Игры в жизнь

      Словно обезумевшая, я поднимаюсь с пола и направляюсь в сторону своего временного места обитания, моля богов, чтобы Ксюша или спала, или вовсе провела ночь в другом месте. Молитвы были услышаны, и я шагнула в темноту пустой комнаты. Тишина давит, голова раскалывается, неудовлетворенное желание сочится сквозь поры. Никогда в жизни меня так не шваркали.       Эмоции сменялись со скоростью света. Я ее ненавидела, желая еще больше; мне хотелось выть от обиды, снова и снова прокручивая в голове последний наш диалог; удавиться от противоречивости этой несносной женщины. Я искренне не могла взять в толк, о чем она говорила. Что имела в виду Наталья Викторовна под словами: ты еще не готова. К чему, твою мать, я должна быть готова?       Мои размышления прервала Ксюша, вернувшаяся с посиделок. Видно было, что девушка подшофе, но она, видимо, считала себя трезвее всех трезвых. — Ты чего не спишь? — заваливаясь рядом со мной, спросила Ксения. — Там остался алкоголь? — дебильная привычка заглушать эмоции именно таким способом добралась и до меня. — Остался, — протягивает Ксюша, пытаясь устроиться на локте, чтобы лучше меня видеть. — Что-то случилось? — Пойду, выпью, — продолжаю оставлять ее вопросы без ответов. А на кой черт, если завтра забудет? — Я с тобой, — Ксюша подскакивает и хватается за мою руку.       Я не против. Всяко лучше, чем надираться в одиночку. Этого мне еще не хватало. Превратиться в алкоголика. Нет уж, я не доставлю Наталье Викторовне такого удовольствия. Хотя ее поступок и вызывает желание бросить все к чертям - спор, работу, этот город. Но чего только не подумаешь в момент горячки, верно?       В общем зале никого нет, тишина и темнота вполне меня устраивают. Беру бутылку виски и сажусь на диван. Выпившая Ксения устраивается рядом. Слишком близко для формата нашего общения. Но сейчас мне все равно. Не до этого. Больно уж тяжелый ворох мыслей копошится в голове.       Делаю глоток, морщась не то от терпкости напитка, не то от сучливости Натальи Викторовны. Ну как нормальный человек может себя так повести? Наверное, ответ заключается в том, что она просто-напросто ненормальная. Кивая в знак согласия, делаю еще глоток. — Никогда не понимала, как люди могут пить без закуски или запивки, — горячим дыханием говорит девушка мне в щеку. Ее рука накрывает мою, держащую бутылку.       Не будь я сейчас так увлечена мыслями о Наталье Викторовне, то подумала бы, что пьяненькая Ксения заигрывает. Отдаю выпивку, лишь пожимая плечами в ответ. Так мы сидим с полчаса. Ксюша что-то говорит, а я киваю или мычу в ответ. Я даже не слышу, о чем она воркует. Лишь краем глаза замечаю ее откровенные жесты и движения. Чтобы хоть как-то переключить ее внимание, предлагаю покурить. Не хватало мне еще влипнуть в историю с ней. Накидываю на плечи Ксюши плед, а она прижимается ко мне. — Иди сюда, а то замерзнешь, — под маской заботы девушка обнимает меня за талию, почти вплотную вставая передо мной. — А ты знаешь, как курят по-цыгански?       Боги, ну что за детская приманка? Она совсем не соображает, что ли. Я закатываю глаза и тяжело вздыхаю. Не собираюсь сейчас контролировать свои жесты и мимику, как привыкла обычно. Сама терпеть не могу, когда человек так делает, но у меня нет ни сил, ни желания скрывать что-то. — Давай покажу, — Ксюша затягивается и прислоняется губами к моему рту, выпуская горький дым вперемешку с алкогольными парами. — Ксюш, ты ведь по мужикам у нас, я ничего не путаю? — что сегодня за день-то такой. — Обычно да, — протягивает Ксения, расплываясь в очаровательной, пьяной и жутко пошлой улыбке. — Но меня необъяснимо тянет к тебе, понимаешь? — Чего же тут непонятного, — усмехаюсь, зажмуриваюсь и мотаю головой из стороны в сторону. Только этого мне и не хватало. — У тебя кто-то есть? — девушка внимательно смотрит, ожидая ответ. — А это имеет значение? — вот и включился мой стандартный режим общения с жертвой.       Головой я понимаю, что ничего хорошего происходящее не предвещает, но задетое эго уже не остановить. Получая отказ, ты хочешь прежде всего себе доказать, что по-прежнему чего-то стоишь, что сможешь, что ты все еще на коне.       Я ничего не обещала Наталье Викторовне, мы с ней не состоим ни в каких отношениях, да и вообще после сегодняшнего я не уверена, что история будет иметь продолжение. А возбуждение так и не нашло выход. Девочка сама просится ко мне в руки. Она мне нравится. Почему бы каждой из нас не получить желаемое? — Только не строй никаких иллюзий, договорились? — не хочу, чтобы потом у нас были проблемы. — Просто секс, — кивает Ксения.       