Здесь водятся чудовища

Грег проснулся в одежде и обуви с завязанным галстуком. В тускло-красном свете будильник показывал третий час ночи. Простынь под ним была холодной, по легкости в мышцах он понял, что спал в своей постели. Его одежда была так же холодна. Он сел и взялся за шнурки, дрожа и очень медленно моргая. В глаза словно насыпали песка. Холодно, но он не видел своего дыхания. Грег рассеянно разделся. Его кожа была грязной, покрытой песком, словно он тренировался, сильно потея, и даже не принял душ. Теплый желтый свет лампочки лился из ванной комнаты. Он прошел туда обнаженным и, чувствуя себя сбитым с толку, в замешательстве присел на край. Вода в ванне была благословенно горячей и испускала пар. Он опустил пальцы в чистую воду, а затем дотронулся до губ. Соленая. Маленькая стеклянная чаша с лепестками белых роз. Свечи на раковине: длинные белые конусы, приклеенные к фарфору на воск, зажженные совсем недавно. Он снял кольцо и положил себе в рот, посасывая, словно конфету. Это помогло ему немного сосредоточиться. Зеркало с медицинского шкафчика, которое он всегда держал закрытым, за исключением моментов бритья, запотело. Грег встал и провел по нему ладонью, стирая влагу. — Доброе утро, — сказал Майкрофт. Его голос прозвучал странно напряженным. — Я приготовил тебе ванну. Грег переместил кольцо за щеку. — Я тебя не просил. — Мне так захотелось. В зеркале отражалась лишь серо-голубая муть, изменчивая как волны. Не самое приятное ощущение. — Я надеюсь, ты был не слишком занят, разыскивая мое мыло, чтобы упустить Шерлока, — сказал Грег, игнорируя сильное желание скрестить руки на груди. Словно Майкрофт еще не насладился увлекательным зрелищем. Грег ощутил его вздох, и по телу прошлась легкая дрожь. — Он придет завтра, ты же уже получил его сообщения. А теперь будь хорошим мальчиком, Грегори, и прими ванну. — Без трюков, — сказал Грег, взяв бритву. Майкрофт мягко хмыкнул, не отрицая, но и не соглашаясь, и исчез, как только Грег порезал большой палец и размазал пятно крови по поверхности зеркала. Он хотел для разнообразия побыть в одиночестве. ****** Тяжелый взгляд Шерлока вырвал его из сна в — он проверил будильник — 5:57. — Я запер дверь не просто так, — пробормотал он, садясь и потирая левый глаз. Он не хотел открываться. — Ты меня так и не позвал, — сказал Шерлок, аккуратно садясь на стул, который он притащил из кухни. В его глазах отражались уличные огни. Шерлок не был беспомощным. Более того, даже под кайфом, даже при смерти он был блистательным, резким, холодным, как гребаный бриллиант, и если уж иметь союзника, то пусть это будет Шерлок Холмс. Конечно, только если вы невиновны. — Я и не собирался, — отрезал Грег, вызывающе выпятив подбородок. Им следовало объясниться здесь и сейчас. — Значит, дашь убийце уйти. Снова. Верить в правосудие, конечно, прекрасно. В гребаной теории. Грег тоже хотел верить, как Шерлок, однако тот понятия не имел, во что ввязывается. — Тебе не обрадуются. Родители вообще не хотят участия кого-то, кроме полиции. — Стоило Шерлоку открыть рот, как Грег тут же его перебил. — Нет. Не говори ни слова, черт побери. Они не хотят твоего присутствия. Ты думаешь, я не предлагал? Они не хотят, и ты должен уважать их решение. Шерлок скривился от отвращения. — Уважать их невежество… — Уважать их право на то, чтобы как можно меньше людей узнало, что произошло с их дочерью, — оборвал его Грег. — Шерлок. Она мертва. Ее родителям придется жить с тем, что произошло под их крышей, если уж на то пошло, в гребаной соседней спальне, пока они спали! С их маленькой