Battlefield

Я долго смотрю в потолок темной камеры и слушаю тихое и спокойное сопение подо мной. Было дико непривычно лежать, понимая, что тебе тут ничего не угрожает. Что ничего не угрожает людям, которые тебе дороги. Прошла неделя с момента нашего прибывания в тюрьму и я могу сказать, что стала доверять этим людям. Это место безопасное, а люди, которые окружают нас, хорошие и адекватные. И сейчас я могу спокойно уснуть, зная, что за эту ночь ничего не случится. Я приподнимаюсь на локтях и гляжу вниз. Кэр и Джо мирно спят, обнимая двух абсолютно одинаковых синих плюшевых зайцев, которых им подарили Гленн и Мэгги, вернувшись с вылазки. Девчонок здесь просто обожали. Их баловали, им доставали новые игрушки и одежду, а однажды Тайриз даже привез в тюрьму самокат. Пятилетние девочки пользовались этим и часто просили взрослых о каких-либо подарков. Но больше всего Кэролайн и Жозетт Ллойд любили Дэрила. Многие даже смеялись, когда после первой моей вылазки с Дэрилом, Сашей и Карлом они побежали первыми к охотнику. Этот человек был для меня загадкой. Мужчина был молчаливым, вспыльчивым, угрюмым и иногда мог надавать люлей. Но этот человек был умен, смел и был верным, каким качеством в наши дни похвастаться могли не все. Я свешиваю ноги с верхней полки и бесшумно спрыгиваю на холодный пол. По босым ногам пробегает ветерок и я обуваюсь, натягиваю поверх широкой майки и коротких шорт длинную мастерку, прикрывающую бедра, которую нашла в магазине на вылазке, и выхожу в коридор. В тюрьме темно и только лунный свет, пробивающийся через окна в коридоре, освещает площадку и лестницу голубо-серым цветом. Я тихо, стараясь никого не разбудить, спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Теплый воздух июльской ночи ударяет мне в лицо и я вдыхаю полной грудью. Тут вони от ходячих почти не чувствуется, хотя я уверенна, что я просто привыкла к этому запаху. А так ночь пахнет травами, бензином и пылью. -Бессонница?- слышу тихий шепот за спиной и, вздрогнув, оборачиваюсь. Карл стоит в паре шагов от меня в спортивных штанах и распахнутой рубашке на голое тело. Сквозь ткань видны кубики пресса и мускулы на руках брюнета. На ногах грязные темно- серые кеды , а длинные волосы взлохмачены. Я принимаю непринуждённый вид, откидываю локон рыжих волос за спину и киваю. Он подходит к лавочке и садится. Я, не зная почему, следую за ним. Мы почти не разговаривали с первого дня нашей встречи и мне интересно, почему. Но я просто молчу, не зная, что сказать. Но молчание нарушает сам парень: -Знаешь, Киара, я не поблагодарил тебя тогда. -Не поблагодарил?- я удивлённо смотрю на него.- За что? -В тот первый день, когда ты увидела Джудит. Ты не спросила, где ее мать, но ты догадалась, что с ней случилось. Я благодарен, что тогда не спросила о ней. Я кусаю губу и смотрю перед собою. В темноте едва заметна поляна, дорога, а ходячие за забором не видны. Их выдает только утробное рычание, эхом доносящиеся сюда. -Я знаю, какого это. Знаю, какого, когда все так и наровят всковырнуть ту рану, которая даже не перестала кровоточить. Если бы ты хотел рассказать, что случилось, ты бы сказал,- я смотрю на него. Его глаза из-за лунного света становятся ещё более яркими. Парень вздыхает и молчит. Мне кажется, Карл хочет что-то сказать, но не знает, как. -Это случилось внезапно,- вдруг говорит он,- казалось, мы расчистили тюрьму от ходячих и было безопасно. А потом они появились из ниоткуда. Я, мама и Мэгги прятались в какой-то котельной. Тогда мама начала рожать,- он останавливается и переводит дыхание,- Мэгги пришлось делать кесарево. Мама дала жизнь Джудит, но умерла сама. Я молчу и просто беру его за руку. Кажется, брюнет даже не замечает. Его рука большая и теплая. - Сегодня годовщина ее смерти. Мне кажется, парня колотит. Он на одном выдохе произносит фразу, от которой я замираю: -Я никогда не был на ее могиле. Мне пришлось застрелить ее. Застрелить собственную мать. Застрелить ради того, чтобы она не обратилась. Это ужасно. -Ну, давай. Скажи, что тебе жаль и что мне станет легче,- усмехается он. -Не скажу. Потому что мне тоже приходилось делать такое. Парень смотрит на