Ёлки-липки, лес густой

О пирожках, и о сидящих в засаде Красных Шапочках       Дни летели со скоростью ужаленной под хвост лошади. Лёня уставал так, что едва ноги домой приволакивал: бумажной роботы было не счесть, ведь под каждым чертежом нужно ставить свою визу, а вслепую это делать было нельзя. Вот и приходилось вникать, перепроверять не только сами чертежи электрокомплектующие, но и сметы. С Елисеем они виделись только в обед, у того и своей работы было в избытке. Ну и после работы стояли под офисом, чтобы обсудить минувший день минут пятнадцать, а затем разъезжались каждый в свою сторону.       К четвергу в компании напряженная обстановка, связанная с переездом, начала сходить на нет. Компьютеры и прочая техника были установлены, сеть работала, мебель тоже привезли — не всю, правда, но процентов на восемьдесят, всё же, обеспечили. Лёня теперь нарадоваться не мог мощной машиной, которая тянула все необходимые для работы программы. Отложив в сторону отработанную папку, он повёл из стороны в сторону затёкшей шеей и бросил взгляд на часы, висевшие прямо над дверью. Часы, кстати, притащил из дома Петрович, сотрудник работающий под Лёнькиным началом.       Мужиком Петрович был толковым, да и опыта у него было по-больше, чем у Липовца. Леонид даже несколько раз задумывался над тем, не обидно ли мужчине за сорок иметь в начальниках такого юнца, как он. Но, приглядевшись внимательнее, понял — Петрович как огня боялся ответственности, да и с чертежами ему возиться милее, чем тянуть на себе всю волокиту по отделу. — Леонид Арсеньевич, — в дверях тихонько возникла фигура Настеньки, и теперь она переминаясь с ноги на ногу стояла у порога. — Что? — Я тут вот, — девушка всё же набралась решимости и подошла к столу, ставя перед Лёней пластиковую тарелку с пирожками. — Угощайтесь, до обеда ещё далеко. — Эм… — Липовец внимательно посмотрел на залитую ярким румянцем девушку, как всегда спрятанную за невзрачной одеждой. — Насть, спасибо большое, но как же ты? Я, наверное, тебе денег должен? — Н-н-ет! Что Вы! Это я сама испекла, а вышло много, вот и принесла на работу. А у нас там с Аркадием Петровичем ещё есть. Много… — Спасибо, — Лёня под пристальным взглядом взял загорелый пирожок и откусил от него сразу добрую половину. Откусить, откусил, да ели сдержался, чтобы не скривиться — пирожки были со сладкой начинкой, с консервированной вишней, а он только с творогом сладкие и признавал. Настенька удовлетворённо вздохнула, улыбнулась робко и упорхнула работать. Кое-как проглотив кусок пирога, Лёня положил половину рядом с целыми собратьями, серьёзно задумавшись, чтобы с угощением сделать, и куда его деть, дабы не обидеть девушку.       За пятнадцать минут до обеда появился Елисей, с которым они в этот день ещё не виделись. Лёнька всё понимал, у каждого не только свой кабинет, но и своя, неведомая для другого работа, понятие о которой они имеют весьма приблизительное. Но иногда становилось грустно, тоскливо от того, что они уже не в школе, и что обязаны делить свое время с целой кучей других, совершенно чужих людей. — Приве-ет, — игриво протянул друг, и как обычно красуясь, походкой от бедра вошел в кабинет. Леонид этой привычке удивлялся, в юности за Елькой он такого не замечал, а теперь тот и шагу не мог ступить, чтобы не порисоваться, и ему было все равно перед кем, будь-то мужчина или женщина. — Ум, пирожочки.       Звягинцев без зазрения совести умостил свою задницу на край стола и схватил надкушенный пирожок: — Фкушно! — Обедать же идем, зачем аппетит портишь? — Ой, да ладно, не испорчу, мамочка, — Елисей схватил еще один кусок сдобы, сполз со стола, и направился к кульману. — Хорошая выпечка, но ты же, как я помню, с такой начинкой не ешь? — Не ем… Это Настя угостила, её рук дело. — О, как! — задумчиво выдал Елисей, рассматривая паутину чертежа, прикрепленного к доске. — К твоему сердцу начали протаптывать тропинку, причём, хочу заметить, самым банальным способом. Куда катится мир? Вот как раньше было — благородный рыцарь завоевывает даму! А сейчас? Стоит только женщине почуять удовлетворяющие её потребностям сперматозоиды, и всё — она выходит на путь завоевания не гнушаясь средствами. — Да, да, раньше и солнце было ярче, и трава зеленее. Пошли обедать. Елисей бросил последний взгляд на чертеж, и вышел вслед за другом, размышляя, как может обычный человек разбираться в этой абракадабре?       