Демоны предпочитают прятаться в тлеющих сердцах

      Работа священника утомляла. По возвращении домой хотелось поскорее открыть бутылочку газировки, насыпать хлопья в глубокую белую миску и засесть за написание романа. Когда-нибудь Джирайя обязательно допишет его и продаст за большие деньги, а на выручку отправится в путешествие вместе с Наруто, который уж точно не откажется от тура по Европе.       «Говорят, в России самые красивые девушки, — мечтательно улыбнулся Джирайя. — Как мы можем такое упустить? То есть, как Наруто может такое упустить? Я, как хороший крестный, просто обязан познакомить его с женским полом перед тем, как он решится завести семью. Может мои племянники будут иностранцами?». Подумав о чем-то своем Джирайя вдруг нахмурился и посмотрел в потолок:       — Не надо на меня так смотреть, Минато. Я делаю все, ради твоего сына. Не для себя же я все это устраиваю? В конце концов, сколько мне уже лет…       Джирайя знал, со стороны его поведение могло показаться странным, но сам он чувствовал себя лучше, когда обращался к оставившим его детям. За свою долгую и тяжелую жизнь он потерял слишком много близких и в итоге остался совсем один. Только недавно Наруто — единственное избавление от гнусной одинокой старости — объявился на пороге дома Джирайи, так что священник еще не до конца отвык от привычки общаться с фантомами, которые все эти годы разбавляли его одиночество.       — Я дома! — закрыв за собой входную дверь, священник скинул обувь. Когда ботинки упали на коврик, в воздух поднялось облачко пыли. Откровенно говоря, Джирайя смутно надеялся, что домашними хлопотами займется его крестник, но от того в хозяйственных вопросах толку было не больше, чем от хозяина дома.       «Да, в этом он весь пошел в своего отца».       Отец и мать Наруто погибли, когда тот был совсем ребенком. До семнадцати лет Наруто содержался в приюте. В прошлом Джирайя пытался навестить крестника, но его не пускали на порог, так что пришлось оставить эту затею. Когда же Наруто исполнилось семнадцать Джирайя отправился в Токио, чтобы забрать его к себе, но было слишком поздно: мальчиков выпустили во «взрослую жизнь» на несколько недель раньше положенного. Многие из них отправились учиться в университет по направлению, но среди умников Наруто не оказалось. Тот словно зарыл концы в воду, само его существование ставилось под вопрос: он нигде не регистрировался, не заводил карту, не подавал анкету в университеты или на биржу…       Потратив уйму времени и сил на поиски крестника, Джирайя опустил руки. Нетрудно представить, какого было его изумление, когда ему позвонили из больницы префектуры и сообщили, что некий Намикадзе Наруто, подобранный доброй женщиной на обочине трассы, назывался его родственником.       Спустя столько лет Джирайя не сразу поверил, что жизнь наконец свела их. Направляясь в больницу в тот день, когда ему сообщили о том, что крестный сын указал в своей анкете его имя (благо город был настолько маленьким, что медицинский персонал знал священника Джирайю), старик ожидал увидеть того же мелкого и задиристого пацана которого когда-то учил складывать мелочь в кошелек, а не распихивать по дырявым карманам, но каково было его удивление, когда в палате он нашел почти мужчину.        «Минато смотрел на меня глазами Кушины», — вот, как рассказывал Джирайя о своих первых впечатлениях о Наруто после долгой разлуки: «В самом деле, ты сын их обоих. Такой же красивый как твой отец и такой же беспокойный, как твоя мать». «Разве моя мама не была красавицей?». «О, была, — соглашался Джирайя. — Еще какой! Но всю ее красоту затмевал ее дурной нрав. До чего она была страшна в гневе», — при упоминании о Кушине в гневе Джирайя всегда немного содрогался. В ответ Наруто смеялся, стыдя старика тем, что до такого состояния его могло довести одно воспоминание о молодой девушке, которая годилась ему в дочери. И все же, несмотря на веселое подначивание, Джирайя слышал, как дрожал голос Наруто, когда он говорил о родителях. Старый священник не знал, кто занимался воспитанием его крестника все эти годы, но остался очень благодарен тем людям, что не отбили в парне любовь и уважение к его семье. Не всякий сирота станет помнить и любить своих родителей, даже если те виноваты в причинах одиночества своего ребенка только косвенно.       