Приёмыш

      Заразной бывает не только простуда, неприятности оказывается тоже штука весьма заразная. Вот пообщаешься какое-то время с человеком, которого постоянно мелкие и крупные неприятности преследуют, и сам их притягивать, как громоотвод молнии, начнёшь.

Глава 6. Будни: школа и дом, друзья и враги.

Артём

      Наш класс довольно своеобразный, но Тимур неожиданно быстро вписался в коллектив. Да кто бы сомневался! Я сразу заметил, что он с окружающими с ходу общий язык находит. Талант у него такой, что ли? С нашей консьержкой вон сегодня c утра по имени-отчеству здоровался — интересно, кто-нибудь ещё во всём доме как её зовут знает? — а эта грымза ему так мило улыбалась и Тимочкой называла. Я просто офигел, когда эту сцену увидел.       И с соседями братец за эти два дня практически со всеми перезнакомился. И когда только успел? Вроде всегда на виду у меня был. Я за ним между делом присматривал, а то мало ли что. Но, видимо, всё же недостаточно плотно следил. Успел как-то братишка за это время соседей обаять. И ладно бы ещё бабушки-старушки, те таких «правильных мальчиков» как Тимур любят. Так ведь и остальные жильцы при встрече с Тимуром радостно улыбаться начинают. Как будто счастливы его видеть безмерно.       Даже Николай Палыч, суровый старик со второго этажа, который всю современную молодёжь люто ненавидит, а при виде меня так вообще яростно плеваться начинает, вчера — я сам видел! — с братцем за руку здоровался и спрашивал, как он на новом месте обживается. Я прямо завис от удивления, как устаревший виндовс. Так я и понял, что наш приёмыш — тварь чересчур общительная. И это вовсе не оскорбление, как бы грубо не звучало. Ведь, как любит повторять та же Гертруда Феоктистовна (так, оказывается, консьержку зовут!): «Все мы — твари божьи».       Вот только со мной у него что-то особо сблизиться не вышло. Подумав об этом, я было раздулся от искренней гордости за свою неподкупность. А потом что-то засомневался. Может, Тимур со мной и не планировал отношения налаживать? С другими-то он нормально общается, а со мной — не пойми как. То улыбается, то зверем смотрит и рычит.       Не понимал я столь резких перепадов настроения у приёмыша. Чего он агрится-то? Если Тимур до сих пор обижался, что я его головой об стену приложил, то счёт у нас теперь равный «один» — «один». Мой плохо заретушированный фингал против его шишки, которую никому вообще не видно. Про подстроенное мной на даче падение Тимур ведь до сих пор не в курсе. Или дело тут вовсе не в наших с ним стычках, а в чём-то совсем другом?       Про знакомство Тимура с классом, да и со школой вообще, можно долго было рассказывать. Но оно того несомненно стоит. Очень уж эпично и зрелищно это происходило. Прямо как в третьесортном кино. Я и представить себе не мог, что за несколько часов столько всего наворотить можно. Но братишка, как оказалось, большой специалист влипать в разного рода неприятности.

* * *

      Утром родители внезапно оказались очень заняты, и сомнительная честь сопровождать братика в первый раз в новый класс выпала мне. И вот тут внезапно оказалось, что учиться он будет вместе со мной. Этого ещё не хватало! У нас в школе целых три десятых класса. Неужели родители не могли его в любой другой десятый записать?       Ах, так это они специально, чтобы бедному Тимурчику проще было освоиться в новом коллективе! Понятненько. А мне об этой идиотской идее сообщить нужном не посчитали, да? Вот удружили, так удружили. Братец же теперь у меня все двадцать четыре часа перед глазами мельтешить будет, как непристанно зудящий надоедливый комар. Да если бы от меня хоть что-то зависело, Тимур бы и к моей школе на пушечный выстрел не подошёл, не то что к моему классу. Хватит того, что я этого наглого приёмыша дома терплю. Но раз лично я уже ничего изменить не могу, придётся пострадать немного. Надеюсь, Тимуру в нашем классе очень «понравится»!        