Когда-то, когда Лёнька ещё учился в своём технаре, пришедший к нему в гости Елисей заглянул в открытый учебник и прочитал несколько предложений. Да так и завис, пытаясь понять, зачем в задаче по неведомому предмету нужно рассчитать деформацию двутавра.       Он тогда так прямо у друга и спросил, а не сошли ли они все с ума в своём техникуме, чтобы так извращаться над бедным музыкальным инструментом? Липка сомнения Ельки не поддержал, смотрел настороженно и пытался выяснить, чем тому двутавровые балки не угодили? Вот в ходе этого выяснения и оказалось, что двутавры и литавры, это абсолютно разные вещи, ничего общего между собой не имеющие.       А все эти страшные слова, от которых волосы на затылке шевелятся? Эти сопроматы, теорметы, эпюры, индукционные катушки и правило буравчика? Ладно, правило буравчика еще куда не шло, но ведь всё остальное — просто жуть! Лёнька на разглагольствования друга ржал в ответ и возражал, что герундий — вот это настоящая жуть!       Комплексные обеды оказались вполне ничего: первое, на второе что-то мясное и гарнир, салат, и компот. Еда была вкусной, не домашнее, конечно, и тем не менее. Загвоздка для Лёни была только в одном — компот. Бледно-жёлтое нечто, с кусками расползающихся сухофруктов, и цветом, и вкусом, и запахом, желания употреблять в парне не вызывали.       Понять, что компот изо дня в день в меню кафетерия останется неизменным, труда не составило. Лёня не долго думая, углядев в кабинете отдела на тумбочке в углу электрический чайник, притащил на работу большую пачку хорошего ароматного чая.       Вернувшись на рабочее место, Лёня ухватил чашку из ящика своего стола и включив чайник, пристроился на подоконник, возле ближайшего окна. Петрович, тоже уже успевший перекусить в кафе, сидел теперь за своим столом, уминал пирожок Настиного приготовления и довольно улыбался в усы.       Лёня посмотрел в ту сторону, где стоял стол единственной девушки в их отделе, и тихонько вздохнул с облегчением — стол пустовал. Честно говоря, Настеньку он побаивался, не зная, как себя вести с девушкой, чтобы не не вызвать болезненной реакции, слишком уж она была своеобразной.       Аркадий Петрович взгляд Леонида заметил и поспешил сообщить: — У шефа она, — Лёня перевел взгляд на мужчину, с удивлением замечая, как тот ему подмигивает. — Хороша девка! Ты, Леонид Арсеньевич, приглядись к ней. Эх, был бы я моложе… — И не женат, — Лёня кивнул на широкое обручальное кольцо, украшающее правую руку Аркадия Петровича. — И не женат, — не думал отпираться собеседник. — А ты ей понравился. Вон, уже саморекламой занялась, — Петрович махнул рукой с остатками угощения, рассыпая по столу крошки. — А это тут при чем? — При том, наш дорогой Леонид Арсеньевич, что Настена на фирме уже полгода работает, а пироги впервые принесла.       Задумавшись Лёня подошёл к отключившемуся чайнику, налил в кружку кипятка, обхватил её двумя ладонями, грея отчего-то озябшие руки. Знавал он вот таких мужиков, как Петрович — сводников. Зачастую, такие индивиды и сплетнями не брезговали, имея в характере что-то такое, даже не женское, а бабское. И раз начались такие намёки, то и не исчезнут они, если не пресечь. Ещё и Настю накрутит, чтобы была активнее. — Давайте на чистоту, Аркадий Петрович, даже если бы я имел привычку заводить служебные романы, поступать так с этой девушкой я бы не стал. Вы правы, она хорошая, но совершенно не в том смысле, который мог мне понравится. Поэтому, давайте договоримся, вы не делаете намёков мне, и Насте тем более. Вы же не хотите остаться виноватым тогда, когда её надежды не оправдаются?       Лёня вернулся в свою каморку, плотно затворив за собою дверь. Настроение пропало, желания работать не было и, окинув взглядом рабочий стол, прикинув, что и так идёт на опережения составленного самому себе плана, решил часик убить в интернете читая новости.

