Приёмыш

       И тут как будто что-то в мозгу у меня щёлкнуло, и все кусочки странного и невероятного по своей абсурдности пазла, которые до этого момента ускользали от моего вечно рассеянного внимания, прокрутились перед глазами и встали на свои места…

Глава 10. Утро добрым не бывает

Тимур

      «Утро добрым не бывает, тут даже кофе слабо помогает», — так думал я, восседая на столь популярном в последнее время подоконнике в кухне в половине шестого утра и прихлёбывая горячий ароматный кофе. Не люблю я его особо, но почему-то именно мне захотелось начать утро с чашечки кофе, как и всякому нормальному человеку. Такая вот неожиданная блажь на меня напала.       Странное желание, конечно, но не настолько оно необычное, чтобы на этом надолго зацикливаться. Захотелось и захотелось, с кем не бывает? Может, это у меня уже возрастные изменения в организме начались и допинг ему нужен? Говорят ведь, что с возрастом вкусовые пристрастия у человека несколько раз меняются. Надеюсь, что последнее только кофе да прочих мелочей касается. Не хотелось бы так радикально поменяться, что и сам себя потом не узнаю.       Вот так я сидел себе на подоконнике совершенно беззаботно да остывающий кофе не спеша потягивал, лениво думая обо всём, что только в голову взбредёт. А лезла туда всякая бессмысленная ерунда. Наши с Артёмом вчерашние приключения оказались той последней каплей, которая пробила основательную брешь в панцире моей постоянной напускной невозмутимости, и всё накопившееся нервное напряжение выплеснулось под конец банкета в неуёмном веселье и неожиданных дружеских обнимашках с оказавшимся вовсе не таким уж и противным братцем.       И пусть это вышло совершенно спонтанно и неосознанно вышло, но в будущем подобное не контролированное поведение вполне могло стать огромной такой проблемой для всех. Не хватало мне ещё с Артёмом для полного счастья взять и замутить. Давно заметил с каким интересом он ко мне приглядывается. А это запредельно глупо и совершенно лишнее. Но и резко отталкивать братца, ставшего в последнее время вполне вменяемым и даже дружелюбным, мне не хотелось. Поэтому я и старался ни о чём серьёзном пока не думать, а просто наслаждался ласковым солнышком да абсолютным ничегонеделанием. И тишиной.       Тишина в этой большой квартире по утрам действительно была почти абсолютная. Бесшумно работавшие электроприборы создавали картину полной сюрреалистичности происходящего. Такое впечатление, что я всё ещё сплю, и происходящее мне только снится. Вот так люди с ума и сходят. В самом начале, когда я только в этой семье оказался, меня эти одинокие утренние часы изрядно напрягали. Не знаешь, чем себя любимого занять и развлечь, пока все домашние наконец-то не проснуться. Потому что кто его знает, что мне можно делать, а что нельзя. Спрашивать было как-то глупо, а инструкцию по правилам поведения в этом доме мне никто не выдал. А потом до меня дошло, что раннее утро — прекрасное время, чтобы о жизни своей подумать. Куда всё катится, и чем оно закончится может.       Все спят, никто тебе не мешает, глупыми вопросами и наставлениями от мыслей умных не отвлекает. Красота, одним словом. Вот как сейчас. И даже кактусы нисколько не мешают расслабляться и в себе разбираться. Скорее наоборот — создают соответствующую атмосферу. Напоминают, что в жизни часто всё совсем не то, чем на первый взгляд кажется. Выглядевший милым и «пушистым» человек может в итоге такой мразью оказаться. Это я из личного опыта знаю. И вчерашний злосчастный вечер это в очередной раз подтвердил. Детки местных чиновников и недоалегархов, красивые и лощёные, оказались теми ещё мерзкими тварями. Стоит ли этому вообще удивляться?       