Ершистый нянь

— Джина, — почти раздраженно проговорил Малфой, поднимаясь со своего места. — Займись девчонкой. Скоро прибудет мистер Старк, мне еще нужно подготовить кое-что. К тому же, нужно разыскать этого Поттера или хотя бы Уизли, — аристократ выскользнул из-за стола и вышел из столовой. Мистер Старк. Эта тварь из Министерства. Малфою приходилось из последних сил сдерживать себя, чтобы не стрельнуть в этого старого прохвоста Авадой. Драко не доверяли, это было понятно, но и не имели доказательств его вины. А что делало Министерство, чтобы избавиться от неугодного человека? Душило его, давило всеми возможными способами, выживало. И при этом пользовалось этим человеком при каждом необходимом случае. Малфой-Менор теперь всегда был открыт для министерских служащих, которые с пренебрежением и высокомерием смотрели на Малфоя, как бы говоря всем своим видом: «Ничего ты теперь не можешь, сын Пожирателя…» Чем они лучше Темных Преследователей? Ничем. И те, и другие не считали Драко своим, но и те, и другие не находили достаточных оснований, чтобы наконец прикончить последнего Малфоя. И та, и другая сторона поддерживала со слизеринским принцем подобие мирных отношений, но дай им волю – и они разорвали бы его из какой-то средневековой, дикой ненависти, потому что он был другим, потому что не принадлежал ни Преследователям, ни так называемой «стороне света». Драко был чужим им всем, у него была своя политика и наплевательское отношение к обеим сторонам, и это давало основание ненавидеть его всем сердцем. Он не был сломлен, не был готов преклоняться и подстраиваться под других. Он просто был иным. Просто ничьим, и ему были глубоко безразличны остальные. Что делало Министерство? Не желало устанавливать право Драко на состояние Малфоев! Глупость? Именно! Всем был известен этот древнейший род, всем было известно, что Драко — единственный наследник, но Министерство из вредности не желало подписывать бумаги, то отсрочивая дело, то находя какие-то нелепые отводы. Это была игра, и она гласила: «Ты не хочешь быть за нас, значит, получай свое! Ты всего лишь муха перед нами, не более!» Малфой прекрасно понимал эту игру, эту тонкую издевку с их стороны, и иногда ему, гордому носителю древней фамилии, было ой как нелегко терпеть подобное отношение к себе. Быть может, Министерство так отыгрывалось на нем, как бы желая восполнить свои неудачи в захвате контроля над магическим населением? В любом случае вот уже три месяца Драко не мог получить свое имущество в полное владение. И каждый новый приход мистера Старка словно говорил, что он тут только на птичьих правах и мог в любую минуту оказаться на улице. Драко пытался быть по максимуму хладнокровным и отвечать Старку так, как отвечал Темным Преследователям: без грамма страха и повиновения. Пусть не думают, что могут вить из Малфоя веревки! Оставив Джину и Гермиону в столовой, Малфой глянул на наручные часы и вновь спустился в Серую залу, от которой его потихоньку начинало тошнить. Министерский работник явился секунда в секунду, даже не удосужившись проявить вежливость и возвестить о своем прибытии. В камине вспыхнули зеленые языки пламени, поднялся треск поленьев, и на чистый ковер, бесцеремонно отряхиваясь и ругаясь, вывалился толстый человечек. Одет он был чудаковато: черная дорожная мантия странно сочеталась с ковбойскими сапогами и шляпой; в толстых цепких ручонках покоился огромный потрепанный портфель с медными заклепками, на пальцах играли чудовищного размера перстни. По мясистому, красному лбу сползали бисеринки пота, которые человечек поминутно протирал, вздыхая так, словно бежал в Малфой-Менор на своих двоих, а не переместился через камин. — День добрый, мистер Старк, — с дежурной холодностью поздоровался Драко, про себя отмечая, что этот день богат на гостей. — И вам того же, — пропыхтел мужчина, приподнимая ковбойскую шляпу и тем самым демонстрируя лысину на макушке. — Вы подготовили необходимые документы? Все сто сорок три листа? — Да, приготовил, — тайно торжествуя, ответил Драко, видя, как недовольно корчатся губы собеседника. — Прошу в мой кабинет, — Малфой хлопнул в ладоши, и они перенеслись в комнату, которая располагалась на самой верхушке башни. Раньше это был кабинет Люциуса, но теперь его занимал