меня, а я закрываю глаза и кусаю губы. Воспоминания проносятся перед глазами словно картинки и я вспоминаю тот день. -Около трёх месяцев назад мы набрели на городок недалеко от сюда. Тогда с нами был ещё старший брат- Луи. Его беременная невеста погибла во время нападения мертвецов на лагерь. И мы просто бежали оттуда. Так вот, мы набрели на городок. Вудбери он назывался. На этих словах Граймс снова смотрит на меня, а я сглатываю и продолжаю: -Для изнеженных жителей он был раем. Они видели в мертвецах больных людей. Что-то на подобии даунов. А их местный доктор фанател от близнецов. И он выкрал близняшек,- я перевожу дух,- мы с Луи спасли их, но когда бежали, на нас натравили ораву ходячих. Лу остался, чтобы отвлечь их. Мне пришлось выстрелить в брата, чтобы тот не мучался. Я кусаю губу так сильно, что прокусываю кожу. Воспоминания снова душат меня и я вижу любимого брата, которого кусает сразу четверо. Я помню его дикие крики. Я помню, как он кричал:" Киара, беги!" когда мертвецы ели его плоть. Я смотрю невидящим взглядом вперёд и чувствую, как Карл сжимает мою руку. -Сходи со мной,- он сглатывает,- к маме. Я киваю и парень, поднявшись, подаёт мне руку. Я принимаю ее и мы вместе направляемся к полю. Карл достает из кармана фонарик и светит на дорожку в траве, которая едва заметна. Мы идём молча и наконец доходим до четырех могил. Деревянные кресты стоят ровно, а на холмиках аккуратно выложены цветы. Карл подходит к центральной могилке, на кресте которой выцарапано имя. Лори Граймс. Лори. Его маму звали Лори. У меня в Атланте соседка была Лори. Это была самая добрая женщина, которую я знала. Я не знаю, жива ли она сейчас.Оглядываюсь и замечаю куст ромашек. Сорвав две веточки, протягиваю цветы Карлу, который стоит, замерев. Он молча принимает белые ромашки и, присев, кладет на могилу. Я отхожу от парня на несколько шагов, но резко останавливаюсь и прислушиваюсь. Ходячих за забором стало больше, судя по хрипами, которые доносятся из-за моей спины. Я сжимаю в руке фонарик поняв, что хрипы как будто рядом. И в ужасе оборачиваюсь, когда понимаю, как близко все происходит. Световой луч фонарика выхватывает из темноты фигуру Карла у могилы матери, а потом и ходячего, резко падающего на деревянный крест грудью и заливая могилу черной кровью. Граймс от неожиданности вскрикивает и отпрыгивает назад, а существо пытается достать до его рубашки. Я свечу фонариком за спину ходячего и едва ли подавляю вскрик : сетка забора прорвана и на лужайку выбралось около двадцати ходячих. Они слышат шум, видят свет от фонарика в моих руках и медленно поворачивают гнилые головы к нам. На улице никого нету, а из оружия у меня только нож. Я помогаю Карлу подняться на ноги. Парень достает пистолет и проверяет патроны. Он досадно шипит понимая, что у нас только один патрон. -Беги в тюрьму и предупреди всех!- Кричит Карл мне. Мертвецы все ближе и ближе. Я не успею. И у него только одна пуля:- У меня есть нож! Я справлюсь! -Я тебя не оставлю. Давай пистолет!- я вырываю у него из рук огнестрельное оружие и стреляю в окно спального блока. Выстрел смешивается с шумом битого стекла и Карл шокировано смотрит на меня. Нет времени объяснять, но я надеюсь, что выстрел и битое стекло разбудят кого-то нибудь и нам помогут. А пока я достаю из кармана складной нож и втыкаю его в череп ходячему, подобравшемуся слишком близко. Нож входит легко и меня обдает кровью и вонью мерзкого существа, тотчас обмякшего в моих руках. Карл тоже рубит черепа ходячих, которых с каждой минутой становится все больше. На шум приходят остальные. Я почти ничего не вижу из-за довольно низкого роста и темноты. Вдали слышатся голоса и я с облегчением понимаю, что мой план сработал. На улице зажигаются два фонаря и к нам бегут Рик, Мишон, Дэрил и ещё около десятка людей. Они быстро вливаются в битву и мы теперь вместе крошим незваных гостей. На меня лезут сразу три мертвеца. Я не успеваю проткнуть голову одному из них, запинаюсь о камень и падаю на землю, придавляемая плотоядной тварью. Я больно ударяюсь и чувствую, как темнеет в глазах. Нож каким-то чудом не выпал из руки и я бью ходячему в висок. Зловонная кровь течет по руке и попадает на лицо. Тело обмякает и падает на меня. Вдруг на меня падает ещё кто-то и сразу же исчезает. Откинув труп я вижу Дэрила, протягивающего мне руку в скользкой крови. Я встаю и оглядываюсь. Все кончено. На поляне лежит около сорока ходячих, а вокруг них я замечаю ещё Кэрол, Мэгги и Гленна и других людей. Я вижу Карла, стоящего около Рика и что-то ему объясняющего. -В порядке?