С самого начало на юбилее мэра всё пошло совсем не так, как я себе представлял. Эти цифры из трогательных шариков напомнили о том, что я так старался забыть. Глупо спустя столько лет винить себя в эгоизме и невнимательности, думать о том, что веди я себя с тётей более разумно и ответственно, она, вполне возможно, и прожила бы ещё несколько лет. И только всё нарастающая злость помогла мне тогда не скатится в чёрную меланхолию и не разрыдаться где-нибудь в уголку. Да, ни разу не смешная шутка. Только это и не шутка вовсе. Именно злость помогла относительно безболезненно выдержать это насквозь фальшивое мероприятие и даже стимулировала меня на «благие свершения». Да так, что я в какой-то момент даже кайф от всего происходящего ловить начал.       Не зря я заранее к этому «выходу в свет» готовиться начал. Я же такой предусмотрительный и продуманный. Это для братца банкет полным сюрпризом оказался, а мне Анжелика Валерьевна о нём сообщила ещё когда три дня назад по магазинам с собой таскала. Я и расстарался: выведал всё что можно (да и нельзя тоже) о личности туда приглашённых. Особо семейным положением и родственными связями интересовался. Если правильно вопросы задавать — столько всего полезного узнать можно.       Главное, чтобы твой жгучий интерес для собеседника очевиден не стал. Поэтому только вскользь, осторожненько, как бы случайно спрашиваешь то про одно, то про другое. Больше всякими мелочами интересуешься, чем действительно чем-то важным. На моё счастье, о людях, занимающих в обществе особое положение, все поболтать любят. И хоть достоверных фактов я мало узнал, зато разных проитироречивых слухов столько наслушался. А умеючи и из слухов зёрна истины извлечь можно.       Поэтому и что меня на банкете ожидать может, я в общих чертах себе представлял. И прекрасно понимал, что там на одной голой наглости далеко не уедешь. И я несколько дней подряд лихорадочно прокручивал в своём воображении все возможные ситуации, пытаясь найти идеальный выход их каждой. Наверное, если бы не моё неприятие в целом людских страданий и жестокости, из меня со временем вполне бы мог получиться новый преступный гений, типа профессора Мориарти или кого-то не менее хитроумного. Меня бы уж точно ни один Шерлок Холмс даже на пару с доктором Ватсоном не поймал.       Ничего запредельно страшного на банкете со мной не произошло. Папочка придурка Лиснянского подходил пообщаться. Вполне ожидаемо. Суровый мужик, и хитроумный, в отличие от своего недалёкого сыночка. Местные затормозившие в развитии подрастающие идиоты в туалете нас с Артёмом припугнуть попытались. Тоже ожидаемо. Вряд ли бы они дальше угроз зашли, разве бы только попытались. Туалет в Белом доме — не то место, где расправу безнаказанно учинить можно. Но в профилактических целях решил их немного наказать, ведь если не меня, то Артёма-то они точно напугали. Так что небольшая встряска в виде жидкого стула и режущего от боли живота им совсем не повредит.       Вполне возможно, что я немного с «дозой» перестарался. Действие слабительного, смешанного с алкоголем, наступило почти мгновенно, и спешно покидающие застолье перепуганные великовозрастные балбесы вызвали среди гостй поначалу лишь нездоровый ажиатаж. Потом, правда, родители их подсуетились и медиков вызвали. Так что всё в итоге нормально закончилось, и ничего страшного не произошло. Полежат страдальцы недельку в больничке, организмы свои излишествами нехорошими ослабленные в порядок приведут да спесь свою немного подрастеряют. Сплошная польза для всех, особенно для окружающих. Отдохнут те от их дерьма в прямом и переносном смысле хотя бы временно.       Я расслабленно потянулся, улыбаясь своим совсем недобрым мыслям. А кто сказал, что я добрый? Я — справедливый. Что заслужили, то в итоге и получили. Можно было и ещё что-нибудь приятное для этих выродков придумать, но мне элементарно лень. Им и так как минимум неделю в больничке теперь отдыхать. Жаль, что нельзя даже намекнуть, за что им такое удовольствие, и кто к этому руку приложил. Герой должен остаться безымянным.       Слабый хлопок двери в коридоре возвестил, что Артём наконец-то соизволил проснуться. Мог бы и дальше подушку давить, мне и одному совсем неплохо. По крайней мере намного проще и спокойнее.       