Получив на прощание кучу пространных инструкций от родителей, мы с приёмышем отбыли к месту назначения. Не знаю почему, но мне в тот момент вдруг ни с того, ни с сего фильм «Пункт назначения» вспомнился. Все те пять частей, которые я когда-то смотрел, одновременно. Наверняка, моё подсознание именно тогда неожиданно проснулось и меня о чём-то предупредить попыталось, поэтому и ассоциации такие ущербные на ум пришли. Да, предчувствие действительно так в кои-то веки попыталось меня неразумного предупредить: «Держись, дескать, от него подальше — целее будешь!» Но я ему естественно не внял. И, как потом оказалось, совершенно зря!       На первый урок мы ожидаемо опоздали, потому что Тимур по пути едва ли не у каждого здания останавливался и внимательно так изучал, словно от этого его жизнь зависела. Наверно, он так судьбоносный момент знакомства с новым классом оттягивал. Да и я совсем не стремился вовремя придти. Даже наоборот — пытался всеми доступными мне способами отсрочить сей «торжественный» момент. Не очень-то мне хотелось оказаться в центре внимания целой толпы скучающих от безделья великовозрастных оболтусов. А вот по опустевшим школьным коридорам идти оказалось вполне комфортно. Ни единой души кругом, только портреты чем-то прославившихся выпускников школы равнодушно взирали на наше неспешное шествие.       Не знаю почему, но настроение у меня бывшее ранее ниже плинтуса начало вдруг стремительно улучшаться. Обрадовался, наверное, дуралей, что всё пока нормально идёт. Да до такой степени обрадовался, что даже на глупые шутки меня внезапно потянуло. Перед дверью класса я чуть притормозил Тимура, удержав за плечо, приник ухом к щёлке и прислушался. Литераторша вдохновенно о чём-то вещала, расхаживая по классу. Голос её, низкий и басовитый, то отдалялся, то приближался. То что надо!       Резко распахнул дверь и вталкнул расслабившегося и совершенно не ожидавшего от меня вот такой подлянки братика в кабинет. Аккуратненько притворил за ним створку, целенаправленно оставив небольшую щёлку, и снова припал ухом к двери. За дверью сначала хрупкая изумлённая тишина, потом дичайший ржач. Что-что, а повеселиться мои одноклассники любят, только повод им дай. Эх, жаль не вижу я, что в кабинете происходит и оценить результат своей шутки не могу. По звукам же, доносящимся из кабинета, сложно понять, что там сейчас происходит. А открою дверь пошире — сразу учительница меня спалит и потащит к директору. МарьИванна тупых шуток не любит, она вообще дама исключительно серьёзная.       А мне так интересно: успел Тимур затормозить или прямо в объятия к нашей классной и влетел? Она, по моим расчётам, как раз в тот момент к двери направлялась. Но вот, наконец, смех подутих, и Тимур заговорил:       — Извините за опоздание, я Тимур Шувалов, новенький. Кабинет долго не мог найти. Ещё и о порог запнулся.       Врёт, как пишет! Кабинет он искал! Да я его до самой двери довёл. И не запнулся, а оттолкнулся неудачно. Точнее удачно, но исключительно для меня. Хотя, может, так и лучше, пусть все считают, что братец просто запнулся. Я-то истинную причину его столь яркого и «торжественного» явления классу знаю. Но, пожалуй, промолчу, потому что после «признания» приёмыша признаваться в авторстве этой неудачной шутки себе дороже. Но идея, согласитесь, была отличная. Народ вон в классе заценил — ржали, как кони.       МарьИванна, успокоенная вполне правдоподобными объяснениями Тимура, опять что-то невнятно забубнила. Видимо, одноклассников успокаивала. Всё, кина не будет. Выкрутился, гадёныш! Такую шутку испортил! Ну ничего, будет и на нашей улице праздник, земля-то круглая. И выждав какое-то время, я решительно открыл дверь и вошёл в класс.       Вошёл, чтобы в очередной раз убедиться, что никакой справедливости на свете не существует. Её просто выдумали, чтобы разных лохов дурачить. Тимуру, как мне потом Кешка тихонько шепнул, только за внешний вид немного попеняли. Его крест в ухе наша классная тоже не оценила. А про опоздание и то, что он её едва с ног не сбил — ни слова не прозвучало. Мне же от по МарьИванны полной программе досталось. Минут десять пришлось выслушивать нытьё классной «дамы» о необходимости всегда быть пунктуальным.       Долго стоял я, понурив голову и изображая искреннее раскаяние, и думал: «Вот зачем столько времени об одном и том же твердить? Неужели МарьИванна искренне надеется, что количество её пустословия каким-то чудесным образом прямиком в положительные качества моей личности трансформируется?» А после мне ещё минут пять перед ней извиняться пришлось. И клятвенно обещать, что подобного больше никогда-никогда не повторится. И поэтому моему отцу звонить не нужно, он и так очень занят!       