Впрочем, позже Джирайя стал думать, что характер Наруто — это не сумма работы няней, воспитателей и педагогов, а дар. Такой характер не может принадлежать простому человеку. Как бы простой человек ни хотел быть благородным, сильным и честным, у него не хватит сил для того, чтобы добиться в своем начинании полноценного успеха. Наруто же, несмотря на множество пройденных им испытаний, остался честным и искренним, а широте его души мог позавидовать кто угодно. Казалось, с такого человека все невзгоды сходили как с гуся вода, он словно не замечал мелких черных точек неудач, прилипавших к его телу. Джирайю это искренне восхищало. Он сильно сомневался, что сам в молодости обладал таким мужеством и такой внутренней силой, какой теперь обладал Наруто.       Однако не это беспокоило старика. Почему такой подающий надежды парень оказался на обочине трассы в изодранной больничной пижаме? «Я просто оказался в той машине, — объяснял Наруто полицейскому, когда тот составлял протокол. — Женщина сначала упомянула бога, а потом сказала, что если я наркоман или что-то вроде того, мне стоит обратится к священнику в местной церкви, Джирайе. Я не был до конца уверен, что речь шла о моем крестном отце, во-первых потому, что я был слишком мал, когда мы в последний раз виделись, а во-вторых потому что я не знал, что он священник, да еще и католический! Но это оказалось так. Ему позвонили из больницы и когда он пришел, я узнал его».       Джирайя, присутствовавший при составлении протокола, только мрачно хмурился. Полицейскому же произошедшее не казалось странным. Молодые люди часто занимались всякими беспутствами, а к столичной молодежи полицейские местного разлива и вовсе относились очень предвзято, так что дело не пошло дальше кабинета дежурного, что сыграло Джирайе и Наруто на руку.       Сколько бы после Джирайя ни пытался вызнать, что именно случилось с Наруто, тот оказывался говорить. Поняв, что ответов на свои вопросы от крестника не добьется, старый священник пошел иным путем. Могло показаться, что он лез не в свои дела, но, если так и было, у него имелись резкие на то основания. Джирайя действовал не в своих интересах, а в интересах Наруто. Давным-давно он поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы защитить сына Минато от опасности и вот, настал час выполнить клятву, однако для того, чтобы помочь мальчику, Джирайя должен был сначала понять, что именно с ним происходило.       Долго «копать» не пришлось. Не прошло двух недель после переезда Наруто, Джирайю пригласил к себе врач из больницы префектуры, ведший крестника священника во время его нахождения в отделении.       — Я знаю, что это нелегально, старик, ведь парень-то совершеннолетний, так что, если кто-то узнает, что я разгласил информацию, мне несдобровать, — предупредил он. — Но мы с тобой старые знакомые, я много чем тебе обязан, поэтому я решил не утаивать от тебя таких важных вещей ради твоего же блага. Взгляни-ка сюда… — сказав это, он протянул священнику результаты анализов Наруто.       — Что это? — Джирайя плохо разбирался в подобных вещах, потому что за всю свою жизнь ни разу не лечился в больнице.       После подробного разъяснения, сделанного врачом, в голове Джирайи наконец-то сопоставился пазл. Согласно результатам его анализов, содержание биохимических элементов в крови Наруто сильно отличалось от условно-нормального.       — Я понятия не имею, как этому парню удалось дожить до его лет, да еще и сохраниться в таком отличном состоянии! Я даже подумать не мог, что у него такого рода отклонение, — признался знакомый врач Джирайи. Он выглядел… обеспокоенным? — Я понимаю, что он твой родственник, но не стоит ли тебе подумать об этом? Ты знаешь, у болезней такого рода множество побочных эффектов и агрессия — один из них. Такие люди нечеловечески сильны, с этим могут возникнуть проблемы. В Токио есть много хороших клиник, где ему смогут помочь… Я мог бы для тебя связаться с ними.        К счастью или сожалению Джирайи, он был знаком с обнаруженной у крестника болезнью намного лучше, чем его знакомый врач, поэтому он не собирался ни с кем связываться и ничего сообщать. Он собирался как можно скорее вернуться домой и сделать две важные вещи: убедиться, что Наруто неизвестно о истинной природе его недуга; убедиться, что недуг Наруто находится в латентном состоянии.       