Ершистый нянь

Минут пять в кабинете стояла полная тишина, прерываемая лишь тихим скрипом качающейся от ветра форточки, будто магия осязаемым облаком все еще висела в комнатке и наводила оцепенение. Первым очнулся Уизли. Он отошел на несколько шагов от Гарри и Драко и тяжело вздохнул. Лицо его, окутанное решительностью и упрямством, было мрачнее тучи. — Запомни, Малфой: если только один волосок упадет с ее головы... — Не вздумай мне угрожать, Поттер, — отмахнулся Драко. — Лучше ты помни о своем обещании. Ведь наше соглашение двухстороннее. Если ты его не выполнишь… — Может, вы оба заткнетесь? — вдруг встрял Рон. И Гарри, и Малфой несколько опешили от его тона. Было в нем что-то…приказное. — Я понимаю, что у вас тут свои разборки и старые замашки. Я бы и сам был не против присоединиться. Но напомню, что на кону стоит жизнь моей невесты. Моей, — он особенно выделил это слово. — Малфой. Можешь не тратить свой яд на Гарри, самым частым гостем в твоем поместье стану я. — Еще чего, — огрызнулся Драко, теряя всякое подобие приличного благодушия. Он был явно против того, чтобы его уединение нарушали. В который раз. — Это тебе не дом свиданий, Уизли, — и тут Драко стало почти до зуда необходимо сказать какую-нибудь гадость: — Хотя… Хотя бы посмотришь, как живут настоящие волшебники. У Рона была сотня поводов ответить. И сотня вариаций этих ответов. Но он предпочел (наверное, впервые в жизни) проигнорировать колкость в свою сторону. — Я не оставлю Гермиону с тобой ни на одну лишнюю секунду, — все тем же тоном продолжил рыжий. — И буду землю грызть, лишь бы найти способ вернуть ее облик. Я буду водить целую делегацию колдомедиков в твой дом, если это понадобится. — Дело твое, Уизли, — тонкие губы Драко презрительно скривились, — только потом не удивляйся, если подпортишь репутацию. — Позови Гермиону…еще раз, — голос Гарри был глухим и усталым, но Малфой и Уизли сразу повернулись к нему. Что-то фыркнув, Драко высунулся в коридор, и Грейнджер снова вошла в кабинет. На этот раз в ней было больше любопытства, чем робости. — Гермиона, — вдруг как-то небывало ласково и взволнованно позвал ее Рон и присел на корточки; девочка, чуть насупившись, подошла к нему. — Я твой дядя Рон, а это — Гарри. Ты нас еще не знаешь, но мы… — Мы будем навещать тебя и свяжемся с твоими родителями, они пока не могут забрать тебя, — помог другу Гарри и попытался улыбнуться. — Ты поживешь пока у…у Драко, — Гарри чуть не поперхнулся на этом имени. — Но это ненадолго. — Мы тебя там не оставим, — жарко принялся убеждать ее Рон, считая, что нет ничего хуже компании слизеринца. Его ладонь мягко накрыла маленькие девичьи пальчики, и лицо дрогнуло. — До свидания. Мы скоро придем. — До свидания, — робко улыбнулась девочка и отошла, отнимая руку у Уизли. Она подошла к Драко и схватилась за его пальцы. И снова этот жест привел Поттера и Рона в недоумение. А вот лицо Малфоя выражало явно какое-то мстительное превосходство. Так было всегда: хотелось сделать хорошую мину при плохой игре. И почему-то свой расчетливый поступок Драко уже не считал таким уж разумным и правильным. Резко развернувшись, не прощаясь, молодой человек вышел. А в кабинете так и осталась давящая тишина… *** Почему-то Гермиона всю дорогу до Малфой-Менора молчала, словно обдумывая что-то свое. Правда, и Малфой был не настроен на ее болтовню. Он мысленно просчитывал, сколько осталось дней до того, как все его имущество конфискуют. Правда, у Драко было несколько тайников и запасников, чтобы прожить безбедно несколько лет, но накоплений Нарциссы могло и не хватить. По крайней мере, на то, что планировал приобрести Малфой после вступления в права наследования. К тому же, ему потребуется очень хорошая охрана, а она тоже предполагала вложения. И Преследователей никто не отменял, и министерских прихвостней. И прошлого. А прошлое-то и было всем тем, что тянуло Драко вниз. Сколько минуло с той битвы за Хогвартс? Пять лет? Иногда Драко казалось, что прошла вечность, иногда — лишь пустой сон в несколько часов. Вот сейчас он откроет глаза и увидит зеленый балдахин. Конечно, Крэбб и Гойл еще храпят, Забини крутится в ванной. А впереди — сложнейшие уроки у МакГонагалл и очередные глупые гадания Трелони… Наверное, Драко бы многое