Не то, чтобы я так её звонка боялся, нет. Отец меня особо и не наказывал-то никогда. Не считать же наказанием лишение карманных денег да запрет гулять на улице. Просто в подобных ситуациях лучше лишний раз не нарываться. «Не буди лихо, пока тихо», — как та же МарьИванна частенько говорит. Мало ли какие мои давно забытые грешки могут на белый свет случайно выплыть, если отца всё-таки в школу вызовут. А оно мне надо?       Пока я занимался медитацией и самокопанием, МарьИванна, устав от нотаций, наконец-то отправила меня на место и продолжила вести урок. Но вникнуть в смысл её объяснений я так и не смог. Сидевшие впереди и сзади меня девчонки — Кристина, Роза, Дарья и Альбина — принялись очень активно выпытывать интересующие их сведения о Тимуре. Кто он, да что он. Фамилия-то у нас одинаковая (и когда только родители поменять успели?), так что даже ежу понятно, что мы с ним какая-то родня. Да ещё и опоздали на урок вместе.       Пришлось мне говорить, как с родителями условились: «Дальний родственник, бедный сиротинушка из какой-то там Тьмутаракани. Остался совсем один — не бросать же родную кровь». Девчонки охают и ахают, уточняют какие-то нелепые подробности, а меня всё больше и больше начинает раздражать происходящее.       — Не очень-то он на сиротинушку похож, — удивляется громким шёпотом Кристина.       Ну да, если нас с Тимуром сравнивать, то это, скорее, я со своим стилем «что первым из шкафа выпало — то и надел» на сиротку больше смахиваю. Сколько бы мама ни пыталась научить меня стильно одеваться — всё бесполезно. Я как считал, что одежда должна быть в первую очередь удобной, так и по сей день считаю. В этом мы с отцом полностью солидарны — он тоже в одежде прежде всего комфорт ценит. И все многочисленные попытки мамы сделать из меня икону стиля местного масштаба в самом зародыше пресекает: «Он парень, а не жеманное нечто среднего пола».        Вот так и хожу по сей день совсем немодным и неотёсанным. Зато нормальным человеком выгляжу, а не как этот Тимур, непонятно чем. Он-то с удовольствием подобранную мамой одежду носит. Всякие там супер дизайнерские джинсы, которые и одевать-то страшно, вдруг они прямо на тебе сразу же и развалятся, рубашки кислотной расцветки да джемпирочки в стиле унисекс. Вон даже в школу Тимур не форменном костюме пришёл, а в очередном новомодном дранье. Хорошо ещё, что более скромный вариант из всех своих шмоток выбрал. Я б такое ни в жизнь на себя не одел, а Тимур с мамой, похоже, в этих модных трендах на одной волне оказались.       Кстати, мама единственная, кто его дурацкий крест в ухе одобрил. «Это так стильно!» — восторгалась постоянно она. А откуда у детдомовского пацана хоть какое-то представление о моде и стиле? Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы Тимур в детдоме модные журналы изучал или показы мод по телеку смотрел. Темнит братец что-то. Явно не в моде тут дело.       А вот чего я совсем не понимаю, так это с какой целью родителям понадобилось вдруг скрывать, что Тимур приёмный? Отец такой классный повод попиариться профукал. Это ж какую душещипательную историю в средствах массовой прмывки мозга можно было замутить! «Успешный бизнесмен усыновляет ребёнка-сиротку!» — так и вижу, как наяву загаловки газет и журналов. Но родители столь выиграшный шанс просто проигнорировали. Почему? Приёмыша побоялся травмировать? Так Тимур же не дитё малое, чтобы из-за подобной мелочи комплексовать. Это скорее я у себя кучу комплексов обнаружу, чем братик смущаться из-за такой малости станет.       Девчонки ещё долго мучили меня расспросами, но я молчал, как партизан на допросе. Когда же их бесконечная трескотня совсем меня достала, сердито посоветовал им заткнуться и не мешать всем нам слушать учителя (ага, для разнообразия вдруг почему-то поучиться сильно захотелось!), а своими тупыми вопросами самого Тимура и донимать. Уж он-то такому вниманию, наверняка, только рад будет.       