Игры в жизнь

      Вечером я снова ехала одна. Машину Натальи Викторовны вернули из сервиса, поэтому мои услуги ей больше не были нужны. Я грешным делом даже подумала проколоть колесо, когда выходила на парковку. Но вовремя одумалась, поняв, что это перебор. Голова совсем не соображает из-за сложившейся ситуации, испытанных эмоций и кипящих чувств.       Я теряю себя. В любой другой ситуации поступила бы определенным образом, не вникая в жизнь другого человека. А сейчас не могу себе этого позволить. Наталья Викторовна ломает привычные стены лабиринта моей повседневности.       Когда захожу домой, звонит Ксения, с предложением посидеть где-нибудь. Мне жутко не хочется никуда идти, поэтому я предлагаю встретиться у меня. Возможно, она своей милой болтовней опять поможет отвлечься от гнетущих мыслей. — А я с приветом! — Ксюша протягивает бутылку рома, стоя на пороге. — Я еще при нашей первой встрече это поняла, — девушка улыбается в ответ на мою юмореску, и я пропускаю ее в квартиру.       Мы устраиваемся на кухне. Лед, кола и темный ром. Верные товарищи на сегодняшний вечер. Черт, так я и правда могу стать алкоголичкой. Хотя, вон, Надька каждые выходные выпивает, и ничего.       Ксюша болтает без умолку. Хорошо, когда человек может часами разговаривать сам с собой, а ты просто сидишь, тихонечко пьешь и не напрягаешься. То ли она чувствует мое настроение, то ли просто по жизни такая. Но я благодарна. — Поля, — Ксюша подпирает подбородок рукой и пристально вглядывается в мое расслабленное лицо, — что происходит? — О чем ты? — расслабленность сменяется на хмурую гримасу. — Я не слепая, — девушка поджимает губы. — Если я о чем-то не говорю, то лишь из этических соображений. Не привыкла лезть в чужую жизнь. Но мы с тобой ведь не чужие друг другу, верно? — Мг, — киваю, делая очередной глоток спасительной жидкости. Может, и правда рассказать ей? Я устала держать все в себе. А Ксюша всегда рядом, смотрит так преданно. Она-то уж точно на моей стороне. — Похоже, я влипла в одного человека. — Понятно, — медленно кивает Ксения. — Наталья Викторовна? — С чего ты взяла? — меня аж передергивает от произнесенного вслух имени. — Ну… — Ксюша проводит указательным пальцем по краю стакана. — Ты смотришь на нее… Не знаю, как сказать. По-особенному, понимаешь? — Наверное, — усмехаюсь, вспоминая, как мы обменивались с Натальей Викторовной взглядами во время мафии. Черт, неужели это заметно для остальных? — А она? — Ксюша опять поджимает губы. Неприятно ей говорить на эту тему. Но она сама начала. Я здесь ни при чем. — А что она? — пожимаю плечами. Действительно, а что она?       Наталья Викторовна ничего не говорила мне, не обещала, не рассказывала про свои чувства. Зато она ответила на поцелуй оба раза. А сегодня вообще настоящий концерт устроила у меня в кабинете. Воспоминания горячей волной прошлись по телу, оставляя после себя ноющую боль. — Она проявляет интерес к тебе? — продолжает Ксения. — Скорее да, чем нет, — я не виновата, что мои ответы такие неоднозначные. Вся ситуация со стороны выглядит безумной. — Вы не говорили на эту тему с ней? — чем дальше Ксюша идет в разговоре, тем печальнее становится ее взгляд. — Все сложно. Я знаю, что она хочет, но что-то незримое мешает. Мешает ей быть открытой со мной. Иногда я настолько путаюсь в сигналах, которые она посылает, что хочется все послать к чертям, — допиваю залпом остатки напитка и тянусь за бутылкой, чтобы налить новую порцию. — Может, тогда тебе специально вызвать ее на эмоции? — Что ты имеешь в виду? — единственное, что мне хочется сейчас сделать, это трахнуть Наталью Викторовну так, чтобы она заливалась слезами в конце. Это чувство растет не по дням, а по часам. Когда она облизывала мои пальцы, я думала, что свихнусь. Видимо, так и получилось. — Ревность, — улыбается Ксюша. — Ты что, ни разу не играла на этом чувстве? — Не приходилось, — вспоминаю прошлое, и точно, никогда так не поступала. Меня пару раз пытались вывести на что-то подобное, но разговор был коротким: хочешь другую — вали. — Это очень действенное средство, — еще шире улыбается девушка. — Особенно, если ты уверена, что Наталья Викторовна что-то чувствует к тебе. Увидит тебя с другой и все, не сможет просто так оставить. — Ну, не знаю, — Наташа не дура, вряд ли с ней сработает такой прием. — Давай хотя бы попробуем, — у нее даже глазки горят от предвкушения. — Я буду твоим прикрытием. Пофлиртуй со мной у нее на глазах, и реакция не заставит себя ждать, вот увидишь!       