О Котах и доверии...

- Ты слабая! – голос Кагами громом отражается от стен тренировочного зала, и Маринетт пугливо вздрагивает и опускает рапиру. – Держи оружие нормально, это тебе не леденец на палочке! Ты вообще точно хочешь поступить? Дюпэн-Чэн быстро-быстро кивает головой, а затем поднимает рапиру снова, делая уверенный выпад вперед и пытаясь проткнуть невидимого противника прямо в сердце. - Ты никчемна, - отрезает Цуруги, подходя к девушке и обхватывая ее руку своей. Маринетт замирает, чувствуя тонкие, но сильные пальцы, крепко сжимающие ее ладонь. - Вот так, - Кагами отводит рапиру в сторону, а затем резко делает двойной перевод с уколом прямо. Мари подчиняется, позволяя девушке управлять ее телом, слиться с ним в одном порывистом, но точном движении. – Ты вообще можешь держаться на ногах? Да у тебя колени трясутся! Может, Принцессе стоит передохнуть? Мари вздрагивает и удивленно хлопает глазами. - Если ты думаешь, что сможешь покорить Адриана своими трясущимися культяпками, то у меня для тебя очень-очень плохие новости, - выплевывает Кагами, прищуриваясь. Янтарные глаза внимательно следят за реакцией девушки, но Маринетт лишь ошеломленно открывает и закрывает рот, стискивает кулаки и, собравшись, поджимает губы. Щеки вспыхивают ярко-красным, и она сразу же отворачивается, стараясь скрыть смущение. - Переодевайся и пойдем прогуляемся, - холодно бросает Кагами, направляясь в раздевалку. Они собираются в полной тишине, прерываемой лишь тихим треском лампы, которая, кажется, вот-вот погаснет, оставив девушек в непроглядной темноте. Маринетт кидает быстрый взгляд через плечо на Кагами и замирает. Обманчиво хрупкая спина, не скрытая одеждой, практически светится в искусственном освещении, мышцы играют под тонкой гладкой кожей, и от правой лопатки до самой поясницы протягивается уродливый, отдающий фиолетовым шрам. Кагами натягивает свитер и быстро оборачивается, скептически выгибая бровь, когда Мари краснеет и начинает быстро лепетать что-то о погоде. - Так тепло, что я даже шарф сняла, - заявляет она, широко улыбаясь и стараясь не обращать внимание на холодное молчание подруги. Переодевшись, они выходят на улицу. - Я ненавижу тебя, - заявляет Кагами, когда они стоят на набережной Сены, уткнувшись взглядами в темные манящие воды. Холодный ветер беспокоит реку, и волны бурлят, закручиваются, переливаются всеми оттенками морозно-синего, и молчаливо кричат о чем-то, понятном только им самим. – Очень ненавижу. - Ненавидишь? – переспрашивает Маринетт, осторожно поднимая взгляд на девушку. Иссиня-черные волосы закрывают часть лица, но янтарные глаза мерцают, словно вспышки на солнце, и греют куда сильнее, чем ослабевшее светило. - Ага, - пожимает плечами Кагами. – Ты такая нелепая, несуразная, фехтовать не умеешь, улыбаешься всем вокруг, словно любой из этих придурков, - девушка неясно машет рукой, - делает тебя самым счастливым человеком на планете. Мягкая, добренькая, жалеешь всех, помогаешь незнакомцам… Небось, еще котят с улицы подбираешь, да? - Нет, у мамы аллергия, - спокойно отвечает Маринетт, поднося замерзшие пальцы ко рту и пытаясь обогреть их горячим дыханием. - Это все, что ты хочешь мне ответить? – шипит Кагами, хватая девушку за плечи и сильно встряхивая. – Даже сейчас, когда я облила тебя помоями, ты реагируешь на это так, словно у нас с тобой будничный разговор? Она разжимает хватку, и Мари отстраняется и, демонстративно надувшись, потирает суставы. - И этот… Адриан! – продолжает Кагами, скрещивая руки на груди. – Такой же солнечный ребенок, как и ты. Смотреть на вас противно. Тоже мне, два сапога пара. Маринетт подходит ближе, не отводя взгляда, и дотрагивается до тонкого запястья девушки, проводя пальцами по полоске кожи, не скрытой рукавом и шершавой перчаткой. Цуруги вздрагивает. - Мне грустно, что ты так считаешь. Может быть, я смогу загладить свою вину за сегодняшний провал в классе, угостив тебя эклером? – предлагает Мари, растягивая губы в улыбке. Ее рука сжимает чужую ладонь и слегка дергает на себя. – Пожалуйста?

