Сборник драббликов разных лет

В здании правительства Британии темно. Чиновники средней и не совсем средней руки уже давно разошлись по домам, обслуживающий персонал последовал примеру своих шефов, и даже охрана закончила традиционный обход. На всём первом этаже свет горит лишь в одном просторном кабинете. Майкрофт Холмс третий час подряд не сводит глаз с отчётов МИ-6 о ситуации в КНДР. Конечно, дипломатов вывезли сразу, едва появилось официальное предупреждение северокорейского руководства об отсутствии гарантий безопасности для иностранцев. Семьи британских верноподданных благополучно сошли с трапа самолёта на землю Туманного Альбиона, но вот вся ситуация… Это поигрывание мускулами и игра на нервах лидеров двух корейских государств, ядерный шантаж и демонстративное наведение баллистических ракет друг на друга… Ничего нового, войны стары как мир, однако терпения и времени всё равно отнимают много. Дочитав последнюю сводку, Майкрофт устало растирает ладонями глаза и встаёт. Ему вообще привычно задерживаться вот так на работе, он ценит наступающую при этом тишину, не прерываемую личными обращениями и телефонными звонками. Отличные условия для серьёзных размышлений. Вот только у медали есть и другая сторона — время такого дополнения к трудовому дню постепенно увеличивается с начальных 10-15 минут до нескольких часов. И лишь одной вещи пока удаётся избегать — Майкрофт никогда не засиживается в кабинете до утра. Постояв, он неторопливо подходит к небольшому круглому столику. Плеснуть виски в стакан, на два пальца, совсем не сложно. И это не какое-то острое желание, но всего лишь способ отметить окончание пятницы. Впереди два выходных дня… Сделав глоток, он возвращается за стол, где ноутбук успел перейти в спящий режим. Бескрайнее искрящееся водное пространство. Бирюзово-синее, изумительно естественное и притягательное. Майкрофт разглядывает его несколько минут, а потом допивает виски, запрокидывает голову, расслабляясь в кресле, и прикрывает глаза. …Ласковые волны накатывают на галечный берег, разбиваясь о волнорез тучей брызг. От крупных капель было бы неприятно, но мельчайшая водная пыль — совсем другое дело. Она оседает на лице и кистях рук, охлаждает сквозь рубашку и брюки — с чем ей помогает морской бриз. Это… приятно, ровно столько, пока шелест волн не прерывает низкий голос: — Глупо и непродуманно, Майкрофт. Подставляться волнам в костюме и туфлях… Поскользнуться не боишься? Он поворачивает голову вправо и вниз, замечая Шерлока, который, сидя на краю волнореза в расстёгнутой рубашке и закатанных до колен брюках, с явным наслаждением болтает ногами в воде. — Меня могут отозвать в любой момент, как тебе доподлинно известно. Губы Шерлока кривятся в усмешке, когда он переводит взгляд с пальцев на ногах на брата и неожиданно крепко хватает его за запястье. — Я столкну тебя в воду, если ты не снимешь это с себя. — Ты не посмеешь. — О, неужели? Не вижу ни одного обстоятельства, способного мне помешать. — Шерлок. — Майкрофт. Глаза в глаза, прищуренные, одинаково голубые — гораздо ярче обычного, благодаря отражению в них этих волн, но… понимающие и привычно просчитывающие друг друга. Майкрофт тянется к галстуку свободной рукой, демонстративно ослабляя узел. Затем скидывает с плеч пиджак, так что он частично падает на Шерлока, и расстёгивает пуговицы рубашки. Дождавшись последней, Шерлок тянет брата вниз, вынуждая сесть на нагретый солнцем монолит, и лишь тогда отпускает запястье, возвращаясь к шевелению ногами в воде. Растерев освобождённую руку, Майкрофт кладёт подальше от края волнореза пиджак, галстук, а затем ставит рядом с ними и чёрные туфли с носками. Закатать брюки до колен — дело нескольких секунд. Они долго сидят вот так: в распахнутых рубашках, в лучах солнца и водной пыли, держась пальцами за край волнореза и лениво водя ногами в неторопливо накатывающих волнах. — Твой постоянный образ для релаксации, Майкрофт. Море — понятно, вода успокаивает. Но почему он всё время включает в себя меня? — Видимо, мне хочется быть уверенным в том, что ты в безопасности, — пожимает плечами Майкрофт, поворачивая голову к брату. — А здесь тебе ничего не угрожает. Губы Шерлока кривятся в усмешке. — Определённо. Как быть с «забота — не преимущество»? — Забота — слабость, Шерлок. Как и любая привязанность. А слабости — это не преимущества, а уязвимые места. — Самое нелепое оправдание из всех, что я слышал. Тобой руководят сантименты, Майкрофт. Называй вещи своими именами. — Ну, если ты так хочешь… — О, нет. Признаний я не вынесу. Лучше смотри на море. Волны. Солнце. И кстати, тебе звонят. …Майкрофт просыпается от негромкого сигнала. Нажимает кнопку приёма, устало прикладывает мобильник к уху и слушает сбивчивое бормотание одного из агентов. Шерлок снова влип в переделку, и нужно вытаскивать его с очередного склада, наполненного угрожающими типами. Как может один и тот же человек быть главным источником беспокойства и лучшим мыслеобразом для отдыха — для Майкрофта загадка. Но он не мешает Шерлоку приходить в цветные сны и сидеть рядышком на краю волнореза, любоваться морским пейзажем и говорить ни о чём.