6
15 ноября 2017 г., 10:50
Картина маслом, ведь я люблю тебя, а ты меня нет…
Ника припарковала машину практически на тротуаре, в другой стороне от размеченной парковки, но так, чтобы хорошо просматривался выход из офисного здания. О нарушении правил она совершенно не думала, все мысли занимало только одно, вернее один — Елисей.
Трубку он не брал, на сообщения не отвечал, и девушка решила встретить его с работы, оправдавшись, что проезжала мимо по делам. Объяснение глупое, да и Елисей вряд ли поверит, но, уж лучше так, чем ехать к нему домой, окончательно теряя остатки… Нет, не гордости, и не собственного достоинства, с ними Ника рассталась давным давно, в тот самый день, когда впервые встретилась взглядом с удивительными зелёными глазами.
Не хотелось терять остатки уважения, которое всё ещё чувствовал к ней любимый человек. Но, о каком уважении может идти речь, когда ты уходя говоришь: «Это навсегда. Теперь я вернусь, переступлю порог твоей квартиры, только когда ты сам меня позовёшь», а потом в очередной раз приползаешь обратно, готовая в ногах валяться, лишь бы тебя приняли обратно?
Дверца автомобиля закрылась с тихим хлопком, Ника прикурила сигарету от изящной золотистой зажигалки, затянулась, и наткнулась на неодобрительный взгляд проходящей мимо пожилой женщины. На чужое неодобрение было плевать, его уже было так много в её жизни, что в конечном итоге стало всё равно.
Все эти люди со своими советами, мнениями, сплетнями и пересудами, разве могли они сделать девушку счастливой, чем-то помочь? Нет, конечно. Зато из желающих осудить просто очередь выстраивалась.
Стеклянные двери выхода раскрылись, выпуская на улицу покинувших офисы, спешащих по домам людей. Мимо проходили девушки, женщины, молодые люди и мужчины по-старше. Ника замечала заинтересованные взгляды, совершенно её не цепляющие, и всё так же напряжённо всматривалась вдаль, боясь упустить Ельку.
Он вылетел из здания, стремительно, легко, словно не касаясь ногами земли, сбежал по ступенькам. Ника бросила окурок на асфальт, наступила, в попытке затушить, даже не задумавшись, что портит кожаную подошву брендовых туфель. Сделала шаг вперёд, не предполагая, что Елисей может её не заметить.
Да, она стояла не так чтобы близко, но прямо напротив выхода, попадая на глаза всем, кого выпускал из своих недр стеклянно-бетонный монстр. Только он не заметил. Раскрасневшийся, весёлый, едва спустившись повернулся к ней спиной, явно кого-то поджидая. А дождавшись незнакомого Нике молодого человека, закинул тому на плечи руку, обнимая как старого друга и повлёк в сторону стоянки, которую одна за одной покидали машины.
Руки на ощупь нашли пачку сигарет в маленькой сумочке, лёгкие сделали судорожный вдох едкого дыма. В других обстоятельствах, она бросилась бы следом, но сейчас была слишком сильно удивлена тому, как близко Елисей, обычно держащий людей на расстоянии вытянутой руки, подпустил к себе этого парня. Прошёлся чуть ли не в обнимку с другим человеком, в то время, когда даже в лучшие времена Ника едва удосуживалась тёплых прикосновений за пределами дома.
Острая потребность встретится с Елисеем резко изменилась, теперь ей жизненно важным казалось узнать, кто этот мужчина, заслуживший столь тёплое к себе отношение. Ника достала телефон, прокрутила телефонную книгу, и набрала номер:
— Привет, Марьяш, — приторно-ласковое приветствие, насквозь фальшивое, и такое же точно в ответ. — Как твои дела? Ты ещё на работе? Да ты что? А я возле вашего нового офиса, представляешь! Не хочешь заехать куда-нибудь кофе выпить, я тебя потом домой подкину?
— Хочу, конечно! Подождёшь ещё минут десять? Ну всё, скоро буду.
Марьянка нажала отбой, сдула с лица непослушный вьющийся локон, и принялась за работу. Завтра с самого утра шеф устраивал важное совещание, и сказал об этом буквально недавно. Пришлось секретарю ускоряться: копировать в нужном количестве документы, раскладывать их по папкам, по экземпляру для всех присутствующих. Сделать электронную рассылку с напоминанием, в общем, ничего сложного, если бы не сжатые временные рамки.
