Часть 2
20 февраля 2018 г., 23:54
Снова вечер в уютном кафе, которое они посещали каждый раз, когда появлялась свободная минутка. В последнее время встреч было все меньше, так как популярность компании Джина росла, и график руководителя стал таким плотным, будто Джин был каким-то знаменитым айдолом. Что ж, с его внешностью и вокальными данными это возможно, Юнги часто говорил, что хёну стоило рассмотреть вариант трейни в какой-нибудь компании или модели, но Джин лишь отмахивался, и, смеясь, отвечал, что с его тягой вкусно покушать это невозможно, а айдолам приходится всегда следить за своим питанием, чтобы не располнеть и не потерять карьеру. Джин, действительно, поднялся по карьерной лестнице, наверное, потому, что все свое время проводил на работе, то и дело разбираясь с кучей важных бумаг, ведя переговоры и подписывая новые контракты. Но при встречах с Юнги работа отходила на второй план, они предпочитали говорить на отдаленные темы, чтобы хоть как-то отвлечься и расслабиться от повседневной рутины, преследующей обоих. Возможно, это и из-за того, что никто из них ничего не смыслил в профессии другого. В любом случае, время, проведенное вместе, доставляло удовольствие. Джин любил подшучивать над хмурым Юнги, только в эти моменты Мину становилось хорошо и озлобленность на весь мир вдруг куда-то испарялась. Рядом с таким человеком как Джин нельзя быть грустным.
Иногда между ними нависает тишина, во время которой каждый думает о чем-то своем, таком личном, о чем нет времени задуматься в трудовые будни, но даже молчание не вызывает дискомфорта.
— Хен, — раздался тихий голос Юнги, прерывая тишину.
Джин, как будто бы покинув свой уютный мир, встрепенулся, обращая взор на друга.
— О чем ты думаешь?
Лица Джина коснулась легкая улыбка, озарившая это кафе своим ярким свечением. Он откинулся на спинку стула и, прищурившись, уставился на Юнги.
— Ты помнишь как мы познакомились?
Этот вопрос озадачил Мина. Он знает Джина, казалось бы, с детства. Точно и не вспомнить, когда произошла их первая встреча.
— Не помнишь? — Юнги отрицательно покачал головой. Джин улыбнулся еще шире, доводя до умиления девушек за соседним столиком. — Даже обидно, что ты все забыл, — хен сделал неправдоподобно грустное выражение лица.
— Я правда смутно помню, — признался Юнги.
— Ничего, я готов освежить твою память, — просиял Джин, наклонился и, забавно скривив лицо, взъерошил волосы Юнги. — Тебе было 12, когда мы впервые встретились. На тот момент — оба школьники; я еще старался прилежно учиться, ты же придерживался принципа: «Что ни делается, все к лучшему» и без особых колебаний приносил домой двойки. Твое наплевательское отношение ко всему зарождалось уже тогда. Видимо, ты родился пофигистом. Мало, что изменилось с того времени, у тебя по-прежнему нет друзей, кроме меня, все те же пессимистические наклонности и отвращение к людям. Да, дружище, ты сама стабильность, — Юнги закатил глаза, ощущение, будто он находится на приёме у психолога. Кто вообще из них врач? — Наши дома были расположены так, что, возвращаясь домой после учебы, я всегда проходил мимо твоей школы. Тогда всё и случилось. В один из будничных дней я возвращался привычной дорогой домой. Уроки у тебя, обычно, заканчивались раньше моих, поэтому я не часто встречал учеников твоей школы. Но в тот день мне удалось не просто встретить их, а еще и стать свидетелем неприятной, на мой взгляд, сцены. Подходя к воротам твоего учебного заведения, я заметил группу подростков, даже не пришлось гадать — обычные школьные хулиганы. Поэтому они и привлекли мое внимание. Я осторожно подкрался поближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Трое парней стояли полукругом, обступив, видимо, свою жертву. Я не видел их лиц, но четко слышал их жалкие угрозы. Всегда презирал таких никчемных людей, которые по сути ничего из себя не стоят, но в глазах других стремятся выглядеть покровителями всего существующего. Среди широких спин я разглядел прекрасное лицо, настолько белое, что если бы события происходили зимой, оно бы запросто слилось со снегом. Черт, Юнги, тебе бы позавидовала любая девушка! Однако я заметил тебя, что стало печальным завершением этой драмы. Пусть их и было трое, но в то время я был в лучшей физической форме, впрочем, конечно, как и сейчас, я ведь красавчик и мое тело… Юнги, ты только потрогай этот бицепс, — Мин посмотрел на Джина, недовольно прищурив глаза.