Едва они от меня отстали, как Кешку, сидевшего со мной на гуманитарных предметах за одной партой, внезапно тоже на общение потянуло. С ним бы я, может, и поболтал, да только вот тему разговора он неудачную выбрал. Стал какие-то ущербные вопросы про приемыша задавать. И этот туда же! Я, вконец обозлённый, не выдержал и довольно громко поинтересовался:        — Откуда такой повышенный интерес к моему родственнику? Или ты ориентацию успел сменить?       От возмущения Кешка вначале онемел, и только рот открывал, как выброшенная на сушу рыба, а народ с ближних парт начал к нашей беседе заинтересованно прислушались. Ещё бы, такая тема интересная. Не зря умные люди когда-то ещё в древности заметили, что лучшее средство защиты — это нападение. Как избавление от надоевших расспросов оно тоже вполне сработало. Да ещё как! Друг, отойдя от шока, долго плевался и оправдывался. Свой интерес Кеша объяснил обычным человеческим любопытством. И ничем более.       Одноклассники, разочарованные, что скандального каминг-аута так и не произошло (они что, действительно от Кешки подобного признания ждали?), сердито отвернулись и занялись каждый своими делами. А девчонки начали едва ли не в полный голос приёмыша обсуждать.       — Он такой душка, — мечтательно вздыхала наша любвеобильная Роза.       — Да, лицо у него такое выразительное, — соглашалась с ней более спокойная и рассудительная Даша.       Кристина тоже что-то такое же умильно-дебильное нашёптывала на ушко Альбине, а та пристально изучающе разглядывала «братика».       И с чего это интересно они все вдруг решили, что у Тимура лицо «такое выразительное?» Нос, рот, пара глаз — всё такое же, как и у всех. Глаза у него, правда, довольно необычные для блондина: тёмно-карие, почти чёрные. Нос самый обычный: прямой, с небольшой горбинкой. Губы тонкие, упрямо сжатые. Что-то совсем не похоже, будто бы всеобщее внимание приёмышу жоть какое-то удовольствие доставляет. Мне бы тоже ничуть не понравилось, если бы на меня все так беспардонно глазели. И ничего выразительного в его лице нет, обычное такое лицо.       Сообразив с ужасом, что только что я пытался оценить внешность парня (ПАРНЯ, чтоб его!), чуть не заорал от злости. Над Кешкой только что прикалывался, а сам туда же. Отвернулся поспешно и стал наблюдать за одноклассниками. Нездоровое оживление так и витало в воздухе. Не понимаю! Ладно, девчонки. Их столь явный интерес к братику можно списать на то самое пресловутое женское любопытство. Есть такое заболевание у самой прекрасной половины человечества, которое никакому лечению не поддаётся. Вот хоть мою Анечку взять, например. Она всегда в курсе всех школьных новостей. Да Анечка даже своими любимыми суши готова пожертвовать ради возможности с кем-нибудь об окружающих посплетничать.       Так, стоп! А почему это МОЯ девушка на братика с таким неприкрытым интересом поглядывает, с каким ни на одну фирменную шмотку никогда не смотрела? Такое явное внимание с её стороны не ко мне, а к совершенно постороннему парню, как минимум настораживает. Я бы в тот момент не слабо так себя накрутил и взбесился, если бы не заметил, что сам братец в этот момент спокойно сидит и смотрит в окно. И ни на Анечку, ни на других девчонок вообще никакого внимания не обращает. Это меня немного успокоило.       А вообще, если рассуждать здраво, зря Тимура МарьИванна у окошка посадила, ох, зря. На уроке учителей надо внимательно слушать, а не в окна глазеть. И что он там такое интересное увидел? Я даже шею вытянул, пытаясь разглядеть, на что Тимур так пристально уставился. Часть школьной стены да кривое старое дерево. И на что там смотреть? Не понимаю! Только вот братец упорно пялился в это дурацкое окно до самого звонка.       На первой же перемене девчонки сразу к Тимуру знакомиться всем скопом кинулись. Облепили его, как мухи варенье. Или как на другое не менее притягательное для этих членистоногих двукрылях, но более неприятное для людей «вещество», что вполне понятно и ожидаемо. Пока парни просто к новенькому изподьишка присматривались, девчата сходу «на абордаж» пошли. Разные каверзные вопросики со всех сторон сразу на братика посыпались: кто, откуда, зачем и почему.       