Winnie the Pooh

Квартира была просто огромной. Гостиная и кухня в ней были объединены в одну комнату, создавая простор, который, казалось, заканчивался где-то за горизонтом. В квартире находилось три спальни: моя, Гарри и гостевая. Я поймала себя на мысли, что третья спальня вполне могла предназначаться Элли на случай, если мне будет нужна усиленная охрана. Не хотелось думать, что такой случай представится. Стайлс, зайдя в квартиру, дотащил чемоданы до комнат и сказал, что здесь его работа до завтра закончена, закрылся в своей комнате и больше не выходил. — Он ещё тот гаденыш, правда? — Ты хорошо знаешь его, да? — задала я вопрос, который мучил меня всю дорогу до квартиры. Гарри и Элли обменивались недовольными фразочками в сторону друг друга, и создавалось впечатление, что они терпеть друг друга не могли вот уже долгое время. Элли рассмеялась, и я не поняла причину ее веселья. — Нас познакомили неделю назад, — начала рассказывать девушка. Мы раскладывали коробку с надписью «Украшения», которую привезли из моей старой комнаты. В ней были свалены всевозможные фигурки с моими любимыми сериальными героями, плакаты, изображавшие моих любимых музыкантов, и прочее. В гостиной моего нового жилища было довольно много полок, по которым это все можно было расставить. Оформление нового места отвлекало от тревожных мыслей. Ещё больше помогала Элли своим рассказом, потому что она не давала моим мыслям вновь устремиться к родителям. Их с Гарри познакомили на прошлой неделе. Элли была воодушевлена моим делом с самого начала. Ещё когда она была студенткой (а выпустилась она всего лишь полгода назад), девушка мечтала поработать агентом под прикрытием. И вот, мечта сбылась. Элли изучила мою биографию, составила себе новую, даже начала вживаться в образ нового персонажа. Ее увлекло это занятие (в конце концов, она была почти что актрисой, только намного круче — потому что играть надо было так хорошо, чтобы реальные люди поверили в ее реальность), и она не могла дождаться момента знакомства со своим напарником. Лиам расписал Гарри в лучших красках, Элли просто не терпелось с ним пообщаться: ведь это такой опытный агент, с такой… историей за плечами! А на деле молодой человек оказался ленивым. Ему было наплевать на всю работу, на меня и мою историю, ему лишь хотелось поскорее выбраться из тюрьмы. — Мы поругались с ним уже через десять минут, — рассмеялась Элли. — И?.. — Мы больше не общались, — пожала плечами девушка. К окончанию рассказа моей новоиспеченной подруги гостиная была обставлена и теперь выглядела так, словно в ней жили уже несколько лет. Я улыбнулась. Мне нравилось, когда места были обжиты. Мне даже стало немного легче, но взгляд наткнулся на фигурку, подаренную мне родителями за победу в каком-то конкурсе, и я почувствовала, как меня снова накрыла безумная тоска. Элли глянула на свои часы и сообщила, что уже совсем поздно, а завтра с утра нам нужно будет идти на занятия. — Ты уходишь?.. — ответ был очевидным, но время так быстро пролетело, и я совсем забыла, что Элли живет не здесь. А я живу. С Гарри. Который так и не вышел из комнаты, и я начинала задумываться, жив ли он вообще. — Увидимся завтра, — Элли поцеловала меня в щеку, словно мы были лучшими подругами уже очень давно. Дверь за ней закрылась, и я почувствовала, как же я была одинока. Я надеялась, что Гарри выйдет, и мы хотя бы немного поговорим. Я понятия не имела, о чем: может, мы просто поругаемся или что-то вроде того. Но мне хотелось, чтобы он показался, заставил меня почувствовать, что я не совсем одна. Но он этого, конечно же, не сделал. Я достала свой телефон, чтобы зайти в «Твиттер» и пообщаться со своими школьными подругами. Но у меня даже телефон был другой. И модель, и сим-карта, и даже аккаунты в соцсетях. Друзья там были совсем другие, не такие, как на моих настоящих страницах. Эти «друзья» были либо ненастоящими страницами, либо другими сотрудниками ФБР. Я чувствовала себя так, словно со всех сторон меня окружили, и даже дышать было трудно. ФБР было везде. Опасность была везде. А настоящих людей вокруг не было. Я зашла на страничку своей школьной подруги — Сьюзи Грэм. Она сегодня тоже переехала в общежитие университета, в котором ей предстояло учиться. Вся ее стена была заполнена фотографиями Сьюзи с ее новыми соседками, коробок, которыми была завалена комната, шмотками из этих коробок… Помимо новых фотографий на странице моей подруги были изображения с выпускного. Сьюзи участвовала в массовом «квесте» по подливанию алкоголя в пунш. Она и еще четверо наших одноклассников преуспели в этом деле. У Сьюзи там была самая легкая роль — ей нужно было отвлечь учителя, ответственного за дисциплину. Учитель был молодым и легко откликающимся на флирт. Сьюзи, как прекрасной актрисе, дали больше всех выпить, что было видно на всех наших совместных фотографиях: я там улыбалась, а Сьюзи либо разговаривала, либо пела, либо раздевалась. Данные изображения собрали больше отметок «мне нравится» на ее странице, чем какие-либо еще. Листая изображения, я думала, как же сильно мне хотелось, чтобы мой первый день в колледже выглядел именно так: куча новых знакомств, «стаканчик за отличных соседей», совместный разбор коробок с вещами (да, у меня это было, но все равно этот процесс протекал в какой-то траурной атмосфере), примерка платьев и футболок друг друга… А я сидела одна в квартире, которую я не просила, с парнем, который, казалось, уже стал меня недолюбливать, и в такой депрессии, что можно было сразу ложиться в гроб. Мне очень хотелось домой. Я хотела позвонить родителям, но и это было запрещено. Мистер Пейн сказал, что мама и папа будут звонить мне по четвергам в восемь вечера с разных номеров. Им также создали поддельные страницы в «Фейсбуке», но они сейчас не были активны. Думаю, там родители появляться тоже будут ненадолго. Я всхлипнула и поплелась в комнату, которую теперь мне нужно было называть моей. Я завалилась на кровать, чувствуя, как начинаю плакать, словно маленький ребёнок. Комната была красивой, но у меня в голове промелькнуло, что я не чувствовала себя здесь уютно. Я могла бы обжиться здесь, быть счастливой, но сейчас мне казалось, что стены смотрели на меня как-то недружелюбно, что, как только я усну, они меня съедят. Это было до безумия глупо. Я подскочила, подошла к своему чемодану и вытащила оттуда мишку Руди. Игрушка смотрела на меня так, словно понимала без лишних слов. — Все так хреново, Руди, — прошептала я, снова садясь на край кровати. — Как ты думаешь, мы справимся? Мишка не ответил, и я прижала его к груди. Он был моей единственной связью с домом. А в соседней комнате царила тишина.