- спрашивает Дэрил. Я слегка киваю и спросив его о нем самом, рассказываю, что сетка прорвалась. Дэрил недовольно цокает языком и, поправив на плече арбалет, подходит к Граймсам. Я оглядываюсь вокруг. Тела повсюду. Десятки безымянных трупов покрывают когда-то желто-зеленую траву. Я запоздало понимаю, что на улице прохладно, а на ногах, кроме коротких хлопковых шортов и кроссовок, ничего нет. Я замечаю блеск в траве около своей ноги и нагинаюсь посмотреть, что это. Пальцы нащупывают что-то холодное и твердое и я поднимаю с земли медальон в форме сердца. Украшение покрыто засохшей кровью и мне не сразу удается оттереть его. А когда вижу украшение относительно чистым, внутри меня все холодеет. На ровном покрытии выгравировано витьеватыми буквами: "Любимой мамочке Элизабет Ллойд". Не может быть! Нет, это просто невозможно! Ведь она погибла тогда, в Атланте. Почему же она здесь, через столько миль от города? Я дрожащими руками открываю сердечко и зажимаю рот рукой в крови. С маленькой фотографии на меня смотрит вся наша семья. Мама в любимом светло-зеленом платье, которое так красиво сочиталось с ее глазами цвета травы и рыжими как морковь волосами. Папа с такой же яркой улыбкой, и светлыми волосами, передавший имя рядом стоящим Кэр и Джо. Я в белом сарафане и рыжеволосый Луи с Адерли, у которой уже был виден животик. Все выглядят такими счастливыми и я в мелочах помню этот день. Мы тогда были во Флориде. Тогда все было хорошо. У каждого была хорошая жизнь. И все дорогие мне люди были рядом. Я закрываю медальон и кусаю губу до крови. Раз украшение здесь, то и она тоже тут. Тут среди горы полуразложившихся трупов. Наклоняюсь к ходячему, у которого я нашла это. Свечу фонариком и ещё раз чувствую, как к горлу подступает комок. Это платье, грязное, рваное и в крови принадлежало ей. Эти когда-то шикарные рыжие волосы, которые сейчас выдраны из серой кожи клоками, грязные и уродливые, тоже были ее. Я переворачиваю рывком труп на спину и и едва не кричу. Потому-что не в силах видеть изуродованное лицо любимой мамы, перед собой. -Мама!- выдыхаю я и падаю на колени. Нос когда-то красивой женщины сгнил, серая кожа на правой половине лица оторвана, а пустые белые глаза смотрят на мир невидящим взглядом:- Мамочка!- снова шепчу я и визжу. Я кричу громко, содрогаясь в рыданиях, обхватив себя руками. Сквозь пелену слез я вижу, как ко мне подбегают люди. Но потом перевожу взгляд на труп и снова начинаю плакать, а потом отпихиваю его от себя, отползая дальше по мокрой от крови траве. В конце концов я вскакивают на ноги, разворачиваюсь и ударяюсь в кого-то. Чувствую, как кто-то обнимает меня, гладит по спине и перед глазами все плывет. Я поднимаю голову и вижу Карла, а потом отключаюсь, падая на него. Я просыпаюсь в чужой камере, заботливо укрытой пледом. Обнаруживаю, что только в майке и шортах. Грязная от крови мастерка куда-то исчезла, а кросовки стоят рядом с койкой. Я закрываю глаза, вспоминая ночь и надеюсь, что это сон. Но, открыв глаза, вижу на столе мамин медальон и все становится жёстче. Я возвращаюсь в реальность. Кажется, я устроила шоу с истерикой и потерей сознания посреди поля битвы. Я показала себя слабой. Это определенно не повышало моей самооценки и моего авторитета. Оглянувшись, понимаю, что камера совершенно не моя. Она даже не жилая. Где Кэр и Джо? Сажусь, по стоном проводя по волосам. Обуваюсь и задерживаю взгляд на украшении. Колеблюсь, прежде чем взять его в руки. Замочек немного расшатанный и я прикладываю все усилия, чтобы починить его. Справившись, надеваю цепочку на шею и прячу кулон под майку. Выхожу в пустой блок и спускаюсь на первый этаж, а потом и выхожу на улицу. Теплый летний день в разгаре. Почти все люди, как я вижу, заделывают дыру в заборе. Несколько человек сгружают все трупы в одну кучу. Я приглядываюсь и вижу Мишон, Тайриза и Боба, переносящих трупы. Делают это они медленно, словно ждут чего-то. В конце концов Мишон поднимает голову, замечает меня и идёт ко мне. -Ты как?