Чем черт не шутит. Соглашаюсь, и остаток вечера мы с Ксюшей придумываем дерзкий план, как бы заставить Наталью Викторовну понервничать. Надо сказать, фантазия у Ксении работает отменно. Она с ходу накидывает с десяток ситуаций. Я бы ни за что в жизни сама не додумалась до такого. Только вот все мне никак не взять в толк, в чем выгода Ксюши. Но об этом я не задумываюсь. Она сама предложила свое участие в сомнительном мероприятии. Я не заставляла.       Хоть я и постелила для Ксюши на гостевом диване, ночью девушка пробралась ко мне под одеяло. Предлогом был холод, она замерзла. А где, как не рядом с человеком, можно получить такое необходимое тепло. Но этим дело не ограничилось, естественно. «Просто секс», шептала Ксения мне на ухо, залезая рукой в трусы.       Сначала я подумала, что лучше бы не продолжать. Но властная Наталья Викторовна пробралась ко мне в голову. Она нажимала рычаги, заставляя поступать так и никак иначе. Подчиняясь какому-то животному инстинкту, я грубо нагнула Ксюшу и имела ее так жестко, как только могла. Потому что перед глазами стоял образ Наташи. А в голове звучал хриплый голос: плохая, какая же ты плохая девочка, Полина. Распаляя меня все сильнее, заставляя терять голову, доводя маленькую Ксюшу до оргазма.       Утром мы приехали с опозданием. На крыльце стояли Надя и Наталья Викторовна. Ксения заприметила их раньше и быстро взяла меня под руку. Подошли, поздоровались, я достала сигарету. Ксюша нежным прикосновением заправила прядь моих непослушных волос за ухо. Наталья Викторовна заметила. Улыбнулась краешком губ и ушла. Надя переводила пристальный взгляд с меня на Ксению и обратно. Она ничего не сказала. Ни словечка, что было крайне странным для Надежды.       Днем Ксюша специально вытащила меня на кухню, пока Наталья Викторовна наливала себе чай. Мы столкнулись в кафетерии. В туалете. На совещании у Петра Степановича, Ксения водила рукой по моему бедру под столом, а Наталья Викторовна сидела рядом и не сводила пристального взгляда с моего лица, которое нарочным образом краснело или бледнело. Вечером Ксюша слишком громко спросила на весь офис, куда мы поедем: к ней или ко мне.       Так продолжалось всю рабочую неделю. С утра я перехватывала Ксюшу на остановке ближе к работе, и мы приезжали к офису вдвоем. Надо же было поддерживать легенду, что с утра мы просыпаемся в одной постели, вот Ксюша и согласилась оставлять свою машину недалеко от бизнес-центра. Наталья Викторовна неизменно стояла рядом с курящей Надеждой. Днем Ксюша выискивала подходящие моменты, чтобы под носом у финансового директора мило пофлиртовать со мной. Я отвечала на заигрывания, а порой и сама проявляла инициативу.       Чем дольше мы разыгрывали спектакль, тем чернее становились глаза Натальи Викторовны. Стало заметно, что она нервничает: всегда ровный тон лица исчез, его заменили мешки под глазами и бледность; идеально подобранные костюмы сменились на обычные белые рубашки и джинсы; она все чаще ходила на кухню мимо моего кабинета; постоянно что-то роняла и вообще выглядела не сосредоточенной и растерянной.       Я ликовала. Моей радости не было предела. Значит, она чувствует, значит, не я одна постоянно думаю про нас. Ее злость отчетливо мелькала во взгляде, который Наталья Викторовна запускала в меня, словно снаряд. Хотела ли она меня убить? Удавить так точно. И меня это жутко заводило.       