Так что, звонку своей заклятой подружки Ники, Марьяна была рада. Тем более, когда на горизонте замаячили посиделки в кафе. У Ники был безупречный вкус во всём, кроме вкуса на мужчин, и если она предложила куда-то заехать, то место определённо должно быть высокого класса, в отличии от Марьяны, чисто с финансовой точки зрения, девушка могла себе это позволить.
Дочерью олигарха Ника не была, однако, её родители достаточно хорошо зарабатывали, так же как старший брат, а теперь и она сама. Марьяна вздохнула, сложила папочки красивой ровной горкой, выключила компьютер, и достала зеркальце, чтобы поправить макияж. Давать малейший повод для насмешки Никусе она не будет.
— Отлично выглядишь, подруга, — Ника оценила костюм из последней коллекции, сидевший на Марьяне, как влитой, и модную сумку шоппер, актуального в этом сезоне цвета.
— Спасибо дорогая, — девушки соприкоснулись щеками, приветствуя друг друга символичным недопоцелуем. — Какими судьбами?
— Да так, мимо проезжала, решила заехать посмотреть на ваше новое место дислокации.
— Ой, мне-то сказки не рассказывай. Елисея караулила?
Губы Ники скривились, но отвечать она не спешила, перевела задумчивый взгляд на опустевшую парковку:
— А ты, Марьян, всё ещё не замужем, и не светит?
— Как и ты, подруга, — Марьяна упрямо вздёрнула подбородок. — Но, какие мои годы? Всё таки, я на два года тебя моложе.
— На полтора. Ты младше меня всего на восемнадцать месяцев. Садись в машину, Миледи, у меня ещё планы на вечер.
«Планы у неё, как же. И не надоело ещё?», мысленно фыркнула Марьяна, прекрасно понимая, что понадобилось Нике на самом деле.
Да большая половина сотрудников их фирмы поняла бы, ведь почти все они учились в одном институте, пусть на разных факультетах и курсах, и так или иначе имели общих знакомых, или водили дружбу со времён студенчества.
И все они знали Нику — ведь она была своеобразной звездой, девушкой, выставившей себя на всеобщее посмешище.
С первокурсником Елисеем Ника столкнулась совершенно случайно, поддавшись на уговоры однокурсниц, девушки решили прогулять пару, потратив время на поедание булочек в столовой.
К булочкам Ника была равнодушна, но в то время, пока студенты сидят на лекциях, в столовой можно было не только спокойно перекусить, но и просмотреть материал для семинара.
Компания четверокурсниц уже была на подходе к приветливо открытым дверям с видавшей виды табличкой «Буфет», Ника замешкалась, пропустила подруг вперёд, когда почувствовала толчок в плечо и пошатнулась.
Её поймали горячие руки, не дали упасть, а когда она подняла глаза, то ощутила, как тело реагирует непрошеной дрожью. Мальчишка с растрёпанной шевелюрой, лукавой улыбкой и удивительными глазами ухмыльнулся, отстранился немного, окидывая наглым взглядом: «Осторожней нужно быть, дамочка!», и никакого тебе извините-простите.
Когда Елисей с Никой начали встречаться, девушка пыталась напомнить парню момент их первой встречи, но Звягинцев делал круглые глаза, и отвечал, что не помнит. Было время, когда она думала, что это просто кокетство, незначительный обман, с помощью которого любимый пытается держать лицо — мол мужикам не идут все эти сантименты. Впрочем, теперь, спустя годы можно было быть твёрдо уверенной, что действительно и совершенно точно не помнит.
С этого дня началось её сумасшествие: Ника выследила парня в корпусе, чтобы узнать в какой группе и на каком курсе он учится, и даже то, что тот оказался зелёным первокурсником, не остановило на пути к цели. Она влилась в общественную работу, чтобы хоть как-то приблизиться, пыталась чаще попадать на глаза, полыхая от ревности, когда видела объект своего внимания окруженным стайкой хорошеньких девочек одногруппниц.
Подружки Ники по институту сначала недоуменно за всем этим наблюдали, затем качали головой, разве что у виска пальцем не крутили, и в конечном итоге начали посмеиваться. За спиной конечно, в глаза не говорили, однако, слухи о собственной неадекватности до Ники периодически доходили.