Домой в тот вечер он возвращался одолеваемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, он был готов к тому, что рано или поздно это случится, с другой стороны… с другой стороны любой человек всегда надеется на лучшее.       Несмотря на то, что священник дал слово врачу, он был слишком прямолинейным человеком для того, чтобы молчать, к тому же, он доверял порядочности Наруто как своей собственной.       В тот же вечер он решил поговорить с мальчиком. Тот как раз ужинал, когда священник вернулся домой в мрачном расположении духа.       — Что-то случилось?       — Я все знаю, Наруто, — на лицо мальчика наползла черная тень, но Джирайя сделал вид, что не заметил.       Повисло тяжелое молчание. Джирайя внимательно следил за реакцией крестника. Тот сильно удивился бы, узнай, что держа руку в кармане длинного пиджака его крестный сжимал рукоять ритуального ножа.       Прошло много времени, прежде чем побледневший Наруто нашел слова. Он только сжимал и разжимал кулаки, не смотрел Джирайе в глаза. Когда он наконец нарушил молчание, Джирайе показалось, что с его груди свалился огромный камень:       — Я так виноват перед тобой, — его голос казался холодным. — Ты был добр ко мне, а я просто не решился сказать, что… — Наруто запнулся. — В общем, ты и так всё знаешь. В Токио я пытался вылечиться, но всё это бесполезно! Там я чувствовал себя только хуже. Не помню, как я сбежал, но думаю, без этой дряни и тут не обошлось.       — Как давно ты болен, Наруто? Нет, — Джирайя покачал головой. — Как давно ты знаешь о том, что ты болен?       Наступил решающий момент. Священник не сводил с крестника глаз. Тот задумался.       — Мне еще в детстве говорили, что я буйный, — признался он. — В детстве не обращаешь на такое внимание, но позже, когда я вырос, я часто ввязывался в драки и не мог себя контролировать. Во мне просыпался гнев, который я не мог усыпить. Не знаю, как объяснить это чувство. Однажды я повздорил с одним парнем. Он разозлил меня так, что я на некоторое время забыл обо всём, а когда пришел в себя, нас уже растащили. Меня увели в комнату для наказаний, а его отправили в больницу. Тогда я впервые понял, что не всегда понимаю, что делаю. А потом уже после выпуска я устраивался на работу разнорабочим. Там всех заставляют пройти анализы перед тем, как завести личное дело в организации. Когда пришли мои результаты, мне сообщили, что я болен и болезнь наследственная. Мне очень повезло, потому что компания, в которую я устраивался разнорабочим, была связана с медицинским центром, который как раз занимался лечением этой ерунды. Они оформили меня без документов и взноса, попросили только паспорт для заполнения какой-то там бумажки. А я на радостях, что меня вылечат, отдал им все документы. Вот идиот, — уже себе под нос проговорил Наруто. Он всё говорил и говорил. Казалось, спустя такое огромное количество времени, которое он держал эти болезненные для него воспоминания в себе, ему было радостно наконец выговориться. — Меня лечили, но лечение не давало результатов. Однако меня не выпускали. Ко мне хорошо относились, кормили три раза в день, приносили новую и чистую одежду, но всё это… — он хмуро сдвинул брови, а потом поднял голову и заглянул Джирайе в глаза: — Я жил как зверь в клетке. За мной ухаживали, но при этом не считали за человека.       Снова повисла тишина. Наруто собрался с мыслями, прежде чем закончить свой рассказ:       — Послушай, я знаю, никто не хочет иметь дело с психопатами. Так что если я скажу тебе, что я не особенно буйный и впадаю в эти состояния только если меня сильно разозлить, ты мне всё равно не поверишь. Я всё понимаю! Но позволь мне еще ненадолго задержаться здесь и заработать денег, чтобы снять комнату в том месте, в которое я отправлюсь…       — Брось все это, — резко оборвал Джирайя, ударив ладонью по столу. Наруто умолк, содрогнувшись. — Неужели ты думаешь, я отверг бы тебя, узнай правду? Наруто, мы ведь одна семья! — от этих слов Наруто сцепил зубы, словно они причинили ему боль. Увидев это, Джирайя пристыдился и смягчился. — Послушай, я больше не хочу ничего слышать о том, что ты собираешься благородства ради сломать свою жизнь. Я уже потерял достаточно близких для того, чтобы потерять и тебя. Отныне твои проблемы — это наши проблемы, и тебе придется считаться с моим мнением, упрямый ты пацан. Тебе всего лишь следовало рассказать мне об этом раньше. Это всё, что мне было от тебя нужно. А теперь, забудем об этом, как будто нашего разговора и не было.       