Где раньше учился? Чем увлекается? Есть у него девушка или нет? И тому подобная дебильная ерунда. А больше всех, почему-то, именно МОЯ Анечка старалась. Причём, увиваясь вокруг братца, она Тимуру так явно глазки строила, полностью забив на статус моей девушки, что одноклассники на меня даже с таким пакостным интересом коситься начали. Любопытно им, видите ли, как я на это безобразие треагировать стану. Пришлось мне срочно принять меры, чтобы совсем лицо не потерять. Подшёл я к Тимуру и грозно спросил:       — К моей девушке клеишься?       В глубине души я прекрасно понимал, что Тимур в сложившейся непростой ситуации меньше всего виноват. Но не с блондинкой же Анечкой мне разборки на радость одноклассникам устраивать? Девушек обижать — это себя не уважать. Даже если они и стервы ещё те. А так я разом и ожидание окружающих оправдал, и своё застолбил. Надеюсь, что у Тимура хватит ума мою игру поддержать.       Братец глянул на меня вскользь, словно я что-то совсем незначительное и не заслуживающее даже секунды его внимания, потом пристально и оценивающе на Анечку. И так он на неё посмотрел, будто сразу на органы разбирает и их качество оценивает — стоят ли они того, чтобы их сохранить, или лучше сразу все скопом на помойку выкинуть? Чтобы время и ресурсы зря не переводить. Я, честно говоря, очень не хотел бы, чтоб на меня кто-либо вот так смотрел. Но Анечка- блондинкО полная. То ли совсем наивная, то ли запредельно самоуверенная, то ли слишком толстокожая. Приосанилась, разулыбалась, локон на пальчик накручивает. И с томным придыханием у Тимура прямо так и спрашивает:       — Я тебе нравлюсь?       Я чуть в осадок не выпал, когда это услышал. Что происходит? Неужели МОЯ девушка нас с приёмышем так походя стравить пытается? Вот же стерва! Да кем она себя возомнила? Амплуа роковой красотки решила примерить? Или героиней из рыцарских романов себя внезапно вообразила? Ну, ну. Мечтать не вредно. А пока я нужные слова подбирал, чтобы зарвавшуюся красотку на место поставить, Тимур себя долгими раздумьями не утруждал. Смерил Анечку изучающим взглядом с головы до ног, показательно поморщился и выдал:       — Ничего так. Под пиво покатит.       И почему я не художник? Выражение лица Анечки в тот момент, как минимум, кисти да Винчи достойно было. Или другого какого-нибудь гения. А если взглядом можно было убить — Тимур с жизнью распрощался бы мгновенно. На дикий ржач одноклассников к нам в кабинет стали проходившие мимо ученики заглядывать, пытаясь понять, что же нас так развеселило.       Вот так «братик», вот так припечатал. Зачёт! Но врага этот придурок себе однозначно нажил. Ни одна девушка, особенно считающая себя невзъебенно привлекательной, такого позора никогда и никому не простит! Так что готовься, Тимурчик, пиздюли после уроков огребать. У Анечки старший брат в одиннадцатом учится, и именно с ним она постоянно всеми своими девичьими обидами делиться. А тот потом по школе, как взбесившийся Халк, носится и обидчикам любимой сестрёнки морды налево и направо бьёт. Тимур об этой милой семейной традиции конечно не знал, так что какой сюрприз его ожидает!       Братика мне даже немного жалко стало, совсем чуть-чуть. Наверно, чисто из мужской солидарности. Всё же знатно он окончательно зазвездившуюся Аньку осадил. А то считает себя невесть кем. Тоже мне, цаца! Давно пора было её с небес на нашу грешную землю спустить, да никто, видимо, не решался, потому что про старшего брата и его тяжёлые кулаки все помнили. И на кой-она мне, вообще, сдалась? Чем я раньше думал? Нет, экстерьер у Анечки, конечно, самый шикарный. Но вот характер — полное дерьмо. А в жизни, как и в математике, плюс на минусом в сумме ноль дают. Так что найдутся девушки и получше этой Ани. Вон, хотя бы Даша, умница, красавица, отличница. И пусть на счёт красавицы я немного преувеличил, но девушка лна очень даже симпатичная. А главное — она давно уже на меня так заинтересованно поглядывает.       Так, опять стоп! А ведь Даша тоже на братика вместе со всеми пялилась. Прав был Кешка: все наши одноклассницы — курицы безмозговые. Стоило им новое лицо (так и тянет сказать — рожу) увидеть, так сразу на остальных парней сразу ноль внимания, фунт презрения. Не достойны, дескать, вы нашего высочайшего внимания. Так что думаю, стоит к девушкам из параллельных классов получше присмотреться. Или вообще из одиннадцатого. Надеюсь, хоть одна адекватная девушка из такого количества претенденток да найдётся? Очень хотелось бы в это верить.       