Встречаю утро в ее кровати. Ксюша мирно сопит у меня на плече. Надеюсь, она и правда хотела просто переспать со мной. Не знаю уж ради чего, эксперимента или просто по пьяни. Надо отдать ей должное, для женщины, которая всегда спала только с мужчинами, Ксения оказалась довольно-таки хороша. Я даже кончила. Правда, в голове постоянно маячил образ Натальи Викторовны, но об этом я решила вообще не думать.       Я тихонько выползла из-под девушки и отправилась в душ. Вода смыла с меня вчерашний день, и я облегченно выдохнула. Первой мыслью было желание найти сегодня Наталью и потребовать объяснений ее поведения. Потом лучшей идеей показалось забить болт и просто продолжить добиваться секса ради спора. В конце концов я даже решила объявить о своем проигрыше Наде. Я перебрала все варианты и была готова на любой из них. Когда я вернулась в комнату, Ксюша уже не спала. — Доброе утро, — улыбаясь, девушка потянулась. — Доброе.       Мы молчали. Неловкости не было, но чувствовалось какое-то напряжение. Я села на край ее кровати и скрестила руки на груди. — Все в порядке? — спрашиваю, приподнимая бровь. — Да, — часто заморгав, отвечает Ксюша. — Я же говорила, просто секс, не переживай. — И это не помешает нашему общению? — знаю я, чем обычно заканчивается такой «просто секс». — Нет, что ты, — она приподнимается, прикрывая грудь одеялом. — Я ведь сама предложила. Все в порядке. — Вот и славно. Пойдешь на завтрак?       Остаток выходных я провела в попытке избежать встречи с Натальей Викторовной. Решила, что сейчас не готова к продолжению. Мне нужна передышка. Надо бы пораскинуть мозгами, что делать дальше, ибо сейчас я понятия не имела, как поступить.       Мне везло до тех пор, пока мы не собрались, чтобы ехать в город. Я уже сидела в самом конце автобуса, отвлекаясь от мыслей болтовней с Ксюшей. И в какой-то момент я понимаю, что на меня смотрят. Это необъяснимое чувство, внутренняя щекотка. Поворачиваю голову и вижу ее. Наталья Викторовна медленно продвигается к месту прямо перед нами, еще никем не занятому. Я хотела отвести взгляд, перестать смотреть в эти манящие черные глаза, но не могла физически этого сделать. Словно магнит.       Всю дорогу Наталья Викторовна и Надя о чем-то мило болтали, я не слушала. Я думала. Думала, что мне делать. Ее взгляд говорил об одном, а поведение в ту ночь совсем о другом. К моему удивлению, Надя вышла на остановке в центре вместе с Натальей Викторовной. Какого черта? Мне никак не удавалось сложить два плюс два. Ситуация казалось дикой, а я четко ощущала, как захлопывается ловушка. Только вот кто ее расставил?       Ксюша хотела напроситься ко мне в гости, но мне нужно было побыть одной. Поэтому я предложила устроить посиделки в другой раз. Вот тебе и «просто секс». Знала ведь, что не надо с ней спать. Знала и все равно пошла на это. Осознанно. Чтобы хоть как-то заглушить горечь обиды от отказа Натальи Викторовны.       Проснулась я с ужасно тяжелой головой. Будто меня вчера много и долго били. Выпив таблетку, собралась на работу и по привычке поехала через центр. Только вот сегодня пассажира не будет. В груди неприятно сжалось. — Доброе утро, — кивнув Анечке, я направилась в сторону своего кабинета. — Доброе, — послышалось уже у меня за спиной.       Стягиваю шарф, расстегиваю куртку и надеюсь на то, что сегодня никто не будет меня дергать. Поворачиваю ручку, открываю дверь и застываю на пороге. В моем кресле сидит Наталья Викторовна. Матерюсь про себя и закрываю дверь.       Молча прохожу к шкафу, чтобы убрать вещи. Делаю это нарочно медленно. Что она здесь делает? Пришла рассказать, к чему я там не готова? А мне не хочется знать. За выходные я выдохлась. Мне больше не хотелось участвовать в этом тупом споре. Я приняла решение сдаться, ибо больше не собиралась играть во все эти игры с Натальей Викторовной. Хватит с меня.       