В пятницу вечером Ксюша убежала по делам, а я воспользовалась ситуацией, чтобы поработать над «найк». Проект получался шикарным, заказчик был доволен нашими наработками, Петр Степанович светился от счастья, что его дочь делает успехи, а я нагло сублимировала, потому что больше не переходила грань с Ксюшей. Энергию ведь надо было девать куда-то.       Пустой офис в пятницу вечером — что может быть лучше для продуктивной работы? Правильно: кофе с шоколадкой. Проходя на кухню, я, конечно, заметила, что в кабинете Натальи Викторовны горит свет. Опять мы с ней вдвоем. Наедине. Черт, и почему же так тянет зайти к ней?       Учитывая, что всю неделю мы лишь обменивались приветствиями и взглядами, мне жутко не хватало прикосновений. По ночам я сжимала одеяло в яростной ненависти, доводила себя до болезненных ощущений, потому что не могла получить необходимую разрядку.       Открываю дверь без стука. Стоит спиной, как тогда, в самый первый раз. Кашляю, чтобы привлечь ее внимание, но Наталья Викторовна продолжает смотреть в окно. Подхожу ближе, встаю рядом, не обращая на нее внимания, тоже вглядываюсь в горящие огни города. — Нравится тебе новая игрушка? — глухо спрашивает Наталья Викторовна.       Я поворачиваю голову и открываю рот, но слова застревают в горле. Хотела было съязвить, но замечаю тонкую мокрую полоску на щеке. Она плачет. Я в принципе не знаю, что делать с плачущей женщиной, а уж в этой ситуации совсем растерялась. Это я ее довела? Нет. Наверняка, у Натальи Викторовны просто что-то случилось. — Все в порядке? — кладу руку ей на плечо. Вроде так нужно поддерживать. Хотя внутренне чувствую острое желание схватить ее в охапку.       Она лишь усмехается в ответ и отходит к столу, моя рука безвольно соскальзывает с ее плеча. Наталья Викторовна сутулится, кажется, даже похудела. Какая же я дура. На кой-черт согласилась с Ксюшей? Идиотка. И я и она. — Ты зачем пришла? — ее загробный тон запускает по телу мурашки. И это совсем не приятные ощущения. Будто под кожу забрался леденящий кровь мороз.       А зачем я пришла? Первое, что приходит в голову — убедиться, что она и правда страдает. Вот и получила. Нужно хорошенько ознакомиться с правилами игры перед тем, как сломя голову бежать вперед. Если бы я знала, к чему приведет мой невинный флирт с Ксенией, то ни за что не согласилась бы. — Наташа, — я подхожу к ней со спины и руками обхватываю тоненькое тело, прижимая к себе. — Это все ничего не значит. С Ксюшей. — Знаю, — звучит неуверенно. Наталья Викторовна шмыгает носом и, не разрывая моих объятий, поворачивается лицом. — Ты просто еще слишком маленькая. — Сколько можно уже? — возмущенно поднимаю брови. — Не маленькая я.       Я смотрю на нее, и сердце сжимается от сожалений. Глаза опухшие и красные, впалые щеки, делающие скулы еще более ярко выраженными, тусклый взгляд и бледные губы. Нельзя, нельзя так изводить человека. Она ведь живая. — Ты пока не соображаешь, с кем в какие игры можно играть, — устало произносит женщина. Такое чувство, что она сейчас свалится на пол, если я отпущу ее. — Я не играю, — шепчу, сильнее сжимая руки. А потом добавляю: — Прости. — Ты хоть сама понимаешь, за что просишь прощение? — уголки губ дрогнули. Она почти улыбнулась.       Я, наверное, сейчас похожа на нашкодившего щенка. Потому что она поднимает руку и проводит тыльной стороной ладони по щеке. Щеке, которая начинает гореть от прикосновения. — За все, — говорю первое, что приходит в голову. Не могу я ясно соображать рядом с Натальей Викторовной. Не могу и не хочу. — А говоришь, что не маленькая, — она тяжело вздыхает и утыкается лбом в мои губы.       