Battlefield

Время шло медленно. Дни проходили, сменяя один другого, тянулись словно резина, не принося ничего хорошего. Со дня смерти Карла Граймса прошло две недели и пять дней. Я не помню эти дни. Помню лишь пустоту и тупую боль внутри. В какой-то период времени я просто отрицала тот факт, что его укусили, и что ему суждено умереть в гниющей канализации. Даже когда Рик, вернувшийся вместе с Мишонн в Хиллтоп и едва держащий себя в руках, протянул мне письмо с моим именем на конверте и сказал, что его сын просил передать его мне, я не хотела верить в произошедшее. Машинально сунув его в карман ветровки, я ушла помогать строить казарму для вновь прибывших людей, оставив мужчину одного. Письмо пролежало у меня две недели и четыре дня. Этот день стал пятым. –Я в порядке,– отвечала я Мэгги, Кэрол, Таре, всем, кто меня спрашивал о моем состоянии. Я просто не хотела признаваться, что это далеко не так. Мой мир начал медленно рушиться когда погиб папа. Это было за несколько месяцев до того, как началась вся эта чертовщина с ходячими, попал в аварию, возвращаясь домой в дождь. Потом сразу после начала апокалипсиса погибла мама. Мы просто увидели ее в толпе мертвецов, когда спасались из города, а потом в тюрьме при нападении мертвецов. Адерли, Луи, Джо, Кэр– все погибли, оставив меня здесь, саму. Я не хочу себя жалеть, но мне так больно ощущать эту тянущуюся всепоглощающую пустоту внутри. Я надеялась, что Карл поможет мне справиться с этим. Но ничего не вышло. Ночью мне не спится. Холод для августовских ночей так нехарактерен, гамак под навесом кажется ледяным, а тонкое старое одеяло совсем не греет. Я встаю и, кутаясь в ветровку и платок, иду в дом. Добираюсь до уборной и, закрыв дверь на ключ, подхожу к умывальнику. Завтра будет финальный бой с Ниганом. Либо мы проиграем, либо отправим его и его приспешников гореть в аду. Гляжу на себя в зеркало и слабо верю в то, что это я. Теперь я действительно похожа на мертвеца. Тру нос ладонью и, опустив голову, провожу рукой по волосам. Депрессия, недостаток сна, усталость и недоедание сделали свое дело. Закусываю губу, наклоняюсь над раковиной, умываюсь и иду спать. Мне понадобится силы, поэтому нужно попытаться уснуть. Проходит еще полчаса, прежде чем я проваливаюсь в беспокойную дрему. Утром в общине стоит суматоха и суета. Все боеспособные люди отправляются во главе с Риком, Изеркилем и Мэгги на сражение, а я остаюсь защищать детей и стариков в общине. Их не так много, поэтому, надеюсь, все будет хорошо. Кроссовки скользят по траве из-за утренней росы, я проверяю прочно ли закрыт грузовик с оружием и, убедившись в этом, подхожу к Рику, стоящему в компании Мишонн, Мэгги, Дэрила, Кэрол и Изеркиля. Рик раздает последние указания им, как руководителям отрядов. Потом смотрит на часы и кивает: пора. Изеркиль отходит сразу, раздая указания людям. Остальные остаются стоять со мной. –Будьте осторожны,– я улыбаюсь, оглядывая людей, спасших меня когда-то. Рик кивает мне и кладет руку на мое плечо, слегка сжимая его. –И ты будь осторожна. Я обнимаю Мишонн, Кэрол и Мэгги, киваю Дэрилу. Все они, попрощавшись, садятся в машины и уезжают. Я и ещё одна женщина лет пятидесяти закрываем ворота за колонной автомобилей. В утреннем воздухе повисает давящая тишина. Я оглядываюсь. Нас всего тринадцать человек. Джудит, малышка Грейс, найденная Риком неделю назад, Генри, которому на вид лет одиннадцать, Ноа и Рэйчел, которым около девяти, и семеро пожилых людей: пять женщин и двое мужчин. У каждого взрослого по винтовке, у Генри пистолет, а у меня кроме ятагана на спине болтается автомат. Несмотря ни на что нужно стеречь периметр и стены. Мне даже как-то неудобно напрягать этим людей не самого молодого возраста, но выхода нет. –Генри,– обращаюсь я к мальчику,– бери детей и иди в самый дальний трейлер. Приглядывай там за ними и, если что-то случится, это рация твоя, сообщишь мне ,– отдаю мальчику рацию и он, не дожидаясь команды, собирает детей и направляется в трейлер:– Ваша задача следить за периметром. На каждую смотровую площадку по одному человеку. Не спускать глаз до прибытия наших. В