Приёмыш

      Если ты напрочь не понимаешь чьих-то чужих поступков, кажущихся тебе странными, а порой и совершенно мистическими, это вовсе не значит, что нет какого-то простого и разумного объяснения всему происходящему. Ведь всё тайное со временем становится явным. Только вот иногда слишком поздно эти тайны проясняются. Тогда, когда уже ничего изменить или исправить невозможно.

Глава 5. Наш семейный выходной, только день совсем «не мой»

Артём

      На огромном экране плазмы, занимающей почти четверть стены моей отнюдь не маленькой комнаты, мелькали кадры наикрутейших амермканских боевиков, где кроме разборок хороших парней с плохимии сюжета-то практически не было, а я, лениво развалившись на диване, упорно пытался вновь и вновь в мельчайших подробностях вспомнить прошедший день. На хрена мне это понадобилось? Да не знаю. Почему-то казалось очень важным заново пережить и проанализировать совершенно, на первый взгляд, незначительные события моего так подло испорченного выходного. На который у меня, между прочим, были такие грандиозные планы.       Ладно, пусть не грандиозные, но далеко идущие уж точно. Мы с Анечкой, моей девушкой, сначала в парке собирались погулять, а потом и к ней домой «на чаёк-кофеёк» заглянуть. И если её родителей, как она мне обещала, дома не будет, то вряд ли бы мы с ней чай или кофе пили. Однозначно нашли бы занятие куда интересней. А чем парень с девушкой, оставшись наедине, занимаются, если они парой считаются?       И вот, когда я уже во всю предвкушал приятное и плодотворное времяпрепровождение в компании с весьма симпатичной девушкой, меня взяли и внаглую так обломали. Да ещё и кто? Собственный отец! Такой подставы я от него точно не ожидал.       Мой день был безвозвратно испорчен ещё толком и не начавшись. А кто во всём виноват? Естественно мой новый «родственник». Вот кто бы сомневался. Да если бы не этот приёмыш, то ничего бы этого и не было. Ни ночных криков и затянувшихся бессмысленных чайных посиделок, из-за которых я не выспался и пребывал с утра в амёбоподобном состоянии. Ни уж тем более этой идиотской и никому не нужной поездки.       Я же не полный даун, поэтому сразу понял, с чего это вдруг отца так внезапно на природу потянуло. Да ещё он и всех нас с собой на эту чёртову дачу поволок. На которую он, кстати, ездил не чаще, чем пару раз в год. В день рождение и в день смерти бабки Варвары. А сегодня ни то, ни другое. Думаю, отец наивно надеется, что непринуждённое общение в неформальной обстановке сразу же поможет приёмышу почувствовать себя в кругу нашей семьи своим. Ну, ну. Посмотрим!        Я-то уж все свои силы приложу, чтобы «братику» подобное даже и в голову не пришло. Не люблю, когда в мои планы вот так беспардонно вторгаются с какой-то очередной благородной глупостью. И пусть я без особого ущерба для здоровья и самолюбия могу перенести свидание на следующие выходные — сама мысль так бездарно похерить моё законное свободное время ради мифической адаптации приёмыша ничего кроме раздражения и активного неприятия у меня не вызвала. Разве что возникло ещё жгучее желание любым доступным способом откосить от семейных дачных развлечений.       Мелькнула уже в который раз подленькая мыслишка, что неплохо бы рассказать родителям о кошмарах, мучивших Тимура по ночам. Может, хоть эта информация их отношение к нему изменит? Поймут, наконец-то, что ошиблись с выбором ребёнка и благоразумненько вернут его обратно туда, откуда взяли. А то вдруг он психопат какой? Сегодня — по ночам кричит, а завтра пойдёт лунатить, возьмёт на кухне ножичем побольше да и всех нас спящих во сне и прирежет. А что? Чем чёрт не шутит, пока ангелы в карты на желание играют.       Но какая-то глупая и бестолковая часть меня столь радикальному решению проблемы по имени «Тимур» решительно воспротивилась. Неужели моя совесть проснулась? Посчитала, убогая, что это слишком уж подло даже для меня. Вот же блядь! И с каких это пор я таким порядочным вдруг стал? Никогда ничем подобным раньше «не грешил». Всегда ведь свои потребности и желания первостепенными считал, а каким способом добиться их воплощения меня как-то мало волновало. Цель оправдывает средство, а мораль — для сирых и убогих.       