***

- Мы ели эклеры… - Кагами прикрывает глаза и позволяет теплым рукам пройтись по ее плечам, а затем крепко сомкнуться на талии. – Она заказала клубничный, украшенный шариками темного шоколада и свежими ягодами. А еще улыбалась и поправляла волосы постоянно, пыталась шутить… - А ты? - Я? Я не могла вымолвить ни слова. Ее губы такие розовые, она постоянно облизывает их. Если не будет пользоваться бальзамом, то они могут потрескаться или, еще хуже, вылезет герпес. Как думаешь, может, мне стоит подкинуть ей carmex в сумку? - Тайные подарки? Кагами, ты ли это? – горячее дыхание обжигает ухо, и Цуруги отклоняется назад, откидывая голову на чужое плечо. Они сидят на кровати в ее комнате, шторы плотно закрыты, не пропуская ни единого лучика уличного фонаря. Темнота скрывает красные щеки, руки, нежно оглаживающие тонкую талию, закушенную губу и неловкость, которая при свете была бы слишком очевидна для них обеих. - Почему ты не скажешь ей? – продолжает искушать тихий шепот. – Может быть, так было бы проще? - А если она откажет мне? – Кагами едва слышно всхлипывает, маленькие ладошки сжимаются в кулачки. – Нет, без «если». Она влюблена в одну зазнобу из нашего клуба. Кажется, они одноклассники. Адриан то, Адриан это… Тьфу. - Может, они просто друзья? – хмыкает гость, оставляя невесомый поцелуй на выступающей ключице. – Не попробуешь – не узнаешь. Прости, я так сильно люблю тебя, Кагами, и просто хочу, чтобы ты была счастлива. Цуруги вздрагивает и закрывает лицо ладонями. Плечи мелко трясутся, а Леди Баг, выпустив девушку из объятий, ловко вскакивает с кровати и садится на пол, обнимая худые колени любимой. - Прости, прости, прости, - шепчет она. – Я не должна была произносить этого. Мы же договаривались… Кагами быстро стирает слезы с щек и заправляет растрепанные пряди за уши. - Ты всегда будешь для меня самым близким другом, - выдыхает она. – Прости, что… - Все нормально, - перебивает Леди, прикасаясь губами к выступающей венке на бедре девушки. – Я понимаю. Просто… Пообещай, что скажешь ей. Это очень, очень важно. - Я… - Кагами замолкает, пытаясь подобрать подходящие слова. – Я постоянно оскорбляю ее, цепляюсь, придираюсь, не знаю, что и делать теперь. - Зачем? – усмехается Леди. Она садится на край кровати и кладет голову на плечо подруги. – Нравится пожестче? Кагами морщится и щелкает подругу по носу. - Что ты несешь. Нет, просто я боюсь случайно сказать… В общем, неважно. Леди удовлетворенно мурчит, не собираясь давить на девушку. Какое-то время они молчат, думая каждая о своем, но затем из коридора раздаются грузные шаги, и Леди вскакивает, быстро преодолевает расстояние до окна и, откинув шторы, забирается на подоконник. - Завтра, - она оглядывается через плечо на подругу. – Скажи ей завтра. Кагами, помедлив, кивает. - Спасибо, - слабо улыбается она. - И не забудь закрыть за мной окно, а то продует, - подмигивает Леди, спрыгивая в ночную темноту.