Пристально смотрю на вползающего на кухню Артёма. Именно вползающего, а не входящего. Да ещё и осторожно за стенку держащегося. Волосы у братца во все стороны торчат, под глазами глубокие тени залегли. Мда, краше только в гроб кладут. А всё потому, что спать меньше надо. Понимаю, что сегодня — заслуженные выходные. Понимаю, что он тоже кучу сил и нервов за последнюю неделю потратил, поэтому без полноценного отдыха ему просто никак не обойтись было. Но я-то же уже часа полтора как проснулся, а неделя у меня не менее тяжёлая была. Хотя я к стрессам более привычен, наверно этим наше столь разное сейчас состояние и объясняется.       Мне на мгновение даже жалко братца стало, поэтому и решил за ним чуток поухаживать. Заварил свежий чай, тарелку с бутербродами поближе к нему пододвинул. Чем богаты — тем и рады угостить. Разносолов на столе не было, поскольку по субботам домработница выходная. Обед и ужин она заранее готовит, разогреть его потом в микроволновке — пара минут. А завтрак по выходным вообще смысла нет готовить, ибо спят все почти до обеда. Кроме меня. Я-то привык рано вставать и привычку эту менять пока не собирался. Поэтому-то тётя Даша предлагала поначалу для меня одного завтрак готовить, но я благородно отказался. Что я себе пару бутеров настрогать не в состоянии?       В принципе я бы мог не только разогреть для Артёма что-нибудь из готового, а и сам что-нибудь приготовить. Не люблю кашеварить, но пару-тройку блюд вполне сносно состряпать могу. Только вот зачем? Мне и так хорошо, а братец обойдётся. Если что — он и сам с руками и ногами. Наверняка, его родители не первый раз дома оставляют.       Вадим Артемьевич и Анжелика Валерьевна ещё вчера после банкета на турбазу уехали. Когда именно я не знал, просто нашёл с утра на холодильнике записку, в которой они объясняли своё отсутствие и обещали к вечеру вернуться. У старшего поколения там что-то грандиозное намечалось. То ли корпоратив, то ли опять чей-то юбилей. Я, если честно, в их пояснения особо не вникал. Уехали да и уехали. Что такого-то? Мы с Артёмом давно уже не маленькие. Да и оставались мы не одни-одинёшеньки, а на попечении почти целого штата прислуги, которой почему-то не видно и не слышно. Видимо, все своими неотложными делами заняты.       Артём лениво всухомятку хомячил бутерброд, а к чаю он так и не притронулся. Такое впечатление, что братец до сих пор прямо на ходу спит. А ведь вчера сразу после нашего возвращения с дня рождения мэра он спать отправился. Чем меня, кстати сказать, несказанно удивил: обычно-то братец за полночь укладывается. И то не факт. Видел пару раз посреди ночи у него свет из-под двери пробивающийся. Чем он по ночам занимается — я не знал и знать не хотел. Своих проблем хватает. Но вчера я ненадолго отступил от своего правила и даже поинтересовался не заболел ли он случаем. Оказалось, что нет.       — Устал почему-то сильно. Ничего не хочется. Только спать со страшной силой хочу, — объяснил как-то равнодушно Артём и ушёл в свою комнату.       А теперь он сидит и делает вид, что завтракает. И зачем так себя мучить? Не хочет есть — не надо. Я совсем не обижусь. Наоборот, мне же больше достанется. Никогда не понимал странное желание окружающих насильно потчевать человека, когда у того аппетит напрочь отсутствует. Поэтому и к Артемову нежеланию нормально позавтракать я отнёсся равнодушно. Захочет — поест. Немаленький.       И тут Артём вдруг резко оживился, вскинул на меня вполне осмысленный взгляд и задумчиво так произнёс, немного растягивая гласные звуки:       — Я тут кое-что вспомнил…       Разговоры разговаривать с утра мне совсем не хотелось. Я хоть и встаю на выходных по привычке ни свет ни заря, но в нормальное активное состояние только к обеду прихожу. Да и как-то мне совсем не верилось, что Артём что-то действительно важное ни с того, ни с сего вспомнил. Так не бывает. Но поскольку братец требовательно на меня смотрел, пришлось изобразить хоть какой-то интерес.       — Что? — лениво спросил я.       — Сначала я кое о чем тебя спрошу, — Артём рассказывать не торопится. — Можно?       — Валяй, — благосклонно кивнул я.       — А кто такая Лизонька?       Вопрос Артёма меня поначалу откровенно озадачил…

