Сквозь приключения

      И все же меня угораздило. Даже новость о том, что я вдруг оказалась довакином, не так меня огорошила, как внезапно открывшийся дар Слышащего Темного Братства. И что же теперь делать? Астрид смотрит волком, будто я в чем-то виновата, шут разговаривает елейным тоном и ходит по пятам, но мне почему-то кажется, что он скорее хочет меня убить, чем угодить новому слышащему. Мать Ночи оказалась-таки не просто телом мертвой тетки, а своего рода якорем для проводницы воли Ситиса. Обитатели убежища странно на меня косятся, видимо, еще не знают, как реагировать на подобные новости. Я пыталась поговорить с Астрид, убедить, что я вовсе не претендую на ее место королевы карликового королевства, правда, в других выражениях, на что она только хмыкнула - не поверила, а все потому, что привыкла всех по себе судить. Да уж, она бы от такой возможности не отказалась.       Старик Фестус, прибыв в убежище, очень удивился моему новому статусу, но, чему-то посмеявшись, сказал, что оно и к лучшему, и объяснил, что, по сути, слышащий является как бы главой братства. У него в подчинении находится Черная Рука - четыре лучших ассасина, которые и связываются с заказчиками и доносят контракты до глав убежищ. Ну а у каждого из них были свои помощники рангом пониже - а то попробуй успей по всей империи, убежищ ведь гораздо больше, чем четыре, и расположены они в разных провинциях.       Так было раньше, однако сейчас все братство уместилось в одном убежище, а потому мне предстоит выслушивать приказы от Матери Ночи, потом передавать их Астрид, общаться с заказчиками и даже выполнять контракты, ведь глава убежища хочет, что бы я ей подчинялась. Пока все было спокойно, и Мать Ночи молчала, но я уже хотела сбежать отсюда.       В один из не самых лучших вечеров, я осталась в зале одна, у камина с бутылкой меда, и предавалась унынию. Потрескивание дров и мягкое красное тепло успокаивали, но глухое раздражение на все происходящее никуда не девалось - я страшно не люблю, когда меня пытаются ограничить, а ведь именно это сейчас и происходит.       -Ты удивительно мрачная в последние дни, - на соседний стул присела Габриэлла.       -А, - я махнула рукой и отхлебнула из кружки, - радостных событий в жизни совсем немного. Мне уезжать через две недели, а тут такая каша заварилась... Данмерка улыбнулась, закинула ногу на ногу и подколола:       -Тебе просто нужно расслабиться, по-женски. Я только фыркнула.       -Сколько скепсиса, - Габриэлла наклонилась поближе. - А я, между прочим, совершенно серьезно. Когда ты последний раз вылезала из своих доспехов?       -Не так давно, как ты думаешь, - процедила я сквозь зубы. Не люблю такие разговоры, подобное всегда заставляет меня нервничать. А вот данмерку, судя по всему, моя реакция позабавила.       -Но и не так недавно, как нужно для душевного спокойствия.       -Слушай, ты думаешь, мне так легко кого-то найти? - вспыхнула я, не то от злости, не то от смущения. Габриэлла захихикала, и выдала:       -Я думала, у вас что-то с Назиром.       -Нет, он в статусе отца, с тех пор как подарил мне розу пустыни, - я даже обижаться не стала. Откуда ей знать о наших обычаях? А со стороны и правда, могло показаться, что у нас какие-то особые отношения. Зато следующим своим предложением Габриэлла полностью огорошила:       -Ну, тогда у тебя есть еще один вариант, который ходит за нашей слышащей хвостиком и готов пылинки сдувать. Один приказ, и... Я не выдержала и расхохоталась. Серьезно - шут? Он, конечно, фанатично предан самой сути братства, и мне, раз уж я слышащая, а деваться ему некуда. Но предложить “использовать свою власть” таким образом могла только Габриэлла. Она та еще язва, но вот сейчас очень даже подняла мне настроение. Я тоже решила отшутиться:       -Кандидаты ниже меня ростом даже не рассматриваются. Данмерка рассмеялась:       -Так ты у нас любительница рослых нордов? Жаль, Арнбьорн уже занят, - она смахнула воображаемую слезу, - но, по правде, Цицерон выше тебя. Я недоверчиво покосилась на собеседницу.       -Оставляю тебя наедине с твоими мыслями, - Габриэлла улыбнулась напоследок и вышла. А вот я осталась сидеть, возмущенная до глубины души. Разве шут выше меня?       