Общественность немного успокоилась, когда Елисей и Ника стали официальной парой. Не все понимали того, что Ника, не имеющая недостатка в поклонниках, выбрала малолетку, но, как говорится — любовь зла.
Хотелось летать на крыльях, проводить вместе каждую свободную минуту, но Елик с этим был не совсем согласен: назначал встречи сам, а их время строго ограничивал, и сугубо вдвоём они оставались не так много и часто, как того бы хотелось влюблённой девушке.
Через месяц она первая призналась ему в любви, но заветного признания в ответ так и не услышала. Она бы твердила эти три слова каждый день, но одёргивала себя, напоминая, что уже сделала первый шаг, и не один — теперь очередь за Елисеем. Вот только парень говорить «я тебя люблю», не спешил.
Ещё через месяц, не выдержав, срывающимся голосом спросила: «Ты меня любишь?», получив в ответ искреннее удивление. Какая любовь? Они просто ходят* вместе. И раз так, то не могла бы Ника не говорить глупости и перестать преследовать его в институте, он всё-таки взрослый парень, а не её, только что оторванный от мамкиной юбки, ребёнок.
Обиду девушка проглотила, да и решительности в ней не убавилось — она добьётся, влюбит его в себя, станет той единственной, самой желанной и незаменимой. Окружив Елисея заботой, перестала быть навязчивой, и тем не менее, наступала по всем фронтам — от друзей, до семьи, и нежданно-негаданно, получила верного союзника в лице Тамары Андревны.
Казалось, цель так близка, а как она радовалась, когда ушел в армию Елькин лучший друг, оттягивающий на себя львиную долю внимания, словами не передать. Розовые очки, прилипшие намертво к глазам спали в один момент, на той злосчасной вечеринке по случаю дня рождения Петюни.
Вечер шел по стандартному сценарию: выпивка, песни, танцы, смех, безудержное веселье. Ника не отходила от любимого ни на шаг, но в какой-то момент он вместе с виновником торжества потерялся. Их не было минут десять, но девушка уже начала волноваться, как ни старайся, а уследить за всеми мигрирующими туда-сюда пигалицами, она не могла.
Не суть дела, как так вышло, что она услышала не предназначенный для её ушей разговор, смысл которого сводился к одному — её не любят! Елисей с ней встречается просто потому что нужно быть кем-то занятым, тем самым избавляясь от навязчивого внимания. И выбрал её лишь потому, что она его достала так, что лучший способ дозировать их встречи, это самому их назначать.
«Да я поссать уже боялся лишний раз в институте сходить, опасаясь, что она выскочит из-за очередного угла. Вышел из кабинета, и тут она. Зашёл в столовку — опять Ника тут как тут. Пошёл на пару, вышел из инстика, подошёл к остановке — она, она, она… И улыбается, просто жутко! Мне даже пару раз казалось, что я её возле своего дома видел!» — жаловался Петюне Елисей.
Смывая в ванной дорожки из слёз, выводы из подслушанного разговора Ника сделала неутешительные. Пройдёт ещё немного времени, и Елисей её оставит. Сколько осталось — неделя, месяц, два? Что делать? Отыскать завалявшуюся где-то гордость, стряхнуть с неё пыль и уйти? А как же! Сдаться? Ну уж нет!
Привязать. Это решение всплыло как само собой разумеющееся. Привязать тем единственным способом, которым сможет только женщина.
То, что случилось тем же вечером, было полным экспромтом, роковой случайностью. Решившись тогда на незащищённый секс, на то, что всё получится с первого раза она не рассчитывала. Елисей был зол на Нику, и если бы она не забеременела, то вряд ли это стало бы возможным когда-либо ещё, потому что парень несколько недель в её сторону вообще не смотрел, да и потом, строго следил за контрацепцией.
Но тогда, тогда она была счастлива, не смотря на ссору. Елисей счастлив не был, он даже малейших признаков радости не подавал, отказываясь воспринимать происходящее как реальность.
К делу подключилась Тамара Андреевна, закатив сыну совершенно некрасивый, выматывающий скандал, приведший к одному знаменателю — свадьбе быть.
Никуся представляла себя в белом платье, планировала шикарную свадьбу, и начала просматривать сайты недвижимости выбирая квартиру, в которой она совьет уютное семейное гнёздышко. Она щедро поделилась своими фантазиями с женихом, но наткнулась на глухую стену.