— Ты ушёл от темы, дружище.
Джин посмотрел на Юнги и, успокоившись, сел на своё место.
-Да, я продолжу. Ввязываться в драку не было смысла, я решил разобраться с ними на словах и отпустить их, но как-то не сложилось. Видимо, эти парни не особо владели языком переговоров. С кулаками у них, скажу по правде, тоже ситуация плачевная. Мне все же пришлось немного подпортить им прическу, но, думаю, они не очень обиделись. Так я спас тебя от хулиганов-воров и стал твоим героем. С того момента ты ни на шаг не отходил от меня, а я и не был против такой компании. Мы сблизились и дружим до сих пор, — Джин смотрел на Юнги улыбаясь, а тот сначала задумчиво нахмурился, а затем ухмыльнулся.
— Хен, кажется ты что-то путаешь.
Сокджин сделал вид, будто не понимает о чем тот. Юнги решил взять ситуацию в свои руки:
— Про школу всё верно, про хулиганов тоже, и они действительно хотели сделать меня своей жертвой. Ха! Так наивно и глупо. Я мог постоять за себя сам ничуть не хуже, чем сейчас.Для меня их намерения казались по-детски смешными. Я дал им возможность поиграть в крутых парней, но ты зачем-то полез в драку, в которой тебя же и покалечили. И если бы не мое замечательное воспитание и доброе сердце, — Джин взглянул на Юнги с ехидной ухмылкой, — эти парни бы тебя сломали. Ты был так напуган. Я защитил тебя, после чего ты увязался за мной. Хён, ты был таким надоедливым, даже не верится, что Джин раньше и Джин сейчас это один и тот же человек. Но вскоре я начал даже привыкать к тебе. Так и началась наша дружба.
Джин продолжал делать вид, будто бы не знает этой истории: руки скрещены на груди, голова опущена, а губы надуты. В такие моменты он больше похож на маленького ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, а не на уважаемого человека, управляющего огромной компанией. Юнги пытался сдержать смех, но, наблюдая эту забавную картину, было трудно держать себя в руках, поэтому после долгой улыбки он все же расхохотался на всё кафе, привлекая к себе внимание посетителей. Джин улыбнулся. Юнги не часто смеялся — это не входило в привычки вечно угрюмого хёна. Было приятно наблюдать такие моменты, когда каждый из парней был максимально искренен и простодушен.
***
Вспоминая сейчас то время, невольно хочется плакать, ведь все, что было у Юнги — это Джин, родной и смешной, со своими особыми шутками, широкими плечами и фразой: «Я все же красавчик». Да, Юнги бы сейчас всё отдал ради тех, хоть и коротких, но самых счастливых встреч. «Хён, сейчас ты в лучшем месте. Одевайся теплее и найди скорее себе друзей, чтобы они заботились о тебе так же, как ты заботишься обо всех, тогда я могу быть спокоен за тебя» — молил Юнги, выпивая залпом очередной стакан соджу и искренне веря, что алкоголь заглушит боль, а если нет, то хотя бы даст возможность забыться на время. С Юнги такое впервые, он никогда еще не терял близких людей, ему непривычны и чужды эти чувства, терзающие его душу как стая волков, раправляющаяся со своей жертвой. Снова и снова проматывая в памяти моменты, проведенные вместе с Джином, он делал только хуже самому себе. Чем больше думаешь о человеке, которого тебе больше не суждено увидеть, тем тяжелее воспринимать реальность, окружившую Юнги и будто даже насмехающуюся над его никчемностью. Ведь он был бессилен: без каких-либо доказательств не пойдешь в полицию — отправят куда подальше, угомонить свою бурную фантазию. А от Намджуна все нет и нет положительного ответа, он, наверное, переносит смерть брата еще более болезненно, поэтому отказывается принимать слова Юнги. Вот и остается лишь сидеть с бутылкой соджу и ждать, пока что-нибудь изменит данную ситуацию. Но вот только ничего не меняется… За соседний столик присаживаются двое парней, теперь посетителей в забегаловке четверо: эти двое, мужчина, уже вряд ли способный вспомнить свое имя и сам