, что происходит.
— Не готова к тому, чего на самом деле хочешь, — нравоучительные нотки в ее голосе совсем выводят меня из себя, и желание уступает место ненависти.
— Что ты несешь? — стискиваю зубы, чтобы не сделать лишнего и хоть как-то удержать свой гнев.
— Ты поймешь меня потом. А сейчас я прошу тебя уйти.
Ее прошу звучит, как приказ. Конечно, мне хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть и заорать, что она несет полный бред. Но я лишь киваю и, сгорбившись, выхожу из комнаты. Даже дверью не хлопнула. Тихо прикрыла за собой, облокотилась и съехала по ней на пол, закрывая лицо руками. Что это все только что было?
