В плену Морфея

      Он знает. Знает, как её найти. Знает почти наверняка, Кристина находится сейчас в самом святом для них месте, а, значит, и в абсолютной огненной западне, в смертельной опасности.       Поглубже вдохнув на лестничном пролете, ведущем к первому уровню подземелий и всё ещё не успевшем заполниться до конца огнём, он быстро сбегает вниз и едва не падает на последней ступени от уже привычного помутнения в сознании.       Нельзя останавливаться.       Всего один поворот, и вот она — та самая резная дверь, ведущая к скромному театральному алтарю. Он обхватывает кованную ручку и быстро тянет на себя, но та не поддается.       Сердце пропускает удар. — Кристина! — зовет он громко, что есть силы, резко налегая на массивную дверь плечом, вынуждая её жалобно скрипнуть и податливо отвориться.       Девушка и правда оказывается там, обездвижено лежащая на полу и безвольно вдыхающая едкий, тёмный дым. Призрак падает перед ней на колени, тяжело дыша и не видя уже почти ничего от застоявшихся в глазах слёз. — Боже… — шепчет он пораженно, бережно проскальзывая ладонями под её талию, чтобы затем осторожно поднять на дрожащие от напряжения руки.       У него нет даже времени, чтобы привести Кристину в чувства, чтобы наверняка убедиться в том, что с ней всё будет хорошо, — огонь расходится по зданию слишком быстро. Прижав бессознательную девушку к своей груди, как нечто невероятно ценное, он торопливо покидает комнату.       Нужно лишь выбраться. Выбраться и забыть всё это. Обратить в очередной ненавистный ночной кошмар.       Как только он оказывается в коридоре с Кристиной на руках, то понимает — пламя подобралось к ним невероятно быстро. Быстро стянув с себя мантию, Эрик торопливо кутает девушку в неё, тем самым укрывая от бушующего пожара.       В один момент Призрак осознаёт — они попали в ужасную западню: путь, которым он пришел сюда, оказывается полностью перекрытым. Конечно, есть ещё один, но риск столь велик, что надежда стремительно гаснет где-то глубоко внутри Эрика, оставляя за собой лишь животный, сумасшедший страх…страх за Кристину.       Иного выхода нет.       Он резко подается в противоположную сторону, отчаянно надеясь, что огонь не успел ещё охватить всё и там. Это единственная надежда на спасение.       Шатко двигаясь по длинному коридору, Эрик ощущает, как его начинает клонить в сон, а в горле — нестерпимо саднить. Понимание того, что Кристина провела в этом отравляющем дыме гораздо больше времени, заставляет сорваться в бег — её висящая на волоске от смерти жизнь лишь в его руках.       К счастью Призрака, второй ход ещё не поглощён целиком неконтролируемым пламенем пожара, а лишь стремительно заполняется им, неся за собой тяжелый, невыносимый смог. Голова мужчины кружится с каждой секундой всё сильнее, не позволяя толком разобрать собственного пути, и кровь жестко, почти оглушающе, стучит в его висках.       Нужно лишь отворить последнюю дверь. Последнюю дверь на пути к свободе от сжирающего всё на своём пути пламени. Последнюю дверь, оказавшуюся по ту сторону смертоносной стены огня, раскинувшейся перед ними.       Прижав к себе Кристину крепче, Эрик подавляет растущее внутри с бешеной скоростью отчаяние и рискует. Рискует шагнуть вперед, прямо в лапы разбушевавшейся стихии, прямо в объятия самой смерти.       Резкая боль охватывает всё тело Призрака, как только он оказывается в огне, словно сотни острых игл пронзают разом, а моментально накалившаяся маска почти нестерпимо обжигает тонкую кожу лица, заставляя Эрика глухо кричать, вдыхая густой дым.       Когда вся одежда на мужчине воспламеняется, то он машинально решает, что они обречены. Обречены на мучительную гибель, на такой глупый, совершенно нелепый конец, но…       Но вместо безвыходного тупика, они валятся на ту самую дверь, трещащую от стремительно сжирающего её пламени, и та под весом Эрика и Кристины моментально рушится, окуная их в почти нестерпимый уличный гам — повсюду раздаются перепуганные крики труппы, низкие мужские голоса спасателей и докторов.       В обнимку с Кристиной они безвольно падают на тротуар, окружающий Театр, следом за истлевшей дверью служебного хода. Призрак заходится болезненным кашлем, постепенно переставая чувствовать всякую боль и глядя рассеянным взглядом на, наконец, глубоко задышавшую девушку.       Он спас её.       Спас и теперь может позволить мраку завладеть своим разумом и телом, позволить себе провалиться во тьму, слыша на грани сознания встревоженный голос Антуанетты где-то над ними и все так же укрывая Кристину своим телом, будто бы опасность, которой они чудом избежали, так и не миновала.