Почему я симпотяжек из других школ и прочих учебных заведений не рассматривал в качестве своей потенциальной будущей девушки? Да потому что не верю в чувства на расстоянии. С глаз долой — из сердца вон. Вот и всё любовь. Это в книжках про неземную любовь пишут, когда девушка по двадцать лет парня ждёт, а в жизни я что-то пока подобного не встречал.          Следующие два урока у нашего класса прошли относительно спокойно. Хотя повышенное внимание к Тимуру, как со стороны одноклассников, так и со стороны учителей, невооружённым глазом прослеживалось. Но открыто свой интерес уже никто не демонстрировал. Не было больше таких навязчивых расспросов, как в самом начале. Но какое-то непонятное напряжение так и витало в воздухе. А может, я просто перенервничал, вот и мерещилось мне всякое. Или просто впервые в жизни обратил внимание на такие мелочи, как переглядывание да перешёптывание окружающих. Раньше меня подобное никогда не волновало.       Слух о предстоящей мести — это я о брате Анечки, если кто забыл — каким-то неведомым образом просочился за пределы нашего класса и быстро разнёсся по школе. Сарафанное радио сработало, как любит говорить наша домработница, тётя Даша. Иначе как объяснить наличие постоянно толпящихся у дверей кабинета каких-то левых чуваков и чувих из других классов? Они с любопытством заглядывали в дверь и существенно мешали нашему передвижению. Да я сам лично несколько особо наглых восьмиклашек шуганул, чтобы не мешали нам с Кешкой в класс зайти. Это когда мы пару раз за школу тайком покурить бегали.       Четвёртым уроком по расписанию стояла физкультура, и нас неожиданно объединили с одиннадцатым «Б». С тем самым одиннадцатым классом, где брат Анечки учился. Как потом оказалось, у них кто-то из учителей внезапно заболел. Ох, бля, что-то сейчас да будет! Меня от нехорошего предчувствия даже потряхивать начало. Но вначале всё было вполне пристойно. Вадим — брат Ани — никаких противоправных действий в сторону Тимура не предпринимал, только поглядывал очень уж недобро. Хотя когда он на кого-то по-доброму смотрел? В детском саду на любимый горшок, разве что. И то очень и очень сомнительно. Тимур же, по видимому, за сегодня уже к разного рода взглядам настолько притерпелся, что ещё один недоброжелательный попросту не заметил.       Я совсем уже было подумал, что красавица наша ещё брату поплакаться в жилетку не успела, как очередной мяч, метко пущенный сильной рукой, прилетел Тимуру прямо по затылку. На первый взгляд — ничего особенного. В волейбол ведь играем, мало ли кто и куда мяч случайно забросить мог. Но и вскоре всем присутствующим на площадке, и самому Тимуру, стало ясно, что этот промах далеко не случаен. Не сложно было догадаться, поскольку все мячи, летевшие со стороны Вадима, были направлены на одну единственную определённую цель.       — Что за мудак? — цепко ухватив мне за плечо во время смены мест и кивнув в сторону Вадима, раздражённо поинтересовался злой, как чёрт, братец.       — А это старший брат той самой красули, которую ты под пиво употребить хотел, — на пару секунд опередил меня с ответом подскочивший откуда-то с боку Кешка.       Пришлось мне уже открытый рот снова захлопнуть и недовольно на друга глянуть. Хоть мы и дружим с Кешкой едва ли не с самого рождения, но иногда он просто невыносим бывает. Одна привычка вечно вперёд всех лезть чего стоит. У меня же спросили — мне по идее и отвечать. Но раз всё важное уже сказано, я молча кивнул, подтверждая тем слова друга.       Тимур посмотрел на меня вскользь, повернулся в сторону Вадима и оценивающе оглядел его с ног до головы. Так же придирчиво, как он Анечку утром разглядывал. Только вот Вадим — не уверенная в своей неотразимости девушка, на которую как не смотри, а той всё кажется, что ею любуются. Он сразу этот оценивающий взгляд заметил, правильно его понял и буквально взбесился. И попёр вперёд, как мощный тяжёлый танк, раскидывая своих одноклассников, сообразивших, что парнишка не просто так по стортзалу мечется, и попытавшихся Вадима остановить. Да где там!       