девочкой. — Газеты… — У них ничего нет! — воскликнул Грег. — Ты же читал, не так ли, что она была расцарапана, избита и задушена? На самом деле она была изуродована, Шерлок, и все это случилось, пока она была жива. И им придется смириться с этим тоже. И они не хотят, чтобы ты совал свой нос, они не хотят участия любого, кто не должен знать, любого, кто не является должностным лицом; они не хотят, чтобы кто-то узнал, что произошло с ней. Ты понимаешь это? Шерлок упрямо покачал головой. — Но убийца… — Если бы он был как твой таксист, я бы пустил тебя. Ты помнишь террориста с бомбами. Если бы кто-то был в непосредственной опасности. Но не сейчас. И эта семья имеет право на частную жизнь, на их горе, — Грег сглотнул. — Даже не думай украсть файлы из офиса, ты слышишь меня? Ты не станешь в это впутываться, или все будет кончено. Шерлок уставился на него: — Что именно? — Наше общение. Я уважаю тебя, Шерлок, но и от тебя я требую того же самого. Временами мы оба перегибаем палку, но не в этот раз. — Грег ничего не мог прочесть по каменному лицу Шерлока. — Не вмешивайся в это дело. — И отпусти убийцу, — произнес Шерлок, его глаза свирепо блеснули. Грег не поддался. — Только в этот раз. Для этой семьи. У тебя уйма других жертв, за которых нужно отомстить. И не строй из себя поборника справедливости, будь добр, только потому, что другие дела сейчас показались тебе скучными. Шерлок встал и направился вон из комнаты. Грег поспешно вскочил, накинул халат и проводил его до входной двери. Трясясь от еле сдерживаемого гнева и наполовину открыв дверь, тот остановился. — Когда я говорю «скучно», Лестрейд, я имею в виду, что дело настолько простое, что любой идиот сможет его раскрыть. — Шерлок сверкнул глазами. — И я не имел в виду, что мне плевать, будет оно раскрыто или нет. Он громко хлопнул дверью напоследок. — Дерьмо, — с чувством произнес Грег. Он прислонился к стене и запрокинул голову. — Хорошая работа, — заметил Майкрофт, выходя с кухни. — Теперь он будет держаться подальше. — Ну, если ты так говоришь. Майкрофт пожал плечами странным элегантным движением. — Он зол и расстроен, но он послушает тебя и не станет вмешиваться. — Потому что я это заслужил, — пробормотал Грег с сарказмом. Последний взгляд Шерлока надолго отпечатается у него в памяти. — Потому что ты потребовал, — сказал Майкрофт, прислонившись спиной к стене напротив Грега. Слишком близко, но не достаточно. Грег попытался спрятать мелькнувшую мысль. — Ты знаешь, он ничего не делает просто так. — Я уверен, у него был хороший учитель. — Грег отзеркалил позу. — Ты снова в моей квартире. — Майкрофт приподнял бровь. — Я должен потребовать и твоего уважения. — Должен, — мягко кивнул Майкрофт, и Грег напрягся. — Однако я не могу держаться от тебя подальше и даже не стану пытаться. — Грегу вдруг стало тесно в коридоре. Майкрофт стоял, уставившись в пол и сцепив руки в замок перед собой. Из кухни выглянул теплый солнечный свет, и он продолжил: — Я хочу тебя. Даже если ты вырвешь себе глаза, если изуродуешь лицо, это все равно будешь ты. И я буду хотеть тебя, несмотря ни на что. В пятьдесят, в шестьдесят, в семьдесят и в сто два. Он поднял на него глаза, и Грег поджал губы. — Ты ярчайший свет на моем небосклоне, и, когда ты умрешь, я буду рядом, чтобы выпить твой последний вздох. Я буду выслеживать каждый твой атом до гибели вселенной, и твое имя будет единственным словом, которое сорвется с моих губ. Грег с усилием моргнул, чувствуя тяжесть в желудке. — Замолчи. Взгляд, которым наградил его Майкрофт, был интимнее поцелуя. — Не стану даже и пытаться.