Мне кажется, или у нее жар? Приникаю губами плотнее к пылающей коже и убеждаюсь, что температура Натальи Викторовны явно выше положенной. Выпускаю ее из объятий, получая удивленный взгляд, молча беру за запястье и пытаюсь прощупать пульс. — Что ты делаешь? — нахмурившись, спрашивает женщина, но руку не отнимает. — Тише, — шикаю на нее, считая про себя удары. — У тебя температура. — Ну да, как и у любого другого человека, — из последних сил улыбается Наталья Викторовна. — Я не шучу, — быстро подхожу к шкафу и достаю ее пальто. — Собирайся, я отвезу тебя домой. — Сопротивляться бесполезно, я так понимаю? — Совершенно.       Доезжаю до знакомой остановки и спрашиваю, куда дальше. Наталья Викторовна показывает дорогу. Заворачиваю во двор и останавливаюсь у подъезда. Мне не хочется оставлять ее одну, но язык не поворачивается предложить проводить ее до квартиры. — Зайдешь? — неожиданное предложение сваливается на меня облегчением. Конечно, зайду.       Мы поднимаемся на последний этаж. Ругаюсь про себя, что в домах старого фонда нет лифтов, и по пути отнимаю сумку у женщины, которой явно трудно идти. Она тяжело дышит и делает периодические остановки. В эти моменты торжественно себе клянусь больше никогда не использовать ревность ни в каком ее виде.       Квартира Натальи Викторовны словно с разворота журнала про модный интерьер. Бывшая коммуналка ловко превращена в шикарный лофт. Совмещенная кухня, столовая и гостиная, огромных размеров ванная комната и спальня, спрятанная за потайной дверью.       Наташа заваливается на диван в гостиной, а я иду на кухню сделать ей чай. Залезаю в холодильник: бутылка початого вина и лимон. Чем она питается вообще? Рассерженно качаю головой, пока ищу чашку и чай. — Пей, — протягиваю горячий напиток Наташе, присаживаясь рядом.       Она привстает на локте и обхватывает двумя руками, укутанными в рукава свитера, кружку. Дует и отпивает, морщась. — Ты что, сахар туда положила? — это капризы из-за плохого самочувствия, или она просто вредничает? — Да, — спокойно отвечаю, скрещивая руки на груди. — Хоть сахар у тебя нашла. Холодильник пустой, ты святым духом питаешься? — Не начинай, — она отставляет кружку на журнальный столик и заваливается на подушки. — Аптечка есть в доме? — надо бы хоть температуру померить. Я не привыкла ухаживать за больными, и тут скорее проснулись инстинкты. — А ты что, будешь играть со мной в доктора? — она запрокидывает руку, закрывая верхнюю часть лица. Губы растянуты в улыбке. — Хочешь, вызову настоящего. — Над холодильником, — недовольно бурчит Наташа.       В аптечке я нахожу обезболивающее, пластырь и перекись водорода. Хорошо, хоть градусник есть. Либо Наталья Викторовна никогда не болеет, либо совершенно не имеет представлений от том, как надо вести быт. Как я и предполагала, градусник показал тридцать восемь. — Аптека есть рядом круглосуточная? — стрелки часов уже переползли за полночь, но я не собираюсь оставлять ее в таком состоянии без лекарств. Завтра утром еще хуже будет. — Ты не шутишь? — женщина смотрит на меня с нескрываемым удивлением. — А что тут такого? Хочешь, чтобы завтра совсем с постели встать не могла? Не скажешь, сама в интернете найду. Давай не усложнять, — как ребенок, честное слово.       Я выхожу на улицу и втягиваю воздух носом. Мне жутко не хотелось оставлять Наташу одну в таком состоянии. Да нет, мне в принципе не хотелось оставлять ее. Особенно после того, как она попросила не задерживаться.       Кажется, я побила собственный рекорд по скорости. Вернулась через десять минут. Напичкав женщину необходимым количеством противовирусных, я со спокойной душой могла отправляться домой. Ведь меня никто не приглашал на ночевку. — Ну, — почесывая нос, я приподнимаюсь с дивана, — наверное, мне пора. — У тебя дела? — Наташа смотрит на меня и кажется, будто весь мир сейчас у моих ног. — Да нет, просто тебе отдохнуть надо. — А ты не хочешь остаться? — даже сейчас она не просит, не спрашивает, а утверждает. — Хочешь, чтобы осталась? — мне надо это услышать. Просто попроси меня. Скажи, что не хочешь, чтобы я уходила. Я и так не уйду, но ты все равно скажи. — Хочу, — она протягивает ко мне руку. — Я очень хочу, чтобы ты осталась.