отдал, чтобы эти пять лет обратились именно сном. После битвы за Хогвартс он и его семья стали отщепенцами своего мира. Причем отворачивали нос от них как чистокровные, так и полукровки. В первое время из-за суеты на них мало обращали внимания, но это только сначала. Лишь бы показать свою кипучую деятельность и торжество справедливости, Министерство принялось «вершить» суд. Люциус много болел тогда, почти не выходил из своей комнаты, но его обвинили в шпионаже для Преследователей. Приплели такие факты, что сочинять, наверное, приходилось всем отделом по делам Пожирателей! А потом забрали в Азкабан. Драко помнил, что Люциус и тогда оставался истинным Малфоем, когда пятеро министерских служителей явились в Малфой-Менор и объявили о пожизненном заключении. Ни один мускул не дрогнул на осунувшемся лице, не пропала гордая осанка. Только уголки губ, казалось, чуть глубже врезались. Драко больше никогда его не видел. После извещения о его смерти и отказе в захоронении на родовом кладбище Нарцисса и Драко поехали в маленький коттедж на берегу моря. Нарцисса, сраженная смертью всех своих близких, за год превратилась в старуху, молчаливую и нелюдимую. Казалось, чувств не осталось даже для родного сына. Порой она не разговаривала с Драко по несколько недель, а иногда вдруг принималась высаживать в чахлом саду розы и улыбаться чему-то своему. Драко в такие дни не знал, чего от нее ждать, что на уме у этой исхудавшей женщины, некогда красивой и изящной. Именно там, в коттедже у пенных шуршащих волн, Драко научился молчать и думать. Много думать. Нет, он не смог бы сходить с ума, как его мать, но лишь по той причине, что его жизнь еще не нашла своих пределов, а в душе (быть может, тщетно) гуляла кровь. Ведь он был молод. А молодость и время часто лечили. А потом Нарцисса и Драко вернулись в поместье, уже изрядно посеревшее и лишившееся какого-то тепла и уюта. Тогда под машину (простую магловскую машину!) попала Нарцисса. Глупо так. Нет, это определённо была не смерть волшебницы. И врачи, боровшиеся за ее жизнь неделю, не смогли ничего сделать. Даже сейчас Драко помнил алые полосы на ее ладони. Кровь… И снова одиночество. Только теперь Драко сам запер себя в маленьком коттедже. И понял, что, в сущности, безразлично, кто ты есть и к кому принадлежишь. Когда ты не надеваешь на себя маски какого-то статуса, а просто по-человечески живёшь, подобные глупости даже не приходят в голову. Всем одинаково хочется есть и не мерзнуть по ночам, всем хочется спать… Все дышат. И магглы, и полукровки, и чистокровные. И Преследователи, и «светлые». Прожив отшельником два года и лишь изредка появляясь в суетливом Лондоне, Драко решил для себя, что больше не будет становиться жертвой чьих-либо мнений и предрассудков. У него — своя религия и свой взгляд на жизнь. А богатство, чистота крови, сторона — все это пыль, только извращающая человека, делающая его ведомым, подгоняющая на предрассудки, навязывающая поведение и образ жизни. Теперь Драко хотел получить свое наследство, но не для того, чтобы вернуть статус и положение, нет. Не для того, чтобы вернуть могущество. Для того, чтобы оставить этот мир раз и навсегда, пусть для этого и нужно было потерпеть. Соглашаясь на Непреложный обет, Драко прекрасно понимал, что ставит на кон собственную жизнь. Но риск того стоил. …Малфой и не заметил, как они добрались до замка. День был слишком утомительным и насыщенным. — Джина. Юноша выпустил руку девочки и позвал эльфа. Она ту же материализовалась и поклонилась. — Подготовь комнату Гермионе, теперь ты — ее нянька. Все заботы о девочке на тебе, меня лишний раз не беспокой. Эльф снова с почтением поклонилась и подозвала Гермиону к себе. Девочка, слишком задумчивая и тихая, сначала покорно пошла за эльфом, а потом вдруг обернулась к Драко. — Мистер Малфой! — Да? — Драко устало вздохнул. — Мне совсем нельзя к вам подходить? Драко несколько опешил. — Нет. То есть… Только по серьезным проблемам. Для всего остального есть Джина. Она полностью к твоим услугам. Девочка кивнула и ничего больше не сказала. Но во взгляде ее появилось что-то, что заставило Драко подумать, что для себя Гермиона решила не оставлять его одного надолго. И он еще не раз увидит лохматую макушку и любопытный взгляд…