Однако, немного подумав, я всё же допёр, что внезапно проснувшаяся совесть меня от глобальной ошибки уберегла. Да кто сказал, что родители, узнав о ночных криках «братика», поступят именно так, как бы мне хотелось? Скорее всего они, вместо единственно верного решения, тут начнут жалеть бедного сиротку да по разным врачам таскать. Кто их, этих взрослых, знает.       Так что я лучше пока помолчу. Попридержу этот шикарный козырь до более подходящей ситуации. Или хотя бы до той поры, пока у меня таких козырей не один, а достаточно много не наберётся. Потому что один проёб Тимура ещё можно расценить как случайность, а если их будет несколько, то это уже закономерность. А кому проблемный ребёнок нужен? Точно не моим родителям. Не такие уж они и альтруисты, как бы им хотелось выглядеть.       А ещё мне было неимоверно интересно, что же такое жуткое «братику» приснилось, что он орал как резаный от ужаса? Конец света? Расчленёнка? Инопланетные монстры? Какие ещё варианты есть? Вряд ли я угадаю. Но любопытство-то гложет. А спрашивать бесполезно, всё равно правду не скажет.       Странно только, что родители его вопли так и не услышали. Ладно отец. Он мог «снотворное» на ночь «принять». Но вот мать? Обычно она очень чутко спит. Чуть дверью где хлопнешь, сразу же бежит выяснять, кто это такой нехороший по ночам шарахается и хорошим людям спать мешает. А с другой стороны — сегодня не услышали, так услышат завтра. Или через несколько дней. Сами. Что-то мне подсказывает, что подобное ещё не раз повторится. Вот тогда-то родители и поймут, что не нужен нам в доме такой псих. И мне говорить ничего и никому не придётся. Нужно только потерпеть да между делом как-то поспособствовать, чтобы приблудышу почаще разные там кошмары снились.       Я то ли где-то читал, то ли просто слышал, что подобное часто бывает у людей с тонкой душевной организацией. Смешно! Детдомовский пацан — и «тонкая душевная организация»! Но если это действительно так, то мне же лучше. Потому что именно эту «тонкую душевную организацию» я Тимуру и намеревался подпортить да порасшатывать по мере возможности. А для этого такой кошмар наяву ему устроить! Такой, что и вообразить сложно. Это я могу. И начну, пожалуй, прямо сегодня. Чего время тянуть, раз уже всё решил? Вот только самому бы мне не спалиться, иначе все мои труду насмарку пойдут.       Но даже после принятия столь гениального и судьбоносного решения ехать мне всё равно никуда не хотелось. Совершенно. И я бы даже не постеснялся высказать всё, что думаю по поводу незапланированной поездки, если бы желание съездить на дачу не от отца исходило. А с ним мне ссориться сейчас совсем не с руки. Ведь именно от него зависело, сбудутся ли наши с Кешкой планы на ближайшие каникулы или нет. Да на ближайшие годы тоже.       Поэтому для вида ещё немного посопротивлявшись внезапному решению отца, я вместе со всеми, кряхтя и чертыхаясь про себя, погрузился в машину. И большую часть дороги развлекался тем, что переписывался с Кешкой вконтакте. Про «братика» ему рассказывал. И про то, что точно знал, и что само по ходу беседы как-то сочинялось. Не то, чтобы я сильно привирал, скорее просто чуток приукрасил. А всё почему? Разозлили меня расспросы Тимура о наших семейных традициях. Интересно ему, видите ли, как часто мы вместе собираемся да что делаем. Редко. Но ему-то какое дело до этого? Размечтался, похоже, «братец» уже вовсю о том, что если мы его приютили, так вот прям сразу же как родного приняли да полюбили. А вот шиш тебе!       Уловив краем глаза заинтересованный взгляд Тимура в свою сторону, а точнее в сторону экрана моего айфона, целенаправленно разворачиваюсь к нему лицом. Пусть пялится на меня сколько влезет, если ему так интересно. А с прочим — полный облом. В айфон в таком положении братец свой любопытный нос точно засунуть не сможет. Хоть ничего особо важного или просто интересного в нашей с Кешкой пустой болтовне в чате и не нет, но я упорно продолжал отворачивать мерцающий экран от любопытных глаз приёмыша. Ибо нефиг! Ему в детстве что никто не объяснил, что чужую переписку читать непорядочно? Хотя я что-то сильно сомневаюсь, что Тимуру такое понятие вообще знакомо.       