Елисей упёрся так, что и на миллиметр не сдвинешь. Хочешь замуж? Будет тебе замуж, пусть жених и не горит желанием, вот только праздника не будет. Тихая роспись, это максимум на что он согласен. Отдельное жилье тоже не вопрос, от деда ему досталась приличная квартира, пусть и однокомнатная, из которой на днях должны съехать квартиранты.
В общем, Звягинцев делал всё, чтобы жизнь Нике медом не казалась, и то, что он наказывал таким образом не только девушку, себя, но и ещё не рожденного ребенка, его не волновало.
Однако, как говорится, жизнь предполагает… Вот так и жизнь Ники пошла совершенно не по тому сценарию, который она сама себе придумала.
Почти сразу, после того, как Ника встала на учет в женской консультации, её положили в больницу первый раз. Елисей приходил её проведывать каждый день, с видом отбывающего повинность сидел возле невесты минут пятнадцать, боясь повернуть голову лишний раз, чтобы не наткнуться взглядом на выпирающие беременные животы. И улепётывал так, что пятки сверкали.
С каждым днём Ника нервничала всё больше, заявление они пока так и не подали, она заперта в казённых стенах, а он там — где много красивых девушек. Ревность, и так не отпускающая её ни на минуту, подняла голову и разбушевалась с новой силой.
Пролежав в больнице две недели, Ника принялась подчищать хвосты в учёбе, отношения с Елисеем вроде как наладились. Парень, по крайней мере, перестал огрызаться, и вёл себя спокойно. Лишь одно не давало Нике покоя — полное отсутствие секса.
Да, врачи запретили заниматься любовью, но между женихом и невестой, даже мимолетного намёка на ласки не было. Елисей Нику не трогал сам, а на все поползновения и попытки с её стороны не реагировал.
Она словно с ума сошла — если молодой девятнадцатилетний пацан не получает удовольствия с ней, то с кем тогда? Она снова начала следить и караулить, вылавливать после пар и устраивать скандалы случайно оказавшимся возле Ельки однокурсницам. Истерики, нервы, гормоны — всё это привело к тому, что Ника опять попала в больницу.
Вот только в этот раз ни режим, ни угроза выкидыша, ни больничные стены, ни уговоры родных и врачей, ничего из этого удержать её не могло. Она сбегала из больницы, выслеживала ни о чем не подозревающего парня, чтобы закатить очередной скандал. Один раз даже стены в подъезде разрисовала сердцами и признаниями, которые потом Елик, нещадно матерясь, отмывал.
Подливала масла в огонь и Тамара, старательно взращивая в Елисее чувство вины. Елисей кивал головой, притворялся, что понимает, но на самом деле никакой вины не чувствовал.
Ему было никак, иногда, правда, поднимался удушливой волной стыд, когда кто-то проявлял признаки сочувствия, или жалости. Ведь скандалила Ника никого не стесняясь, потешая студентов очередным эмоциональным выступлением. Про их непростые взаимоотношения уже легенды ходили, больше похожие на анекдоты.
Итог был закономерен — Ника потеряла ребёнка.
— О чём задумалась, подруга? — голос Марьяны вырвал Нику из воспоминаний.
— Да так, — серебристый мини резко сдал назад, выруливая на проезжую часть.
Убранство кафе было похоже на игрушечный домик кукольной принцессы: на стенах обои с шелкографией, круглые кованные столики белого цвета, такие же кованные стулья, с мягкими подушками обитыми тканью с цветочным узором, фарфоровые вазочки украшенные лентой, с букетами живых роз.
Марьяна с сомнением посмотрела на подругу, покачала головой. Мужчин, кроме что женоподобного вида баристы, в кафе не было, только девушки, похожие друг на друга манерами, загаром, стилем одежды, словно выращенные в одном инкубаторе.
— Я угощаю, — Ника кивнула на папку меню, которую Марьяна уже крутила в руках.
— Тогда, синий чай и панна-кота с карамельным соусом, — не глядя сделала заказ Марьяна подошедшей официантке.
— Какие новости?
— А какие у нас могут быть новости? — скульптурно прорисованные брови Марьяны иронично выгнулись. — Переехали, работаем, шум-гам, все как всегда. Или тебя что-то конкретное интересует?
— Не строй из себя идиотку, — чашечка с кофе со звоном ударилась о блюдце. — Ты прекрасно знаешь кто меня интересует.