Юнги, пьяный, но еще в здравом рассудке. С появлением молодых парней заведение ожило. Они не замолкали ни на минуту, чем, кстати, очень раздражали Юнги, привыкшего в большинстве случаев молчать. Один из парней постоянно пихал другого, лохматил ему волосы, тянул за щеки и всячески пытался прикоснуться к своему другу. Тот звонко смеялся в ответ, прятал лицо, говорил что-то невнятное, но при этом как будто не хотел, чтобы парень прекращал. Сидя за столом, почти в обнимку, парни были больше похожи на влюбленных голубков. Один из них нашептывал что-то другому, получая в ответ улыбку и короткие смешки. Он гладил парня по голове и рассказывал про звезды, которые сегодня светили особенно ярко, казалось, будто в помещении и вовсе незачем пользоваться освещением. Парень спрашивал: — Сколько звезд ты видишь на этом ночном небе? — Бесконечность. — Также велика моя любовь к тебе. «Вау! Слащавость этой фразы невозможно измерить даже по шкале от одного до десяти», — язвил про себя Юнги, насмехавшийся над подобного рода беседами: «Ему следует стать спонсором ванильных цитаток для статусов девочек-подростков». Тем временем парень продолжал туманить рассудок своего партнера различными любовными историями, клятвами, признаниями и в итоге добился своего. Они уже находились на опасном расстоянии друг от друга, что не предвещало ничего хорошего, но не было времени думать — губы парней слились в жарком поцелуе, от которого у одного из голубков запылали щеки, а второй парень не останавливался на этом, не обращая внимания на опешившего хозяина забегаловки, он стал нагло шастать под майкой своей жертвы. От увиденной картины у Юнги сработал рвотный рефлекс, хотя скорее всего это пять бутылок соджу дали о себе знать. Что бы там ни было, внимание он к себе привлек. Один из парней с отвращением посмотрел на него, приобнимая и прижимая к себе второго, который, успешно воспользовавшись случаем, уткнулся тому в плечо, прячась. — Вы, кажется, переборщили с алкоголем, — обратился к Юнги тот парень, что еще минуту назад исследовал тело своего дружка. Юнги вытер рукавом рот и глядя в глаза наглецу сказал: — А тебе, кажется, девушки не дают, раз так отчаянно лижешься с пацаном. Алкоголь. Спишем всё на алкоголь. Алкоголь плохо влияет на и без того грубого хёна. А парень сжимал кулаки, оскорблённый столь резким замечанием да еще и в такой неприветливой форме. Второй принялся гладить того по спине, чтобы успокоить, от чего Юнги стало противно, снова начало мутить, но он сдержался. — Ты выглядишь таким самоуверенным, а на деле — тряпка. Нравится разводить наивных мальчиков? — Юнги посмотрел на парня, который продолжал прижиматься к спине этого нахала и закатил глаза. — Давай, расскажи мне про звезды. Или я не в твоем вкусе? От громких разборок проснулся последний посетитель забегаловки, явно не понимая, что происходит и где он находится. — Слушай, не лезь в это. Ты никто. Думаешь, я должен спросить у тебя с кем мне встречаться? Засунь своё мнение подальше, — парировал парень. — И да, гомофобам сейчас трудно, так что отвали, ладно? — на последней фразе он демонстративно обнял своего парня, показывая тем самым собственную независимость от чужого мнения. Юнги не мог назвать себя гомофобом, но подобных отношений не одобрял и не понимал. Что хорошего может быть в том, чтобы встречаться с парнем? Бред полный. Это ведь противно, да и зачем, когда вокруг полно красивых девушек Однако не это сейчас задело хёна. Отношения, которые ему пришлось наблюдать напоминали грязную игру, где один из парней пытался использовать второго для удовлетворения личных потребностей. Никаких чувств. Жалкая игра, в которой финиш будет победой лишь для одного. — Он нравится тебе? — обратился Юнги к парню, который все еще не отпускал руку того нахала. Лицо его покраснело, он опустил глаза, показывая