Желание сделать приёмышу хоть какую-нибудь гадость росло и крепло с каждой секундой. Если бы не присутствие родителей и водителя, я бы, наверное, не удержался и от души врезал по этой наглой любопытной харе чем-нибудь подходящим. Кулаком, например. Или тем же айфоном, ведь для хорошего дела ничего не жалко. Я так ярко себе представил, как затрещат под моими ударами хрящи его излишне любопытного носа или всмятку покрошаться зубы, что мне даже немного полегчало. А с каким бы я удовольствием смотрел, как этот гадёныш кровавыми слезами умывается, что и словами не опишешь.       Но мне приходилось постоянно сдерживать себя, усиленно гасить всё накатывающее и накатывающее раздражение и злость да ещё и терпеть приёмыша рядом с собой. Испытание, достойное мифических героев древности. Хотя и худа без добра не бывает. Присутствие Тимура не давало расслабиться и немного разгоняло скуку. Как ни крути, а кучу новых впечатлений и развлечений братец, сам не ведая того, мне обеспечивал. Наблюдать за тем, как приёмыш старательно вытягивает шею и неимоверно косит глаза, чтобы увидеть экран моего айфона было весело. Он думает, что я ничего не вижу? Вот наивный!       Ещё смешнее стало, когда я сделал вид, что только сейчас его усилия заметил. Хотя последние минут пять с трудом уже смех сдерживал. Изобразил, как смог, возмущение и негодование, кулак исподтишка ему показал. Братец резко отшатнулся, так что едва о дверцу не ударился, потом отвернулся к окну и сделал вид, что он тут вообще не при чём. Просто рядом сидит. Только вот ухо, обращённое в мою сторону, немного порозовело. Стыдно, видать, стало, что на подглядывании его спалили.       В мою сторону Тимур больше не смотрел. Сидел и в окно упорно пялился. Хотя, если честно, то там и смотреть-то не на что было. Чахлые берёзки да кривые осинки, поля клочками втиснутые между этих «зелёных насаждений», разбитые просёлочные дороги, убегавшие во все стороны прочь от трассы. Да ещё изредка автомобили мелькали. То нас обгоняли, то навстречу нам попадались. Скука смертная, короче. Какое-то время я ещё пытался себя развлечь, залипая в айфоне, но вскоре и это мне надоело. Кешка куда-то из сети пропал, а с остальными друзьяшками чатится меня что-то совсем не тянуло. Да и они сами особо инициативы не проявляли. Прилетело мне несколько традиционных приветственных смайлов, и всё. На этом всё наше общение и заглохло.       Вселенская скука немного отступила, когда сразу по приезду родители стали запальчиво выяснять, кто же из них виноват, что ключ от дачи почему-то в городе остался. Они за столь поспешными сборами о нём просто-напросто забыли. Вот ведь юмористы! Нет, я, конечно, своих родителей люблю, но иногда они меня дико раздражают. Ведут себя, как маленькие дети. Также глупо и бессмысленно. Вот какой смысл стоять перед закрытой дверью и друг на друга орать? От их истошных криков замок сам собой ведь не откроется.       Не знаю, как Тимур, а я ничуть не переживал о забытых в спешке ключах. Наоборот, всей душой надеялся, что родители, покричав для порядка друг на друга, разумно решат домой вернуться. Не на крыльце же, в самом деле, шашлыки они готовить собираются? И мангал, и всё прочее находилось на заднем дворе, единственный выход на который через чёрный вход запертого дома. Правда, туда ещё можно через высокий кирпичный забор проникнуть. Только вот вряд ли мои уже немолодые мать с отцом через ограду перелезть попытаются. Во-первых, это не солидно. А, во-вторых, без посторонней помощи они с такой сложной задачей однозначно не справятся. Так что к обеду я скорее всего уже в городе буду и, вполне возможно, ещё успею на свидание с Анечкой.       Но мои планы, в который уже раз на сегодня, снова медным тазом накрылись. И опять не без участия приёмыша. Такое впечатление складывается, что этот гад мне специально вредит. А дело так было: заметив завернувшего за угол дома Тимура, я, ни минуты не сомневаясь, устремился за ним следом. И не прогадал, хоть душу немного отвёл. Сначала этот приблудыш, взгромоздясь на кучу камней, просто в окна заглядывал. А потом и открыть попытался. Естественно, ничего у него не получилось.       