***

      Жуткая сухость в горле вынуждает Кристину проснуться от тяжелого кашля, истязающего его в кровь. Едва она приходит в себя, как всю её сковывает мучительная боль: голова идёт кругом, глаза невыносимо слезятся до рези, а тошнота нестерпимо сводит желудок.       Она желает позвать хоть кого-то, но с губ срывается лишь неразборчивый хрип, тотчас исчезающей в шуме, стоящем за дверью спальни. Тем не менее, в комнате очень скоро появляется подруга Кристины, малышка Жири, с аккуратным подносом в руках. — Боже мой, — выдыхает она, опускаясь торопливо на кровать рядом с Кристиной, — как ты, дорогая? Мы так переживали за тебя. — Что? — спрашивает едва слышно Даае, чуть приподнимаясь с пышной подушки. — О чём ты говоришь? И… Как я оказалась у вас? — Неужели ты ничего не помнишь? — нахмурившись, спрашивает Мэг, глядя серьезно на подругу. — Помню, — уверенно отвечает Кристина и тут же закашливается, — я помню, что заснула у алтаря в подземелье и… Всё. — Ты даже не просыпалась, — понимает вдруг малышка Жири и опускает взгляд в пол, — не просыпалась, в то время, как в Театре бушевал пожар. — Пожар? — выдыхает пораженно Кристина, резко усаживаясь на кровати.       Первая и единственная мысль, появившаяся в её голове, — Эрик. — А как? Как я оказалась здесь? Я помню, что закрылась там прямо на замок, что не желала никого видеть, — шепчет растерянно Кристина, и слёзы в тот же миг начинают катиться по её бледному лицу. — Мы тебя в этом нашли, — отвечает тихонько девушка, вытягивая из-под ног Кристины чёрную, до боли знакомую ей мантию Призрака, — еле вызволили из цепких рук Эрика… — Господи, — вполголоса говорит Даае, торопливо выбираясь из кровати и натягивая на себя тут же мантию, — а где он, как?! — В соседней спальне, — откликается Жири, — но…       Она не успевает даже договорить, как Кристина спешно покидает свою спальню, чтобы увидеться, наконец, с Ним.       Быстро проскользнув в другую комнату, Даае замирает на её пороге, резко накрывая губы ладонью, чтобы заглушить громкий всхлип. Тяжело вздохнув, она решается пройти вглубь комнаты, ближе к Эрику, обездвижено лежащему на постели.       Она оглядывает его сквозь стоящую в глазах пелену слёз и отрешенно качает головой, не веря в то, на какие жертвы он пошел ради её спасения: в то время, как на теле Кристины нет ни единого ожога, почти вся кожа Призрака покрыта небольшими волдырями и струпьями. — Родной мой, — пораженно выдыхает Кристина, обессилено опускаясь рядом с ним, — прости меня…       Она осторожно прижимается к его оголенному торсу, рвано дыша, и невесомо касается влажными от слёз губами одного из многочисленных рубцов. Ей становится стыдно. Дико стыдно за своё беспардонное поведение, за свои слова, сказанные Эрику перед уходом, но как? Как ещё было показать ему, что ей больше не страшно. Не страшно даже сейчас, когда его лицо выглядит во сто крат хуже из-за ожога, растянувшегося по кайме отсутствующей маски.       Когда в комнату тихонько входит мадам Жири, Кристина даже не отрывает своей головы от матраца — только прикрывает нещадно слезящиеся глаза и сглатывает подступивший к горлу ком. — Он приходил в себя, — тихо говорит Антуанетта, становясь рядом с кроватью, — ненадолго, конечно, но, всё-таки, последствия не так уж и страшны, как казались. — Давно мы здесь? — спрашивает едва слышно Кристина, утыкаясь кончиком носа в пылающий от отёка бок Призрака. — Уже как вторые сутки, — откликается женщина, глядя с нескрываемой жалостью на Эрика, — боялись, что вы уже не очнетесь вовсе. — Снова я порчу ему жизнь, — шепчет виновато Даае, невесомо очерчивая пальцами грубый струп на его тощем запястье, — не пытайся я укрыться от него же… Боже, всё могло бы обойтись. — Дорогая, не вини себя, — пытается успокоить её дама, — Эрик сам выбрал этот путь. — Понимаю, — печально выдыхает Кристина, бережно обнимая мужчину поперек груди, — если бы и я могла выбрать, наконец, свой путь.       Женщина только разводит руками, совершенно не разделяя смятения девушки. Даже ей уже всё стало ясно о том, что творится в душе Даае. — В театре почти всё сгорело, — говорит Жири внезапно, — но это ничего. Ты можешь остаться с нами на некоторое время, а Эрик отправится в скромный дом в черте города.       Девушка обдумывает слова мадам и осознаёт вдруг, что не желает оставаться в доме названной матери, напротив, желает поехать вместе с Эриком, куда бы там ни было. — Думаете, он позволит мне пожить там с ним хоть немного? — спрашивает вполголоса Кристина. — Не в обиду Вам, здесь очень уютно, но я не могу оставить его без заботы, тем более, в таком состоянии. — Лучше спроси у него, — ласково отвечает женщина, осторожно отступая к двери, — а я не буду мешать.       