Наруто поколебался, но в конце концов согласился. Выдохнув, старый священник как-то подобрел, но ворчать не переставал еще долго. «Совсем как его отец, — бормотал он себе под нос, — такой же упрямый. Такой же своенравный, как его мать. Ну и оставили же вы мне подарочек».       К возвращению Джирайи Наруто как раз заканчивал готовить ужин. Когда священник вошел на кухню, дым уже затянул добрую часть площади и собирался прорваться в коридор. Наруто, явно добивавшийся другого эффекта, грязно ругался.       — У нас сегодня на ужин подгоревшие кастрюли? — поддел Джирайя, хотя сам готовил ничуть не лучше.       — Замолчи, старик, — нервно велел Наруто, убавляя газ.       Вернее, он думал, что убавляет, но вышло наоборот. Черт его запомнит, в какую сторону нужно крутить этот проклятый рычаг! На секунду синее пламя обняло почерневшую кастрюлю, сделав ее центром плывущего в воздухе синего цветка, но уже через мгновение Наруто прикрутил газ и цветок растворился. Увы, копоть с кастрюли не растворилась.       Посмотрев на это, Джирайя задумался.       — Может, поужинаем рисовой кашей?       Поглядев на свое творение, его крестник поспешно согласился:       — Ага.       Рисовая каша, которой они обедали вчера и ужинали сегодня, от долгого стояния в холодильнике успела слипнуться и потерять первоначальный вкус, но все же не была плохой. Да и к тому же, они являлись двумя холостяками, предоставленными самим себе. Разве таким требуются изысканные блюда? Изысканные блюда размягчают и портят характер; привыкая к хорошему уже не сможешь вернуться к плохому. Один раз попробовав наваристого супа, приготовленного заботливой женской рукой, вряд ли вернешься к постной похлебке, в которой тоскливо плавают недочищенная картошка и два кольца сморщенной моркови.       Как раз о таких вещах рассуждал Джирайя, когда Наруто вдруг озвучил пришедшую ему в голову мысль:       — Тебе давно пора жениться, — ткнув палочками в сторону священника, Наруто нахмурил светлые брови: — Годы идут, а ты не молодеешь. Ты уже и так ужасно старый, кто возьмет тебя в мужья через пару лет?       — Я священник, — напомнил Джирайя, придавая своему тону торжественности. — Нам не положен брак. Наша жена — церковь.       Наруто вопросительно изогнул бровь. Он плохо разбирался в католической вере, потому что не являлся христианином.       — И что делать с такой женой?       — А что делают с женами? — ответил вопросом на вопрос Джирайя, усмехаясь: — Быть ей верным!       — Ну, знаешь, — фыркнул Наруто, отправляя в рот комок слипшегося риса: — Взять в жены целое здание…       — Ты все понял слишком буквально, — покачал головой священник. — Это метафора. Я женат не на самом здании, а на чем-то возвышенном, на вере.       — Ничего не понял, — признался Наруто. — Есть у тебя жена или нет? Ты считаешь своей женой груду камней или того, в чью честь возведена церковь? Но разве бог католиков не мужчина?       Джирайя сердито посмотрел на крестника:       — Почему ты задаешь такие глупые вопросы? Конечно, я женат не на камне и не на самом Боге, я женат на вере в него!       — Ааа… — протянул Наруто, а потом добавил: — Я все равно ничего не понял.       Джирайя раздраженно заворчал.       — Я верен своей вере так же, как верен муж своей жене. Я уделяю ей все свое время и внимание и не могу тратить силы на кого-то или что-то еще. Женщина отнимает у мужчины слишком много энергии, женщина становится владычицей своего мужчины, а для священника такое непозволительно. Моя владычица вера. К тому же, в отличии от жены она не высасывает дух, а насыщает его.       Наруто слушал все это с широко открытыми глазами. Сквозь приоткрытые губы можно было увидеть комок не разжёванного риса.       — Ты это серьезно? — на всякий случай переспросил он. — Сравнивать такую ерунду с женой? Без насыщенного желудка твой насыщенный дух долго не протянет, — вынес свой вердикт крестник священника. Джирайя поморщился. Ему не нравилось, когда кому-то удавалось его переспорить, хотя подобное случалось с завидным постоянством. — А так как мы с тобой готовим, то и подавно.       — Так почему бы тебе не завести жену?       От неожиданности Наруто закашлялся.       — Мне?       — Почему бы нет? — разошелся Джирайя, которому показалось, что он подал замечательную идею: — Первое время вы могли бы пожить тут, а потом уж как получится… знаю, молодым всегда нужно много места. Тем более, однажды у тебя появятся дети…       Удивление на лице Наруто быстро сменилось трудночитаемой, но явно негативной эмоцией:       — В любом случае, есть ли смысл об этом говорить? — быстро и хмуро улыбнувшись, он поднялся из-за стола и счистил с тарелки остатки еды в мусорное ведро.       — Наруто, я не… — Джирайя замешкался. Только теперь он понял, какую глупость сказал.       — Все в порядке, старик, — бодро ответил Наруто, включая воду и подставляя под нее тарелку. — Давай не будем об этом. Я сегодня немного устал, так что поднимусь раньше.       — Ты уверен, что все в порядке? — Джирайя не знал, как загладить свою вину перед крестником. Ему хотелось сказать что-нибудь ободряющее, но все слова казались неподходящими.       — Да, — кивнул тот.       Когда он закончил с посудой и убрал её на полку, Джирайя заметил, его кисти стали красными. Нахмурившись (священник не сразу понял, в чем дело), он перевел взгляд на раковину. От нее поднимался не очень густой пар.       Не успел он сказать что-нибудь, Наруто скрылся в коридоре, оттуда пожелав крестному спокойной ночи и напомнив, чтобы старик не засиживался до утра.       — И не напивайся сильно перед завтрашней встречей с женой, — уже совсем веселым голосом подначил он, но Джирая был слишком стар для того, чтобы не распознавать в интонациях фальшь.       Вынеся соломенное кресло в маленький сад, Джирайя устроился там, прихватив с собой бутылочку позаимствованного в церкви кагора. Он уже не раз хорошенько приложился к горлышку, так что чувствовал, как постепенно к нему приближалась сладкая дрема. Если бы не тревожные мысли о крестнике, он, пожалуй, давно уснул бы крепким старческим сном.       Мысленно Джирайя переговаривался с далекими огоньками звезд. На самом деле, звездам давно было не до мирских дел. Они умерли десятилетия, а может и столетия назад, но именно поэтому старший священник к ним и обращался. Мертвецы не расскажут твои секреты, вот в чем их преимущество как собеседников. С таким же успехом Джирайя мог провести диалог с камнем или садовым гномом, удившим в несуществующем пруду игрушечной леской, но это было бы не так романтично.       Состояние Наруто действительно беспокоило его. Не проходило часа, чтобы он не подумал о том, как им быть.       «Я стал слишком стар для всех этих вещей, Минато, — вздохнул Джирайя, поднимая бутыль над головой и горько усмехаясь. — Мое сердце стало мягким. Такое сердце не выдержит, если на него немного надавить. Как же мне поступить с твоим сыном?».       Далекие огоньки звезд не отвечали, но Джирайе показалось, где-то совсем рядом зашевелилась трава. Не стоило сомневаться, в кустах копошилась мелкая птаха или грызун, но Джирайе так хотелось бы, чтобы это ветер, принесенный издалека, из-за крепости старинной горы Мертвых, давал ему подсказку. Если бы ветер мог говорить, подсказал бы он ему, как поступить с Наруто?       Чувствуя, что сентиментальность одолевает его и что образ потерянного названного сына стал ярок, как никогда прежде, Джирайя снова приложился к бутыли и осушил ее теперь уже до дна. Не прошло и двух минут, хмель догнал его и разобрал до состояния близкого к опьянению. Джирайя икнул. Перед тем, как погрузиться в забвение, его рассудок на мгновение просветлился. Старику показалось, он слышал имя.       — Саске… — вот, что он услышал перед тем, как погрузиться в тревожный сон.       Утро задалось пасмурное. Проснулся Джирайя от того, что мелкая морось вымочила его волосы и одежду. Влага каплями собиралась в морщинах и стекала по лицу уже жирными, мутноватыми пузырями. В бокале с вином прибавилось, только теперь напиток имел не рубиновый, а грязно-красный с примесью сиреневого оттенок.       Выругавшись, священник поспешил вернуться в дом. Прихожая встретила его сухим теплом. Разувшись, он быстро прошел коридор и вошел в гостиную. Ряса, как и всегда, помятой грудой валялась на диване. Крест был заброшен в дальний угол комнаты. О том, чтобы найти портфель с подготовленной к воскресенью речью стоило еще побеспокоиться.       