- спрашивает подруга, подбегая ко мне. -Нормально- я выдавливают на лицо подобие улыбки, а на душе скребут кошки:- Большая брешь в ограде? -Да. Рик, Карл, Дэрил, Мэгги, Кэрол и Гленн почти два часа пытаются заделать ее. Я киваю. Вдруг Мишон обнимает меня и ничего не говорит. Да и не нужно. Я благодарна женщине за то, что она не говорит ничего. Она отправляет меня на кухню, где сейчас только Патрик, который ничего не знает о моей ночной истерике, и говорит, что Кэр и Джо в детской. Я уныло ковыряю утреннюю кашу. Комок в горло не лезет и я откладываю ложку, закрывая лицо руками. Спустя минут пять я чувствую лёгкое прикосновение к плечу. Поднимаю голову и вижу Карла. Он садится рядом и просто говорит: -Привет. -Привет. Мы молчим, долго глядя на Патрика, светящегося около плиты. На вид ему лет четырнадцать, но он готовит, готова поклясться, лучше, чем я в неполные шестнадцать. Наконец я говорю: -Спасибо, что помог мне вчера. Карл внимательно смотрит на меня голубыми глазами и кивает: -Тебе это было нужно. Я молчу. Это действительно было важно для меня и тогда и сейчас. Я всегда была тем человеком, который очень быстро ко всему привыкает и который не может жить без поддержки или стимула. Я понимала, что оставшись одна, очень быстро угасну. А это неприменно произошло бы. -Спасибо,- шепчу я, порывисто обнимая Граймса. Потом встаю, отношу тарелку Патрику, и направляюсь к Мишон и мужчинам, которые уже покончили с трупами. Я подхожу к ним и замечаю одного из ходячих отдельно. И не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кто это. Ко мне подходит Мишон. -Мы не знали, что с ней делать. Если хочешь, мы можем похоронить Лиз на кладбище. Но обычно мы сжигаем ходячих. Женщина с дредами наклоняет голову на бок и ждёт моего ответа. Я даже не думаю. -Сожгите ее вместе с ними. Кэролайн и Жозетт необязательно видеть это. Спустя десять минут к нам подходят те, кто чинил забор и становятся полукругом около трупов. Я вижу то, что когда-то было моей мамой и закрываю глаза, сжимая в кулаке медальон. Рядом стоит Мишон и хмуро смотрит на точке как Рик кидает факел на гору. Пламя охватывает мертвецов мгновенно, у небо поднимается черный дым, а я неотрывно смотрю на языки пламени я пожирающего тело близкого мне человека. Спустя ещё десять минут от всего этого остаётся большая куча пепла и обгоревших костей. Я отворачиваюсь и иду по дорожке в блок с игровой комнатой, чувствуя на себе взгляд Карла. Кэр и Джо встречают меня веселясь и сообщают, что им сказали, что я немного приболела. Я вижу как Бет смотрит на меня и понимаю, что она знает о моей ночной истерике. Но девушка, покачивая малышку на руках, ничего не говорит. Мы засиживаемся в игровой до ужина, читая книги для детей, которые были в тюремной библиотеке. С нами были ещё Лиззи и Микки, которых я помню ещё с Вудбери. За нами заходит Кэрол и приглашает на ужин. Девчонки с уважением седыми визгами бегут в столовую, а я не двигаюсь с места. Думаю, я останусь тут и подожду, пока все разойдутся. Кэрол видит это и, постояв секунду и присаживается в кресло напротив. -Я тебя понимаю,- спокойно и тихо говорит женщина. Я не могу сказать ей что-то, потому что судить человека, чью историю не знаю, не могу. Поэтому просто молчу. А сроволосая продолжает: -Однажды мы с группой, пока не нашли тюрьму, наткнулись на дороге на стадо. Все прятались под машинами. У меня была дочь. София. Тогда ей было тринадцать,- женщина кусает губу и теребит майку тонкими пальцами:- она испугалась и убежала в лес. Мы ее искали. Дэрил искал ее около двух недель. А потом мы нашли Софию. В амбаре, полном мертвецов. Только это уже была не моя девочка. Я смотрю на нее и искренне не понимаю, почему она рассказывает это мне, человеку, которого едва знает. -Зачем вы говорите мне это?