Наш физрук Василий Валерьевич, или просто В.В., как его наши девчонки называли, в тот момент находился в другом конце зала, где зубоскалил с разминающимися девчатами. Он ещё молодой, второй год только после университета работает. Все старшеклассницы на него заинтересованно поглядывают, а он с ними только балагурит да шутит. Не знаю уж почему, но девушки все без исключения уверены, что В.В. в кого-то из них тайно влюблён. И всё пытаются вычислить в кого. А физрук просто от скуки разговорами развлекается — не дурак же он с малолетками связываться. Тем более, что у него девушка есть.       Я это доподлинно знаю, потому что Василий Валерьевич не кто-нибудь посторонний, а мамин младший брат, то есть мой родной дядя. Когда-то, ещё в детстве, мне было как-то странно называть дядей человека, который всего на семь (или восемь?) лет меня старше. «Дядя должен быть пожилым, с усами и бородой, с курительной трубкой и тростью», — думал тогда я. Как же давно это было! Как будто совсем в другой жизни.       Не скажу, что я часто с дядей общаюсь, но кое-что о его личной жизни от мамы всё же знаю. А наше родство мы с Василий Валерьевич по взаимной договорённости тщательно скрываем. Я даже Кешке ничего не рассказал, хотя и доверяю ему почти как самому себе.       Начало заварушки В.В. пропустил, и к тому времени, как он добежал до «поля боя», Вадим уже снёс несколько своих одноклассников. Знатная такая куча-мала вышла. А Тимур между делом, улучив момент, хорошенько приложил его мячом по морде — отомстить решил, видимо. В.В. как рявкнул — куча сразу и распалась. А Анечкиного брата он за дверь выгнал. Пока тот медленно, сердито оборачиваясь, шёл на выход, Тимур успел ляпнул: «Руки кривые, а мозги гладкие. Кому природа мать, а кому и мачеха».       Вадим было дёрнулся, но в драку кидаться при учителе всё же не рискнул. Тимур, сам того не ведая, случайно по самому больному попал. У Вадима действительно не мать, а мачеха. Они с Анечкой только по отцу родные. Я в тот момент чуть в стороне от всех остальных стоял и прекрасно слышал, как Вадим зубами в бессильной злобе скрипел, когда мимо меня проходил. Посмотрел я на Тимура осуждающе. Вот зачем, дебил, нарывается? Вадим же такого унижения братику ни за что не забудет и при случае из него шикарнейшую отбивную сделает!       Продолжения противостояния Тимура с Вадимом долго ждать не пришлось. На шестом уроке, когда у нас шла физика, в приоткрытую дверь кабинета заглянула школьная техничка тётя Глаша и трубным басом возвестила:       — Шувалов! К директору!       — Какой из них? — закономерно поинтересовалась физичка.       — У вас их клонируют, что ли? Я-то почём знаю? Сказали Шувалова кликнуть из десятого «А». А сколько их тут учится, и кто из них директору нужен — никто не говорил! — справедливо возмутилась техничка.       Одноклассники, с появлением тёти Глаши притихшие и прислушивающиеся к разговору, заметно оживились, предчувствуя бесплатное развлечение.       — А пусть вдвоём идут! — не выдержав, посоветовал Кешка.        — Уж директор-то разберётся, кто ему из клонов нужен, — тут же подхватил наш балагур и хохмач Митя.       В классе — сдержанное хихиканье. Физичка досадливо морщится. Свой предмет она искренне любит и свято верит, что без физики нам, балбесам великовозрастным, в жизни никак не обойтись, а тут — такой балаган.       — Это, наверное, меня вызывают, — встаёт Тимур. — Можно?       — Да иди уже! — машет нетерпеливо физичка. Понять её нетерпение можно: чем скорее раздражающий фактор усчезнет из поля зрения одноклассников, тем быстрее они успокоются и продолжут заниматься.       Тимур ушёл, а через пару минут меня как током дёрнуло: у одиннадцатого «Б» физкультура стояла в расписании последней. А раз её сдвинули из-за заболевшей химички, то уроки у Вадима наверняка уже закончились. А ушёл он домой или братика где-то за углом поджидает — сие неизвестно.       