Сборник драббликов разных лет

У Майкрофта Холмса есть множество ритуалов. Он консервативен, педантичен и трудновыносим на близкой дистанции. Работать на него адски сложно из-за перфекционизма и нетерпимого отношения к малейшей небрежности, непомерно высоких требований ко всему и всем. Однако Антее это удаётся более семи лет, что многие коллеги считают всамделишным чудом, тайком перешёптываясь у неё за спиной. Никто не знает, откуда она черпает силы. Никто не понимает, почему она до сих пор не устроилась в какую-нибудь мегакорпорацию с перспективами продвижения по карьерной лестнице и предпочитает довольствоваться ролью девочки на побегушках. А её объяснение: «Мне просто нравится моя работа», — считают глупостью и отговоркой. Ей безразличны сплетни знакомых. И когда она в очередной раз слышит шепотки за спиной — старшие поучают новенькую, посвящая в тайны всего и всех, — то лишь усмехается уголком губ, набирая в смартфоне послание заместителю министра обороны и ожидая, когда закончится рабочий день. Через час в этом крыле здания не остаётся никого. Ещё через пять минут она замыкает изнутри дверь в приёмную, гасит две забытые коллегами настольные лампы и заходит в кабинет своего шефа. — Все ушли, сэр. — Прекрасно. Несколькими нажатиями клавиш Майкрофт выходит из базы данных и выключает ноутбук. Его он отодвигает подальше, после чего отъезжает в кресле почти до стены, оставляя свободное пространство между собой и столом. Антея привычно занимает его, спокойно улыбаясь, пока Майкрофт, привстав, расстегивает и снимает с нее пиджак, а затем часы и блузку. Закончив с этим, он усаживается обратно в кресло, а Антея — на краешек стола. Она закрывает глаза, когда Майкрофт берёт её за левую руку и начинает аккуратно разминать запястье… Четыре года. Именно четыре года назад он предложил сделать это в первый раз, заметив, что у помощницы из-за постоянного печатания на коммуникаторе к вечеру немеют руки. Всего лишь лёгкий массаж, в меру полезный и неспешный. А потом завёл за правило регулярно его повторять. Чаще всего, они ничего друг другу не говорят. Оба размышляют, каждый о своём, слушая тишину и отдыхая после рабочего дня. Да и вообще, за семь лет Майкрофт и Антея научились пониманию без слов, развили в себе способность предвидеть реакции и ответные фразы до того, как они будут произнесены вслух. …Когда Майкрофт касается правой руки, Антея смотрит на него. Ей достаточно просто смотреть, получая наслаждение от молчания, разделенного двоих. Это роскошь, недоступная для понимания большинства людей, кому не приходилось по долгу службы каждый день говорить и слушать более восьми часов подряд. Минуты тишины — что может быть ценнее их? Запястье… пальцы от кончиков до основания, каждый сустав… тыльная сторона и ладонь… Отработанная техника, выверенные сила нажатия и интенсивность растирания. Практически научный подход или, по крайней мере, недилетантский, уж точно. Первая часть ритуала выполняется всегда. Дальнейшее зависит от желания сторон. Сегодня оно есть. Закончив и с правой рукой, Майкрофт мимолетно касается губами кончиков длинных пальцев. Затем откидывается на спинку кресла и легко тянет Антею к себе, предлагая сесть. Она боком устраивается у него на коленях, тут же заботливо ослабляя узел галстука и отцепляя часы на цепочке, чтобы временно отправить их на стол. Майкрофт привычно расстёгивает пуговицу на юбке Антеи, чтобы пояс не впивался в живот. Проводит ладонью вверх по спине, проверяя, не давит ли застёжка между лопаток, и, убедившись, что нет, приобнимает за плечи. Они могут просидеть вот так долго, не один час. И из всех бонусов, получаемых от работы, превыше всего Антея ценит именно этот — возможность вот так согреваться о самого ледяного из британских политиков, полулежать на нём, вслушиваясь в ровное дыхание и успокаивающее биение сердца, и время от времени чувствовать лёгкие поцелуи в макушку или висок. Иногда они оба засыпают. Иногда позволяют себе откровенные ласки, разделяя удовольствие на двоих или лишь даря его другому. Но чаще просто наслаждаются близостью без слов, о которой нет нужды знать никому и нигде и которую оба ценят до крайности высоко. Это лучшее, что случается с ними за день, — минуты уютной тишины наедине друг с другом и с собой.