- спрашиваю я, пряча лицо под рыжими прядями. -Я рассказываю тебе это потому, что понимаю, какого тебе. Тогда, год назад, я иногда ловила себя на мысли, что самый близкий мне человек мертв. И все равно, при виде существа, вышедшего из амбара, который когда-то был моим ребенком, я разрыдалась в руках у Дэрила. -Я не хотела устраивать истерику,- отвечаю ей я,- я не хотела показать себя слабой. Меня тут знают всего неделю, а я разрыдалась при виде ходячего, бывшего когда-то нашей мамой. Кэрол подходит ко мне, присаживается на корточки передо мной и берет мои руки в свои. Ее ладони мягкие, не смотря на тяжёлый труд. Она смотрит мне в глаза и говорит: -Ты не показала свою слабость, Киара. Ты показала, что ты все ещё жива. Я моргаю, а Кэрол продолжает: -Людям свойственно показывать эмоции. Ты человек. В тебе осталось то, что во многих живых уже вымерло. Она встаёт и снова ответ на ужин. Я поднимаюсь вслед за ней и мы идём по темному коридору на выход. Перед тем, как открыть дверь на улицу я говорю: -Спасибо, Кэрол. Я знала, что мама мертва, но я не была готова видеть ее такой. Женщина тепло улыбается, просит, чтобы я к ней обращалась на ты и мы выходим на улицу. В летней кухне людей уже меньше. Я замечаю Дэрила и Рика, что-то обсуждающих. Кэрол дает мне тарелку с жареным картофелем, чай и я сажусь за дальний столик, меланхолично жуя ужин. Доев картофель почти без соли, которая, как и все продукты, в дефиците, пью чай, по вкусу больше напоминающий воду. Встаю из-за стола когда в столовой остаётся только Рик. Мужчина направляется ко мне, зовя по имени. -Киара, Карл рассказал, что это была твоя идея. Только сейчас вспоминаю о пуле, пущенной в окно. -Я никогда не оставила бы человека против стада. А за разбитое окно простите. Я не видела другого выхода. Мужчина тепло улыбается и отвечает: -Я не виню тебя. Никто не винит тебя за окно. Ты не оставила одного моего сына, хотя могла и убежать за помощью. И не переживай за тот срыв,- лидер тюрьмы кладет руку на мое плечо,- никто не обязан держать все в себе. Я киваю и ежусь. На улице начало холодать, а на мне все та же одежда, что и утром. -И да, Киара, не хочешь подежурить сегодня? Карен плохо себя чувствует и нужно заменить ее. Я соглашаюсь и прошу времени переодеться. Рик даёт мне двадцать минут и говорит, что будет ждать у выхода из блока. Я отправляюсь в комнату где уже сидят Кэр и Джо. Они просят меня рассказать историю на ночь. Я, переодевшись в серые леггинсы и белую майку с ветровкой наверх. Кеды, за неимением других, оставила на ногах. -Киара, ну расскажи нам сказку!- Кэр ухватила меня за рукав и потянула к себе. Джо, лежащая рядом закивала. Я опустилась на колени, укутала их одеялом и сказала: - Только маленькую. У меня дежурство,- улыбаюсь я через силу. Почему-то даже не задумываюсь над выбором истории и рассказываю ту, что очень часто слышала от мамы:-Шерстяное одеяло, что ему недавно дали в благотворительном фонде, удобно обнимало его плечи, а ботинки, которые он сегодня нашел в мусорном баке, абсолютно не жали. Уличные огни так приятно согревали душу после всей этой холодящей темноты... Изгиб скамьи в парке казался таким знакомым его натруженной старой спине. «Спасибо тебе, Господи, — подумал он, — жизнь просто восхитительна!» Мама, рассказав мне это в десять лет добавила:"Всегда нужно радоваться мелочам, Киара. Всегда нужно ценить то, что имеешь и не оглядываться на то, что потерял." Я до сих пор помню, как тогда плакала о том, что у меня нет такого велосипеда как у Митси Нэйт из дома напротив. Я тогда сказала маме, что она глупая, а сейчас в который раз убеждаюсь, что она права. Я ухожу куда-то в свои мысли, гладя сестер по рукам. Девочки уже уснули и из моих мыслей меня выдергивает неожиданное покашливание Рика.Я дергаюсь, извиняюсь перед мужчиной, укрываю теплее близняшек и беру со стола нож. Мы с Риком выходим из камеры и мужчина ведёт меня к оружейной. Там выдает мне винтовку,и я, взяв ее, замечаю оружие, которое узнаю моментально. -Стой!- говорю я Рику и подхожу ближе к вещи. Так и есть, это ятаган. Я беру его в руки и спрашиваю:- Можно я возьму этот ятаган? -Ты умеешь им пользоваться?- мужчина удивлен, а я киваю. -Папа коллекционировал холодное оружие и научил меня. Я вполне неплохо справлялась. Можно я возьму его?