— Не понимаю, что именно я тебе могу рассказать такого, чего ты не знаешь? Ты же его невеста…
Ника зло прищурила глаза, сложила руки на груди замком, и протянула:
— Шмотки из новой коллекции, сумка. В кредиты опять влезла, Марьян? Ай-ай-ай, — девушка покачала головой. — Как не дальновидно, а если случится что? Кирпич на ногу упадёт, к примеру? Больница, лечение, это все так неприятно, а кредит ждать не будет.
— Что ты хочешь? — прошипела Марьяна. — Перестань ходить вокруг, а просто спроси. Мне, знаешь ли, твои реверансы нужны, как сыпь на жопе.
— Я сегодня видела Елисея, он выходил из офиса в компании парня. Такого, знаешь, коротко стриженого, мощного. И общались они словно сто лет знакомы.
— Так они и знакомы, это Липовец Леонид, они с Елисеем вместе в школе учились. По идее, ты должна его знать, или слышать, раз они дружили.
— Лёнька? Вот этот тестостеронистый экземпляр — Лёня? Ты ничего не путаешь, Марьян?
— Он у нас работает, Ник, конечно не путаю.
— Значит, Елик нашёл всё-таки этого приблуду и притащил к вам работать? Вот что блат делает, даже если у тебя три класса образования.
— С какой радости? Леонида Арсеньевича, между прочим, у конкурентов сам Ящук сманил, чтоб ты знала, — разобидевшись за свою симпатию, немного приврала Марьяна. — И высшее у него есть, без него бы он начальником отдела не стал. А Елик твой ни сном ни духом был, пока они в офисе не встретились. Это надо было видеть, как Звягинцев Леонида матом обложил, по морде хрясь, как в кине-е-е…
— В кино, — поправила Ника.
— Чего?
— Правильно говорить: в кино! Учиться никогда не поздно, Марьяш. Ну что, тебя домой подкинуть?
— Не нужно, я ещё по магазинам пройдусь.
— Что, кредитку еще полностью не распотрошила?
— Типа того, — о том, что тратила Марьяна честно заработанную премию рассказывать не стала, пусть Ника думает, что это кредит. Иначе, будет понятно, что премию получили все сотрудники, а сдавать Елисея в планы девушки не входило, пусть он ей не сильно нравился, но Ника не нравилась ещё больше.
— Бывай! — девушки расцеловались в щёки на прощание, и Ника направилась к авто.
— Пока-пока, стерва, — пробормотала Марьяна, когда убедилась, что подруга далеко. — Учиться никогда не поздно, тоже мне, товарищ Виленин! **
***
Звонок в двери застал Елисея за приготовлением плова. Он как раз загружал рис в большой керамический казан, когда услышал звук оповещающий о приходе гостей. Улыбнувшись, сполоснул руки, вытер их о кухонное бумажное полотенце, и направился открывать. Всю неделю Лёнька был какой-то загруженный: мчал куда-то сразу после работы, говорил мало, витал в облаках. Елисей было подумал, что субботнее приключение не прошло бесследно, и друг серьёзно запал на мимолетную девицу, и только сегодня смог вытрясти из приятеля правду. Ремонт в Липкиной квартире продвигался, пусть и не слишком быстро, зато не теряя в качестве, и вот-вот должен выйти на стадию ошкуривания стен. Процесс малоприятный, как для строителей, так и для хозяев — летящая, лежащая плотным слоем на всех поверхностях белая строительная пыль, это неизбежное зло. Как оказалось, Лёня большую часть вещей, благо у него их не так много, упаковал в плёнку, спрятал в находящуюся между этажами кладовку, сам же собрался перебраться на несколько дней в гостиницу. Елисей услыхав новость, собрался обидеться — он что, не друг что ли? Но потом передумал, Липка он же иногда совершенно не по делу застенчивый, так что, чего-то такого от него и можно было ожидать. Пришлось ставить перед фактом — едешь ко мне, и всё! Лёнька конечно поломался, больше для виду, как думал Звягинцев, но в итоге согласился. Разъехались после работы они в разные стороны: Липка за вещами домой, обещая захватить, к тому же, свой матрас, а Елик к себе, готовиться принимать на постой друга. Большая часть полок в огромном шкафу-купе пустовала, раньше их занимали вещи Ники, но они