Меня такое самоуправство взбесило аж до дрожи. И прежде, чем успел сообразить, что делаю, я взял и незаметно выбил пару камешков почти из-под ног Тимура. Куча гальки тут же поплыла, как маленькая коварная лавина. Братец ожидаемо тут же потерял равновесие и заскользил вниз вместе с камнями.       И я, как в замедленной съёмке, с ужасом наблюдал, как он беспорядочно машет руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, а потом стремительно падает. И вот тут только до меня дошло, что же я с большого ума чуть не натворил. Не сладил со своей глупой обидой и внезапно вспыхнувшим гневом и чуть не покалечил человека. Пусть Тимур меня и раздражает жутко — не причина это, чтобы так бездумно и безответственно поступать. Хорошо ещё, что братец, судя по его реакции, только незначительными ушибами да лёгким испугом отделался.       А в следующее мгновение мне стало не только страшно, но и неимоверно стыдно. Приёмыш, вставая на ноги, заметно морщился от боли. Потёр колено, отряхнул ставшие ещё более дырявыми джинсы и, виновато улыбнувшись, доверительно пожаловался на свою прогрессирующую неуклюжесть. Он даже не заметил, что это я его падение спровоцировал!       Пока я раздумывал: покаяться ли мне в содеянном и попросить прощения или трусливо, но мудро промолчать, произошло нечто странное и необъяснимое. Рассеянно поглаживающий стену дома Тимур вдруг начал целенаправленно расковыривать ничем не примечательную щель между двумя кирпичами разного цвета. Первой моей мыслью было: «Наверное, слишком сильно я его головой о стену с утра приложил, вот у него крыша и поехала». А потом я присмотрелся и заметил, что один из кирпичей сидит непрочно и под рукой Тимура заметно шатается. Это явно неспроста. Стал ему помогать, и в результате мы обнаружили тайник, в котором хранился запасной ключ от бабкиного дома.       Сказать, что я был дико удивлён — это не сказать ничего вообще. Да я в тот момент просто окаменел и онемел от неожиданности. Так и стоял, как памятник собственной впечатлительности, а в голове только и крутилось: «Как? Откуда? Почему?» Мои последующие настойчивые расспросы ошарашенного не меньше меня Тимура ничего не прояснили. «Само как-то вышло», — единственно вразумительное, что я от него в оправдание услышал. И решил для себя на будущее на всякий случай рядом с ним держаться, вдруг братец ещё что-нибудь подобное выкинет. Поэтому и бродил за Тимуром хвостиком по всему дому. Смотрел, всё больше и больше раздражаясь от того, как он осторожно поглаживал отполированное дерево старой мебели, как надолго замирал перед древними фотографиями в простых деревянных рамках. Раздражался и про себя удивлялся: «Да что тут разглядывать! Ничего же интересного здесь нет. Одно старьё!»       Но, видимо, у Тимура совсем другое отношение к окружающей нас рухляди было. Иначе зачем он начал до меня докапываться и расспрашивать о незнакомцах, тупо тарищившихся с блёклых, пожелтевших от времени фото. Откуда у современного парня такой странный интерес к прошлому в семнадцать лет? Он вообще хоть нормальный? Ох, да что я вообще говорю? Нормальностью, как и хоть какой-то воспитанностью тут и не пахло. Может, я и слишком придираюсь, но реально странно настолько всяким хламом интересоваться. А даже если подобное у кого-то нормальным считается, то я всё равно Тимуру ничем помочь не могу — никогда древностями не интересовался. Ему бы с мамой, а ещё лучше с отцом об этом поговорить. Те, вполне возможно, и вспомнили бы что-нибудь интересненькое, глядя на эти потрёпанные картонки.       Чтобы избавиться от бессмысленных расспросов, предложил приёмышу посмотреть на портрет бабки Варвары. Стыдно вспоминать, но я её в детстве жутко боялся. Хотя и относилась она ко мне вроде бы неплохо. Никогда за шалости не ругала, леденцами разноцветными из аляпистой жестяной коробки постоянно угощала. Только вот мой иррациональный страх от этого меньше нисколько не становился. Уж очень колоритная и суровая на вид старуха была. Просто вылитая Баба Яга.       