О Котах и доверии...

Кот, довольно улыбаясь, стряхивает невидимую пылинку с черных обтягивающих штанов и поправляет отросшие волосы. Коробочка с кольцом приятно оттягивает карман, и, несмотря на раздражающую жару, в сердце самый настоящий март, играющий на струнах глубокой кошачьей души освежающим ветерком. Леди, как и всегда, опаздывает ровно на пять минут. Он бы мог, конечно, и сам рысью пробежаться по городу, а потом вернуться в уютное гнездышко и устроиться на коленях любимой, пока та в очередной раз будет перерисовывать эскизы. Но Маринетт настаивает, и поэтому отправляет Кота вперед, присоединяясь к напарнику через несколько минут, чтобы не вызвать излишний интерес прессы. - Заждался, Котик? – подмигивает девушка, приземляясь на крышу. Адриан краснеет, словно ему опять шестнадцать, а затем открывает рот, чтобы гулко выдохнуть и, разнервничавшись, прикусить язык. Он опускается вниз, пытаясь принять картинную позу, и судорожно шарит в кармане. Штаны почему-то недвусмысленно натягиваются, угрожая лопнуть на стратегически важных частях тела, а маленькая коробочка крайне ловко ускользает от вспотевших пальцев. - Ты чего? – Леди сверяет его подозрительным взглядом, а затем резко вздрагивает – на другом конце города что-то взрывается, выпуская в воздух огромное облако пыли и осколков. Кот, шлепнувшись на хвост, открывает рот, но напарница стрелой преодолевает расстояние до края крыши и исчезает из виду. Пальцы, наконец схватившие предательскую коробочку, безвольно разжимаются. В следующий раз Адриан отказывается идти на поводу импульса, решая подойти к организации со всей серьезностью, присущей Агрестам. Лучший ресторан Парижа на последнем этаже красивого здания, отдельная кабинка, свечи, живая музыка… Все должно быть идеально и превосходить любые ожидания любимой в два, а то и в три раза. Постепенно к организации подключились все: Габриэль, подаривший сыну бутылку коллекционного вина и договорившийся с рестораном о специальном обслуживании, Натали, сумевшая пригласить лучшего скрипача Франции, да даже Алья, якобы случайно посоветовавшая Маринетт надеть то самое бордовое платье… И вот оно – прекрасное мгновение. Платье цвета крепкого вина идеально сочетается с бабочкой на шее юноши, а в синих глазах отражаются отблески свечей. Мягкие розовые губы медленно облизывают десертную ложечку, и Адриан судорожно сглатывает. Плотные занавески зашторены, отделяя их от всего остального мира, а музыкант давно ушел, сыграв напоследок что-то из романтики девятнадцатого века. В кабинке становится еще жарче, когда Маринетт, слегка наклоняясь к столу, демонстрирует глубокое декольте. - Все хорошо? – участливо спрашивает она, протягивая руку к Адриану и тонкими пальчиками заправляя светлую прядь за ушко. Юноша млеет от ласки, вилка звонко падает на тарелку. Оба вздрагивают. - Налить еще вина? – предлагает Адриан, пытаясь не краснеть. Кольцо в кармане, кажется, нагрелось до пятисот градусов по Цельсию и угрожает прожечь ему брюки. Маринетт соблазнительно улыбается, и он, не сдержавшись, резко выдыхает. Руки трясутся, а бутылка вина, пусть и немного опустошенная, кажется, весит не меньше ста килограмм. Горлышко гуляет, но Адриан старательно пытается не пролить темную жидкость на скатерть. Получается плохо. Наконец бокалы наполнены, а на лицах возлюбленных играет счастливая улыбка. - Маринетт, я так люблю тебя, - выдыхает Адриан, резко поднимая бокал и намереваясь легонько стукнуть его о фужер девушки. Все происходит как в кино про неизлечимых неудачников: острый локоть задевает тонкую свечу в красивом подсвечнике, а через мгновение синтетическая скатерть вспыхивает. Черт. Семейный ужин казался неплохой затеей. Нет, действительно. Что может пойти не так, когда вы, окруженные самыми близкими людьми, находитесь дома в уютной обстановке и без чертовых свечей… Адриан понимает, что «все». Все может пойти не так. Абсолютно, черт побери, все. «Подкинь его в бокал, говорила она. Будет мило, говорила она», - прокручивает в голове Агрест, мысленно проклиная Хлою Буржуа и все ее советы. Кошачьи лапки подводят, и кольцо падает мимо бокала. В салат, приготовленный Сабин Чэн. Пока новоиспеченные «практически родственники» весело болтают о чем-то, совершенно не замечая паникующего юношу, Адриан лихорадочно соображает, как достойно выйти из происходящего коллапса. Терять лицо перед будущей тещей не хочется. Опозориться перед отцом, который век ему будет припоминать это – тоже. Дрожащими руками Адриан тянется к ложке, торчащей из блюда, но его подрезает Габриэль, подхватывающий тарелку и уверенно накладывающий себе побольше зелени. Перед глазами проносится вся мяучья жизнь. - Все нормально? – спрашивает Маринетт, отрываясь от разговора и проницательно смотря на «почти-что-мужа-только-дайте-достать-кольцо». Адриан краснеет и старательно пытается сделать вид, что его не существует. Получается плохо. - Понимаешь, просто… - Ты ничего не натворил? – перебивает девушка, прищурившись. Адриан хорошо знает этот взгляд. Даже слишком. Именно так Леди смотрит на акуманизированных, прежде чем надрать им их злодейские зады. - Не-е-е-ет, - неуверенно протягивает он, а затем быстро хватает тарелку салата, растягивая губы в слабой улыбке. Накладывая ложку за ложкой, он внимательно всматривается в блюдо и нетерпеливо ерзает на стуле. - Тебе не много? – озадаченно спрашивает Маринетт. Адриан не успевает ответить. Веселую болтовню заглушает нечеловеческий крик. После двух часов, проведенных в стоматологии, старший Агрест наотрез отказывается отдавать кольцо, гневно бормоча про устаревшую огранку и неподходящий оттенок золота. Адриан сдается и переносит планы еще на недельку-другую.