исчезли вместе с девушкой. Елисей подобрал комплект белья, несколько полотенец, вытащил запасную подушку и покрывало, сложив это всё кучей на свою кровать, и решил взяться за ужин. Выдающимся поваром он не был, но умел приготовить несколько блюд, и даже произвести своей готовкой впечатление. Заглянув в холодильник и изучив набор продуктов, взялся за плов — и мороки с ним не так много, и как нельзя подходит для ужина двух оголодавших мужчин. Звонок повторился когда Елисей уже подходил к двери: — Да иду, иду! — парень повернул защёлку замка, и потянул на себя дверь. — Ты что-то быстро… На пороге застыл совсем не Липка, улыбка медленно сползла с Елькиного лица, кого-кого, а Нику именно сейчас он увидеть не ожидал. — Привет? — Ника нервно теребила ремешок сумочки и застенчиво улыбалась. — Привет, — Елисей нахмурился и привалился плечом к стене коридора. — Чем обязан? — Поговрить? Можно? — Елисей отстранился от стены, впуская девушку в квартиру, но дальше коридора пропускать не спешил. — Не пригласишь кофе выпить? — Не вижу смысла. Ты о чем поговорить хотела? — О нас. — Это совершенно бесполезная тема. Мы расстались, и говорить о чем-то, тем более о несуществующих «нас», у меня нет никакого желания. — Ель, Елька, — Ника подошла вплотную, хватая парня за руку. — Я знаю, мы совершили кучу ошибок, но всё не может закончиться вот так! Прошу, нет, умоляю, дай нам ещё один шанс! Пожалуйста! — Сколько их уже было? — Елька высвободил руку, которую Ника принялась покрывать поцелуями. — Жизнь идёт, всё меняется, но ничего не изменилось в наших отношениях. Знаешь, я недавно понял, что мне уже двадцать пять, я хочу двигаться вперед, а с тобой, мне кажется, что я муха застрявшая в смоле. Так будет лучше, мне без тебя, а тебе без меня. Поверь. — Мне не будет лучше! Не будет! Я люблю тебя, я не могу без тебя! Понимаешь, Ель, — она прижалась к его телу, обхватила ладонями лицо, пытаясь поцеловать. — Ник! Ника! — Елисей перехватил её руки, отстраняя, и осторожно встряхнул. — Куда ни плюнь, а вокруг только твои «Я-я-я». Но, Я не люблю тебя. Это ты понимаешь? Допустим, просто, допустим, что мы опять сойдемся, а через некоторое время я встречу человека, которого полюблю. Влюблюсь, захочу быть с ним, строить отношения, быть счастливым. Что тогда, Ник? Ты отпустишь меня? Глаза девушки широко открылись, она захлебнулась воздухом, и резко затрясла головой: — Нет, нет, нет! Ты любишь меня, я знаю, пусть не так сильно, как я тебя! Ель, тебя никто не будет больше так любить, я тебя знаю, я могу сделать тебя счастливым. — Посмотри на меня, — Елисей снова встряхнул девушку, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Мы расстались, помнишь, что ты сказала мне, когда уходила? Теперь моя очередь. Я устал, Ника, и прекрасно знаю, что был не самым лучшим парнем для тебя, но… Я действительно тебя не люблю, и я не хочу быть с тобой. Прости, но это конец, Ник. — Конец? — Да, а теперь, тебе пора. — Хорошо, — Ника развернулась, оперлась о стенку рукой, и пошатываясь направилась к двери. — Ник, — в голосе Елисея отчётливо звучала улыбка. — Да? — она обернулась, даже не стараясь спрятать надежду сверкающую в глазах. — Заканчивай представление, у тебя железные нервы, мне ли это не знать. В ответ она лишь сухо кивнула и вышла из квартиры громко захлопнув за собою дверь. Елисей не верил, что продолжения этому разговору не будет, в том, что Никуся попортит ему нервов, он был уверен точно так же, как и в том, что дважды два — это четыре.***