случае чего– стрелять на поражение. Проходит два часа. Все это время меня не покидает плохое предчувствие. Я обхожу все посты, проверяю все замки на потайных ходах. И все равно мне страшно. Страшно за людей, уехавших на бой с Ниганом. Я буду чертовски рада, если этого чертового садиста прикончат там, выпустив в его тело десяток пуль, но в то же время кажется, что быстрая смерть для него - слишком слабое наказание. Поднимаюсь на смотровую вышку, сооруженную Иисусом и Аароном на вершине самого главного здания в Хиллтопе, и оглядываю территорию. Вокруг, далеко за стенами, простираются поля, темнеют леса. Солнце уже высоко поднялось над землей, но тут ветрено, поэтому я застегиваю желтую ветровку под самое горло, натягивая рукава на пальцы рук. Темные джинсы на мне износились, на коленках даже порвались, и из-за этого холодно еще и в ноги. Хмурюсь от ветра, заправляю короткие волосы под воротник куртки и достаю из кармана мятый конверт. Письмо Карла. Я так его и не прочитала. Задумчиво верчу его в руках. На слегка пожелтевшей от времени бумаге выведено черными чернилами мое имя. "Аери". Хмыкаю себе под нос - мне никогда не нравилось мое второе имя, но только Карл мог меня так называть. Мне нравилось, как он произносил имя, слегка растягивая букву а. Получалось, на удивление, красиво. Я не могу начать читать письмо сейчас - нельзя отвлекаться от наблюдения за периметром. Несмотря на то, что на всех вышках стоят часовые, я не могу перестать беспокоиться. Поэтому, снова спрятав письмо в карман, беру бинокль и оглядываю территорию за забором. С северной стороны на общину надвигается кучка ходячих. Я решаю не тратить патроны автомата, к тому же шумом можно привлечь и других. Поэтому спускаюсь во двор и направляюсь к трейлеру, в котором должны сидеть дети. -Привет, - приветствую я Генри, укачивающего на руках малышку Грейс, и сажусь рядом на диван. Мальчик кивает, не глядя на меня, спрашивает: -Как думаешь, мы справимся? -Я не знаю,- честно отвечаю я,- должны справиться. Нас много, у нас есть почти целая армия. И нашим людям есть, за что бороться. А когда знаешь, за что сражаешься, становишься сильнее. Мы молчим. Ко мне подбегает Джудит и, улыбаясь, обнимает мою ногу. Я встаю, подхватывая девочку на руки, прижимаю к себе и целую в кучерявые волосы. Та что-то говорит мне, но я не успеваю расслышать, что именно. Ее речь заглушает громкий стук двери в трейлер. - Какого черта?- ставлю Граймс на пол и подхожу к двери. Она не могла закрыться просто так. Если ее, конечно, не закрыли специально. И как только я берусь за ручку, пытаясь выйти наружу, за стенкой вагончика раздается автоматная очередь, пробивая его тонкие стены. -Ложитесь!- мой вопль не слышен в какофонии шума и стрельбы. Я падаю на пол, подползая к сидящей на полу и заливающейся слезами Джудит. Тяну на себя девочку, накрывая собою и пытаясь хоть как-то спрятать ее от пуль, свистящих так близко к голове. Автомат давит на спину, на свой страх и риск хватаю оружие и подскакиваю к окну. В ту же секунду стекло разбивается на тысячи осколков, которые разлетаются вокруг меня. Несколько впивается в руки, в спину, заставляя меня зашипеть от боли. На несколько мгновений залп огня прекращается и я, выглянув в окно и увидев человека, стреляю и попадаю сразу в голову. Мужчина средних лет падает на землю с пробитой головой. Кровь вытекает тоненькой змейкой окрашивая светлые волосы и падая на траву красными каплями. Выжидаю еще с минуту а потом выглядываю из окна и убедившись, что больше никого рядом нет, вылажу из окна, предварительно постелив на осколки, торчащие из рамы. Подхожу к трупу и замечаю на его поясе рацию. Осторожно снимаю прибор, и он сразу издает треск и шум, а потом слышится голос: -Эй, Дэн, какого хера ты там застрял? Черт побери, эти пятеро придурков меня тут заебали. Наша задача перебить всех оставшихся тут и устроить Королю, Вдове и Рику небольшой сюрприз в виде трупа его милой дочурки и еще парочки ребят, оставшихся здесь. Тут, кстати, много барахла, нам как раз еще нужны руки, чтобы вынести все отсюда. вчетвером мы можем это и не унести. Давай, гони