Артём

      Самое ужасное для меня в выходной день — проснуться с утра намного раньше, чем рассчитывал. Вот почему вечно такая ерунда происходит? Вчера же думал: «Наконец-то выходной! Отосплюсь как следует». Так нет же! И вроде бы ничего не мешало спать хоть до самого обеда, в школу идти ведь сегодня не надо. Спешить тоже никуда особо не надо. Короче, спи не хочу!       Ан нет, по закону подлости проснулся я ни с того, ни с сего раным-ранёшенько. За окном ещё даже не рассвело как следует. И заснуть снова уже не получилось. Долго лежал, как дебил, с боку на бок ворочаясь, а сна ни в одном глазу. Пришлось вставать. А что ещё оставалось делать в такой ситуации? Бока продолжать отслеживать? Ну уж нет!       Сполз с кровати, медленно натянул привычную домашнюю одежду. Самочувствие было просто ужасное. Словно и не спал совсем, поэтому и чувствовал себя свежеподнятым трупом. Хм, живым трупом? Это зомби, что ли? А что, похоже: глаза толком не открывалтсь, руки — ноги еле двигались. И прочие части тела тоже особо работать пока не хотели. Голова так точно ничего не соображала, как будто в мозгу, как в компьютере, оперативной памяти не хватает. Вот и висло всё, подтормаживало, нужные «файлы» не открывались.       Кажется я теперь понимаю, почему в американских ужастиках для зомби человеческие мозги — деликатес. Свои-то не фурычат, совсем как у меня сейчас. Эх, где бы мне сейчас парочку свеженьких мозгов раздобыть? Шучу, конечно. Но в каждой шутке есть свой здравый смысл. Пойти, что ли, Тимуру мозг повыносить? А что? Отомщу! Он мне в первую же ночь, как здесь появился, своими криками спать не давал, а я его сегодня с утречка разбужу. Пусть ценит мою доброту — много спать вредно.       Медленно, «скрипя и покряхтывая», как древний старец, перемещаюсь к двери. Вот организм-то, сука какая! Сам просыпаться не желает, а мне поспать всласть не дал. Я бы ещё мог понять его предательскую инициативу с ранним подъёмом, если бы для моего пробуждения хоть какая-то достойная причина была. Отлить там нужно было, перекусить вдруг резко захотелось. Или ещё что-то не менее важное. Так же нет! Проснулся без всякой видимой причины.       Говорят: «Людям не спится, когда у них совесть нечиста». У меня же она кристально чистая. Ни одного пятнышка. В последнее время только исключительно добрые поступки совершаю, даже самому иной раз противно. Да за одно только общение с «братиком» мне давно уже нимб пора выдать и белоснежные ангельские крылышки прицепить. Заслужил, как есть заслужил. *       Размышляя о подобной бессмысленной чепухе, вышел из своей комнаты и заторможенно, как обалдевший от яркого света мотылёк, пополз на огонёк. То есть на кухню. Давно заметил, что кухня — самое популярное место в нашей квартире. И вовсе не потому, что Дарья Наумовна божественно готовит, и у неё всегда можно выпросить что-то вкусненькое. Нет. Даже в её отсутствие как на кухню не заглянешь, хоть посреди ночи, всегда там кто-нибудь обитается. И далеко не всегда присутствующий едой занят.       Но сейчас кухню использовали по её прямому назначению — там довольный жизнью Тимур сидел и бутерброды с колбасой и сыром наворачивал. И как только в такую рань в него вообще еда лезет? Я обычно с утра ни кусочка в себя затолкать не могу — есть вообще не хочу. Вот ни капельки. Разве что свежесваренный натуральный кофе с трудом в себя вливаю, чтобы хоть чуток проснуться. Да и то не всегда. А этот обжора с таким аппетитом бутеры трескает, что и мне чего-нибудь пожевать сразу захотелось.       Я даже руку к тарелке с бутербродами протянул, опасаясь, что мне хавчика не достанется. Не пожадничал братец, поделился. От сердца, можно сказать, оторвал. С таким неприкрытым сожалением он, прощаясь с пододвигаемой ко мне тарелкой, на оставшиеся ломти батона с колбасой поглядывал, что я уже отказаться было хотел. Но неожиданно проснувшийся желудок затребовал своё. А кто я такой, чтобы со своим сверх меры избалованным организмом спорить?       