***

      Пятница — это самый загадочный день рабочей недели. Когда работы нет, ты убиваешь время, ждёшь пятницы, как манны небесной, а она всё не приходит. Если же на тебя наваливаются заботы и хлопоты со всех сторон, ты смотришь на часы, и понимаешь, что нихрена не успеваешь сделать из того, что запланировал, она, эта пятница, королева дней, впечатывается в тебя со всего маха, полностью лишая радости грядущих выходных.       С самого утра Леонид ждал вызова к начальству, и, естественно, нервничал. Он не сомневался, что Григорию Степановичу захочется с ним пообщаться: ну как же, первая неделя на новом рабочем месте, вопросы о том, нравится ли обстановка, коллектив, да и чисто профессиональных тем можно поднять уйму. Лёня даже отчёт набросал о проделанной работе, и к вызову на ковёр, в общем и целом, был готов.       Время шло, а у шефа, по всей видимости, находились дела важнее, чем новый сотрудник, и Леонида никто не трогал. С одной стороны это радовало, с другой же, парень просто хотел быстрее отстреляться, да и планы на будущую неделю лучше строить с учётом пожеланий руководства. — Леонид Арсеньевич, вы обедать идёте? — Настя сначала тихо поскреблась в дверь, и только после громкого: «Войдите», заглянула в кабинет.       Упомянутый Леонид Арсеньевич глянул на часы, затем на девушку, удивляясь про себя тому, что перерыв уже десять минут как начался, а Елька у него так и не появился. — Конечно, — за Елисеем можно и самому зайти, в конце концов. — Может, вместе пойдём, если вы не против, конечно. — Эм, Насть, я обычно с Елисеем Витальевичем обедаю, поэтому хочу ещё за ним зайти. — А Елисея Виталича нет в офисе, — девушка оживилась, и даже перестала смущаться. — Они с юристом в патентное бюро с самого утра уехали, и до сих пор не вернулись. — А ты откуда знаешь? — Настя вновь стушевалась, дёрнула плечиком, но промолчала. Лёня вздохнул, вескую причину для отказа сходить вместе на обед с сотрудницей он придумать не мог. — Пошли, раз такое дело.       До кафе шли молча, так же молча взяли подносы с едой и разместились за маленьким квадратным столом. Начинать хоть какой-то разговор Лёня не собирался, он даже старался лишний раз не смотреть на сидящую напротив девушку. Настенька же порывалась что-то сказать, но поймать взгляд Леонида у неё никак не получалось, и она продолжала молча принимать пищу. — К вам можно присоединиться? — услышав вопрос, Лёня чуть не взвыл в голос. Мало ему было краснеющей Анастасии, так ещё и Марьяна тут как тут. — Спасибо!       Марьянка не услышав возражений, отодвинула стул, тряхнула копной, и грациозно разместилась за столом между коллегами. Лёня поморщился: конечно, шевелюра у Марианны была на зависть многим, и не признать красоту вьющихся мелким бесом золотисто-рыжих волос было нельзя, но трясти ими над столом с едой?       Сама Марьяна на подобную компанию за обедом не рассчитывала, она вообще в последние дни о Леониде не вспоминала. Работы было просто уйма, а поручений от руководителя ещё больше. Девушка сбивалась с ног, пытаясь выполнить все поставленные перед ней задачи.       И упустить ничего нельзя — Григорий Степанович зорко следит за выполнением собственных поручений. Каких же умственных, душевных и физических сил это требует от не обременённой лишним интеллектом Марьяны, никому не интересно. Радовало только одно — очень достойная оплата, а для должности секретаря, так вообще, заоблачная. Найти же другую работу по силам, да чтобы платили прилично, задание практически невыполнимое, это даже Миледи своими тремя извилинами понимала.       