- Рик минуту молчит, а потом кивает. Я снимаю оружие вместе с ножнами и вешаю себе на пояс. Длинна турецкого кинжала оптимальная для меня- лезвие заканчивается на середине бедра. Мы покидаем оружейную и идём к смотровой вышке. Рик открывает передо мной люк и прощается. Я вылажу на смотровую площадку вышки. Я замечаю человека, прислонившегося спиной к серой стене. Подойдя ближе я вижу Карла, смотрящего вдаль. -Привет,- снова здороваюсь с ним. Парень удивляется при виде меня:- ты удивлен увидеть меня здесь? -Просто отец почти никому не доверяет ночное дежурство спустя неделю после знакомства. Но не тебе. Мы молчим долго. Я смотрю на небо усеянное звёздами. Бесконечно люблю смотреть на ночное звездное небо.Я помню ночное небо августа на берегу моря... самое волшебное воспоминание о лете, когда все было нормально: в двух метрах от меня разбиваются волны, я лежу в полной темноте, пялюсь на звезды бесконечно долго. И ничего не нужно, хочется просто вдыхать этот опьяняющий воздух и ни о чем не думать. И даже сейчас, когда небеса пали, я всегда любовалась им, где бы мы не оказались. -Ты любишь звёзды?- вдруг спрашивает Карл. -С чего ты взял? -Ты так смотришь на небо, восхищаешься будто. Так смотрят только на то, что любят. -Я не знаю,-говорю я,- когда смотрю на звёзды, вспоминаю про маму, которая говорила, что после смерти человеческая душа превращается в звезду и светит тем, кто был дорог им, и кому она была нужна. Карл усмехается и ничего не говорит. Я знаю, что он может сказать, что это бред, что я глупая фантазёрка и что я наивная дура, раз верю в мамины слова. Но он просто молчит. -Ты веришь в это? -Каждому нужно во что-то верить. Граймс прячет лицо под длинными волосами и достает из кармана штанов мятую пачку сигарет и зажигалку. Он закуривает и в нос ударяет запах едкого сигаретного дыма. Парень держит сигарету в тонких длинных пальцах и снова смотрит на меня: -Давай поиграем. Мне скучно. -Во что?- Удивляюсь я. Темнота скрывает его лицо, но я готова поспорить, он улыбается. -В двадцать вопросов,- и не спрашивая, хочу ли я играть, задаёт первый вопрос,- как тебе у нас? -Глупый вопрос- пожимаю я плечами,- прошла неделя и если бы я понимала, что Кэр или Джо грозит опасность, я бы ушла. Теперь я. Эта шляпа приросла к твоим волосам?- я указываю на шляпу шерифа на голове парня. Он дотрагивается рукой до широких полей и улыбается. -Около года назад меня подстрелил брат Мэгги. Тогда мы ещё не были с ними знакомы и он стрелял в оленя, а не в меня, но пуля прошла насквозь. Тогда мы остановились на ферме у Хершела, который спас меня. Он был врачом. Я помню, как пришел в сознание, а папа сказал, что мы с ним стали ещё похоже. Его перед самым апокалипсисом подстрелили. И тогда он отдал мне шляпу. С тех пор я ношу ее,- Граймс выпускает колечко дыма и улыбается,- чем ты занималась до всего этого? -Я была обычной школьницей. Занималась гимнастикой и рисовала. Ничего особенного. Я задумываюсь: -Тебя отец учил стрелять? -Да. Пару раз. Но когда мне было четырнадцать и я разбил окно пулей, хоть и холостой, он забрал у меня пистолет и не отдавал до прошлого года. -Как я сегодня ночью?- смеюсь я. -Да, как ты сегодня ночью. Какое твое второе имя? Я морщусь и отвечаю: -Аеринн. Меня зовут Киара Аеринн Ллойд. Карл хохочет с моего лица и спрашивает снова: -Тебе так не нравится это имя, Аеринн? -Мне, скорее, не нравится его толкование. Знаешь, какое оно странное. Киара переводится как "маленькая афроамериканка", а Аеринн как "мирная". -Получается, что ты-"Маленькая мирная афроамериканка"- замечает Карл и начинает смеяться. Его сигарета докурена и он тушит ее о бетонную стену, а потом выкидывает:- А Карл переводится как "Мужчина". Я буду звать тебя Аеринн. Или лучше Аери. Это короче. -Нет!- я начинаю злиться, но брюнет утвердительно кивает. Я пытаюсь скорчить недовольное лицо, но не выдерживаю и тоже улыбаюсь.