Утро Джирайи всегда протекало стремительно и сумбурно. У него не оставалось времени на раскачку, потому что просыпался он слишком поздно. Поэтому, сборы на работу больше всего остального напоминали какое-нибудь соревнование, в котором соревновались человек и время, но у времени было явное преимущество благодаря расхлябанности человека.       Наспех умывшись и почистив зубы, священник приготовил завтрак и сварил кофе. Окинув взглядом не очень аппетитный, но зато очень подгоревший омлет, он довольный собой кивнул и направился к лестнице.       После переезда Наруто занял комнату на чердаке, так что поднимаясь, Джирайя проклинал тот день, когда вообще решил устроить под крышей чердак.       Преодолев последние ступени, священник оказался в ночном кошмаре прилежных домохозяинов. Все в комнате Наруто было перевернуто вверх дном и валялось как придется. Со стен и потолка свисали разные фотографии и плакаты, на столе грудами валялись книжки и карты. На шкафу, на кровати, на полу и даже на подоконнике немногочисленные вещи Намикадзе Наруто приобретали горообразные формы. Казалось бы, при таком объеме пожитков трудно навести такой хаос, но парень справился с этой задачей на отлично.       Несомненно, от участи быть погребенным в горе мусора Наруто спасало только то, что достаточному для погребению количеству мусора неоткуда было взяться, но со временем он обещал сделать большие успехи в этом направлении…       Решив действовать решительно, Джирайя подошел к окну и резким движением раздвинул занавески. Он надеялся, это возымеет должный эффект, но Наруто даже не пошевелился.       — Утро, Наруто! — громко поприветствовал крестника Джирайя, стараясь разглядеть в горе пледов, одеял, подушек и нестиранных штанов Наруто.       — Ага, — пара подушек слетела с кровати. Поморщившись от яркого света, крестник пробормотал что-то неразборчивое и скривился, но скоро морщинки на его лице снова разгладились, а уже через секунду с губ сорвалось похрапывание.       Джирайя покачал головой. Все это очень напоминало ему Минато в молодости.       Зная, что против Наруто, как и против его отца, честные приемы вряд ли сработают, Джирайя прибег к радикальным мерам. Стянув с кровати (на которой мальчишка распластался морской звездой) плед, старик крикнул во всю мощь своего сильного грудного голоса:       — Подъем, Наруто!       Переполошившись, тот перевернулся на бок, как-то неудачно дернулся и рухнул на пол. Раздался глухой звук удара, а за ним болезненное оханье. Джирайя, довольный собой, улыбнулся.       — Что ты тут делаешь? — недовольно поинтересовался парень, садясь на полу и потирая затылок. — И что еще за выходки?       — Пришел, чтобы сказать тебе отличную новость.       — Да? — прозвучало как-то неуверенно.       — Сегодня ты идешь со мной в церковь.        Наруто застыл.       — Что? Ну нет, — он покачал головой и поднялся на кровать, путаясь в одеяло.       — Не пойдешь сам, я тебя насильно вытащу, — убедительно заверил священник, складывая руки на груди.       — Дедуль, серьезно, — Наруто мрачно уставился на крестного. — Это всё не для меня.       — Хватит, — оборвал Джирайя, имевший обыкновение если с ним не соглашались переходить на ворчание. — Не перечь своему крестному и слушай его во всем. Я буду ждать тебя внизу. Если понадобится, потащу тебя силой, прямо так, в одеяле.       — Ты же священник, — резонно заметил Наруто. — Что люди подумают, если ты притащишь на себе голого мужчину?       — Скажу, что привел тебя изгонять бесов и поручу это дело Саске, — Наруто вопросительно поднял бровь. — Поверь мне, этот парень всегда доводит дело до конца, так что он не оставит тебя в покое, пока не изгонит из тебя хоть что-нибудь.       С учетом характера Саске, Джирайя подумал о том, как бы этим «чем-нибудь» не оказался дух Наруто, но вслух о таком упоминать не стал.       — Так зачем ты вообще берешь меня с собой?        Джирайя недовольно поморщился. Он ведь совсем забыл придумать причину, по которой крестник должен был отправиться с ним. Не говорить же ему правду?       — Эй, старик, ты в порядке? У тебя странный вид.       — Ты должен пойти со мной, потому что мне нужна твоя помощь, — солгал он зная, что Наруто ни за что не сможет отказать ему в подобном.