Липка заявился когда плов уже был готов, а Елисей начинал потихоньку сходить с ума от беспокойства. Весь разомлевший, вальяжный, он будто не вещи собирал, а только-только выполз из борделя. — Значит так, — мысли о Нике вытеснились бурной деятельностью, а в голосе гостеприимного хозяина зазвучала деловитость. — Вот пустые полки, можешь раскладываться. Постель я тебе приготовил, раз уж ты ко мне со своей кроватью явился. — Классный шкаф, — Лёня оценивающе подвигал раздвижные панели, внимательным взглядом осмотрел все полки, ящики, и подвесные механизмы. — Жаль у меня в квартире такой ниши нет, придётся заказывать что-то поменьше. Елисей согласно кивнул, он любил свою квартиру, не смотря на то, что она была угловой. Зато есть балкон и лоджия, комната просторная, ниша в ней, конечно, портила геометрию, но это ровно до того момента, пока он не заказал в неё этого гардеробного великана. Но особой гордостью Елик считал кровать, расположенную по центру одной стены, на невысоком подиуме. Большая, с удобным, средней жёсткости матрасом, она делала его жилище похожим на пристанище, знающего толк в жизни, холостяка. И, чёрт возьми, Елисею это нравилось! — Сейчас поужинаем, а потом можно фильмец глянуть, под пиво, я скачал парочку новых блокбастеров, — Звягинцев довольно потер руки. — Идём? — Мне бы душ сначала принять, — Липка переступил с ноги на ногу, от чего-то краснея. — Я весь в мыле с этими сборами. — Не вопрос, я и полотенца тебе вытащил, на кровати вон. — Спасибо, — Лёнька ухватил полотенца, и прошмыгнул мимо застывшего посреди комнаты друга. Елисей рефлекторно вдохнул, и задохнулся от необычного аромата, исходящего от Липки. Чисто на автомате он пошел следом, зашёл вместе с Лёнькой в ванную, показывая чем тот может пользоваться, а сам в этот момент пытался сообразить, что его в исходящем от друга запахе не устраивает. Может необычная туалетная вода, абсолютно Лёньке не подходящая? Но, кроме парфюма было еще что-то, терпкое, смутно знакомое, бившее не столько в нос, сколько заставляющее нервничать, и сжимать кулаки. — Тут шампунь, гель для душа, в общем, читать умеешь, разберешься, — Елик поспешил на выход, оставляя друга в одиночестве, но возле дверей застыл. — И это, Лёнь, ты больше этой туалетной водой не пользуйся, она тебе не идет. Лёня, который было схватился за футболку, застыл, вскинул голову, ощущая, как лицо заливает краска стыда, впился глазами в Елькин затылок, но тот не обернулся, а вышел плотно прикрывая за собою дверь. Вода в ванной шумела, тарелки с ужином расставлены на небольшом журнальном столе в комнате. Елисей глянул на часы, и тихонько выругался, с такими темпами, как Лёня выплывает из ванной им не ужин, а завтрак светит. — Слышишь ты, Ихтиандр недоделанный, — Елисей подлетел к ванной, с твёрдым желанием друга своего притопить, и совсем не ожидал, что впечатается на полном ходу во влажную голую грудь. — Ауч! Липовец придержал его одной рукой, второй пытаясь удержать полотенце на бёдрах: — Ты куда так летишь? — Тебя топить! — Елик проследил глазами за стекающей капелькой, которая проложила свой путь от ямочки между ключицами и ниже. — Прости. И я чистую одежду с собой не взял, сейчас оденусь и можем дегустировать то, что ты наготовил. Может это вообще есть невозможно, — Лёня хохотнул, и пошёл в комнату за вещами. — Можно это есть, — слабо возмутился Елисей провожая обнаженную спину задумчивым взглядом. Во рту пересохло, в голове зашумело, и в районе живота возникло уже знакомое ощущение щекотки. Звягинцев тряхнул головой, сухость во рту погнала его на кухню. Стакан воды мелко подрагивал вместе с пальцами, и в целом Елисей ощущал себя как-то странно. — Может, давление? — опрокинув в себя стакан воды вслух спросил Елисей. — Ты идёшь? — со стороны комнаты прозвучал Лёнькин крик, и сделав зарубку в уме, что надо бы прикупить тонометр, Елисей захватил корзинку с хлебом, пошёл ужинать. ____________________________ «ходят вместе»* — тут автор имел ввиду сленговое выражение, обозначающее необременительные встречи, которое часто используют подростки, подчёркивая свои любовные отношения. «то же мне, товарищ Виленин»* — здесь Марьяна делает отсылку на известное выражение: «Учиться, учиться, ещё раз учиться», принадлежащее В.И. Ленину.