сам Драко. Ему нравилось сидеть здесь часами, перебирать отцовские записи, исписанные тонким, изящным почерком, смотреть в окно и думать, думать, думать… Пусть у Драко всегда были прохладные отношения с отцом, но этот кабинет был памятью о нем. Напоминанием о том, что этот человек существовал на этой планете. Был он хорошим или плохим (кто точно отличит одно от другого?), но для Драко он был прежде всего родителем, а родителей, как известно, не выбирают. — Садитесь, — предложил Малфой стул, а сам уселся в огромное кресло, стоящее спиной к небольшому окну, прикрытому темно-коричневой шторой. В комнате царил полумрак, и Драко почему-то вспомнился кабинет Трелони. Мистер Старк сел, прижимая к животу портфель, и по стенам загорелись огоньки свечей-светильников. — Вот, — слизеринец любезно протянул толстую папку, забитую до отказа. — Здесь полные отчеты, как вы и просили. Рост, вес и цвет волос всех моих предков до семнадцатого колена, все их жизнеописания, список имущества. Я еще хотел сделать перепись всех домовиков, — губы Малфоя насмешливо дернулись, на грани язвительности, а серые глаза блеснули, — но подумал, что это будет слишком. — Надо будет, так сделаете, — сухо ответил Старк, перелистывая папку; его нос, напоминающий кривую картофелину, чуть ли не дотрагивался до листов. — Я возьму бумаги к себе, — объявил он, отрываясь от чтения, и выражение лица мужчины не понравилось Драко. — Результаты сообщу после, — Старк затолкал папку к себе в портфель. Малфой был уверен, что за этим может скрываться очередная подлость. Старк может как бы невзначай «потерять» один листок, и все дело полетит к чертям. — Хочу предупредить, мистер Старк, — прохладно заметил слизеринец. — У меня есть двенадцать копий этих документов. Старк брезгливо поморщился: — Похвально, мистер Малфой. Все будет проверено, так что, быть может, через пару месяцев мы сможем говорить о вашем вступлении в права наследования. — Как через пару месяцев? — резко бросил Малфой, и ноздри его стали опасно раздуваться. Все его тонкое лицо как будто заострилось еще сильнее, а глаза приобрели угрожающий предгрозовой оттенок, но министерский работник не растерялся: — Пара месяцев — это два или три, — пояснил Старк, словно перед ним был слабоумный. — То есть на то, чтобы распорядиться имуществом Паркинсонов (а именно — растащить его на «нужды Министерства») вам потребовалось три дня, а на обработку документов — месяцы? — Драко поднялся с кресла, его голос был убийственно спокойным, но от этого еще более угрожающим. — Это не вашего ума дело, — огрызнулся Старк, покрываясь бурыми пятнами. — Министерство без вас разберется, сколько и на что требуется времени. — Ну да, — насмешливо фыркнул слизеринец. — Министерство же все всегда держит под контролем, так? Всемогущее Министерство не знает поражений? — Вы!.. Вы! — запыхтел Старк, отдуваясь, словно рыба на берегу. — Это измена! Это преступление против власти! — Плевать я хотел на вашу власть! — вспылил Драко, теряя всякое спокойствие. — И если на то пошло, то я не сказал против нее ни слова. — Это вы будете перед судом объяснять! — взвизгнул Старк, подбегая к двери. — Не берите на себя много, Малфой! Кончилось то время, когда вы имели власть! — А ваше и не начиналось! — с юношеской запальчивостью выкрикнул Драко. Мужчина зло усмехнулся: — Вы дурак, Малфой. Вы доведете себя до Азкабана, — дверь кабинета захлопнулась, и наступила звенящая тишина. Схватившись за голову, Малфой кулем рухнул на кресло, его трясло мелкой дрожью. Нервы сдали. Эти уроды добились, чтобы он вышел из себя и дал повод на уничтожение. Кто бы подумал, что его растопчет «светлая сторона»! По губам молодого человека расползлась горькая ухмылка. — Вы тут? — неожиданно дверь снова приоткрылась, и в комнату протиснулась Грейнджер, со смущением посмотрев на юношу. — Что-то случилось? — Уйди. Сейчас же. Отсюда, — жестко отчеканил Малфой, не отрывая лица от ладоней. — Но вы же… — Вон! — крикнул Драко, вскакивая на ноги. — Вон! Почти подпрыгнув, Гермиона бросилась из комнаты с громким плачем. Драко дышал так, будто пробежал стометровку. Сознание стало к нему возвращаться, и он стремительно вышел из кабинета, но девочки уже не было. Только гулкий плач все еще, казалось, звучал в его ушах…