сюда побыстрее, мы в этом музее. Отбой. Это Спасители. Черт побери, им нужно перебить нас всех. Я не знаю, где все люди с вышек, и что произошло с ними. Как Спасители оказались в здесь, в Хиллтопе? Что мне, черт возьми, делать с пятью детьми на руках? Или не пятью? Бросаюсь к окну и залажу в трейлер. Слава Богу, все целы, однако до ужаса напуганы. Отвожу их в туалет трейлера, в котором нет окон, проверяю пистолет и отдаю его Генри. -Сидите здесь тихо и запритесь. Я попытаюсь обезвредить всех, кто напал на нас. Если верить говорившему по рации человеку, их всего лишь трое. Если я не вернусь, никуда не выходите, пока не услышите наших. Если что-то случится- стреляй,-Генри кивает. Я целую всех детей и выскальзываю из трейлера. Руки дрожат от страха, сердце бешено колотится. Я все еще не представляю своего плана действий. Возможно лучшим вариантом сейчас будет остаться здесь, в трейлере, и дожидаться прибытия остальных. Если они, конечно, вернутся. Я смотрю на главное здание в Хиллтопе. Мэгги говорила мне, что тут, вроде как, когда-то, еще до апокалипсиса, был музей. Сейчас же там каждая комната переделана под барак, в котором живут минимум пять-шесть человек. Свинцовые тучи начинают потихоньку затягивать небо. Где-то вдалеке раздается раскат грома- скоро пойдет дождь. Я присматриваюсь к окнам музея, стараясь разглядеть там хоть кого-то. И спустя пять минут мои старания увенчиваются успехом. В одном из окон третьего этажа я замечаю мужчину. Вглядываюсь в бинокль и понимаю, что черты его мне поразительно знакомы. Это высокий блондин,машущий руками и что-то доказывающий кому-то по рации. Едва я вижу лицо, меня бросает в дрожь, а внутри рождается бушующая ярость. Черт побери, конечно я знаю его. -Рассел. Внутри меня все переворачивается. Память самовольно подкидывает мне картинки из прошлого, когда я находилась в плену у этого психа. Картинки насилия, пыток и издевательств, проводимых им надо мной, проносятся в голове как торнадо. Ярость растет с геометрической прогрессией, а вместе с ней просыпается желание мести. С самого первого дня моего прибытия в Святилище меня никогда не покидало желание прикончить его, заставить его поплатиться за все, что он сделал. Я подрываюсь на ноги и бегу в направлении к зданию. "Киара, остановись! Останься с детьми!"- появляется в моей голове мысль, но через несколько мгновений и пропадает. Я достигаю парадного входа за считанные минуты. Дубовые двери открыты настежь, за ними слышны голоса. Я заглядываю вовнутрь и, никого там не увидев, вхожу в огромный холл. Помимо Рассела здесь еще двое спасителей, и я должна найти их всех раньше, чем они меня или, что еще хуже, детей, и прикончить. Поэтому я обхожу первый этаж, и на складе с продуктами замечаю незнакомца. полноватый невысокий мужчина слишком занят, напевая себе под нос какую-то песенку и собирая всю нашу провизию с полок в огромный мешок. Его автомат беспечно лежит на столике в метре от самого мужчины, что делает его легкой мишенью для меня- я могу за одно мгновение добраться до него и перерезать глотку- так близко ко мне он стоит. На секунду я замираю, думая, что собираюсь убить совершенно незнакомого мне человека, беззащитного и не сделавшего мне пока что ничего плохого. Но я не имею права терять время. В два прыжка достигаю своей цели и вонзаю ятаган прямо в спину мужчины. Он замирает, оседает на пол, мне кажется, целую вечность. Ранение серьезное, но не убившее сразу. Мужчина смотрит на меня серыми глазами, в которых я отчетливо вижу испуг. Зная, что он потом все равно обратится в ходячего, закрываю глаза, замахиваюсь и пробиваю ятаганом череп. Лезвие проходит туго, кости твердые и оказывают сопротивление. Кровь брызгает мне на ботинки и штаны. Кажется, в такой тишине это звучит как взрыв. Достаю кинжал из раны во лбу. Крови становится еще больше, она вытекает из тела стремительно, заполняя воздух запахом железа. Вытираю ятаган об одежду трупа и выхожу из комнаты, притворяя дверь. Когда я успела стать такой? Я не моргнув глазом убила человека, равнодушно воткнув ему лезвие холодного оружия прямо в череп! Помнится, еще