Отпросился я выйти и — бегом за Тимуром. Надеюсь, за это время он недалеко свалил. Что мной в тот момент двигало: желание убедиться, что с ним всё в порядке или банальное человеческое любопытство — я и сам не знал, но успел как раз во время. Фигура Тимура мелькнула в конце коридора, а когда я добежал до поворота — шоу как раз только начиналось. Вадим, противненько усмехаясь, подпирал стену у выхода на лестницу, всем своим видом как бы говоря: «Мимо меня — только через мой труп». Двое его приятелей медленно двигались навстречу Тимуру, а третий осторожно обходил сзади, перегораживая братику путь к отступлению.       Четверо на одного — нехилый такой расклад получается. Вот и думай теперь, как тут поступить. С одной стороны — всё это не моё дело, поскольку Тимур сам напросился. По документам он мне хоть и родственник, а на деле — хер с горы. Но с другой стороны: его сейчас вчетвером мутузить будут, а я — стой и смотри? И кто я после этого буду?       Мои моральные терзания недолго длились. Никто из присутствующих не собирался давать мне время на раздумья: Вадим и те двое резво обступили Тимура, а четвёртый, тот, что сзади заходил, с противной улыбочкой направился ко мне. Решил, видимо, за одно и мне накостылять. Вот и славно! И никакого спора с собственной совестью (она, как оказалось, у меня всё же есть, а кто бы мог подобное подумать!). Всё само встало на свои места и определилось. И как мне в сложной ситуации поступить, и что дальше делать.       Пока приятели Вадима удерживали Тимура, а сам Вадим прицельно бил его в живот, мы с моим противником успели обменяться парой ударов. Драться тот явно не хотел, но от коллектива отрываться, видно, не рискнул. Поэтому у меня хватало времени и от его ударов отмахиваться и за братиком краем глаза наблюдать. Тимур тем временем как-то исхитрился и пнул Вадима в колено. Пока тот шипел от боли и матерился, державшие Тимура тоже решили кулаками поработать. Заскучали, наверное. А поскольку держать и одновременно бить им было неудобно, Тимура отпустили, понадеявшись на своё численное превосходство.       Воспользовавшись тем, что мой оппонент отвлекся на происходящее, толкнул его со всей дури на стоявшего ближе к нам верзилу. Они столкнулись и, потеряв равновесие, вцепились друг в друга, как утопающие в спасательный круг. И на какое-то время оба из драки выбыли. А второму своему противнику Тимур тем временем в челюсть заехал.       Признаюсь, я сильно струхнул, говоря, когда в руке у восстановившего равновесия верзилы нож-бабочку увидел. Соратники его тоже испугались и попытались амбала остановить, но лишь на словах. Оно и понятно: кому охота случайно на лезвие напороться? Я уже приготовился к худшему: лужам крови и выпавшим кишкам. Так ведь, обычно, результаты поножовщины в боевиках показывают. Но братик как-то по-хитрому перехватил руку нападавшего, ударил её несколько раз о стену, и нож у него из руки выпал.       Резко оттолкнув его ногой в сторону, Тимур занялся вплотную любителем острых предметов. После резкого удара в живот тому явно поплохело и стало совсем не до драки. Так ему, суке, и надо. Мало того, что Тимура втроём метелили, да еще метили куда побольнее, так этот придурок ещё и за складник схватился. Ему мама в детстве разве не говорила, что с острыми предметами играть опасно?       — Бежим! — Тимур стремительно подлетел ко мне, схватил за руку и едва ли не силком потащил по коридору в обратную сторону. — Где тут у вас туалет?        — Запоздалая реакция на стресс? Боишься не успеть? — попытался пошутить я, с трудом двигая непослушными разбитыми губами. А самого внутри до сих пор ещё потряхивало. Стоило только представить, что этот дебил мог с ножом натворить, так сердце сразу где-то в районе пяток прячется.       — Придурок! — зашипел сердито братец. — Нам надо в порядок себя привести, пока нас таких красивых кто-нибудь не увидел. Не забыл ещё — кого-то из нас директор всё ещё ждёт.       Сказано — сделано. Благо туалет совсем рядом находился, только в другую сторону от лестницы повернуть надо было. Умывшись и поправив друг другу одежду, мы отправились к директору. Не скажу, что нам буквально все следы драки удалось уничтожить, но мы хотя бы честно это сделать старались.       На этот раз до кабинета директора мы дошли без приключений. Да и что с нами в родной школе ещё могло случиться?