На следующий день я решила присмотреться. Рыжий проводил утренние и вечерние часы, ухаживая за телом Матери Ночи, а вот все остальное время вертелся рядом, поэтому возможность понаблюдать за ним появилась еще до обеда. Цицерон кривлялся, паясничал, сыпал колкостями и сарказмом, вслух жалел себя и восхвалял нашу покровительницу. И никто в убежище не обращал на него внимания, не воспринимал всерьез. Я с удивлением заметила, что движется он абсолютно бесшумно, щурится, чтобы окружающие не видели направления его взгляда, постоянно держит всех в поле зрения, а придурковатостью поведения внушает окружающим ложное чувство безобидности. Шут оказался вовсе не безумцем, скорее, хитрецом, к которому слишком плотно приклеилась маска. Это было неожиданно, и неприятно вдвойне, поскольку Цицерон заметил мое пристальное внимание, вот только сделал вид, что ничего не понял. Слинять из убежища захотелось еще сильнее, но в тот же день снова заговорила Мать Ночи.       -Подойди, - услышала я властный приказ за ужином. Испытывать терпение нашей покровительницы не хотелось, поэтому я вышла из-за стола, отмахнулась от удивленных взглядов, и прошла в комнату, где располагался гроб Матери Ночи.       -Ты своевольна, дитя, - в шелестящем голосе слышалась усмешка, - но мне это нравится. У нас было довольно послушных беспрекословных слышащих, неспособных прочувствовать внешний мир. Были и подобные тебе, независимые, принадлежащие не только братству. Время покажет, чем все обернется. А сейчас передай Астрид, что Горлиф Ретис из Маркарта провел темное таинство.       Я вздохнула, и поняла, что на время монолога выпала из реальности - опять валялась на полу, видимо, без сознания, а рядом сидел шут.       -Слышащая, очнулась? - он как-то хищно усмехнулся, или мне уже начало мерещиться то, чего нет, из-за паранойи, - Мать Ночи не желает зла своей слышащей, ты вскоре привыкнешь, - заверил шут и поднял меня с пола за плечи. Я, поморщившись, потерла саднящий затылок - видно, хорошенько приложилась.       -Нужно найти Астрид, - желая поскорее отделаться от назойливого внимания, сказала я, и вышла прочь. Нордку долго искать не пришлось, она как раз бодрым шагом направлялась в мою сторону.       -Алъяра, что произошло? – требовательно спросила она.       -Мать Ночи сообщила, что был проведен ритуал. Горлиф Ретис из Маркарта вызывал Темное Братство, - сообщила я, чувствуя, как волнами накатывает головная боль. Вот это, кстати, было неожиданно – ни с одним из даэдра у меня не было таких проблем после общения. Мать Ночи, правда, не даэдра, но сравнивать мне больше не с чем.       -Хм, что ж, - протянула Астрид задумчиво, - нужно отправить кого-нибудь проверить твои слова. – Ну, конечно, как же она могла не уязвить. Мои слова... Пусть и дальше отрицает, если ей так удобно. Я больше ничего не сказала и ушла в свою комнату – хотелось отдохнуть, день был абсолютно безрадостный.       В Маркарт отправился Визара, вернулся через неделю с новостями и наградой, доложил мрачной Астрид о выполнении задания, а мне улыбнулся, показав свои жуткие клыки, сказал:       -Ты словно благословение самой Матери Ночи, - и был таков. А я осталась наедине с раздраконенной Астрид. Вот только нордка не показывала, какая буря творится у нее в душе, зато во взгляде я прочитала пожелание мне сгореть в драконьем пламени. Сидеть в убежище было скучно. Мать Ночи еще дважды говорила со мной, передала информацию о контрактах, и вскользь намекнула о том, что я могу отлучиться на какое-то время. Это было неожиданно, я-то думала, что меня будут удерживать всеми возможными способами, но решила не сушить себе голову, и пользоваться возможностью, пока дают. Так что на следующее утро покинула убежище пораньше – очень хотелось избежать встречи с Астрид или Цицероном.       До фермы, где осталась на постой моя лошадь, я добралась к полудню, и застала хозяина – пожилого бретонца – за чаем. Мужик развалился на скамье, подставил лицо солнцу и расслабленно вздыхал. Хорошо, наверное, быть пожилым фермером с кучей взрослых сыновей, которые могут за тебя работать.       -День добрый, хозяин, - крикнула я от калитки. Бретонец вздрогнул, расплескал чай и в недоумении посмотрел на меня, видимо, силясь вспомнить. Но вот его лицо озарилось пониманием, тут же сменившимся выражением вселенской скорби и обреченности, что очень мне не понравилось.       -Добрый день, довакин, - с напускным почтением, произнес бретонец, имя которого я так и не вспомнила.       -Двадцать дней вышли и я, как обещала, вернулась за своей лошадью. Ты ведь помнишь наш уговор?       -Помню, конечно, как забыть, - закивал хозяин, - проходи в дом, пообедаем вместе, отдохнешь с дороги.       -Спасибо, уважаемый, однако, я спешу, - я прошла за калитку и приблизилась к заметно занервничавшему мужику.       -Понимаешь, э-э, твоя лошадь, - бретонец шарил по двору глазами, наверное, ища поддержки, ну или, думая о побеге. Все, пропало мое средство передвижения.       -Ну, говори уже, - нахмурившись, потребовала я. Грозный вид, в сочетании с доспехами из кости дракона, всегда производил сильное впечатление. Вот и бретонец побледнел, отступил на несколько шагов, и заюлил:       -Я сам следил за ней, кормил лучшим овсом, каждый день мои сыновья выводили ее на выгон... но стала хиреть скотинка, может, скучала по хозяйке, и два дня назад померла. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза, уговаривая себя, что уже без толку злиться, но... Как можно было извести абсолютно здоровую лошадь за двадцать дней?!       -Признавайся, паршивец, продал? – зарычала я, не сдержавшись. Бретонец весь затрясся, попытался сжаться, но соврать не посмел:       -Продал, - и зажмурился, ожидая, что я зарублю его на месте. Так, спокойно. Что бы на это сказала Арания? Испепелила бы наглеца на месте! Попытка воззвать к хладнокровию через совесть нашего отряда провалилась, но позволила отвлечься хотя бы на пару секунд. Какой прок от моей злости сейчас, если надо решать проблему?       -Но я могу предложить вам свою повозку, доедете до Фолкрита, там сможете выкупить другую лошадку... Яростно зарычав, я выхватила меч и двинулась на бретонца – он предлагает мне возвращаться обратно и покупать какую-то лошадь! Надо думать, еще и за свои деньги!       Фермер взвизгнул и бросился наутек, на шум сбежались его сыновья и быстро оценили ситуацию. Один схватил отца и затащил в дом, двое других бросились ко мне, повисли на руках и одновременно заговорили:       -Мы все отработаем! Отец не виноват! Позволь нам все объяснить! Я глубоко вдохнула, выдохнула, стряхнула фермеров с рук и уставилась на правого, как самого старшего:       -Ну?       -Нам очень срочно нужны были деньги, чтобы выкупить закладную на ферму. Отец не хотел врать, но деваться нам было некуда – или продавать лошадь, или остаться без крыши над головой и средств к существованию.       -Сколько же вы за нее выручили? – я нахмурилась.       -Почти три тысячи, - обреченно признался парень, а я даже присвистнула – это в три раза больше, чем обычная цена за коня в любой из конюшен Скайрима. – Здесь проездом в Маркарт был какой-то вельможа из Сиродила, и ему очень хотелось заиметь лошадь довакина. Прости нас, но упустить такой шанс мы не могли.       Я даже рассмеялась. Ловко фермеры продали самую обычную лошадь за тройную цену. Да и кто бы устоял перед таким предложением? Вот только ехать мне не на чем.       -Мне-то что делать? Вы продали мою собственность, оставленную вам на сохранение, не говоря уже о том, что мне нужно быть в Вайтране через четыре дня.       -Мы готовы оплатить покупку новой лошади, но только не сейчас, у нас пока нет денег, - ответил парень слева и потупил взгляд.       -Оставайся на ночь, завтра здесь пройдет повозка нашего знакомого торговца, он сможет довезти тебя до Вайтрана, - предложил старший. Я смерила братьев задумчивым взглядом:       -Мне нужна расписка, где вы обязуетесь выплатить тысячу золотых, скажем, через год, когда я снова появлюсь здесь, и бесплатно брать на постой в течение этого года любую другую мою живность.       Старший счастливо вздохнул, видимо, они не надеялись, что я их вообще пощажу, закивал и заверил на словах, что они обязательно все выполнят, и расписку дадут, и вообще - гость дорогой, проходи, располагайся. Меня провели в дом, накормили, напоили, разместили со всеми удобствами, и вообще всячески старались угодить. Жена хозяина фермы, Матильда, развлекала разговорами, тут же присутствовали две ее невестки, сам старый бретонец посчитал за лучшее не попадаться мне на глаза, и где-то прятался. На следующий день меня так же собрали в дорогу, и с пожеланиями доброго пути отправили на повозке их знакомого торговца из Фолкрита. Расписку, кстати, я все же получила.