Ершистый нянь

Утром Драко разбудила эльфиха, доложив, что в Малфой Менор прибыли два господина — мистер Поттер и мистер Уизли — и ждут его появления. В одно мгновение обычное серое английское утро, обещающее моросящий дождик и установленный ход событий, превратилось в начало напряженного дня. Малфой тут же поднялся с постели и привел себя в порядок, надев повседневную черную мантию поверх белой рубашки и брюк, и спустился в Серую залу. Душу не покидало странное противное чувство, колкими иголочками пробегающее по спине и рукам. Такое гадкое и холодное, как перед встречей с министерскими прихвостнями, будто ему снова придется унижаться и выворачиваться, изображая из себя непозволительно гордую букашку. Однако ни Гарри, ни Рон не были похожи на министерских прихвостней вопреки нашивке на груди. И на людей, которые собираются его унижать, тоже не были похожи. Оба были ужасно усталыми и осунувшимися, не в меру напряженными и потрепанными, несмотря на аккуратненькую деловую одежду. И даже отблески огня в камине, играющие на их лицах, не скрывали мраморную бледность. Но почему-то Драко было по-черному завидно. Да, завидно! Глухо, тоскливо, зло. Ведь они борются за дорогого человека. А он — всего лишь за фамильный замок. — Доброе утро, — дежурно отозвался Поттер и тут же поморщился, оценивая собственные слова. Да уж, доброе. Просто блестящее. Драко дернул плечами в ответ. Говорить с ними как-то не хотелось. — Где Гермиона? — спасибо Уизли, хотя бы церемоний не разводит. Драко не успел ничего сказать, как в залу вошла эльфиха, ведя за руку Гермиону. На девочке было аккуратненькое синее платьице, непослушные каштановые волосы старательно убраны лентой, и сама она казалась какой-то кукольно-праздничной, хоть и невеселой. Грейнджер смотрела в пол, и Драко думалось, что она намеренно не смотрит на него. Хочет пристыдить? Позлить? Вот малявка! — Вот, получите и распишитесь, — зачем-то высокомерно протянул он, чувствуя себя маленьким мстительным ребенком, делающим все и всем назло. Но ни Рон, ни Гарри будто не услышали его. Их лица удивительно преобразились, мученическая бледность ушла. — Привет, Гермиона, — в голосе Уизли, побуревшего, будто свекла, появилась глуповатая нежность. Драко невольно подумал, любит ли он ее как… девушку, что ли. И тут же устыдился своих мыслей. — Здравствуй, — девочка доверчиво вложила ладошку в большую ладонь парня, но не улыбнулась. — Вы пришли за мной? — Конечно, — с преувеличенным воодушевлением ответил Поттер, — мы отведем тебя к Молли, это мама Рона. Она очень хочет тебя видеть, тебе понравится у нее. Представляешь, в ее саду живут гномы! Драко почувствовал себя совершенно лишним на этом семейном сборище. И только поведение Гермионы заставляло его стоять на месте, словно еще одна колонна из залы. Кажется, она тоже не разделяла всеобщего веселья, а была далеко-далеко. — Ты ведь не против погостить у моей мамы? — добродушно улыбался Рон, кажется, мечтая, чтобы маленькая Гермиона, не помнящая своего прошлого, тут же беззаветно полюбила всю его родню. Наверное, мысль, что все для Грейнджер чужие, так до конца и не уложилась в его голове. Это, быть может, достойно презрения Драко. Однако его почему-то нет. — Поверь, нигде и никогда ты не ела таких вкусных булочек, как у Молли! — Я буду рада повидать тетушку Молли, — серьезно ответила Гермиона, словно прощая и Поттеру, и Уизли это неуместное для такой взрослой девочки сюсюканье. — Тогда закрой глаза, и тут же случится кое-какое волшебство, — Поттер одним взмахом палочки открыл министерский портал через секунду, как только Гермиона закрыла глаза. Мгновение — и они тут же скрылись в нем, не оставив после себя даже легкого хлопка. Драко отчего-то поразило это быстрое исчезновение. Будто все закончилось, как сон. И не было в его жизни дотошной девчонки, и не было казусов и ссор, не было разборок с Цицероном. Ни прощаний, ни взглядов, ни пустого «до свидания». Зачем они ему? Кто она для него? Никто. Она забудет его, как только заклинание будет снято. И наверняка забудет Малфой Менор, что, конечно же, правильно. Но ничего не осталось ей от него хорошего. Совсем ничего. Ни малейшего, бледного следа в ее жизни. И это… странно — осознавать, что уже ничего не исправить, и она уже достаточно большая девочка и достаточно смышленая, чтобы понимать многие вещи. Да и не страшно, по сути, то, что она его забудет! Не страшно! Страшно, что ее не забудет он! Что-то все равно останется в памяти, что-то все равно будет бередить течение вялых мыслей. Ведь когда ничего нет, остаются только воспоминания. А Драко не имеет за душой ничего. Точнее, никого. А она где-то будет. Где-то на задворках сознания. Где до сих пор живут мать, отец… А впрочем, это даже хорошо, что среди них будет мелькать маленькая заноза Гермиона Грейнджер! Хоть одна живая среди десятка призраков… Но Драко знал, что никто не поймет этих его мыслей. Уже не понимают. Никто не подумал, что им с Гермионой надо попрощаться. Просто хотя бы для успокоения души. Или потому что так положено. Ведь ни Рон, ни Гарри и помыслить не могут, что Грейнджер могла привязаться к давнему врагу, а Драко, наверное, тоже по-своему привязался к ней. Не так искренне, как девочка. Но все же. — Ну что, показывай замок, — дежурно сказал Рон, для которого, конечно, ничего не произошло. Он даже не заметил неподвижное и бледное лицо Малфоя. Да и зачем ему?.. Спрятав все свои переживания на потом, Малфой сдержанно провел Рона по замку, выбирая с ним места засады. Ему было удивительно наплевать, как все пройдет. И пройдет ли. Он ошибался. Его игра закончилась гораздо раньше, чем он помог поймать Скраутера. С того самого момента, когда Гермиона скрылась в кольце портала.