Особенно грозно выглядел её большой крючковатый нос с чёрной волосатой бородавкой. Мне тогда казалось, что эта бородавка, как флюгер, неуклонно поворачивает нос в мою сторону, а его ноздри нетерпеливо дрожат, вынюхивая, где же я от бабки прячусь. Дальнейшие картины жуткой расправы безграничное детское воображение рисовало в мельчайших подробностях: широкая деревянная лопата, пышущая жаром печь, куда меня вот-вот посадят и запекут, как курицу-гриль. И тогда я с истошными криками бежал под защиту мамы. Мама над моими страхами тихо посмеивалась, но, по-видимому, сама чувствовала себя в присутствии бабки Варвары неуютно. Поэтому мы и ездили к ней в гости всё реже и реже.       Вспоминая свои давние визиты с родителями в этот дом, казавшийся мне тогда не менее страшным, чем его суровая владелица, я не сразу заметил, что с Тимуром происходит что-то неладное. Резко побледнев и судорожно вцепившись обеими руками в спинку любимого бабкиного кресла, братец пристально смотрел в никуда расширившимися зрачками во всю радужку зрачками. Неужели я так красочно свои детские страхи расписывал, что он тоже проникся и испугался?       Не хватало мне ещё до полного счастья, чтобы приёмышу с моей подачи вдруг плохо стало. У него же и так явные проблемы с психикой. Вдруг он сейчас буйствовать начнёт или ещё что похуже? И я буду в этом виноват, хотя и ничего подобного именно в этот момент и не планировал. Одно дело — планировать на будущее, как бы братцу жизнь подпортить, и совсем другое — какой-нибудь ебучий приступ спровоцировать. От греха подальше скоренько уволок этого впечатлительного неадеквата во двор, соблазнив приготовлением шашлыков. Опасался, правда, немного, а стоит ли ему что-то острое вообще в руки давать, ведь тот же шампур, если вдуматься, весьма опасное оружие.       Но, к счастью, всё обошлось. Тимур на улице сразу замеино успокоился и даже немного повеселел. Сразу начал помогать Михаилу замаринованные в остром соусе куски мяса на шампуры нанизывать, весело шутил и сам же первый смеялся над своими незамысловатыми шутками. Глядя на эту идиллию, мне снова немного обидно стало. Меня-то Михаил никогда к шашлыкам и близко не подпускал, хотя я в такие моменты постоянно рядом крутился и предлагал свою безвозмездную помощь. «Мал ещё, — говорил он мне. — Вот подрастёшь немного, тогда и будешь помогать». А мне уже почти восемнадцать. Сколько ещё прикажете расти? До первой пенсии, что ли?       Чем же этот приёмыш лучше меня? Всё внимание окружающих ему достаётся. Я, конечно, понимаю, что обижаться из-за такой ерунды как минимум глупо. Да и сам я, честно сказать, частично виноват, что люди ко мне так относятся. Сколько раз окружающих едва ли не прямым текстом посылал далеко и надолго, когда им от меня что-то нужно было. Вот в итоге и закономерный результат получил.       Но долго комплексовать и заниматься самокопанием у меня не вышло. Пришлось помогать родителям всякую съестную мелочь нарезать да «поляну» в резной деревянно беседке накрывать. А когда мама объявила: «Кушать подано», то вообще все глупости разом из головы у меня напрочь вылетели. Обед — дело серьёзное, тут не до надуманных переживаний. Но насладиться шашлыками в полной мере мне всё же не дали. Отец, по мнению матери, слишком уж на коньячок налегал, чем она и начала вскоре возмущаться. Отец что-то ей ответил, и закипела ссора. Словом, всё как всегда. Разве что в последнее время подобное происходит всё чаще и чаще. Может, в этом тоже приёмыш виноват?       Не желая слушать взаимные упреки родителей, я шустренько подорвался и свалил от них куда подальше. Сначала просто бесцельно бродил по дорожкам заросшего сада, пиная всё, что под ноги попадалось, чтобы хоть немного злость сбить. Потом, немного спустив пар и успокоившись, решил где-нибудь присесть в тенёчке да покурить. Говорят, это тоже успокаивает. Вот и проверим.       