С замиранием сердца Кристина поднимает свой взгляд вверх на Эрика и сталкивается с его невероятными золотистыми глазами, выражающими столько чувств одновременно, что их невозможно разграничить за легкой пеленой сна. — Эрик… — нежно шепчет Даае, торопливо подтягиваясь к нему, к его безобразному лицу. — Ты в порядке, — дрожащим голосом говорит он, и его тонкие губы на короткое мгновенье трогает улыбка, — Слава Богу. — Прости, — продолжает сбивчиво шептать Кристина и мягко обхватывает прохладными ладонями его горячую шею, — прости за то, что сказала тебе тогда. Я обещаю, что никогда и ничто тебе не придется делать в одиночку, сколько бы ты не желал скрываться, слышишь? — Ты не боишься, — замечает Эрик, глядя на неё с искренним непониманием и смущенно прикрывая бледной рукой самую жуткую часть своего лица, — и правда не боишься меня…       Она только кратко кивает, нежно ему улыбаясь и не сводя с него своих светящихся счастьем глаз, — они оба уцелели в этой ужасной катастрофе, унесшей десяток жизней, уцелели и обрели, наконец, такое долгожданное понимание друг друга. — Спасибо за всё, что ты для меня делаешь, — ласково говорит Кристина, аккуратно поглаживая пальцами быстро пульсирующую артерию на его напряженной шее, — я не знаю, как тебя благодарить. — И не нужно, — сипло отвечает он, — всё это не ради благодарности, поверь. — Знаю, — шепчет она, когда её руки замирают на его острой ключице, — Эрик, могу я остаться с тобой и дальше? Мне невыносимо будет после всего Ада, что мы прошли вместе, остаться здесь одной. Ты позволишь мне быть рядом?       Он в смущении отводит глаза и тяжело вздыхает, обдумывая её просьбу. Одновременно он и отчаянно желает видеть Кристину рядом всё время, и боится, что не сможет отпустить её затем, что ему просто не хватит на это сил. — Я не знаю, — откликается он спустя некоторое время, — не знаю, будет ли это правильно, Кристина. — Разве тебе было плохо всё то время, что мы провели вместе? — тихо спрашивает Даае, скользя пальцами по его исполосованной коже.       Она глядит на Призрака столь искренне и тепло, что сердце в его груди машинально пускается в бег. Конечно, Кристина права — последняя неделя оказалась особенной, невероятно нежной и чувственной. — Если тебе так хочется, — шепчет он, глядя на неё покорным взглядом, — я не в силах тебе отказать.       Улыбка тотчас озаряет лицо Кристины, и она склоняется к его пугающему лицу, чтобы запечатлеть на его обожженном раскаленной гранью маски лбу трепетный поцелуй и прошептать затем тихо, не сводя своих глаз с его янтарных ни на мгновенье: — Спасибо, Эрик.       От одного этого светлого взгляда Кристины тело Призрака бьет дрожь. Ему кажется, что в нём сокрыто нечто большее, чем простая благодарность, нечто гораздо более серьёзное, нечто чуждое самой Даае. — Я хотел бы уехать как можно скорее, — уточняет он, не смея разорвать такой тонкий, едва уловимый зрительный контакт, — не хочу отягощать мадам своим присутствием. — Мне всё равно, когда ты решишь поехать туда, — откликается девушка тихо, — лишь бы тебе не стало хуже от этой спешки. — Со мной всё будет в порядке, — чуть улыбнувшись, отвечает Эрик, — а уедем мы сегодня же, так что можешь помаленьку собираться. — У меня ничего не осталось, — печально отвечает Кристина, отводя в сторону взгляд. — А… Это не страшно, — пытается её ободрить Призрак, — мы потом обязательно тебе что-нибудь купим. Тогда позавтракай пока и жди в гостиной.       Быстро кивнув, девушка неловко поднимается с постели Эрика, проводя нежно, будто невзначай ладонью по грубым струпьям на его груди. Встав на ноги, она чуть пошатывается и торопливо шагает за дверь, напоследок тепло улыбнувшись мужчине.       Оставшись в одиночестве в пустой спальне, Призрак приподнимается осторожно на локтях, тяжело вздыхая. Его состоянию и правда не пойдет на пользу излишняя расторопность, но находиться здесь и дальше, в компании трех женщин… безумие для него. Только лишь Кристину, своего Ангела, теперь он способен к себе подпустить. Только Её.       Собравшись с силами, Эрик поднимается с кровати. Ему необходимо показать Кристине, что его здоровью ничто не угрожает. Необходимо показать, что силы в нём достаточно для заботы о них двоих. Необходимо показать, что в нём нет и толики слабости.       Сегодня они обязательно покинут этот дом и будут вынуждены вместе строить жизнь с чистого листа, вдали от такой привычной и родной Оперы, вдали от всяких предрассудков и… жестокого прошлого.       Вдали от страшнейших кошмаров.