почти два года назад меня колотило после того, как я впервые пустила пулю в лоб незнакомцу, атаковавшему тюрьму. Я едва успокоилась, а мною убитый мужчина еще часто навещал меня в кошмарах. Так что же изменилось теперь? Обхожу второй этаж и никого там не нахожу. Вероятно, Рассел и его напарник находятся сейчас на третьем. Тихо поднимаюсь по лестнице и, стараясь не шуметь, заглядываю в первую комнату и тут же сталкиваюсь с мужчиной в проходе. Он выше меня, намного выше. Худой, нескладный, с большим носом и темными волосами до плеч он держит в руках коробку с вещами, которые, видимо, они собирались увезти в Святилище. Я не думаю ни секунды. Взмах турецким кинжалом- и из шеи Спасителя начинает хлестать кровь. Он роняет коробку, двумя руками пытается зажать рану на шее. Из тонких белых губ вырывается хрип. Худое длинное тело падает на пол, лицом вниз. Я растерянно смотрю на новый труп до тех пор, пока не чувствую смертоносное дуло пистолета, упирающееся мне в лоб. –Ну здравствуй, Киара. Рассел. Черт побери. Поднимаю голову. Парень смотрит на меня серыми глазами, в которых не скрывается самодовольство. Его губы изогнуты в ухмылке, такой противной, зловеще-ужасной. Мне становится страшно. – Какая встреча, никак не ожидал тебя встретить. Так надеялся, что ты сдохнешь в том пожаре, что мы устроили в Александрии. А ты выжила. Совсем как крыса. Нет, он не прав. Я всё-таки умерла в тот день, когда Александрия пылала в огне. Крепче сжимаю пальцами ятаган, что не остаётся замеченным. –Ты игрушки свои положи. Давай, будь хорошей девочкой и отдай мне свой ножичек,– пистолет сильнее давит на кожу лба, а Рассел протягивает свободную руку, призывая отдать ятаган ему. Сжимаю зубы, когда он отбирает у меня еще и автомат. Мы стоим в узком коридоре, с одной стороны которого располагаются комнаты, а с другой- перила. Рассел все еще держит меня на прицеле, обходит, подходя к перилам и скидывает мое оружие с третьего этажа. Я слышу глухой удар об пол. Кажется, именно этот звук и издают разбившиеся надежды на спасение. Но мне удается выбрать момент. Всего на секунду парень отвлекается, и я бью его ногой в пах, а потом ударяю по лицу. Все происходит слишком быстро, поэтому удары получаются слабыми, детскими. Но, несмотря на это, Рассел опускает пистолет. Отталкиваю его от себя и бегу вперед по коридору. За спиной слышатся брань и топот, а потом меня валят на пол. Я вскрикиваю, чувствуя на себе тяжесть чужого тела. Падение приходится на грудь, от сильного удара об пол в глазах начинает темнеть. Кожу головы начинает жечь огнем- Рассел схватил меня за волосы. Он тянет их вверх, а потом сильно ударяет меня лицом об пол. Нос и лоб пронзает острая боль. Я кричу, ощущая горячую кровь под носом. Становится трудно дышать. Нападающий тянет меня за волосы вверх, принуждая встать. Как только я оказываюсь на ногах, меня хватают за шею, перекрывая доступ кислорода. Чувствую позади себя перекладину перил, и ужас становится еще сильнее: дальше ничего нет. Дальше лишь пропасть в три этажа. -Что, теперь тебе страшно, да?-у уха раздается мерзкий шепот. Я почти ничего не вижу-все двоится перед глазами.Хватаюсь руками за шею, стараясь ослабить хватку пальцев Рассела на ней, впиваюсь ногтями в кожу блондина так сильно, как только могу. Это не помогает. -Катись к черту,- слова даются трудно.Чувствую как подо мной хрустят перила. -Твои люди сдохли там на поле, Рик лично видел казнь твоих друзей. Всех и каждого. Мы пришли добить все, что осталось от вашей жалкой кучки идиотов, решивших, что могут победить Спасителей. Наивные кретины!- он буквально выплевывает эту фразу,- Так сдохни же и ты, тварь! Перила скрипят и ломаются. Толчок в грудь получается слишком сильным. Я успеваю увидеть только лицо Рассела: уродливое, смеющееся и с оцарапанной бровью. Лицо Рассела- это последнее, что я вижу, прежде чем падаю вниз. Кажется, лечу я вечность. Время растягивается, мой крик тонет в спертом, пыльном воздухе главного здания колонии Хиллтоп. А потом сильный удар об пол заставляет меня замолчать, а порции просто адской боли раскатится по всему телу. В ушах шумит, спина болит неистово, голова тоже.