Мы разговариваем ещё около часа, а потом он предлагает мне поспать, с условием, что через час мы поменяемся. Я соглашаюсь, и так проходит ночь. На следующее утро выясняется, что ночью произошло нападение мертвецов на один из блоков тюрьмы. Я узнаю, что началом послужил Патрик, славный паренёк, помогавший Кэрол на кухне. Он умер от какой-то болезни, обратился и покусал всех в блоке. Из десяти людей, спавших там, выжил только Боб. В то же время обнаруживаются несколько людей, которые, кажется, заражены неизвестной болезнью. Я с сожалением понимаю, что Карен одна из них. На совете было решено, что причиной болезни, а потом и смерти парня была вирусная инфекция. Хершелом предположил, что это свиной грипп. Всех заболевших селят в один блок. Но пока что это только Карен и Дэвид. И есть надежда, что не начнется эпидемия.В этот же день произошло ещё кое-что, что заставило всех жителей тюрьмы напрячься. Около недавно порванной сетки забора вновь столпилась стая ходячих, которая стремительно росла. Я пробиваю череп очередного мертвеца ятаганом и вытираю пот со лба рукой. Рядом со мной Карл, Мэгги, Гленн и Саша. Руки людей в крови, а сами они уже сбились со счету, сколько убили в этот день. В силу своего роста( всего лишь 160 см) я не достаю до многих и мне приходится ещё хуже и неудобнее . -Эта толпа только прибывает,- кричит Саша, протыкая ещё один череп и рывком вытаскивая нож в зловонной жиже. -Мы не сможем держать их так долго,- замечаю я, видя, как опасно прогибается и скрипит сетка, а обглоданные серые руки тянутся к моей мокрой светло-коричневой майке. Волосы выбились из короткого хвостика на затылке и лезут в глаза, мешая и прилипая ко лбу. Дэрил и Рик подносят к нам толстые бревна и с усилием подпирают забор. Это не помогает. Сеть трещит и вот-вот рухнет, обрекая нас на верную гибель. Вдруг Рик резко дёргает Дэрила за жилетку, что-то говорит ему и они вместе убегают он нас. Я замахиваюсь и втыкаю оружие между глаз у мертвой женщины и та падает к ногам своих товарищей. Спустя несколько минут мы слышим рев двигателя и я замечаю Рика и Дэрила, выезжающих за забор на грузовике. -Что они задумали?-удивляется Мэгги, видя как часть ходячих оторвалось от сетки и, хрипы, побрело на машину с главарем общины и его лучшим другом. Но, видя как Рик, так любивший своих свинок, выкидывает из багажника одно животное за другим, отводя стадо дальше, все становится ясным. -Не тормозите!- кричит Карл, указывая на единичных ходячих по периметру около забора и мы снова принимаемся за дело. Я возвращаюсь в камеру после обеда и устало падаю на койку сестер, которые,как обычно, сейчас в детской с Кэрол. Нужно вставать и сходить в душ, но мои руки и ноги гудят. Я отвыкла от больших нагрузок и это не есть хорошо. Не стоит привыкать к комфорту, который в любой момент может разрушиться как карточный домик. Я слышу шаги около камеры, а потом слышу знакомый голос: -Эй, Аери,- нараспев произносит Карл и я поворачиваюсь к нему. Он все в той же рубашке и джинсах и только руки от крови отмыты:- У тебя новое оружие? -Не называй меня так!- шиплю я и встаю с кровати. Я едва достаю ему до подбородка и он ухмыляется. Вдруг мы слышим крик на первом этаже и как по команде выскакивает на лестничную клетку. Внизу стоят Тайриз, Рик и Дэрил. Афроамериканец кричит и, схватив Рика за рубашку, ревёт: -Ты же шериф! Найди, кто это сделал! -Хорошо, Тайриз, я сделаю все возможное,- отвечает мужчина, но его спокойствие напускное. Тайриз снова кричит и поднимается бегом по лестнице, не замечая нас. Он вбегает в свою камеру и с силой хлопает решеткой. Рик и Дэрил видят нас, стоящих около перил. Рик хмурится и уходит, а Дэрил, буквально сразу, следует за ним. Мы переглядываются и бежим за мужчинами. Около входа стоит только Дэрил, нервно закуривающий сигарету. Карл хватает меня за руку и подходит к мужчине. -Что произошло, Дэрил?- Карл хмурит брови и его взгляд говорит, что парень не принимает отказов. Я отпускаю его ладонь и заправляю волосы за уши. Диксон смотрит на нас, потом оглядывается и отвечает: -Кто-то сжёг тела Карен и Дэвида. Я шикировано смотрю на мужчину и пытаюсь уложить в голове тот факт, что добродушной и милой Карен больше нет. Дэвида я плохо знала, но кто такое мог сделать? Сжечь двоих больных людей? И тут меня словно ударяют по голове: -Карен и Дэвид были больны. Но что если кто-то, сделавший это, надеялся остановить болезнь? Мои собеседники, кажется, понимают, о чем я пыталась сказать, но внезапно появившийся Рик говорит, что в тюрьме началась эпидемия. Трое внезапно стали плохо себя чувствовать и кашлять кровью. -Нужно созвать совет,- отвечает Дэрил и они, сказав нам не трепать нам о поджоге, быстро уходят. Мы с Карлом снова остаёмся одни. -Кто-то мог такое сделать?