Берёзовые чурки, обнаруженные мною в самом дальнем от дома углу усадьбы, как нельзя лучше подходили для моих целей. Родители далеко, поэтому мне их не слышно будет. А если вдруг они неожиданно обо мне вспомнят и отправятся разыскать, что маловероятно, то густо разросшиеся кусты на какое-то время укроют меня от внимательных родительских глаз. От сигареты ха это время я влёгкую избавиться успею. Не то, чтобы я так уж боялся их неодобрения, но зачем лишний повод для ругани подкидывать? Или на душещипательные воспитательные беседы провоцировать? Толку-то от них всё равно никакого, только лишняя нервотрёпка для всех.       Насладиться одиночеством мне тоже толком не дали. Вскоре в мой закуток пришёл Михаил с переносной сумкой-холодильником и десятком шампуров с аппетитными поджаристыми кусочками мяса. Следом за ним, как нитка за иголкой, и братик притащился. Хотел было я его послать куда-нибудь подальше, где меня нет, но при Михаиле затевать склоку как-то было неудобно. Он — один из немногих людей, кого я действительно уважал. Спокойный, как удав, и уравновешенный, как айсберг, с непоколебимым чувством собственного достоинства. Михаил даже когда кучу разноцветных пакетов с мамиными покупками до машины нёс и то выглядел солидно и респектабельно. Поэтому пришлось сделать вид, что я безмерно рад видеть не только Михаила, но и приёмыша. И, широким жестом указав на чурки, предложить ему присесть и присоединиться к нашей трапезе.       Шашлыки мы втроём умяли быстро. В переносном холодильнике оказались несколько банок колы, лимонада и пива. Недолго раздумывая, я выбрал последнее. Запотевшая жестяная банка приятно холодила пальцы, а вкус напитка мне показался просто божественным. Вот что значит отдых на природе! Тут сам бог велел расслабиться и хоть немного положительных эмоций на будущее урвать. Про запас, так сказать. Немного подумав, Тимуру тоже предложил глотнуть холодненького пивка. Я, может, временами и подлый, но уж никак не жадный. Только приёмыш мою доброту по достоинству не оценил. Взял банку, но скорее для вида, чем для прямого использования. Несколько глотков за всё время только и сделал.       Наблюдая, как братец, буквально насилуя себя, отхлёбывает маленькими глотками пиво, подумал: «Надо узнать, какой алкоголь Тимур употребляет. Не верю, что братец совсем не пьёт, трезвенники - племя вымирабщее. Узнать и напоить приёмыша. Ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Может, тогда я, наконец, и узнаю, с чего это вдруг мои родители его усыновили?» О том, как беспалевно подобную авантюру провернуть, я пока не задумывался. Видно будет по ходу. Но после этой поистине гениальной мысли я окончательно расслабился, и остаток дня до нашего отъезда в город мне даже понравился. Сидишь, пивко потягиваешь, болтаешь обо всём и ни о чём одновременно. А проблемы? Они подождут.

***

      По возвращении в город моя подозрительность и негативное отношение к братику снова проснулись. И совсем не потому, что уж слишком услужлив и показательно послушен был Тимур всё это время. Хотя прикидывался он пай-мальчиком явно неспроста, наверняка что-то задумал. Я тогда впервые со всей чёткостью осознал, что его появление в нашей семье в первую очередь затронет именно мою привычную жизнь. И как она изменится, пока предсказать невозможно. Может, я и слишком предвзято к приёмышу отношусь, но голову на отсечение даю, что с ним явно что-то не так. По ночам он кричит, тайники находит. Что ещё от него ждать? Телепатию или левитацию? Кто знает.       Ещё меня не постоянно оставляло чувство, что за всеми сегодняшними переживаниями и треволнениями я упустил что-то очень важное. Не зря же моя интуиция едва ли не вопит, заставляя вновь и вновь вспоминать мельчайшие подробности нашего семейного выходного. Ведь было же что-то такое. Но что? Без понятия.       А то, что я про Анечку за весь день на даче так и ни разу и не вспомнил, так это вполне объяснимо. Не до этого мне было. Придётся мне теперь как-то перед подругой выкручиваться. Врать, например, что в попыхах айфон дома оставил, поэтому и не позвонил, и не предупредил. Поверит ли она этому бреду? Почему-то сейчас меня это не особо волновало.       Я пытался представить, как Тимура завтра в школе мои одноклассники встретят. Это ему не моих доверчивых родителей облапашивать, белым и пушистым притворяясь. Среди ровесников сразу станет предельно ясно, что ты из себя на самом деле представляешь.