Однако главным очагом боли, как мне удается понять, является левая нога. Я едва нахожу силы поднять голову и, когда у меня выходит это сделать, глаза наполняются слезами. Жуткая рана прямо над щиколоткой, из которой льется кровь и, о ужас, видна кость. Открытый перелом болит невыносимо, боль от него смешивается с болью от удара об пол, принося невероятные мучения. Где-то сбоку раздаются шаги, и я, повернув голову, вижу размытый силуэт Рассела. Теперь я абсолютно беззащитна перед ним, эта уязвимость пугает. В какой-то момент я понимаю, что это все, что это конец моего пути и моей жизни. А, когда вижу в руках мужчины пистолет , понимаю, что это правда. в ушах начинает шуметь, щеки хочется утереть от слез, но я не могу. Мне больно и я устала. Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся твоя жизнь. Но со мной такого не происходит. Все, что я вижу- это Рассел поднимающий пистолет и целящийся мне в грудь. Я вздыхаю и закрываю глаза. -Давай,-шепчу я, а затем звучит выстрел. ************************************** Когда они возвращаются в Хиллтоп, Мишонн почти сразу понимает: что-то произошло. Что-то ужасное. На вышках нет ни одного часового, община встречает их гробовой тишиной. Рик тоже настораживается и дает приказ всем проверить все трейлеры. Как минимум один часовой точно должен был встретить их, ворота общины открыты настежь, а это не может не настораживать. Первая мысль: где дети. Киара должна была остаться с ними, а Мишонн знала, что девушка сделает все, чтобы защитить их. Мишонн, Рик, Дэрил и Кэрол закрывают ворота, и лучник отстреливает случайных ходячих, пришедших на шум автомобиля, когда из бывшего музея раздается крик. Сначала Мишонн думает, что ей показалось, но когда видит вздрогнувшую Кэрол и обернувшегося на здание Иисуса,понимает: ей не показалось. Они бегут к крыльцу центрального здания Хиллтопа, выхватывая уже давно спрятанное оружие из ремней. Дэрил и Рик первыми добираются до дверей. Диксон сжимает арбалет в боевой готовности, а Граймс на ходу проверяет патроны в кольте. Мужчины открывают двери, закрывая собой Мишонн, Тару и Кэрол. Из-за широких плеч стоящего впереди ее Дэрила Мишонн не может разглядеть что там впереди, поэтому содрогается от звука выстрелов, прозвучавших с интервалом в полсекунды. Потом раздается звук падающего тела, и тихий шепот Рика: -Твою мать. Темнокожей женщине все- таки удается выглянуть вперед. Рядом слышится вздох Кэрол и сбоку Тара зажимает рот ладошкой. Мишонн первая двигается с места, она бросает катану на пол и подбегает к девушке, лежащей на полу. -Киара! Желтая ткань ветровки девушки насквозь пропиталась кровью в районе живота. Алая жидкость стекает на пол, расползаясь огромной лужей. Мишонн садится на колени, пытаясь зажать ранение девушки, но ничего не выходит.Это ей не поможет. -Мы поможем тебе, ты только не бойся, хорошо,- говорит Рик. Он гладит ее по рыжим мокрым волосам, расстегивает дрожащими руками ветровку для осмотра раны. -Нет,- шепчет Киара. Кожа лица ее бледная, почти синияя, а под носом размазана кровь.Девочка хватает тонкими холодными пальцами запястье и пытается улыбнуться. губы ее окрашиваются в красный, Киара медленно закрывает глаза. -Все хорошо,- шепчет она,- все хорошо. -Черт побери,- произносит Мишонн и прячет лицо в ладонях. ****** -Она хотела бы этого,- тихо произносит Дэрил, –быть похороненной здесь. Александрия встретила их полусожженными зданиями, разрушенными клумбами сухих августовских цветов. Мишонн даже удивилась, когда местное кладбище оказалось неповрежденным. На могиле Карла рядом уже подросла трава, которую женщина вырвала, пока Рик и Иисус копали новую яму. Теперь, когда на одну могилку тут стало больше, на душе стало еще паршивее. -Да, хотела бы. Она бы хотела быть рядом с теми, кто был ей дорог,- отвечает женщина. Джудит, стоящая рядом, кладет на рызлую землю и деревянного креста маленький букетик ромашек. Пора возвращаться домой, думается Мишонн. Она в последний раз подходит к кресту, касаясь его пальцами. -Спи спокойно, Киара. Теперь у тебя все будет хорошо.