- тихо шепчет Граймс и опустошено смотрит перед собой. -Я не знаю. Но может, этому поступку есть объяснение? -Да черт побери я не знаю, по каким мотивам это было сделано! Я просто хочу знать кто! Я жил с этими людьми месяц, а с некоторыми и больше- полтора года, год. И я не знаю, что страшнее, это убийство, или узнать убийцу в том, кому ты безоговорочно доверял. -Я не могу защищать человека, сделавшего это. Но, как я и сказала, возможно, он или она сделала это для того, чтобы болезнь не распространилась,- разворачиваюсь и иду к камере. Беру чистые вещи и направляюсь в душ, а потом в детскую. Давно не играла с сестрами, поэтому, забрав девчонок, мы отправляемся гулять по улице. Сейчас тепло, светит солнце и так хочется забыть о проблемах и просто насладиться жизнью. Но, дойдя почти до забора, я замечаю неладное. Когда мы с Джо и Кэр покидали здание, мне показалось, что Кэр несколько бледная и вялая. Но почему-то я не придала этому значению, так как она всегда была тише и спокойнее сестры. Сейчас я замечаю, что походка девочки стала другой. Она медленно передвигает ногами, пытаясь догнать веселившуюся Джо. В какой-то момент она останавливается и начинает сильно кашлять, закрыв рот ладошкой, а потом, посмотрев на руку, вскрикивает и падает на песок. -Кэролайн!- я подбегаю к девочке, лежавшей на гравейке без сознания. Она дышит, но дотронувшись до бледной кожи, я выдыхаю- у нее жар:- Джо, беги и найди тетю Кэрол или дедушку Хершела!- меня трясет. Я разжимаю кулачок Кэролайн и замечаю на ладони кровь. Она кашляла кровью! Я подхватываю сестру на ноги и бегу к зданию вслед за Джо, скрывшейся уже в одном из блоков. Я вижу, как на улицу выходят Кэрол с кастрюлями в жёлтой майке, джинсах и ботинках и Дэрил с неизменным арбалетом за спиной. Мой голос срывается на крик: -Помогите!- я задыхаюсь, прижимая к груди Кэролайн. Кэрол, заметив нас первыми, роняет из рук кастрюли и бежит к нам. -Что случилось?- спрашивает она, а я, глотая слезы, запинаясь, рассказываю, что она вдруг, закашляв кровью, потеряла сознание. Руки дрожат и Дэрил, видя это, забирает у меня из рук сестру. Я закрываю глаза руками, но тут же открываю. Кэрол ведёт нас к отсеку изолятора, по пути встречая Рика и Хершела. Рик остаётся, хватая, меня за руку, а Кэрол и Хершел ведут Дэрила с Кэр на руках в одну из камер. -Пустите меня!- кричу я, но Рик буквально выволакивают меня на воздух, обхватывая лицо ладонями, твердо говорит: - Ты ей не поможешь. Хершел присмотрит за твоей сестрой, а ты пока туда не ходи. Нам не нужен ещё один заражённый. Я шумно дышу и понимаю, что Рик прав. Перестаю дёргаться и просто шепчу: -Простите. Рик меня опускает и я сажусь на скамью рядом, накрывая голову руками. Вдруг слышу голос Джо и подскочила, бегу к ней. -Киара, я не нашла никого,- девочка смотрит на меня серьезно и я, сжимаю ее в объятьях, отвечаю, что все в порядке. Мы идём на ужин, приготовленный Мэгги, но я не могу не думать о Кэр. Кэр и Джо- вот кто держат меня и не дают сломаться. Без них я паду. После ужина ко мне подходит Кэрол и говорит, что с девочкой все хорошо. -Она пришла в себя. Наверное, она потеряла сознание от того, что поняла, что кашляет кровью. Но к ней нельзя. Она заразна, как и остальные, находящиеся в том блоке. Завтра Дэрил собирается на вылазку с группой в ветеринарный колледж за лекарствами. Все будет хорошо,- Кэрол улыбается тепло и натянуто. Я надеюсь, что так оно и будет. Поздно вечером, лёжа с Джо на одной койке, я думаю об этом. Вдруг Джо спрашивает: -Киара, а Кэр выздоровет? -Да, солнышко, с ней все будет хорошо,- я целую ее в волосы и закрываю глаза. -Она не умрет?- я резко раскрываю глаза и тихо отвечаю: -Нет. Не сейчас. Почему в этом сошедшем с ума мире пятилетний ребенок знает, что такое смерть?