Но, увидев женщину в своем кабинете, что-то внутри щелкнуло. Я давно поняла, что финансовый директор действует на меня совершенно особенным образом. Будто превращаюсь в плавленый сырок рядом с ней и не могу сопротивляться. Но сейчас не хотелось быть безвольной тряпкой. — Ты так и будешь бегать от меня? — сегодня она, как назло, выглядела сногсшибательно. — Я не бегаю, — огрызаюсь и сажусь на стул напротив. — Полина, — усмехается Наталья Викторовна, вставая. — Какая же ты еще маленькая девочка. — Объясните, — приподнимаю подборок, чтобы казаться серьезнее. — Я ведь вижу, — она подходит ближе, вставая прямо передо мной, — что ты на самом деле можешь. — Ее руки скользят по юбке, пальцами женщина подхватывает подол и медленно ведет ткань наверх. Твою мать, что она делает? Машинально ерзаю на стуле, когда замечаю край ажурных чулок. — Ты ведь в ту ночь хотела сделать со мной очень, очень грязные вещи, — юбка задирается до трусиков, Наталья Викторовна широко расставляет ноги и садится ко мне на колени. Я сглатываю, чувствуя тот самый тяжелый вес гири внизу живота. Вот так просто она снова заводит меня до бешеного стука в висках. — Плохая, какая же ты плохая девочка, Полина, — позвоночник прошибает электрический разряд, и я кладу руки ей на бедра. Смотря на нее снизу вверх, стискиваю зубы. — Знаешь, как ты заводишь меня? — ее губы совсем близко, и мне приходится сдерживать себя. — Хочешь проверить, какая я мокрая? — она не спрашивает, а просто берет мою руку и медленно ведет под мягкую ткань своих трусиков. — Ты чувствуешь? — прижимает мою ладонь к себе. Влага растекается по пальцам. Это сводит с ума, и я, не собираясь церемониться с ней, резко вхожу сразу двумя пальцами, обхватывая женщину за спину. Наталья Викторовна выгибается, запрокидывая голову назад. Но я не успеваю сделать больше ни одного движения, как она ловит мою руку, вытаскивая из трусиков. — Заставь меня, — облизывая мои пальцы, женщина смотрит взглядом хищника, поймавшего долгожданную жертву. — Заставь стать твоей.       Она отпускает меня, встает, поправляет юбку и выходит из кабинета. Сумасшедшая пульсация между ног мешает трезво рассуждать, поэтому я просто решаю дойти до туалета, чтобы умыться холодной водой.       Мне приходится три раза набирать воду в сложенные ладони, чтобы хоть как-то успокоиться. Ситуация явно выходит из-под контроля. Это какой-то бред. Я не понимаю, что она делает и чего пытается добиться. Меня не отпускает мысль о том, как Наталья Викторовна может взаимодействовать с Надей, когда их никто не видит. Они явно проводят много времени вместе. А что, если и с ней она вытворяет подобные вещи? Сжимаю край раковины. Даже представить не могу, чтобы она вела себя так с кем-то еще. А это плохой признак.       В конце рабочего дня вылавливаю Надю и затаскиваю к себе в кабинет. Я весь день думала о том, что пора заканчивать с дебильным спором. — Давай прекратим наше пари, — ведя рукой по волосам, знаю, что Надя заметит, как я нервничаю. Да и черт с ним. Пусть замечает. Я просто больше не хочу принимать в этом участие. — Сдаешься? — ехидная улыбка Надежды не имеет на меня никакого воздействия, как обычно. Я готова сдаться, готова весь год ходить в платьях, готова на все. — Сдаюсь, — киваю в подтверждение. — Слабачка, — усмехается Надежда, скрещивая руки на груди. — Что, не сработало твое хваленое соблазнение? — Сработало, но дело не в этом, — сжимаю пальцами переносицу. Голова опять раскалывается. — А в чем же тогда? — Надя прищуривается, склоняя голову набок. — Да какая разница в чем? — не собираюсь с ней ничего обсуждать. — Давай просто прекратим и все. — Как хочешь, — пожимает плечами Надежда. — Не думала, что ты так просто отдашь ее мне.       На этих словах сердце заходится в бешеном ритме. Перед глазами быстро проносятся картинки распаленной Натальи Викторовны в одной постели с Наденькой. Как она ее трогает, целует в основание шеи, ведет рукой по бедру, сжимает волосы, оттягивая голову назад, как ее язык проходится по животу, заставляя вздрагивать.       Пока чумные мысли уносили меня все дальше, Надя встала и подошла к двери. Я не понимала, почему, что мной движет, и зачем я это делаю. Но подскочила с места и преградила Наде выход. — Нет, — замотала головой. — Что нет? — удивленно переспрашивает Надя. — Не отдам, — выпрямляюсь, поджимая губы и смотря на женщину с вызовом.       Не отдам. Только не Наталью Викторовну. Только не сейчас. Только не тебе. — Значит, продолжаем? — снова усмехается Надежда. — Продолжаем, — киваю в ответ. — Хорошо. Смотри, остался всего месяц, — Надя подмигивает и выходит из кабинета.       Картинка, как Надя будет трахать Наталью Викторовну, сводит меня с ума. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы ее вообще трогал кто-то, кроме меня. Головой понимаю, что выглядит ситуация дико, но ничего не могу с собой поделать. Я должна быть первой. Я должна получить ее. Заставить быть моей.