Лишь переступив порог кафетерия, наткнувшись взглядом на Леонида с Настей за одним столом, Марьяна вспомнила о своей неудавшейся личной жизни. Она чётким шагом направилась к столику, твёрдо решив испортить этой парочке тет-а-тет!       О чём говорить с Леонидом Марьяна не знала, зато она знала, как прожигать взглядом новоявленную соперницу. «Надо же, она даже лохмы свои белёсые распустила!», возмущался мысленно выдающийся делопроизводитель, который сам же не имел вообще никакого понятия о деловой укладке волос.       Под ненавидящими взглядами Настенька терялась, ей кусок в горло не лез. Зато Леонид справился с обедом быстро, и поспешил с дамами попрощаться. Так толком и не пообедав, Анастасия поднялась из-за стола через несколько минут, решив, что вполне обойдётся вчерашними пирожками. — К Машке! — сама себе скомандовала Марьяна, зацепившись взглядом за подол Настиного платья. А подол этот, надо сказать, был сантиметров на пять короче обычного! Кое-как затушив разгорающийся в душе пожар беспричинного бешенства, Марьяна отправилась в кадры. — Ма-а-аш, — взвыла Марьяна с лёту открывая двери в отдел кадров. — Тс! — Машка приложила палец к губам, требуя тишины.       Тихонько затворив за собою двери, Марьянка застыла посреди кабинета, внимательно наблюдая за кадровичкой. Машка стояла возле полупустого шкафа, тут же стоял стул, с наваленными на него папками. В правой руке девушка держала тонкую цепочку, на кончике которой поблёскивал фиолетовый кристалл. — Ом-м-м, — Маша поводила кристалом над папкой, затем вдоль пустой полки шкафа, кивнула чему-то своему утвердительно, и только потом поставила папку на выбранное место. — О-м-м… — Дурдо-м-м, — словно под гипнозом выдала Марьяна, натыкаясь на прищуренные Машкины глаза. — Чего тебе? — Маша перетекла от шкафа к себе за стол, и оставалось удивляться, как она не путается в подоле яркой цыганской юбки. — Маша! — Марьяна бросилась к столу, хлопая о столешницу ладонями. — Что ты знаешь о новеньком? Мне нужно всё! Информация, слухи! Всё! — Ты чего орёшь? — Машка даже приподнялась на столом, думая, как заткнуть эту истеричку. — Ма-ша! — Марьяна протянула вперёд руки, и Маше показалось, что её сейчас придушат. — Стоп! — маленькая ладонь делает замысловатый пас рукой. — Ступефай! Силенцио!       От неожиданности Марьяна замерла, а Машка шокировано уставилась на свою руку: «Охренеть! У меня получилось?», взгляд метнулся на застывшую с выпученными глазами и открытым ртом Марьяну. — Эт-т-о что такое… Это вот что сейчас такое было, а? Это ты меня обматерить или проклясть пыталась? — Не вышло, — разочарованно протянула Маша. — А жаль. — Что не вышло? Не важно. Ты мне про Лёнечку расскажешь? — Пф, а что мне за это будет? — Как обычно? — Марьяна немного расслабилась, переговоры пошли по намеченному руслу. — Давай как обычно. Ты же помнишь какой я пью? — Забудешь тут! Такое впечатление, что этот чай на Марсе растёт, цена — просто космос. — По рукам, — Машка нырнула куда-то под стол, доставая очередную папку. — Значит так, Липовец Леонид Арсеньевич. Двадцать пять полных лет, местный, родился и учился в нашем городе. В одном классе со Звягинцевым, кстати. Не женат, детей нет. Образование высшее, но заочка. Перешёл к нам из «Авакона». Это то, что говорят нам документы, и его личная, но не слишком информативная анкета. — Это не стоит пачки чая, — обиженно буркнула Марьяна. — Терпение — это добродетель, — назидательно заметила Маша. — А теперь, то что удалось узнать лично мне. Леонид ответственный молодой человек, вежливый, доброжелательный. На рабочем месте заводить