Только подумал о том, что в сухомятку жевать придётся, как Тимур мне горячую кружку с кофе в руки сунул. Какой же он с утра заботливый! Не иначе опять кошмары «братику» снились. Он после такого задумчивый и почти мирный становится. Мне жутко интересно, что же такое ужасное ему время от времени снится, но спросить об этом не рискую. Не настолько у нас «дружеские» отношения, чтобы вот так беспардонно в душу лезть.       Смотрю на Тимура и удивляюсь. Как он быстро образы меняет. В школе он — один, вчера был совершенно другой, а сейчас — третий, домашний. Расслабленный, разлохмаченный и совершенно на первый взгляд открытый. А так ли это на самом деле?       Жую машинально колбасу, лениво наблюдаю за Тимуром. Нет, вот чего это он с утра пораньше такой добрый и жизнью довольный? Произошло что-то приятное или просто первому лучу солнца радуется? Есть же такие ненормальные, которых ещё жаворонками называют. Может, он из них?       Я вот стопроцентный сова. Рано вставать для меня всегда тяжёлым испытанием было. Мама тоже поспать любит. Да и отец, насколько я знаю, совсем не любитель ранних подъёмов. Просто его жизнь заставила свои биологические часы под рабочий график перевести.       Вспомнил о родителях, и тут же их невольно подслушанный ночной разговор в памяти всплыл. Я ведь после той ночи поначалу всё не решался спросить у Тимура об услышанном. Как будто чуял, что не моё это дело. А сейчас вот опять вдруг так интересно стало, что сдержаться и не вывалить всё разом на Тимура удалось с трудом.       Кто же та Лизонька, которая любила мальчика (это же о Тимуре речь шла, я прав?), как родного? Тим как-то говорил, что до детдома с тётей жил. Может, Лизонька — это она? Тогда почему отец так ласково незнакомую женщину называл? Или они всё же были когда-то знакомы? Мир-то так тесен.       А может, мне это всё просто приснилось? Бывает же такое. Вот в детстве мне как-то сон приснился о том, что отцу кто-то из друзей чудесного щенка хаски подарил. А папа его мне отдал. Так я щенку во сне и кличку придумал, и играл с ним, и гулял, и кормил. Когда проснулся, долго не мог поверить, что это просто сон. И везде искал своего Макса. Печальная история, да?       Вот и сейчас у меня такое же чувство сомнения в реальности происходящего возникло. Наверное, поэтому я и не спешил с Тимуром о подслушанном поговорить, что и сам не уверен на сто процентов в реальности тогда мною услышанного. Но, чтобы удостовериться окончательно, поехала ли моя крыша или ещё нет, решаю вот прямо сейчас и узнать всё.       И неспешно начинаю разговор:        — Я тут вспомнил кое-что любопытное.        — Что? — безмятежно отзывается Тимур, лениво поворачивая ко мне голову.       До этого «братец» в окно пялился. У него окна — фетиш такой, что ли? В школе, как не посмотрю, вечно в окно таращится, дома тоже частенько на этот бездушный пластик залипает. Было бы там хоть что-то интересное, так нет же. Либо грязно-серая стена соседнего дома, либо чахлые полуоблетевшие деревца. Вот на что, скажите, здесь смотреть вообще?        — Кто такая Лизонька? — спрашиваю сразу, без раздумий.       Тимур удивлённо хлопает глазами. Вижу, что он не притворяется, а на самом деле удивлён и даже озадачен. Отвечает почти сразу, без раздумий:       — Без понятия!       — Ты точно никакой Лизоньки не знаешь? — решая всё же уточнить я.       Тимур засомневался, задумчиво теребит то самое злополучное ухо с крестом, которое всем окружающим покоя не даёт.       — Да вроде нет.       — Подумай лучше. — настаиваю я.       — А с чего вообще у тебя этот вопрос возник? — в свою очередь начинает допытываться «братец». — И почему это ты вообще решил, что я должен какую-то там Лизоньку знать?       Приходится объяснять:       — Да я в прошлую субботу разговор родителей случайно подслушал. Говорить ему или нет, что вполне возможно мне всё это просто приснилось? Нет, не буду.       — Подслушал? — ехидненько так переспрашивает Тимур.       — Да не хотел я! — сразу же начал оправдываться, хотя вначале даже не собирался. — Пошёл ночью попить, а они на кухне разговаривали. Хотел сразу уйти, но услышал, что про нас с тобой говорят. Вот и решил послушать.       — И что говорили? — заинтересовался Тимур.       — Мама всё сомневалась: правильно ли они поступили, что тебя взяли. А отец… Он-то как раз и сказал, что какая-то Лизонька любила тебя как родного.       Вижу усиленную работу мысли на лице у братика. Такое впечатление, что давно несмазанные колёсики и шестеренки сначала медленно, со скрипом, потом всё быстрее и быстрее закрутились, разгоняя сложный механизм мозга Тимура. Надо же, а я думал, что он быстрее соображает. Обычно так и бывает. Только видимо школьные задачки от житейских ситуаций настолько далеки, что сознание с неимоверным трудом перестраивается. Полюбовавшись на озадаченного «братца», продолжаю рассказ:       — Потом мать сказала, что в память о Лизоньке нужно помочь ребёнку. Так вспомнил, кто она?       Тимур, немного помолчав, сказал задумчиво:       — Думаю, Лизонька — это моя тётя. Её Елизаветой Артёмовной звали.       И тут как будто что-то в мозгу у меня щёлкнуло, и все кусочки странного и невероятного пазла, которые до этого момента ускользали от моего вечно рассеянного внимания, промелькнули перед глазами и встали на свои места. А судя по полностью охуевшему лицу Тимура, у него тоже что-то подобное в голове сложилось. Мы ошалело смотрим друг на друга, но никто из нас не решается заговорить первым. Подумать только: возможно, мы действительно братья. Сводные, но всё же.       Наконец я не выдерживаю:       — Ты о том же подумал, о чём и я?       Предполагаемый брат откликается сразу:       — Откуда я знаю, что ты там себе напридумывал?       Что ж, раз не хочет говорить сразу прямо, зайдём издалека.       — Вот смотри: у моего отца отчество Артёмович, у твоей тёти — Артёмовна…       — Думаешь, это неспроста? — перебивает меня нетерпеливо.       — Так вывод такой сам собой напрашивается. Ещё вспомни про то, как ты ключ нашёл. И про бородавку на носу у бабки откуда-то знал. Разве не очевидно?       Молчание. Густое, тяжёлое и вполне осязаемое. Кажется, что эту напряжённую тишину ножом, как хлеб, можно нарезать. Хорошо, что длилось недолго, иначе бы я точно не выдержал и сделал что-то, чем уж точно потом гордиться не мог. Тимур всё же отмер, и последовал прямой, но неожиданный вопрос:       — Ты знаешь, где твой отец разные важные документы хранит?       Вот так прямо сразу и быка за рога? С другой стороны я его вполне понимал и даже местами поддерживал. Чего гадать на кофейной гуще, перекладывая из пустого в порожнее? У родителей не спросишь. Как такое вообще представить можно? Вот подхожу я, например, к отцу или к матери и так прямо в лоб спрашиваю: «А правда, что Тимур мне сводный брат?» Бр-р-р! Такое даже представить невозможно. Язык не повернётся. А если наши С Тимуром домыслы — просто бред сумасшедшего, и всё это просто совпадение? Странное, необъяснимое, но совпадение. Да и не факт, что даже набравшись наглости и задав правильный вопрос, можно правдивые ответы получить. Далеко не факт.       Так что тут Тимур целиком и полностью прав. Проще самим в документах пошариться и точно во всём убедиться. Про моральную сторону этого поступка стараюсь не задумываться. Сейчас важнее в наши догадки либо подтвердить, либо опровергнуть. А что потом — после думать будем.       — В сейфе, где же ещё, — отвечаю на вопрос предполагаемого брата.       — Код знаешь? — продолжает допрос Тимур.       Тут я снова задумался. Признаться или нет? Код знать я вроде бы как и не должен был, но тем не менее знал. Случайно увидел, когда в прошлом месяце за чем-то в кабинет к отцу зашёл. Он как раз сейф открывал. Ну я комбинацию цифр машинально и запомнил. Без всякой задней мысли, совершенно случайно. Что-то в последнее время слишком много разных случайностей в моей жизни происходит.       