своим видом как сильно колебается с ответом. Его парень повернулся к нему лицом и, нежно улыбаясь, погладил по голове, в ответ тот зажмурился. — Он подделка. Не воспринимай эти лживые чувства всерьез, уважай себя, — сказал Юнги, направляясь к выходу. — Эй, следи за словами! — Закричал парень, вырвав свою руку из чужой руки и догоняя Юнги. — Тебе ли разбираться в отношениях, ублюдок?! Ты сидел здесь и напивался. Что, очередная подружка отшила? Парень ухмыльнулся, довольный тем, как круто поставил на место этого выскочку. Но сделал он это зря. Юнги не хотел вмешиваться в неприятности, однако слова парня выбили его из колеи: он переживает смерть друга, ему далеки любовные отношения, которые упомянул парень. Развернувшись, он с размаха заехал кулаком по наглой роже. Снова спишем все на алкоголь в крови Юнги. — Не тебе меня судить. Юнги покинул забегаловку.***
Слова того парня стали для него толчком к действию, больше нельзя закрывать глаза на смерть Джина. Пьяной, нелепой походкой Юнги поплелся в направлении полицейского участка, чтобы поднять на уши всех, но найти убийцу друга. Он не учёл свое нынешнее состояние и неспособность связать двух слов. Главное ведь Джин-хён. Опираясь на стену, Юнги пытался достать из кармана медицинское заключение о смерти Джина, чтобы затем показать полицейским как доказательство его будущих слов. Вместо документа из кармана выпали ключи и мобильный телефон, который, кстати, подарил ему хён на День рождения — он был единственным человеком, который всегда помнил об этом празднике. — Черт, — ругнулся Юнги и наклонился за выпавшими вещами, однако алкоголь ударил в голову так сильно и неожиданно, что он повалился на сырую землю. Даже не собирался подниматься. Голова была ужасно тяжелой, а после столкновения с землей еще и невыносимо болела. В глазах плыло, надпись «полиция» уже стала нечитаемой для Юнги, который кое-как всё же дотянулся до телефона, по-прежнему не поднимаясь на ноги. Времени было уже 23:40, зато темно и никто не увидит жалкого состояния пьяного доктора. Глаза Юнги были затуманены, а здания, находившиеся на этой улице, уже утратили для хёна свои очертания. И нет, дело не в алкоголе. Все намного проще. Сейчас Юнги лежит на холодной земле, не в силах даже пошевелить рукой, пьяный в щепку и истерзанный собственными мыслями, потерявший единственного близкого человека и не в состоянии помочь ему хоть как-либо. Его тошнит от себя и от избытка алкоголя. Нет сил, он истощен морально и физически. Слишком тяжелый эмоциональный удар, с которым ему трудно справиться. Поэтому слезы, которые он старался держать в себе так долго, предательски текут по щекам, неприятно обжигая холодную кожу. Уже всё равно. Так и ломаются сильные и независимые. Юнги сжимает кулаки, стараясь прийти в себя. Он вновь вспоминает то, ради чего находится здесь. Ради Джина он возьмет себя в руки, ради него он снова наденет эту маску. Неуклюже поднимаясь, что тоже выходит далеко не с первого раза, он отряхивает все, что успел захватить с земли. И все бы ничего, но шатает его покруче, чем после аттракционов в парке. Кажется, он потянул лодыжку, когда падал. — Давай покончим с этим наконец, — заорал Юнги так громко, что эхо раздалось по всей улице. — Сейчас бы кричать около полицейского участка, — раздался голос парня, лица которого Юнги не видел, но чувствовал как тот ухмыляется. — Не твоё дело, иди куда шёл. -Ты правда зайдёшь туда в таком состоянии? — Ничуть не изменив тон, продолжил парень. — Не боишься сесть на пару суток? — Мне плевать. Уверенный, насколько это возможно, шаг вперед — и земля начинает уходить из-под ног, а полицейский участок вдруг вовсе пропадает. — Эй, что с тобой? — слышит Юнги низкий мужской голос, но уже не здесь, а где-то совсем далеко, будто эхо. Черный свет — и, как по щелчку, доктор Мин отключается.