романы не расположен. Одаривать женщин не в его правилах, хотя он и не жмот — на дни рождения, праздники скидываться будет без вопросов, но шоколадки за красивые глаза от него не дождешься. С коллегами женского пола возможны лёгкие заигрывания, но всё в рамках приличий, рассчитывать на большее не стоит. Выпивает в меру, как любит проводить свободное время, неизвестно. — Это тебе вселенский разум нашептал? — благоговейно спросила Марьяна уставившись на цветок, украшавший голову Марии. Цветок был, однако, странный, больше похожий на медузу, тянувшую щупальца куда-то вверх. Но мало ли как Машка подключается к информационному полю Земли? — Это мне девочки из отдела кадров «Авакона» нашептали, — прыснула Машка. — А от себя добавлю — он Стрелец! — И? — не поняла Марьяна. — Стрелец, — повторила Маша так, будто это все объясняло. — А-а-а…       Двери в кабинет распахнулись, глухо ударившись о стену: — Маш, у тебя Марьяны случайно нет? — на пороге возник запыхавшийся Федька. — Вижу, что есть. Марьян, там Григорий Степаныч рвёт и мечет — обед давно прошёл, а тебя нет на месте! — Ой, — Марьяна пискнула, и вылетела из кабинета.       Федька поправил на переносице съехавшие за время поиска секретаря очки, вздохнул и вышел следом. «Красивая… особенно когда молчит», подумалось где-то на задворках сознания, но тут же вытеснилось мыслями о работе.

***

      Двери лифта уже начали закрываться, когда в кабину заскочил раскрасневшийся Елисей. Лёнька даже вздрогнул от неожиданности. — Привет, — Елька с размаху хлопнул по плечу, притянул к себе за шею, и повис нагло, улыбаясь довольно, словно кот наевшийся сметаны. — Привет. Где пропадал? — сбросить с себя друга, Лёнька даже не пытался, не выйдет, надуется только. — Там, сям — дела. А ты говорят времени зря не терял, и на обед ангажировал сразу двух красоток? — Кто говорит? — Липка уставился на друга в недоумении. — Все, мой друг, все! — Блин, я смотрю новости в офисе распространяются по принципу диффузии. — Таки да, слухи они такие. В одном кабинете воздух испортят, в другом скажут, что обос… — Хватит, — перебил Лёня Елисея. — Не продолжай, придурок! — Какие планы на вечер, — уже на парковке поинтересовался Елисей. Планы у Лёни были, он хотел сегодня вечером пойти в зал, поход в который откладывал всю неделю. Но, что-то говорило ему, что друг рассчитывает на совершенно другое продолжение вечера. — А есть предложения? — Шутишь? Пятница, конец рабочей недели. Клуб, выпивка, девочки не обременённые рамками морали. Улавливаешь?       Леонид, конечно, улавливал и ничего не имел против. Нервное напряжение требовало выхода. Он бы его и в тренажёрке сбросил, но вариант предложенный Елисеем тоже был хорош, особенно если в перспективе ему обломится секс.       Елисей, видя молчаливое согласие друга, довольно потёр руки, хлопнул себя раскрытыми ладонями по бёдрам и затараторил: — Значит так, сейчас едем, ужинаем в каком-нибудь кафе, заезжаем ко мне. Я переодеваюсь, оставляю машину и валим к тебе. Ты тоже наводишь марафет, вызываем такси. И… — И… Погнали, есть охота! — стянувшийся в тугой узел желудок Лёня предпочёл списать на признак голода.       Даже тот факт, что Елисею уже пришлось наблюдать Липку в одних трусах, не принёс полного осознания того, как его друг внешне изменился. Дошло до него только сейчас, когда сидя на Лёнькиной кухне, он чуть не подавился чаем, узрев в каком виде друг собрался в клуб.       Нет, в целом, всё было прилично, Елик и сам был в тесно облегающих ноги джинсах, дело было в футболке, треугольный вырез ворота которой открывал тело чуть ли не до солнечного сплетения, заставляя взгляд прилипать на чётко очерченных мышцах абсолютно безволосой груди.       