Решаю всё же сознаться — для общего же дела:       — Знаю.       — Тогда пошли, — решительно вскакивает Тимур.       — Куда пошли? — не тороплюсь вставать я из-за стола. — Кабинет у отца всегда на три замка заперт.       Да разве такая малость могла остановить решившегося на преступные действия Тимура? Его сейчас никакая сила уже не остановила бы.       — Замки-то как раз не проблема. Идём!       Действительно, замки для Тимура проблемой не оказались. Он их маминой шпилькой открыл. Не сразу конечно, но довольно быстро. По крайней мере я за то время, что предполагаемый братец с замками возился, запаниковать и передумать не успел. Интересно вот: где Тимур так научился шпилькой орудовать?       С сейфом тоже всё удачно вышло. Код, который я случайно запомнил, подошёл. В сейфе много бумаг было. И просто так стопочками лежали, и в разноцветных папках хранились. Вот что, скажите, в этой бумажно-бюрократической свалке Тимур хотел найти? Не надеясь на быстрый результат, я, тем не менее, послушно помог перетащить все бумаги на девственно чистый письменный стол.       Сначала решили перебрать не спрятанное в папки. Я лениво перекладывал бумажки даже не особо вникая в написанное. А вот Тимур оказался куда наблюдательнее.        — Кажется нашёл, — неуверенно прозвучал его голос минут через десять.       Действительно нашёл. Обычный с виду лист бумаги с напечатанными разными шрифтами буковками. В левом верхнем углу надпись: «Медико-генетический центр». Потом какое-то заковыристое название, которое с первого раза и прочесть сложно, а ниже адрес: улица, номер дома, телефон и ещё какие-то буковки, совсем мелкие. Из-за плеча Тимура толком и не разглядишь. Ещё ниже, посередине листа: «Результаты анализа ДНК».       Тяну шею, и вижу ниже таблицу из трёх колонок. В первой — шестизначный номер анализа, во второй написано: «Ребёнок: Шувалов Тимур», а в третьей — «Предполагаемый отец — Шувалов Вадим Артемьевич». Ниже ещё колонки каких-то непонятных цифр. А под таблицей вывод: «Вероятность отцовства — 99, 9999999».       Остальной текст я даже и читать не стал. И так всё понятно. Обратил внимание только на дату. Сделан тест почти пятнадцать лет назад. Тимуру тогда, если грубо прикинуть, где-то год всего был. Значит, всё это время отец знал, что у него где-то ещё один сын растёт? Да что я туплю! Естественно знал. И не где-то, а у его родной сестры. Теперь понятно, почему они на моей памяти и не общались. И я свою тётю даже не знал. Шифровался отец. Боялся, что в один прекрасный день всё тайное станет явным. Так зачем рисковать, и сестру со своей семьёй знакомить?       Тимур бледный как стена. Я обалдевший вконец. Вот и сбылась мечта идиота. Моя наивная детская мечта о младшем братике. Никогда не думал, что подобная «Санта-Барбара» и в реальной жизни случается. Теперь вот знаю.       Какие ещё сюрпризы нас ждут, папочка?       Смотрю, а Тимур не только лежащие аккуратной стопкой бумаги разворошил, но и в папках копаться начал. Спрашиваю:       — Зачем по папкам шаришься? Там скорее всего всякие договора и акты с его бизнесом связанные. Ничего интересного!       Тимур вздрагивает и пытается засунуть документ, который перед этим изучал, обратно в папку. А меня как-то резко любопытство обуяло. Захотелось узнать, что же он там так пристально разглядывал. Выхватываю у него из рук бумажку и начинаю её рассматривать. Документ внешне немного похож на тот, что отцовство моего папаши в отношении Тимура установил. Только дата — начало этого года, и вместо имени Тимура — моё. Непонятные буковки, циферки. И внизу вполне однозначный вывод: «Основываясь на результатах, полученных при анализе нижеуказанных 20 генетических систем (локусов), биологическое отцовство Шувалова Вадима Артемьевича в отношении Шувалова Артёма должно быть полностью исключено, так как у них общими являются только 10 из 19 информативных локусов». Были ещё какие-то пояснения, но дальше я читать даже не стал. И так всё ясно.       Так ОН — не мой отец?! Сюрприз удался…