В районе пупка защекотало, заскребло, и от чего-то задёргался в тике краешек верхней губы: — Хорош, — только и смог выдавить из себя Елисей. — Ты тоже ничего. К бурной ночи готов, — Липка мял в руках курточку из тонкой кожи: весна пусть и подходила к концу, но по вечерам всё ещё было прохладно. Елисей тоже помимо футболки накинул сверху замысловато связанный трикотажный кардиган, который шёл его худощавой фигуре просто невероятно.       В клубе, куда Лёньку привёз Елисей, он ещё ни разу не был. Да он и не ходил никуда после переезда. Заведение было самым заурядным — никакой экзотики и чего-то сверхъестественного, стандартный набор из барной стойки, столиков, танцпола, и выпившей публики.       Народа ещё было не так много, прибыли парни относительно рано, зато и столы свободные были, и возле бара можно было развернуться. — Эй, — просочившись к свободному возле стойки месту, Елик махнул бармену. — Один «Тайфун», и… Ты что будешь? — повернулся к затихшему рядом другу. — Отвёртку банановую, сто на сто и три льда. — Ок, — улыбнулся бармен принимаясь за заказ. — Ты сдурел? Это совершенно не мужественно! Хочешь, чтобы девочки вместо койки потащили тебя с собой по салонам красоты, противный? — Елик, — Лёнька согнул в локте правую руку, напрягая бицепс, а заодно и половину груди. — Ты действительно думаешь, что банановый коктейль угрожает моей мужественности.       Елисей в очередной раз провалившийся глазами в вырез Липкиной футболки, сглотнул. — Нет, — в животе опять стало щекотно, но удивиться странной реакции не успел. — Ваш «Тайфун» и «Отвёртка».       Они пробрались к свободному столику, который находился ближе к стене, от туда и видно сейчас весь зал, да и спокойней как-то. Елик по ходу дела крутил головой, раздавал авансы в виде подмигиваний каждой встреченной девушке.       Компанией из двух пергидрольных суповых наборов, с куриными жопками вместо губ, они обзавелись достаточно быстро. Елисей дамочек старательно окучивал, не забывая выпивать коктейль за коктейлем. Лёнька на старательно напивающуюся троицу смотрел снисходительно, он и сам пил, даже несколько раз вышел на танцпол дёрнуться под музыку.       Ни любителем, ни умельцем танцевать Леонид не был, он мог отжечь, конечно, и двигался достаточно сносно, но для этого требовалось определенное настроение. Сегодня же под выпивку он с удовольствием смотрел на кадрившего девочек Елисея, да обменивался взглядами с миниатюрной брюнеткой, сидевшей с компанией через один столик от них. — Ли-и-ипка, — как всегда дошедший до кондиции Елисей, тянул Лёнькино прозвище, словно карамель. — А давай сейчас схватим девочек, да поедем ко мне и устроим грязную оргию? Как с Шестаковыми, помнишь?       Конечно, Лёня помнил сестёр Шестаковых, с которыми когда-то пацаны лишились девственности. Они вчетвером провели несколько бурных свиданий в горизонтальной плоскости, и этим фактом Елисей очень долго гордился. Чего Елик не знал, так это того, что Лёнька потом с ними обеими ещё несколько месяцев встречался с вполне определенными целями.       Всё началось банально, сестрицы погодки, похожие между собой, как две горошины, были на пару лет старше. О том, чтобы строить отношения с малолеткой ни одна из них серьёзно не думала, но на Елькину мордаху запали они крепко.       Елисей же внимания двух опытных девиц стеснялся и уломал таки подружек на то, чтобы в первый раз с ними был Лёня, в качестве моральной, и не только, поддержки. Удивило тогда Липовца одно: они оба были абсолютно неопытными, но Елисей в постели себя вёл лениво, словно не девственник, а пресыщенный удовольствиями мужик.       В то время, привлечь внимание девушек ни лицом, ни фигурой Лёнька не мог. Не то, чтобы он был уродом, или комплексовал, но таких, как он было множество — серых, ничем непримечательных парней. Зато агрегатом между ног природа одарила его щедро, и Лёнька старался быть в постели затейником, пылал энтузиазмом и учился своим членом пользоваться так, чтобы девушки забывали с ним обо всём. — Ну что? — пока их дамы вышли попудрить носик, Елисей перебрался на соседний с Лёнькой стул, обнял за шею, и как всегда повис. — Поехали? — Нет, Ель, я пас, — Леонид слушая друга в пол уха продолжал играть в гляделки с брюнеточкой.       Звягинцев проследив за взглядом друга, девушку заметил, и рассмеялся: — Твой тип? — Ага, — Лёня смущенно потёр нос. — Тогда я этих, — парень кивнул головой в сторону уборных, — себе обеих заберу. Раз ты не против. — Не против, если потянешь, — не сдержавшись подколол друга Леонид. — Обижаешь. Да я гигант! А вот и дамы, — Елька расплылся в насквозь фальшивой улыбке.       Отчего ему было так важно, чтобы Липка поехал с ним и снятыми на ночь девушками? Иметь двух цыпочек за раз для него не впервой, справится. Но витавший в теле градус, и разлитый по венам алкоголь, разбудили неведомое до сих пор осознанное желание секса два на два в одной постели.       Нет, так нет, настаивать Елисей не стал, но это не значит, что он своего не добьётся, иногда парень становился абсурдно настойчивым. — Ты точно остаёшься? — Звягинцев придерживая девочек за талии собирался покинуть шумный клуб в пользу уединения собственной квартиры. — Да, — Лёня огладил взглядом удаляющуюся Елькину спину, и вернулся к своим мыслям. Заботило его сейчас лишь одно, стоит ли рассчитывать на продолжение с давешней брюнеткой, можно ли будет поехать к ней, или придется раскошеливаться на гостиницу? — Привет, скучаешь? — девушка подошла первой, и это, считал Леонид, очень хороший знак.       Такси притормозило возле подъезда, и млевший до этого на заднем сидении в компании девушек Елисей, перегнулся через сиденье, расплачиваясь с водителем. Во взгляде водилы отчётливо читалась зависть, и Елик, чтобы подсластить ему пилюлю не стал дожидаться сдачи. — Девчонки! — троица вывалилась из машины, и парень притянул хохочущих девиц к себе. Те притворно отбрыкивались, визжали, отираясь о лапающие их ладони.       Ни Елисей, ни уж тем более девушки, не заметили припаркованный во мраке ночи автомобиль, сквозь лобовое стекло которого можно было рассмотреть огонёк тлеющей сигареты. Веселящиеся молодые люди скрылись в подъезде, и наконец, в окнах на втором этаже зажёгся свет.       Ника выбросила в окошко окурок, стёрла влажные дорожки с щёк, и повернула ключ зажигания. Всё, что будет сейчас происходить в квартире Елисея, она могла себе представить, но зачем? Она прекрасно знает, что Елисей ей изменяет, хотя, можно ли назвать это изменой, ведь Ника сама от него ушла. В очередной раз.       Каждый раз уходя, каждый раз разрывая их отношения, она надеялась, что он одумается, поймёт, что лучше нее нет, что любит. И каждый раз не дождавшись, возвращалась сама: хитрила, изворачивалась, обманывала, упрашивала, угрожала… Но возвращалась. Похоже, что и в этот раз она ничего не дождется.       Сердце рвётся в груди, стучит как бешеное в горле, в висках. От ревности, от любви, от боли. Она просто не выдержит больше. Пришло время возвращаться опять. И снова делать первый шаг…